Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Смерть меня никогда не страшила»

Валерий  Теплов, Православие и современность

07.12.2010

Стадион «Динамо» очень популярен в Саратове. Не удивительно: единственное доступное и приличное спортивное сооружение в центре города! Зимой - на катке, а летом на беговых дорожках всегда много народа. Большинство слышало о том, что до революции на этом месте высился собор. Уточним - кафедральный собор во имя святого благоверного великого князя Александра Невского. Но мало кому известно, что где-то под беговыми дорожками лежат останки замечательных людей. Людей, сделавших очень много - для Церкви, для России, для нашего города, наконец. Сегодня мы расскажем вам об одном из них - епископе Саратовском и Царицынском Евфимии (Беликове; 1813-1863), который был погребен в крипте нижнего храма Александро-Невского собора.

 

Если бы не старания бывшего ректора Саратовской духовной семинарии архимандрита Никанора (Бровковича) [1] и секретаря Саратовской духовной консистории Александра Матвеевича Правдина [2], оставивших драгоценные воспоминания и свидетельства о епископе Евфимии, то в целом мало что было бы нам известно об этом замечательном саратовском архиерее. В основном на этих двух источниках и основывается данная публикация. Сохранился также портрет владыки Евфимия, который находится ныне в фондах Саратовского областного краеведческого музея. 

Из сиротства и нищеты

Епископ Евфимий (в миру Петр Иванович Беликов) занимал Саратовскую кафедру чуть более трех лет: с 20 августа 1860 года по день кончины 17 октября 1863 года. Незадолго до нее он начал было писать небольшой автонекролог: «А то люди там копаться будут да лгать». Как было подмечено современником: «Легковерием в великие достоинства людей архипастырь не отличался». 

Вот фрагмент его записки: «Я родился 1813 г. 20-го декабря от причетника Курской губернии, Корочанского уезда, слободы Радьковки, Вознесенской церкви [3] Ивана Григорьева сына Беликова и законной жены его и ныне там же здравствующей, Надежды Андреевой Поповой (по второму мужу)... Учился я в приходском училище в г. Короче [4], потом в уездном, в г. Белгороде, далее в тамошней семинарии [5], в Киевской Академии... Жизнь моя в доме отчима и в бурсе лишена была всего радостного и светлого. Впрочем, спасибо добрым людям и за то...»

Владыка часто и с чувством благоговейного к Промыслу умиления вспоминал, что он сын причетника. В июле-августе 1863 года через Саратов проезжал брат будущего императора Александра III, наследник всероссийского престола Николай Александрович, который два года спустя скончался в Ницце. «Ведь сын причетника я,- говорил владыка в ту пору священнику Иоанну Григорьевичу Альбицкому [6],- а дожил, сподобил Бог, целые часы рядом сижу с Наследником Всероссийского Престола, целые часы Наследник занимается со мною!».

Отца Петр лишился на третьем году жизни. Его мать для прокормления двоих детей выдана была замуж за другого, с представлением отчиму отцовского причетнического места.

Архимандрит Никанор (Бровкович) пишет, что по устным рассказам архиерея, «отчим его был человек грубый, суровый и скупой; семью свою изнурял работой по дому, так что будущий архиерей и пахал, и косил, и молотил, не говоря о разных других поделках по дому, и отлично изучил эти великие искусства наиболее близкого к грубой натуре быта: работами, суровым обращением, всегдашними придирками, скудостью содержания, отчим утомлял его, уже школьника и семинариста, в каникулярное время до того, что он редко имел терпение доживать каникулы дома и, не доживши, уходил в бурсу, как ни мало светло-радостного представляла жизнь бурсацкая, и особенно в каникулярное время. 

Конечно, вышедши в люди, он все старые невзгоды простил и посильно благотворил всему своему семейству. Родную сестру его, еще в ту пору, когда он мало мог иметь влияния на семью, выдали замуж... эта сестра осталась для него наиболее любимою до гроба; и вблизи гроба на смертном одре он вспоминал ее с большею теплотою, чем прочих своих родных, за исключением матери...

О простодушии этой сестры своей любил он рассказывать одну былину: будучи уже на должности, послал он ей новенькую 50-рублевую ассигнацию старого хода, когда рубли считались на ассигнации [7]. Затем, в сороковых годах, уже в сане архимандрита, поехав на родину лично, дает сестре опять довольно значительную для нее сумму.

- Зачем, братику? - та возражает.- У меня еще те целы.

- Ах ты, сестра! Да теперь те деньги из курса вышли! Ассигнации эти уже не ходят! 50 рублей пропали! Давай их сюда.

Взамен пропавших архимандрит Евфимий дал сестре своей другие деньги; а 50-рублевую ассигнацию прежнего курса, совершенно новенькую, нимало не потертую, сохранил у себя до смерти.

От отчима имел он себе одного брата и двух сестер. Эти выросли и в люди вышли уже под влиянием его благотворительности... С отчимом же, при всех усилиях благотворить ему, покойный оставался не в ладах до самой его смерти отчима: владыка рассказывал, что когда, будучи ректором Владимирской семинарии, прибыл он на родину в дом отчима, то к изумлению своему увидел, что отчим не носит платья, которое пасынок-архимандрит посылал ему и которое в доме было цело; настал какой-то праздник, пасынок-архимандрит убеждает отчима приодеться в церковь, тот оделся, но не в суконный чистый подрясник - дар пасынка, а в какой-то деревенский балахон длиною по колена и так отправился в церковь: „куда-де и зачем нам"? Тут сказалась уже и не скупость, а какое-то другое, более плохое чувство...»

Далее архимандрит Никанор пишет о владыке Евфимии так: «Как человек школы старой, а не юной школы „хульников, родителям противников, неблагородных, непримирительных" (см.: 1 Тим. 3, 1-7) ...он нашел нужным и справедливым сказать свое предсмертное „спасибо добрым людям и за то". 

По рассказам владыки, в бурсе терпели они холод и голод; из-за скуднейшей подачки, из-за какой-нибудь пенки каши, из-за корки хлеба таскали ушатами воду, которую должны были таскать те же их патроны... Скудость свою перенес он с собою и в семинарию. Он рассказывал, что, будучи в низшем отделении семинарии, спал он на голых досках кровати; войлок был, да украли. Приехал ревизор и в сопровождении начальства идет по комнатам; велено всякому стоять у своей койки; чем койку прикрыть? За неимением простыни или одеяла, подушки или тюфяка, он растянул на кровати единственный свой тулупишко; прошел ревизор, улыбнулся и говорит, указывая на его постель: „Institutionibus monasticis" [8].

 Успехи его, наконец, сделали его в семинарии заметным; начальство обратило на него внимание; ректор семинарии архимандрит Елпидифор [9], о котором покойный архипастырь поэтому вспоминал всегда с теплым чувством, стал помогать ему в его нужде. В богословском классе будущий владыка... мог уже добывать копейку и собственными трудами по просьбе и в пользу товарищей; он ясно помнил и не раз вспоминал время, как в первый раз на собственную трудовую копейку он сшил себе и в первый раз в жизни надел на себя халат, чуть-чуть не шинель Акакия Акакиевича...

Усиленные труды, однако же... накликали на него, несмотря на ранние лета, тот недуг, который провожал его весь век и сложил в гроб. Под конец пребывания своего в (Белгородской.- В.Т.) семинарии, по совету лечившего его врача, который заметил в нем основательное знание латинского языка, он готовился к поступлению на медицинский факультет в университет. Но начальство семинарское, именно ректор архимандрит Елпидифор, распорядился против его воли послать его (в 1835 году.- В.Т.) как лучшего ученика семинарии в Киевскую Духовную Академию... Крайнее трудолюбие его в Академии увенчалось степенью магистра, при блистательном аттестате: в аттестате у него поставлена одна отметка по всем предметам: отлично хорошо» [10].

В год окончания курса Петр Беликов был пострижен в иночество в Киеве 2 мая 1839 года с именем Евфимий (в честь преподобного Евфимия Великого), рукоположен во иеродиакона 1 августа, во иеромонаха 16 августа. 27 сентября того же года определен учителем богословских наук во Владимирскую духовную семинарию. 23 июня 1841 года был назначен ее инспектором. «За отлично-усердное, исправное и полезное прохождение возложенных на него должностей» возведен в сан архимандрита 8 июня 1846 года. 14 марта 1847 года определен ректором Владимирской семинарии. Так он был назначен настоятелем Троицкого Данилова монастыря в Переславле-Залесском.

Спустя пять лет в 1852 году архимандрит Евфимий был вызван как образцовый ректор семинарии, как известный большой энергией по части педагогики, в Санкт-Петербург на чреду священнослужения, с тем, чтобы получить назначение ректора Казанской Академии. Однако его не получил, поскольку обер-прокурор Святейшего Синода граф Н.А. Протасов, услышав от него лично, что всю службу свою прошел он в одной только Владимирской семинарии, тут же сказал ему: «А, Вы не можете быть ректором Академии, потому что не можете сравнивать, мало видели». 

Вместо этого архимандрит Евфимий был назначен ректором в Новгородскую семинарию 7 июля 1852 года. Спустя четыре года, 2 декабря 1856 года, в Казанском соборе Санкт-Петербурга он был хиротонисан в сан епископа Старорусского, викария Новгородской епархии. Одновременно он стал настоятелем Варлаамо-Хутынского монастыря Новгородской епархии.

Спустя еще четыре года, 29 августа 1860 года, по докладу Святейшего Синода Всемилостивейше он был назначен на самостоятельную кафедру, и ему было повелено быть епископом Саратовским и Царицынским. 

На Саратовской кафедре

Он прибыл в Саратов 25 октября, а 30 октября, в воскресенье, служил первую Литургию в Александро-Невском кафедральном соборе и, по словам А.М. Правдина, «сказал прекрасную приветственную речь».

Как он далее повествует, в служение свое в Саратове Преосвященный Евфимий «каким-либо приличным развлечениям, выездам, за исключением необходимых, церемониальных, не уделял ни одного часа. Службы Божии совершал неопустительно во всякий воскресный и праздничный день, а нередко и в будничные». 

«Прямодушный характер Преосвященного Евфимия, в соединении с искренним доброжелательством к ближним, его разумно-практический взгляд на жизнь и поступки людей много способствовали очищению подчиненного ему духовенства от суетных сутяжных дел: он первый из саратовских архипастырей выяснил своему ведомству возможность жить без постоянных доносов о всяком проступке в среде подчиненного ему духовенства». По словам архимандрита Никанора (Бровковича), «это был величайший труженик на высоком поприще архипастырства». 

«Его внимательность к его обязанностям, его заботливость о порученных ему интересах, его трудолюбие на всех поприщах его жизни были необычайны. Знав его лично с 1852 года, в С.-Петербурге, и встретив в Саратове в 1860 году, мы его не узнали: это был не прежний человек; крайние труды и плод их - болезни - в 46 лет его жизни дали ему вид старца. На служении своем в Саратове удовлетворению необходимой потребности сна мог он уделять только 4-5 часов в сутки; а прогулке на свежем воздухе не мог уделять ни одного часа». 

Отец Никанор пишет: «Ни один из архиереев на моей памяти не обращал столько самого заботливого внимания на ставленников, кандидатов священства, сколько Преосвященный Евфимий. С каждым из ставленников он пробьется, бывало, целые дни и часы. Сперва, до посвящения, он сам испытает каждого в познаниях, в его склонностях. По посвящении сам каждому растолкует его обязанности, растолкует не теоретически только, а уже в виду самой практики священства. Этого мало. Так как в ту пору всякому ставленнику в священство давалось пособие в 30 рублей, то архиерей, бывало, не позволит ни копейки из этой суммы издержать на что-либо стороннее. А - „купи ты себе нужные книги. Издержи эти деньги раз в жизни. И будешь иметь под руками все крайне нужное для руководства". Каждому ставленнику он давал, составленный им самим, список необходимейших книг. Сам вошел в сношения с местными книгопродавцами, чтоб эти книги были в готовности к продаже. Бывало, ставленники решительно изнемогали, проходя этот искус личной беседы с архиереем. А архиерей как будто не чувствовал изнеможения, беседуя с каждым из них так и столько, что приводил молодых и крепких юношей в изнеможение...». 

Как отмечает А.М. Правдин, «особенно велики были заслуги его в открытии новых и поддержании существующих народно-приходских школ. Результаты трудов и забот его по этой части архипастырского служения были поистине изумительны. В ведомости Саратовской духовной консистории об училищах, открытых при церквах Саратовской епархии по 1 января 1862 года, показано 526 училищ; в них обучающихся 8671 мальчик и 1156 девочек. Из означенного числа училищ к 1861 году, т.е. ко времени прибытия на епархию Преосвященного Евфимия, состояло на лицо всего 120 училищ; в них учащихся 1800 мужеского и 640 женского пола. Таким образом, вновь открыто было в епархии в течение года 406 училищ и прибыло учащихся 6871 мужеского и 516 женского пола. Во всех означенных училищах обучение детей производилось духовными лицами, именно в 519 училищах лицами мужеского, а в 17 женского пола; из них только 17 лиц по званию учителей и 2 лица по звании учительниц исполняли свои обязанности за некоторое вознаграждение от Министерства государственных имуществ и уделов; остальные 502 мужеского и 15 женского пола духовного звания лица обучали детей безмездно».

В 1878 году была опубликована «Ведомость об училищах, открытых при церквах Саратовской епархии по 1 января 1862 года» [11]. Она наглядно представляет собой дело народного образования того периода: как возникали и кем открывались народные школы, где они помещались, кем велось дело первоначального обучения. В числе людей, по инициативе которых открывались эти школы, указаны: священник с женой, священник с вдовой дочерью, диакон с женою, дьяконица с дочерью, пономарь с женою, жена пономаря, дьячок со свояченицей, вдовая дьяконица, заштатный пономарь, священническая дочь и т.д. Лишь некоторые школы были открыты Палатой государственных имуществ, Удельной конторой и вообще - по распоряжению гражданского начальства, совсем немногие - по почину частных лиц: помещика, конторы помещичьей, управляющего помещика вместе с обществом, попечителя с прихожанами. Все остальные заводились местным приходским духовенством при самом непосредственном участии в этом деле епархиальной власти. 

Два-три училища помещались в нарочно устроенных для того прихожанами и обществами домах, два-три - при волостных правлениях, значительно большее число - в домах или квартирах по отводу прихожан, училища ведомства Государственных имуществ и уделов - частью в казенных, частью в нанятых помещениях, некоторые в домах бывших сельских расправ, другие в домах, принадлежащих помещикам, или в квартире, нанятой помещиком, одно училище помещалось в квартире, нанятой приходским священником, еще одно в доме нарочито устроенном на иждивение священника. Самое же большое число училищ приютилось в церковных сторожках и в домах священно-церковнослужителей [12].

Как пишет архимандрит Никанор (Бровкович), «Преосвященный Евфимий, как один из мужей дела, а не слова, употребил всю свою энергию к тому, чтоб учреждение этих училищ было не словом только, не отчетностью по ведомостям, а самым делом. В то же время и делец, как формалист, как канцелярист, как администратор и судия, он был и неутомимейший, и образцовейший. Навык к вниканию в эти дела, к умению распутывать их он имел громаднейший... все до буквы в делах, до последней цифры, до последней дроби в самых сложных цифирных расчетах проверял сам...

Вот лежит он уже на смертном одре; сам знает, как и все, и говорит, что умирает. А в эти дни нужно представить неотложно в духовно-учебное управление какой-то пресложный расчет, причем целый лист кругом испещрен был цифрами. Представляя чрез доверенного эту бумагу на утверждение умирающего архиерея, затрудненный ректор и говорит: "Доложите так: не доверит ли он нам самим отправить эту бумагу в духовно-учебное управление?" - "Нет, - отвечают, - оставил у себя"... Больной лежал в постели, ему обыкновенно клали на грудь подушку, а на подушку бумагу. За ночь, в такой позе, он сам расчислил представленные семинарским начальством цифры и нашел ошибку, в дроби, в какой-то 1/4 копейки, которую и выставил...

Вообще, рабочий день у него начинался с 5 часов утра. Около 2 часов пополудни он подкреплял себя пищею. Прогулок никогда почти не делал. После обеда прилегал отдохнуть, но не спал. Отдых заключался в просматривании текущей литературы. За нею он следил. С 5 часов пополудни он становился на ноги, опять принимал просителей, садился за работу. И так до 11-12 часов ночи. Пустых визитов он не терпел, чего и не скрывал. Светское общество от него отшатнулось. Отсюда сплетен пошла нескончаемая вереница. Зная об этом, он то раздражался, то вооружался пренебрежением...» 

При Преосвященном Евфимии совершилась важная реформа - ликвидация духовных управлений в уездных городах [13]. 

За короткий трехлетний период пребывания своего в Саратове владыка Евфимий очень много сделал и для благоукрашения церкви кафедрального собора. «Причем именно тогда, когда в соборе не было почти никаких денежных средств, а нужд было много...» - пишет архимандрит Никанор (Бровкович). Он рассказывает, в частности, об одном из самых важных предприятий владыки - возобновлении нижней соборной церкви. «По первоначальному плану собора нижняя часть его - та, что теперь нижняя церковь, была только подвалом. Не достигнув того, чтоб верхнюю соборную церковь зимою можно было довольно натапливать, покойный Преосвященный Иаков (Вечерков) вынужден был подвальную часть собора превратить... в церковь о трех престолах. Но пожертвования были небогаты, соборные средства скудны, подвал представлял для благолепного превращения мало удобств и много препятствий, и церковь из него первоначально вышла не особенно благолепная: сходы вниз своей крутизною, теснотою, сыростью напоминали больше подвал, чем церковь, и еще соборную кафедральную; света в церкви оказалось мало, и тот только по углам; иконостасы миниатюрные, скудные. Нужно было изыскать, и покойный Преосвященный Евфимий изыскал средства для капитальной переделки этой церкви. Главным жертвователем на эту церковь оказался наследник умершего в Москве саратовского винного откупщика, племянник его, который на помин души своего дяди пожертвовал в саратовский кафедральный собор 4000 р. На эти и некоторые другие средства устроены великолепные, просторные, чистые, светлые сходы в нижнюю соборную церковь; расширены в ней окна; во всю ширину церкви устроены изящные, сверху до низу вызолоченные иконостасы и киоты для горних мест; иконы в строгом византийском иконописном стиле написаны для иконостасов, для горних мест новые, для чего выписан в Саратов искусный иконописец; потолок в алтарях расписан. Главный алтарь покойный архипастырь посвятил памяти славного и светлого Воскресения Господа нашего в ясно сознаваемой им - покойным архипастырем - и за долго до смерти, несколько раз высказанной, мысли, что собор этот должен быть усыпальницей саратовских святителей и что, быть может, ему самому - обновителю церкви - придется на веки сложить в нем свои кости. Торопились покончить с работами к началу зимы. В октябре 1863 года (дата смерти владыки Евфимия.- В.Т.) они приближались к концу». 

Час смертный

Очевидец кончины владыки Евфимия архимандрит Никанор так описывал ее обстоятельства: «Тяжко разболелся он во время последней поездки своей по епархии. Поездка эта продолжалась от 31 августа по 9 сентября. Сопровождавшему его члену консистории ключарю священнику В.А. Феофарову владыка сказал: „Вот вместо того, чтобы ехать далее, мы должны лечиться" - и пригласил к себе врача. Он не изменил хоть и по нужде своему долгу - не отступил от маршрута, поскольку приезда владыки в назначенные часы в назначенных местах, конечно, ждали многие. Немощный, отправился он в дальнейший путь, отняв для себя - для своей болезни - у назначенного по маршруту времени только два часа. В селе Бекове [14] 5 сентября болезнь усилилась. А предположенный путь был только в половине. Всегда и во всем верный себе, раз заданному намерению, владыка, несмотря на крайнее изнурение, выдержал предположенный путь до конца. Но на пути в Саратов у его экипажа сломалось колесо, что обострило болезнь. Добираться до города ему пришлось в чужом экипаже.

С 9 по 13 сентября в Саратове с неожиданным визитом находился обер-прокурор Святейшего Синода А.П. Ахматов, которого везде сопровождал владыка Евфимий, давая объяснения, излагая главные нужды края. Известен лишь один диалог их в Саратове. Ахматов сказал: «Мы помышляем приготовлять архиереев из дворян и вот такого-то (дворянина) готовим к этому сану. Надеемся, что из него выйдет прекрасный архиерей» («не вышел даже архиерей, не только что прекрасный»,- замечает архимандрит Никанор). На это Преосвященный Евфимий, человек стойкого характера, возымел дерзновение возразить: «Поверьте, Выше Высокопревосходительство, нужно много, чтобы выработать архиерея».

По отбытии обер-прокурора владыка с особой энергией занялся текущими делами, и особенно по вопросу о преобразовании быта духовенства. Подходило 1 октября - последний срок, к которому должно было представить в Санкт-Петербург в Присутствие по делам православного духовенства соображения, как по I и IV отделам вопросов программы, по которым голос свой подавало все местное духовенство, так и по II-III отделам вопросов, по которым свое мнение должны были представить от себя только архиереи. Речь шла об улучшении быта духовенства. Находя нужным совещаться по этому делу с опытнейшими из подчиненных ему лиц, он, смертельно больной, три или четыре раза приглашал к себе членов и секретаря консистории на особые заседания по этому предмету. 

Архимандрит Никанор на них присутствовал и так их описывает:

«Заседания эти представляли зрелище, вероятно, небывалое, в других местах невиданное. Изжелта-прозрачно-бледный, едва передвигая ноги, с кипою бумаг в руках, бывало, выходит наш владыка из своего кабинета в гостиную, в наше собрание. „Садитесь, отцы и братья! И посмотрите, кстати, как архиереи стоят на коленях". С этими словами придвигает к столу подножную подушку и с выражением боли на лице опускается на подушку на колена. Так простаивал он в нашем собрании на коленах часа по четыре; совещания эти продолжались часов по пяти. Когда уставал стоять на коленах, тогда на несколько минут он поднимался на диван, но не садился, а прилегал в полусидячем положении, и потом, снова опустившись на колена, продолжал работать... Никогда сила духа его не светила так крепко, как теперь, при совершенном изнеможении плоти».

Потом он слег в постель, «с которой сошел он в гроб и могилу. До этой поры... текущими делами своими занимался он с обычным... постоянством, обыкновенным порядком: принимал просьбы, просителей, посетителей, ректора и инспектора семинарии, секретарей консистории и семинарского правления, кафедрального протоиерея, вместе с которым в эти дни особенно хлопотал об окончании работ по восстановлению нижней церкви кафедрального собора, постоянно принимал своего домашнего письмоводителя и всех имевших к нему какое-либо дело».

5 октября в консистории предложено было сделать распоряжение об открытии молений в церквах о здравии тяжко больного архипастыря. 

В кафедральном соборе, когда на сугубой ектении пришлось возносить прошения о здравии болящего, «голос у диакона порвался, это имело для присутствующих значение электрической искры, потекли у некоторых слезы, послышались вздохи и стоны...». 

Кафедральному протоиерею он сказал: «Торопите освящение (нижнего храма Александро-Невского собора.- В.Т.)... Не я, так другой освятит... Преемник мой освятит». Впервые архипастырь упомянул о близкой своей смерти.

6 октября вызвал к себе владыка отца эконома архиерейского дома священника Иоанна Альбицкого: «Что говорят вам обо мне врачи?».

«Говорят,- отвечает тот довольно прямодушно,- что болезнь Вашего Преосвященства серьезна и сомнительна, но надежда еще не потеряна!».

«...Они обманывают,- заговорил, подумав, больной,- и себя и меня. Я лучше всех их знаю, что мне уже не встать... хочется им... врачам... особенно одному из них (домашнему врачу), чтоб я был жив... Ну и уверяют, что надежда еще не потеряна... Находят благоприятные признаки... А я, признаюсь... мало вижу этих признаков... И не разделяю чужих на мой счет надежд... Смерть... Смерть меня никогда не страшила... Я не дорожу жизнью. И никогда не дорожил ею. Доселе я видел одни только труды и болезни. И в будущем не предвижу ничего лучшего, кроме трудов и болезней, а потому чем скорее, тем лучше... и тем менее хочется жить в виду грядущих бед... и на отечество... и на Церковь... и на духовенство... и на самую веру...» 

7 октября он исповедался у своего духовного отца, крестового иеромонаха Антония, и причастился Святых Таин. «Немощный архипастырь сам, никем не поддерживаемый, припал пред лицом Святых Даров челом своим к самой земле». 

8 октября из саратовской консистории телеграммою доведено до сведения Священного Синода о тяжелой болезни Преосвященного Евфимия, и на другой день получена ответная телеграмма с предписанием обращаться с делами по консистории к епископу Самарскому Феофилу (Надеждину) [15].

За десять дней до смерти владыка Евфимий составляет духовное завещание; отдает распоряжение касательно находившегося при нем родного племянника, мальчика лет 16-ти, ученика духовного училища: приказывая тысячу рублей в билетах отослать в Курское семинарское правление на содержание племянника из процентов, Преосвященный Евфимий завещает выдать ему и сам капитал при условии, «если он, по окончании курса, поступит в священнослужители; в противном случае из сего капитала пятьсот рублей выдать на Курское попечительство на бедных духовного звания и пятьсот рублей на священнослужителей и церковь пополам Корочанского уезда в село Лучки... На священно-церковнослужителей и церковь за вечное поминовение меня и моих родителей Корочанского уезда в слободу Радьковку отослать тысячу рублей... из имеющих затем остаться денег триста рублей отдать в здешнюю крестовую церковь в пользу братии... сто рублей передать в здешнее попечительство о бедных духовного звания; сто рублей на здешнее же училище для девиц духовного звания и пятьдесят рублей на здешний детский приют. Затем остальные... отослать в Курскую духовную консисторию с тем, чтобы половина их теперь же отдана была матери моей, Корочанского уезда, слободы Радьковки, вдовой дьячихе Н.А. Поповой для передачи семейству сестры моей А.И. Демченковой...».

10 октября владыка Евфимий написал завещание к своей Саратовской пастве. 

«Возлюбленнии отцы, братия и сестры богоспасаемыя паствы Саратовския! Мало времени пришельствовал я среди вас, и вот, по воле Вышней, иду уже к Пастыреначальнику Господу Иисусу, чтобы отдать отчет, между прочим, и о пастырстве моем между вами. Страшусь ответа сего... Но вы прощением своим во всех вольных и невольных моих опущениях, чем кому я должен был, а паче усердною домашнею и церковною молитвою споспешествуйте мне в тяжком предстоящем мне ответе за вас и за себя; более же всего образом мыслей в духе древняго христианства, жизнию по учению Церкви Православной и образом действий искренним, добросовестным, вседушно преданным нераздельной земле Русской и ея великодушному Монарху, устрояйте дела так, чтобы и другие пастыри ваши, на служение вам посылаемии, с радостию сие творили, а не воздыхающе». 

13 октября Преосвященный Евфимий вновь раздельно причастился Святых Таин и в тот же день совершено над ним в «высшей степени трогательно и священнолепно» Таинство елеосвящения (соборование). По произнесении отпуста владыка, лежа в постели, слабо и с большими расстановками произнес к предстоящим: «Простите меня, отцы и братия, и помолитесь о мне грешном... простите не официально, а на самом деле... В жизни неизбежны разные встречи и столкновения... взаимные огорчения... особенно в моем положении... Еще раз простите... Живите, не чуждаясь живого... но помните и час смертный... который застает нас... видите как... и делает из человека-царя... видите что... Бог весть что...» Когда все стали подходить к нему за благословением, он Ивану Тимофеевичу Полеводину, старосте кафедрального собора, благословляя, сказал: «Благодарю вас за усердие ваше ко мне. Собор, собор, собор!» - т.е. спешите отделывать собор. Подходили к благословению все, кто тут был - и женщины, и дети. По выходе всех он перекрестился и произнес: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе! Теперь я все сделал и совершенно предам себя воле Божией».

Собственноручно владыка написал письмо к будущему преемнику своему, как это принято делать у архиереев, когда они перемещаются с одной кафедры на другую. В одной из надгробных речей после было замечено, что архипастырь собирался не умирать, а как будто в путь-дорогу, только переместиться с одного места на другое. Бумаги, назначенные к уничтожению, при нем же сжигали, архиерейскую печать на его глазах терпугом (напильником) испортили, малые печати отослали родным владыки. 

17 октября 1863 года, не проронив ни одного слова жалобы и не проявив ни одного выражения слабости духа, в 5 часов 20 минут пополудни на 50 году от рождения Преосвященный Евфимий скончался.

Вынос тела почившего архипастыря в кафедральный собор совершился после поздней Литургии в воскресенье 20 октября, при похоронном перезвоне во всех городских церквах, при необозримом стечении народа, занявшего весь архиерейский двор, площадь, ограду сада, галереи колокольни, окна присутственных мест, крыши над входами в нижнюю соборную церковь. Погребение в Бозе почившего епископа Евфимия совершилось в понедельник 21 октября после Литургии, совершенной Преосвященным Феофилом, епископом Самарским и Ставропольским, в сослужении саратовского духовенства.

* * *

Можно ли ожидать восстановления справедливости или святительский подвиг двух саратовцев-архипастырей - владыки Евфимия и епископа Авраамия (Летницкого), также похороненного в крипте нижнего храма,- останется поруган и попираем навечно?

На этот вопрос пока нет определенного ответа. Остается только надеяться, что когда-то саратовцы смогут с признательностью вознести молитву о них возле места их упокоения, под сводами возрожденного Александро-Невского собора. 

Подготовил Валерий Теплов
Автор выражает благодарность
О.К. Пудовочкиной и М.А. Леонову
за помощь в работе.
Журнал «Православие и современность», № 16 (32)

Справка 1

Архиепископ НИКАНОР (в миру Александр Иванович Бровкович) родился в 1826 году в семье священника. Учился в Могилевском духовном училище, состоял певчим Могилевского архиерейского хора. В 1842 году как лучший воспитанник был переведен в Санкт-Петербургскую духовную семинарию, затем поступил в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. В 1850 году принял монашество. С 1856 года - ректор Рижской семинарии, профессор богословия. Затем - ректор семинарии в Саратове и одновременно - настоятель Свято-Преображенского мужского монастыря. Отличаясь разносторонней образованностью и ярким проповедническим талантом, играл весьма заметную роль в общественной и культурной жизни города. В дальнейшем - ректор семинарии в Полоцке, Духовной Академии в Казани. Умер в 1890 году, будучи архиепископом Херсонским и Одесским. Автор многих богословских сочинений («Позитивная философия и сверхчувственное бытие», «Разбор римского учения о видимом главенстве в Церкви», «Церковь и государство против гр. Л.Толстого» и др.).

Справка 2

Александр Матвеевич ПРАВДИН родился в 1846 году в Костромской губернии. Образование получил в Костромском духовном училище, семинарии, затем учился в Санкт-Петербургской Духовной Академии. Краевед, член Саратовской духовной консистории, редактор официального отдела «Саратовских епархиальных ведомостей», автор многих церковно-исторических трудов. В дальнейшем работал в Воронеже, председательствовал в Воронежском церковном историко-археологическом комитете, редактировал ежегодник «Воронежская старина». Скончался в Тифлисе в 1907 году.

Справка 3

Саратовский кафедральный Александро-Невский собор сооружался с 30 августа 1815 года по проекту архитектора В.П. Стасова, тщанием саратовского губернатора А.Д. Панчулидзева и на средства горожан, в память саратовского ополчения, участвовавшего в Отечественной войне 1812 года, и счастливого окончания этой войны. Собор был задуман Стасовым в стиле русского классицизма и представлял собой кубическое здание, украшенное с трех сторон колонными портиками, со стороны алтарной абсиды имелись также колонны. В память саратовского ополчения на карнизе его были размещены скульптурные изображения ратников. Долгое время в Александро-Невском соборе хранились знамена саратовских ополчений 1812 и 1855 годов.

28 марта 1826 года архимандритом саратовского Спасо-Преображенского мужского монастыря Арсением был освящен главный придел собора, расположенный в его верхнем храме,- во имя святого благоверного великого князя Александра Невского, и правый придел - во имя Архистратига Гавриила. Третий алтарь верхнего храма был освящен в честь святых праведных Захарии и Елисаветы. В нижнем этаже собора также было три алтаря - центральный придел освятили во имя святителя Митрофана Воронежского (затем он именовался также и во имя святого апостола Павла), правый - в честь Воскресения Христова (первоначально он был освящен в честь святой великомученицы Варвары), и левый - во имя святых великомучениц Варвары и Екатерины (первоначально - только святой Екатерины). 

Вокруг собора мещанин М. Смирнов и крестьянин Н. Федоров высадили липы; теперь это известный всем парк «Липки». При соборе была колокольня, построенная в 1842 году по проекту губернского архитектора Г.В. Петрова на средства жены коллежского советника Марии Федоровны Дмитриевой. 

Следует отметить: рядом с епископом Евфимием (Беликовым) в нижнем храме собора покоился епископ Саратовский и Царицынский Авраамий (Летницкий), умерший в 1893 году. 

В конце XIX и начале XX века активно разрабатывались планы кардинальной реконструкции собора с целью увеличения его вместительности почти вдвое, но Первая мировая война и последующая революция помешали их осуществлению.

18 декабря 1929 года на заседании президиума исполнительного комитета советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов Нижне-Волжского края было решено собор закрыть. В помещении собора затем находился клуб кооперативных кустарей, планировалось создание технической базы под дом физкультуры «Динамо». 22 марта 1932 года было решено разобрать колокольню и корпус собора. Собор был взорван и постепенно разобран на кирпичи. После войны на его месте сооружен стадион спортобщества «Динамо» (ул. Радищева, 22). Сохранились свидетельства очевидцев, которые, будучи детьми, пробирались в закрытый собор, в нижнюю его часть, и видели гробницы архиереев. Поэтому можно утверждать, что останки почивших архипастырей находятся и ныне под действующим стадионом.


[1] Архимандрит Никанор (Бровкович). Кончина Преосвященного Евфимия, Епископа Саратовского и Царицынского // Странник. 1864; Архиепископ Никанор (Бровкович). Биографические материалы. Т. I. Одесса, 1900.

[2] Правдин А. Об Архиереях, управляющих Саратовской епархией // Саратовские епархиальные ведомости. 1878. № 7 от 22 февраля. С. 125-134.

[3] Каменная церковь была построена в стиле русского классицизма в 1808 году. Это единственный старинный храм на территории Прохоровского района, уцелевший в годы советской власти. Был закрыт в советское время, а с сентября 1942 года, во время семимесячной немецкой оккупации села, церковь снова начала действовать. После освобождения села в церкви, практически единственной в округе, продолжались богослужения. 28 декабря 2008 года храм был освящен после реставрации архиепископом Белгородским и Старооскольским Иоанном (Поповым).

[4] Ныне г. Короча - райцентр Белгородской области.

[5] В октябре 1799 года Курск стал епархиальным городом, и местные архиереи стали именоваться Курскими и Белгородскими. Семинария, продолжая оставаться в Белгороде, начала называться Курской, в этот период в ней и учился Петр Беликов. Курский период в деятельности семинарии начался с 1879 года, и она окончательно переехала в Курск в 1883 году.

[6] Альбицкий Иван Гаврилович († 18 ноября 1895 года) - протоиерей Сретенской церкви г. Саратова. Окончил Владимирскую духовную семинарию и работал учителем г. Владимира. В 1848 году рукоположен в сан священника. В 1852 году переведен в г. Саратов в Сретенскую церковь вторым священником. В 1866 году возведен в сан протоиерея. В 1875 году награжден орденами св. Анны III и II степеней. 13 апреля 1886 года награжден орденом св. кн. Владимира IV степени. Внесен в III часть дворянской родословной книги (1889 год). (ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 2080. Л. 54-56.). 

[7] Имеется в виду до денежной реформы 1839-1843 годов.

[8] Пер. с лат. «монашеское установление».

[9] Архиепископ Таврический Елпидифор (в миру Алексей Иванович Бенедиктов; †1860).

[10] Выпуск 1839 года. Курс IX (1835-1839 годы). См.: ttp://www.petergen.com/bovkalo/duhov/kievda.html

[11] Ведомость об училищах, открытых при церквах Саратовской епархии по 1 января 1862 года // Саратовские епархиальные ведомости. № 14, 15 от 22 апреля 1878 г. С. 244-245.

[12] Из 526 училищ 202 помещались в церковных сторожках, 197 в домах священно-церковнослужителей и только 127 в других. 406 училищ, как было указано, были открыты в одном 1861 году, время открытия остальных, кроме трех, открытых в 1843 году, неизвестно.

[13] «В октябре 1862 года,- пишет А.М. Правдин,- владыка ходатайствовал пред Св. Синодом о закрытии существующих в епархии духовных правлений Петровского, Аткарского, Вольского и Камышинского, вследствие чего указом Св. Синода от 24 декабря того же года предписано: постепенное закрытие духовных правлений разрешить, с подчинением подведомых оным церквей и духовенства непосредственному ведению консистории и передачею в оную всех актов, дел и печатей упомянутых правлений; производимую же на содержание их сумму обратить на усиление средств канцелярии консистории, в которую переместить и чиновников тех правлений, если пожелают. В следующем 1863 году сделаны распоряжения о закрытии на 1-й раз Петровского, затем Аткарского, а потом Вольского и Камышинского духовных правлений».

[14] Ныне в Пензенской области.

[15] Епископ Самарский и Ставропольский Феофил (в миру Феодор Иванович Надеждин; †1865). По некоторым данным погребен в крипте Вознесенского собора Самары.

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=54648&Itemid=3



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме