Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Оправдание измены невозможно

Петр  Мультатули, Академия Российской истории

18.05.2010


О некоторых высказываниях В. Е. Шамбарова на Русской Народной Линии

На сайте Русская Народная Линия появилось интервью с В. Е. Шамбаровым о его новой книге «Великие войны России ХХ века».[1] Вообще творчество В. Е. Шамбарова во многом весьма полезное, хотя его произведения и лишены ссылок на какие-либо архивы. В целом, автор борется за восстановлением доброго имени русской армии в Первой мировой и Великой Отечественной войнах, разоблачает большевистские преступления, вскрывает закулисные механизмы революции. И в этом плане его творчество не может не вызывать всяческого одобрения.

Однако есть и другая сторона исследований В. Е. Шамбарова, да и не только его: это попытка реабилитации генерал-адъютантов Ставки, изменивших Императору Николаю II и сыгравших заметную роль в Февральском перевороте. Эту измену В. Е. Шамбаров категорически отрицает. И всё было бы ничего, каждый человек имеет право на своё мнение, пусть и ошибочное, но В. Е. Шамбаров это делает в свойственном некоторым исследователям тоне: то есть с навязыванием своим оппонентам ярлыков и приписыванием им тех целей, которые они перед собой не ставят. Так, в своей статье, говоря о тех, кто доказывает факт измены некоторых генералов Ставки, он пишет: «современные исследователи и впрямь развесили уши на масонскую клевету, подхватили ради «сенсаций»». 

Задавая В. Е. Шамбарову очередной вопрос, Дмитрий Якунин, спросил его: «снова поднята тема «заговора генералов» против царя, масонской «военной ложи», и получается, что честных военачальников в царской России как бы и не было»? При этом из всех историков, которые «так считают», Якунин назвал только мою фамилию. Поэтому, следуя логике господина Шамбарова, получается, что это я «развесил уши», поддавшись на «масонскую клевету» ради «сенсации». 

Далее господин Шамбаров патетически восклицает: «Что ж, давайте будем оплевывать славные фигуры нашей истории, пачкать их, перечеркивать их заслуги. Это тоже на руку нынешним врагам русского народа: чтобы его прошлое выглядело грязным и противным, ни одной светлой личности».

Вообще, я не стал бы обращать внимание на очередной эмоциональный всхлип, а иначе подобные высказывания не назовёшь, ничего общего с исторической наукой не имеющего, если бы речь не шла о В. Е. Шамбарове, чьё творчество, ещё раз повторяю, в целом заслуживает уважения. Кроме того, В. Е. Шамбаров пользуется авторитетом в патриотических кругах и его непроверенные утверждения, могут ввести в соблазн малознающих людей.

Оставляя на совести В. Е. Шамбарова его утверждения о «развесивших уши» жертвах масонского заговора, кратко приведём доказательства несостоятельности его аргументов. При этом мы руководствуемся не стремлением «оплевать» «славные фигуры нашей истории», и уж тем более не распространением «масонской клеветы», а исключительно стремлением к исторической правде. А, как известно, это и есть главная цель историка. 

Совокупность источников позволяет нам сделать определённый вывод, что тесное сотрудничество части высшего военного руководства Российской империи и оппозиционных Императору Николаю II общественных и политических сил началось гораздо раньше февраля 1917 года. Конечно, надо сразу оговориться, что речь идёт только о небольшой части высшего генералитета и офицерства. Большинство русских генералов и офицеров до конца оставались верными присяге и долгу. Но среди тех, кто предал царя в феврале 1917 года, оказались военные, занимавшие ключевые должности верховного командования. Это предопределило успех переворота.

Как верно писал И. Л. Солоневич: «В этом предательстве первая скрипка, конечно, принадлежит военным. Этой измене и этому предательству нет никакого оправдания. И даже нет никаких смягчающих вину обстоятельств: предательство в самом обнажённом его виде».[2]

Господин Шамбаров утверждает, что «все «свидетельства» об измене генералов, «исходят не откуда-то, а из масонской среды, от Львова, Гучкова и иже с ними».

Это утверждение Шамбарова не соответствует истине. Наоборот, А. И. Гучков, всюду, где мог, отрицал свою связь с военными, в частности с генералом М. В. Алексеевым. Так, в беседах с Н. А. Базили Гучков говорил: «Вся связь с Алексеевым заключалась в том, что я его знал, встречался с ним, когда он был начальником штаба Киевского военного округа, потому что я его знал по японской войне и, так как я был в добрых отношениях с Ивановым, то я тогда несколько сошелся и с Алексеевым». Далее Гучков пишет, что во время Первой мировой войны все сношения с Алексеевым заключались в переписке. «Этим, собственно, мои сношения с Алексеевым ограничиваются», – утверждал Гучков.[3]

Гучков всячески подчеркивал, что Алексеев не был участником заговора, а, в крайнем случае, его «пассивным свидетелем».

Как известно, Алексеев также категорически отрицал свои контакты с Гучковым и даже лжесвидетельствовал об этом Государю. 

Князь Г. Е. Львов о своих связях с Алексеевым ничего не писал, и вообще старался как можно меньше распространяться на тему переворота. 

Таким образом, мы видим, что Гучков и Львов, вопреки утверждениям Шамбарова, стремились как можно более тщательно скрыть участие военных в перевороте. Собственно говоря, Гучков отрицал и сам переворот, он утверждал, что лишь вел к нему приготовления, а революция произошла «сама по себе».

Зато об участии военных в свержении Царя писали те, кого господин Шамбаров уж ни как не может причислить к «масонам». Главные свидетельства о готовящемся заговоре против Государя исходят как раз от военных.

О том, что ведущие сотрудники Ставки были хорошо осведомлены о готовящемся перевороте, свидетельствует начальник оперативного отделения Ставки полковник В. М. Пронин: «Касаясь заговорщицкой деятельности Гучкова и его «кружка офицеров», то о них хорошо знала Ставка, но мер для пресечения Гучкова не принимала».[4]

Об этом же кружке в своих мемуарах пишет генерал А. И. Деникин «По инициативе А. И. Гучкова и генерала Василия Гурко образовался военный кружок из ряда лиц, занимавших ответственные должности по военному ведомству, который вошел в контакт с умеренными представителями Комиссии Государственной Думы по Государственной обороне. Многие участники кружка, как ген. Гурко, полковники Лукомский, Данилов, Рузский и другие, играли впоследствии большую роль в I Мировой войне. Все эти лица не имели никаких политических целей, хотя за ними и утвердилась шутливая кличка «младотурок»…».[5]

В последних строчках Деникин лукавит. Ничего «шутливого» в прозвище «младотурок» не было. Да и не прозвище это было, а констатация факта. Ведь все вышеназванные имена генералов – это фамилии участников Февральского переворота.

В другом месте Деникин пишет: «Связь Думы с офицерством, – пишет генерал Деникин, – существовала давно. Работа комиссии государственной обороны в период воссоздания флота и реорганизации армии после японской войны протекала при деятельном негласном участии офицерской молодежи. А.И. Гучков образовал кружок, в состав которого вошли Савич, Крупенский, граф Бобринский и представители офицерства, во главе с генералом Гурко. По-видимому, к кружку примыкал и генерал Поливанов, сыгравший впоследствии такую крупную роль в развале армии».[6]

Кстати, Охранное отделение не сомневалось в причинах, по которым Гучков так стремился войти в доверительные отношения с генералитетом и офицерством. «Посетив Португалию и Турцию, – говорилось в секретном сообщении, – после прошедших там государственных переворотов, Гучков решил последовать примеру «младотурок», которые, по словам Гучкова, являются теми же октябристами». [7]

Влияние Гучкова на некоторых представителей военной верхушки было настолько сильным, что Гучков пытался сменять военных министров. Так, по сообщениям Охранного отделения, им «были предприняты шаги, чтобы вместо генерала Сухомлинова на пост военного министра был назначен генерал Поливанов».[8]

«К А. И. Гучкову, – сообщалось далее в секретном донесении, – стали уже являться, как к какому-то начальнику частей».[9]

Генерал А. И. Деникин: «В состав образовавшихся кружков входили некоторые члены правых и либеральных кругов Государственной Думы, прогрессивного блока, члены Императорской фамилии и офицерство. Активным действиям должно было предшествовать последнее обращение к государю одного из великих князей… В случае неуспеха, в первой половине марта предполагалось вооруженной силой остановить Императорский поезд во время следования его из Ставки в Петроград. Далее должно было последовать предложение Государю отречься от престола, а в случае несогласия, физическое его устранение. Наследником предполагался законный правопреемник Алексей и регентом Михаил Александрович».[10]

Генерал Деникин так же писал про роль генерала А. М. Крымова как активного организатора заговора. Он называл Крымова «одним из инициаторов предполагавшегося дворцового переворота»[11] и писал, что «Крымов был вызван своими единомышленниками с фронта в Петроград к 1-му марта, но петроградское восстание изменило ход событий».[12]

Генерал Ю. Н. Данилов тоже писал о заговоре со знанием посвященного человека: «Возможен был двоякий переворот: путь дворцовый и революционный. Первый выход казался менее болезненным и менее кровавым. К этому же, по мнению некоторых лиц, сочувствовавших дворцовому перевороту, обеспечивалась возможность сохранения монархического принципа».[13]

Имеются сведения и о вовлечённости в планы заговорщиков командования Балтийского флота. Капитан 1-го ранга И. И. Ренгартен писал в своём дневнике, что его разговор с командующим флотом вице-адмиралом А. И. Непениным «невольно наводил на мысль о довольно определённых сношениях между А. Гучковым, генералом Алексеевым, Непениным и другими об организации переворота «путём устранения».[14]

Генерала М. Д. Бонч-Бруевич писал: «Легковерные люди, – писал он про себя и своих соратников, чьих имен не называет, – мы полагали, что достаточно заменить последнего Царя кем-либо из его многочисленных родственников, хотя бы тем же великим князем Михаилом Александровичем, командовавшим с началом войны Кавказской туземной дивизией, и династия обретет былую силу. Мысль о том, что, пожертвовав Царем, можно спасти династию, вызвала к жизни немало заговорщических кружков и групп, помышлявших о дворцовом перевороте. По многим намекам и высказываниям я мог догадаться, что к заговору против последнего Царя, или, по крайней мере, к людям сочувствующим заговору принадлежат даже такие видные генералы, как Алексеев, Брусилов и Рузский. В связи с этими заговорами называли и генерала Крымова, командовавшего конным корпусом. Поговаривали, что к заговорщикам примыкают члены Государственной Думы. О заговоре, наконец, были осведомлены Палеолог и Джордж Бьюкенен».[15]

Конечно, господин Шамбаров, скажет, что Бонч-Бруевич перешёл на сторону красных, а потому веры ему нет. Во-первых, такая логика не исторична, а во-вторых, зачем бы это вдруг Бонч-Бруевичу, да ещё при советской власти связывать имена белого генерала Алексеева с красным Брусиловым, да ещё в положительном плане, так как свержение Царя у большевиков считалось высшей добродетелью. 

На допросе ВЧСК бывший директор департамента полиции С. П. Белецкий утверждал: «Штюрмер и Протопопов боялись влияний Алексеева, а через Алексеева А. И. Гучкова, с которым он был в хороших отношениях».[16]

Эмигрантский исследователь Г. М. Катков, которого уж никак не назовёшь сторонником версии «заговора военных» писал: «Гучков и его заместитель Коновалов обрабатывали Алексеева в Ставке, а Терещенко, глава киевского военно-промышленного комитета, прилагал все усилия к тому, чтобы повлиять в том же духе на Брусилова, главнокомандующего Юго-Западным фронтом».[17]

Министр Торговли и Промышленности князь В. Н. Шаховской писал: «Постоянные личные и письменные сношения с Родзянко, Гучковым, Поливановым и другими общественными деятелями, скоро натолкнули Алексеева на политическую деятельность. Он увлёкся войной внутренней, между тем, как он был призван Монархом исключительно для войны внешней».[18]

А вот, ещё одно свидетельство Деникина: «В Севастополь к больному Алексееву приехали представители некоторых думских и общественных кругов. Они совершенно откровенно заявили, что назревает переворот. Как отнесется к этому страна, они знают. Но какое впечатление произведет переворот на фронте, они учесть не могут. Просили совета Алексеев в самой категорической форме указал на недопустимость каких бы то ни было государственных потрясений во время войны, на смертельную угрозу фронту, который по его пессимистическому выражению «и так не слишком прочно держится», и просил во имя сохранения армии не делать этого шага. Представители уехали, обещав принять меры к предотвращению готовившегося государственного переворота. Не знаю, какие данные имел Михаил Васильевич, но он уверял впоследствии, что те же представители вслед за ним посетили Брусилова и Рузского и, получив от них ответ противоположного свойства, изменили свое первоначальное решение».[19]

Деникин, безусловно, лукавил. Во-первых, если Алексеев так категорически отказался вести любые разговоры о государственном перевороте, если он был, по мнению того же Деникина, «мудрый и честный патриот», то почему он немедленно не сообщил Николаю II о грозящей опасности? Это ему велел его долг военнослужащего и верноподданного. Во-вторых, вызывает большое сомнение самостоятельность принимаемых решений Рузским и Брусиловым о поддержке заговорщиков. Ведь Алексеев пользовался у них большим авторитетом. Согласиться на такой рискованный шаг, как участие в перевороте направленном против Царя, без согласия Алексеева, хотя бы пусть и молчаливого, означало бы поставить себя в крайне щекотливое положение. 

Как показало будущее, этот заговор Алексеева изначально был антимонархическим. Отношение Алексеева к Царской Семье всегда оставалось враждебным. Весной 1917 года, когда Царская Семья находилась в заточении, Алексеев продолжал клеветать на Государыню. Деникин писал в своих воспоминаниях: «Генерал Алексеев, которому я задал этот мучительный вопрос (об измене Императрицы – П. М.) весной 1917 года, ответил мне как-то неопределенно и нехотя: – При разборе бумаг императрицы нашли у нее карту с подробным обозначением войск всего фронта, которая изготовлялась в двух экземплярах – для меня и для Государя. Это произвело на меня удручающее впечатление. Мало ли кто мог воспользоваться ею…».[20]

Интересно, что если Алексеев клеветал на арестованную Императрицу, то Деникин, сочувственно повторяя в 20-х годах клевету Алексеева, злословил имя уже умученной Государыни. Таковы были нравственные качества этих «рыцарей» белой идеи.

Уже находясь в эмиграции, один из представителей либеральной оппозиции В. А. Маклаков вспоминал о своём разговоре с генералом Алексеевым во время событий «корниловского мятежа». Маклаков был убеждён, что дело Корнилова будет иметь шанс на успех только в том случае, если его целью будет восстановление законной монархии. «Алексеев, – вспоминал Маклаков, – был, видимо, изумлён.

– Как? Восстановить монархию? Но это же невозможно!

– Если это и впрямь невозможно, – отвечал я, – тогда вся затея Корнилова бесполезна. Нет никакого смысла побеждать революцию, чтобы потом восстановить её снова. […]

Мы долго спорили. Наконец, я сказал генералу:

– Как странно! Мы словно поменялись с вами ролями. Вы, генерал-адъютант, близкий человек к Государю, вы – против монархии! А я, оппозиционер – за!

– Вы правы, – отвечал генерал; – Но именно потому, что я лучше вас знаю монархию, как она есть – я её не хочу.

Замечание это меня поразило.

– Возможно! – вскрикнул я тут, в свою очередь. – Но уж наших-то общественных деятелей я знаю наверняка лучше вас. А потому – ничего не жду от вашей затеи».[21]

Таким образом, лукавый царедворец Алексеев предавал не только императора Николая II, но и всё дело русской монархии. Поэтому смешны сентиментальные сентенции поклонников Алексеева, рассуждающих о его «раскаяниях». Не было никакого раскаяния, была горечь обманутого политикана.

Теперь о комиссии генерала Батюшина, которую по В. Е. Шамбарову создал генерал Алексеев, чтобы бороться со шпионами. 

Начнём с того, что к карьере генерала Н. С. Батюшина, генерал М. В. Алексеев, если и имел отношение, то сугубо отрицательное. Батюшин был близок к командующему Северо-Западным (затем Северным) фронтом генералу Н. В. Рузскому, генералу Бонч-Бруевичу, великому князю Николаю Николаевичу. Батюшин был одним из организаторов позорного судилища над ложно обвинённым в измене полковником С. Н. Мясоедовым, закончившимся его казнью.

17 марта 1915 года, когда Алексеев вступил в командование Северо-Западным фронтом вместо заболевшего Рузского, Батюшин оказался не удел. Батюшин в своих мемуарах напрямую обвиняет Алексеева в потворстве германским шпионам, к каковым он причисляет находившегося при Ставке бывшего эсера Лемке. Несмотря на то, что контрразведка, в лице Батюшина, сообщила руководству Ставки об этих подозрениях, Алексеев и Пустовойтенко упорно не соглашались расставаться с Лемке. «Лишь вмешательство Дворцового коменданта, – пишет Батюшин, – генерала Воейкова в целях охраны Государя Императора заставило Ставку после долгих препирательств с «жандармами» уступить и откомандировать Лемке в Главное управление Генерального штаба».[22]

В 1916 году Батюшина действительно назначили во главе комиссии, но её подлинной целью было вовсе не «банковские изменники», как наивно полагает Шамбаров. Как пишут крупные историки разведки И. И. Васильев и А. А. Зданович: «Есть ряд прямых и опосредованных свидетельств о том, что исключительно узкий круг генералитета предполагал силами контрразведки нейтрализовать антигосударственную деятельность явно зловредного, но «дьявольски» неуязвимого Распутина, плотно окруженного с целью охраны отдельными высшими чинами Департамента полиции».

Как известно травля и убийство Г. Е. Распутина были подготовительными этапами государственного переворота. Выводы о том, чьи банковские счета и каких «шпионов» выявлял генерал Батюшин можно дальше делать самим.

Что же касается конкретных действий генерала Алексеева в свержении Императора Николая II, то за ограниченностью формата статьи сформулируем их в сжатом виде.

Начальник Штаба Ставки Верховного Главнокомандующего, генерал-адъютант М. В. Алексеев, обвиняется в том, что он:

1) В 1916 году вступил в преступный сговор с врагом Государя А. И. Гучковым, вёл с ним тайную переписку, проводил в жизнь его установки.

2) Зная о готовящемся перевороте, не только не поставил в известность об этом Государя, но и сам активно принял участие в подготовке переворота.

3) Под выдуманным предлогом, не имеющим ничего общего с военной ситуацией на фронте, выманил Императора Николая II из Царского Села в Ставку и тем самым дал возможность мятежникам начать беспорядки в Петрограде.

4) Во время пребывания Государя в Ставке всячески дезинформировал его, поддерживал линию одного из заговорщиков М. В. Родзянко, пытался оказать давление на Государя с целью введения ответственного министерства во главе с думской оппозицией.

5) Фактически руководил саботажем царского приказа об отправке войск в мятежный Петроград для водворения там порядка.

6) Добровольно передал управление железными дорогами в руки революционного правительства, чем способствовал захвату императорского поезда. Первым из высших властей в телеграмме от 28 февраля 1917 года признал захвативших власть мятежников «правительством», а государственного преступника комиссара А. А. Бубликова – министром Временного правительства. 

7) Принял активное участие в блокаде Государя в Пскове, в давлении на Государя с требованием отречения от престола, а затем и фабрикации подложного манифеста «об отречении».

8) В своей деятельности полностью руководствовался инструкциями и директивами Временного правительства. Сыграл активную роль в свержении монархии.

9) Самовольно и без согласия на то Государя изменил обращение Императора к войскам от 10 марта 1917 года.

10) По приказу Временного правительства арестовал Императора Николая II в Могилёве 9-го марта 1917 года.

Это не голословные утверждения, а факты, а факты, вещь, как известно упрямая. И не надо утверждать, что обвиняя этих генералов в измене Государю мы, якобы, «оплевываем славные фигуры» нашей истории. Если следовать такой логике, то обвиняя генерала Власова в измене, мы «плюем» в Жукова, или Рокоссовского. 

Никто не собирается отрицать военных заслуг Алексеева, Рузского, Брусилова, Маниковского в Первой мировой войне. Правда, любопытно, что имена Брусилова и Маниковского мало волнуют оскорблённое чувство защитников генералов. Оно и понятно: те перешли к красным. А кто к красным кроме предателей перейти мог? Никто. Зато про «рыцарей» белой борьбы нужно говорить только в патетическом тоне. Это ведь они «славные» фигуры» нашей истории. Такая вот историческая «правда» получается. 

Конечно, к подлинной исторической правде эта апологетика белого дела никакого отношения не имеет. 

Если же говорить об участии того же генерала Алексеева в гражданской войне, то опять-таки, никто не отрицает, что в нём могло произойти моральное потрясение, и он пытался искупить свое предательство, вступив в схватку с большевистской гидрой. И Рузский, говорят, вёл себя в высшей степени мужественно, когда его предали мучительной смерти палачи из ЧК. 

Только к участию в государственном перевороте эта борьба с большевиками генерала Алексеева и страдальческая смерть генерала Рузского никакого отношения не имеют.

Факт участия отдельной группы лиц высшего военного состава в заговоре против Государя, вовсе не означает, что в нашем прошлом не было ни одной светлой личности, как считает господин Шамбаров. Интересно, при этом, что Государь Император Николай II видимо у В. Е. Шамбарова не попадает в список «светлых личностей». 

Но как раз «нынешним врагам русского народа» выгодно, чтобы изменники Царя остались в народной памяти, как герои. Между тем, как в рядах и Императорской армии, и Белой армии были тысячи подлинных героев, не запятнавших себя изменой Царю и бывших непримиримыми врагами большевизма. Вот лишь некоторые их имена: генерал П. К. Ренненкампф, генерал граф Ф. А. Келлер, генерал-лейтенант барон П. Н. Врангель, генерал М. К. Дитерихс, генерал Хан Гусейн Нахичеванский, генерал-лейтенант В. О. Каппель, полковник М. Г. Дроздовский, полковник А. П. Кутепов, капитан 1-го ранга Г. К. Граф, подполковник Э. Н. Гиацинтов и многие другие.

Белое движение было крайне не однородным. Между адмиралом А. В. Колчаком и Уфимской директорией не было ничего общего, почему адмирал её и разогнал в ноябре 1918 года. Не было ничего общего между либералом генералом А. И. Деникиным и генералом бароном Р. Ф. Унгерном фон Штернбергом, люто ненавидевшим любую республику. Да и между Деникиным и убеждённым монархистом полковником М. Г. Дроздовским тоже мало общего, хотя и воевали против большевиков вместе.

Говоря об измене в феврале-марте 1917 года, группы генералов, некоторые из которых стали потом вождями белого движения, мы нисколько не пытаемся умалить всё Белое Дело как таковое, подвиг тех его героев, что отдавали свои жизни, чтобы коммунизм никогда не победил в России. Но совершенно очевидно, что если бы в феврале 1917 года вышеназванные генерал-адъютанты остались бы верны присяге Императору Николаю II и не перешли бы на сторону мятежников, сотни тысяч лучших русских людей не сложили бы свои головы под Екатеринодаром, Новороссийском, Перекопом. 

Генералы Алексеев, Рузский, Корнилов, Иванов, Деникин – не были представителями ни знати, ни родовитого дворянства, а некоторые из них были дворянами только во втором поколении. Так, генерал Алексеев был сыном выслужившегося до майора солдата сверхсрочной службы, генерал Корнилов – сыном казачьего хорунжия и крещённой казашки, генерал Деникин – сыном крепостного крестьянина, генерал Иванов – сыном солдата сверхсрочной службы.

Обязанные своей карьерой исключительно царской власти, вознесённые на свои высокие посты Императором Николаем II, который доверил им ведение судьбоносной войны, вышеназванные генералы не только не испытывали благодарности к Государю, но и постоянно интриговали против него, обижались на недостаточное, как им казалось, проявление к ним милости. 

Цель, которую преследовали, русские генералы, пойдя на соучастие в свержении своего Государя, главным образом, заключалась в удовлетворении честолюбивых замыслов, на чем ловко играли организаторы заговора. Все разговоры о том, что генералы думали «о благе России», «были обмануты» заговорщиками не выдерживают критики. Верность Царю означала для Алексеева, Брусилова, Рузского, Корнилова возможность войти в поверженный Берлин в свите генерал-адъютантов истинного Победителя – Императора Николая II. Для Кутузова или Барклай-де-Толли это была бы высшая награда и высшая слава для их потомков. Но для Алексеева, Рузского и Брусилова, – этого было недостаточно. Они сами хотели быть победителями. Они сами хотели участвовать в переделе Европы, а потом и в управлении Россией. И это им обещали думские организаторы переворота. Как известно дьявол обещает золото, а расплачивается черепками. 

________________________________________________________

[1]http://ruskline.ru/analitika/2010/05/15


[2] Солоневич И. Л. Великая фальшивка февраля. – М.: Алгоритм. 2007. с. 


[3] А. И. Гучков рассказывает. // «Вопросы истории», 1991, № 7-12.


[4] Пронин В. М., ген. штаба полковник. Последние дни Царской Ставки.– Белград 1930


[5] Деникин А. И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 г., – М.: Наука, 1991. С. 106


[6] Деникин А.И. Указ. соч., с. 106.


[7] ГА РФ. Ф. 102 ОО. 1917. д. 307 ЛА. л. 127


[8] ГА РФ. Ф. 102 ОО. 1917. д. 307 ЛА. л.132


[9] ГА РФ. Ф. 102 ОО. 1917. д. 307 ЛА. л. 127


[10] Деникин А. И. Указ. Соч. с. 108.


[11] Деникин А. И. Указ. Соч. с. 142.


[12] Деникин А. И. Указ. Соч. с. 36.


[13] Данилов Ю. Н. На пути к крушению: Очерки из последнего периода русской монархии. – М., 2002. с.45.


[14] Февральская революция в Балтийском флоте// Красный Архив, т. 31, с. 88


[15] Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам. Воспоминания. – М.: Военное издательство МО СССР, 1957. с. 107.


[16] ГА РФ. Ф.1467. оп.1. д.231(2). л. 222-223


[17] Катков Г.М. Февральская революция. – Париж: Имка-Пресс, 1984. С. 58.


[18] Шаховской В. Sic transit Gloria mundi. Так проходит мирская слава. – Париж, 1951. с. 182-183


[19] Деникин А. И. Указ. Соч.. с. 107-108.


[20] Деникин А. И. Указ. Соч. с. 87


[21] Jacoby Jean. Le Tsar Nicolas II et la Révolution. A. Fayard et Cie – Paris, 1931.р. 366


[22] Батюшин Н. С. У истоков русской контрразведки. – М.: Икс-Хистори : Кучково поле, 2007




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме