Живая душа воюющего народа

«Василию Тёркину» - семьдесят!

Первые главы этой книги Александра Твардовского были напечатаны в сентябре 1942 года, когда, как в ней было сказано, «к Волге двинулась беда (а строчкой раньше: «Где-то танки лезут в горы» - тут речь о прорыве гитлеровской армии ещё и на Кавказ).

Когда несколько недель спустя «с листка армейской маленькой газетки» новые главы попали уже и в «Правду», поэт писал жене: «И мне по правде приятно, что и моё что-то завёрстано в полосу о Сталинграде». «Книга про бойца» (таков её подзаголовок) вступала тогда в солдатский строй поистине с марша - в бой.
В самом начале, при приходе Тёркина в новую роту, -

«Свой?» - бойцы между собой, -
«Свой!» - переглянулись.

То же произошло с героем и в реальной действительности. «Всё там правда... Буквально во всех мелочах... В жизни Тёркина чувствуешь свою жизнь... Как раз я пережил всё это», - говорилось в письмах, которые автор стал получать с первых же недель после начала публикации книги. Солдаты узнавали в её герое самих себя, также прошедших «в просоленной гимнастёрке сотни вёрст земли родной» в тяжелейшие дни и сорок первого, и нового страдного года:

Шёл наш брат, худой, голодный,
Потерявший связь и часть,
Шёл поротно и повзводно,
И компанией свободной,
И один, как вёрст, подчас.


«Я сам шёл 72 дня... Именно с такими мыслями, товарищ Твардовский, я тоже шёл, не зная, «где Россия, по какой рубеж своя», - писал старший сержант Коньков. - Спасибо Вам, родной, за Вашу повесть, пишите и пишите её дальше».

И, читая подобные взволнованные, безыскусные и нередко наивные отзывы, Твардовский утверждался в правильности своего решения, что раз «война всерьёз», так и «поэзия должна быть всерьёз», как сказано в его письме к жене, и что на войне:

...Всего иного пуще
Не прожить наверняка -
Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька.


«И в кого ты удался?» - дивились товарищи-бойцы в книге, а за ними - читатели. Твардовский же гордился как раз тем, что испытывал, как сам признавался, «драгоценную радость рассказа для воюющих людей» о герое, «несущем в себе самое лучшее их» (курсив мой. - А.Т.) - «национальное без нажима, весёлое не по уставу, живое, мудрое и трогательное».

И как это было важно - принципиально важно! - любовно отмечать лучшие черты русского характера, глубоко чуждые и твёрдо противостоявшие крайнему, самоупоённому, чванному национализму, который представлял собой немецкий фашизм!

Сама любовь к Родине была у Тёркина тем «чувством, редко проявляющимся, стыдливым в русском, но лежащим в глубине души каждого», о чём говорил ещё Лев Толстой, восхищавшийся этой «скрытой теплотой патриотизма». Но как много чувствуется хотя бы за этим скупым тёркинским:

То была печаль большая,
Как брели мы на восток.


Он был не только весел «не по уставу» (вспомните-ка, эким озорным образом он ободряет сотоварищей, когда «все кругом лежат... закопавшись носом в снег», боясь взрыва упавшего поблизости снаряда:

Тёркин встал, такой ли ухарь,
Отряхнулся, принял вид:
- Хватит, хлопцы,
землю нюхать,
Не годится, - говорит.
Сам стоит с воронкой рядом
И у хлопцев на виду,
Обратясь к тому снаряду,
Справил малую нужду...


«Книга про бойца» была разительно не похожа на то, как война часто выглядела тогда и в газетах, и в литературе. «Когда мы отступали, - писал поэту старший сержант А. Родин, - когда были тяжёлые дни, почти все рассказы, которые я читал, были только о победах. Помню, как меня и моих товарищей поразил ваш рассказ «Переправа». Этот рассказ о том, как переправа сорвалась... И написано так, что абсолютно всё себе представляю. Память об этой главе сохранилась у всех».
Слыханное ли дело - в пору, когда в советской пропаганде Красная армия часто выглядела, по горькому выражению жены поэта, «каким-то коллективом бессмертных бойцов», прочесть в стихах:

Люди тёплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.


И вся книга создавалась «не по уставу»! «Самая большая моя провинность, - делился поэт с женой, - что я «без ведома» и «указаний» пишу... Нужно быть готовому ко многим мелким и не очень мелким неприятностям».

И действительно, публикация последующих глав не раз надолго прерывалась. Прекращалось и чтение «Тёркина» по радио.
«Где-то кто-то сказал, что он чего-то не отражает», - говорится в письме поэта домой. Впоследствии же его и прямо упрекали, что в книге, дескать, не уделено должного внимания «организующему началу» - «воле и разуму советской власти, коммунистической партии», и, по выражению тех лет, «сигнализировали», что даже Ленин и Сталин в «Тёркине» ни разу не упомянуты.

Но, несмотря на все эти злоключения, судьба «Книги про бойца» была словно бы напророчена в первом же печатном отклике, появившемся уже 8 октября 1942 года.
«Первое чувство, какое вызывает поэма Твардовского, - радость, - писал критик Даниил Данин в статье «Образ русского воина». - Радость - потому, что совсем неожиданно появился у тебя и у твоих фронтовых товарищей единственный в своём роде, неунывающий, простой и верный друг. Он будет надёжным милым спутником на трудных дорогах войны».

«Поэма Твардовского покоряет своей естественностью, глубочайшей правдивостью и простотой, - говорилось далее. - ...Прочитайте поэму. Перед вами предстанет живая душа воюющего народа».

И, охарактеризовав Тёркина как «храбреца без позы... философа без хитроумия», автор статьи смело - и прозорливо! - заключал: «Твардовский создал неумирающего героя».
Пройдут десятилетия, но даже спустя четверть века после конца войны в последние месяцы своей, увы, рано оборвавшейся жизни поэт будет получать письма, под одним из которых значилось: «Ваш Д. Белкин, навсегда солдат из роты Тёркина», а в другом говорилось:

«Дорогой мой Александр Трифонович, я... прошёл всю Отечественную, читаю ваше произведение, люблю вас как душу свою... Солдат Беликов Николай Фёдорович».

http://www.lgz.ru/article/19822/
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Андрей Турков :
Живая душа воюющего народа
«Василию Тёркину» - семьдесят!
24.09.2012
Все статьи автора