Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Суворов XVII века

Сергей  Сокуров, Русский вестник

13.05.2010


24 апреля (ст.ст.) исполнилось 400 лет со дня гибели одного из самых ярких полководцев Руси, увы, из числа полузабытых, князя Михаила Скопина-Шуйского …

Молодой, да ранний

Сегодня среди знаменитых исторических лиц, полководцев и дипломатов он чаще всего упоминается в безликом ряду «и другие». Но для современников он был почти святым, как и его прямой предок Александр Невский. В грамоте, составленной в Свято-Троицкой лавре по снятии с обители 16-месячной осады поляками, возносится хвала Богу и... Скопину-Шуйскому за чудесное спасение. В марте 1610 года, когда по вызову царствующего дяди Василия Шуйского победитель «тушинского вора» и королевского гетмана Сапеги въезжал в Москву, люди падали ниц перед героем, как перед чудотворной иконой, целовали его одежду и сбрую коня и называли отцом отечества. Предводитель рязанских дворян Ляпунов в послании князю именовал его царем и призывал силой занять престол.   

Такую любовь, граничащую с религиозным поклонением, блистательный воевода, не проигравший за свою короткую жизнь ни одного сражения, вызывал в ближнем окружении - у закаленных в битвах русских воинов и у наемных солдат из «немцев», в том числе у их командира - шведа Якоба Делагарди. Этот беспринципный конкистадор назвал князя своим другом и поступал как друг, защищая московита от пуль и от яда врагов. А когда не уберег, горько сетовал над гробом: «Москвичи! Не только на Руси, но и на родине не видать мне такого человека!».

Шведский историк Видекинд писал: «Имея от роду всего 23 года, он отличался статным видом, умом, зрелым не по годам, силою духа, приветливостью и умением обходиться с иностранцами». Вот мнение противника, гетмана Жолкевского: «Сей Шуйский-Скопин был наделен отличными дарованиями души и тела, великим разумом не по летам, не имел недостатка в мужественном духе». Храбрым героем называл его пастор Мартин Бер. Автор Нового летописца в характеристике, данной «Герою Смутного времени», добавляет: «Сему храброму князю Михаилу Васильевичу дано от Бога, не от человека». В «Повести о победах Московского государства» читаем: «Этот государев воевода... большой мудростью к военному делу одарен был, стойкостью и храбростью и красотою... Его разумным руководством поляки и литовцы из всех государевых городов все до одного в Польшу и Литву убрались». Во «Временнике» дьяка Тимофеева выделяются такие качества юного воеводы, как самостоятельность, инициатива, привычка действовать, не оглядываясь на царя. Редкое в то время качество! И еще важное наблюдение писателя: он побеждал врагов, наступая «стройной ратью», то есть - строем, что в России было еще заморской новинкой.

В этом хоре высоких оценок князя бросается в глаза подчеркивание его молодости. Да, Михаила Скопина опустили под пол Архангельского собора в Кремле, рядом с захоронениями государей, когда шел ему всего-то 24-й год. И не пика польского панцирного всадника, не сабля казака из окружения «вора», не татарская стрела свели его в могилу в расцвете сил, когда, нетерпеливо подталкиваемый проницательным другом Якобом и матерью, почуявшей смертельную опасность для сына в Москве, князь-воевода собирался выступить с полками на выручку осажденного поляками Смоленска.

Подвела к чаше с ядом славного потомка Александра Невского сказочная популярность в русском народе и за рубежом, даже среди врагов, шляхты и магнатов Речи Посполитой, многие из которых видели окончание вековой вражды между соседями в создании единой славянской державы. Эта популярность пугала Василия Шуйского, боявшегося лишиться трона при жизни, и его брата, во всем бездарного Дмитрия, который рассчитывал на Шапку Мономаха после бездетного Василия. А дальше - по классическому сценарию средневековья: пир, чаша с вином, поднесенная намеченной жертве «дружеской» рукой (в нашем случае - кумой Скопина, дочерью Малюты Скуратова). А спустя две недели в Москве с трудом отыскивают дубовую колоду под гроб высокорослого покойника...    

Служба царская

Чем же заслужил князь Михаил такую бессмертную любовь и смертельную ненависть?

Службой Отечеству.

Он начал ее с отроческих лет. Его, 17-летнего, хронисты видят уже в командном составе полков Бориса Годунова, при дворе которого он в чине стольника. Тогда Россия вновь вышла к Финскому заливу. Видимо, княжич на берегах Балтики добывал себе первую славу и первые воинские звания. Через два года он, как и большинство его соотечественников, искренне признает в Самозванце наследника Ивана Грозного. Да как не признать, если мать Дмитрия, Марфа Нагая, которую Михаил Скопин доставляет в Кремль из Углича, узнает сына. При дворе Дмитрия (еще не «лже») молодой князь уже мечник. 

Отрезвление наступает скоро, и нет ничего безнравственного в том, что отпрыск знатного рода Шуйских, имеющих право на царство большее, чем Годуновы и Романовы, помогает дяде Василию, двуличному старцу, взойти на московский престол. Это только пролог доверия родни. Доверять племяннику дядя начнет после усмирения Болотникова, в котором Михаил Скопин сыграл отнюдь не решающую роль; примерно такую же, как немногим более полутора веков спустя сыграет Суворов в деле с Пугачевым.

Когда Болотников с армией перемещается в Тулу, царь подчиняет доблестному племяннику соединение из трех полков, что делало его фактическим главнокомандующим. Но руки воеводы оказались связанными: в армию прибыл сам Василий с его «талантом» во все вмешиваться и все рушить. Тем не менее и в таких условиях племянник сумел блестяще отличиться, загнав мятежников за крепостные стены. При этом, в нарушении боевой традиции, победа была достигнута не бросками тяжелой конницы, которая вязла на топких берегах речки, а пешей атакой стрельцов на «воровских людей» засевших за деревянными укреплениями.

Это был один из уроков. Только Скопин учиться умел. Он удостоверился в преимуществах «пешцев», а туляки, трудно уязвимые за временными укреплениями, напомнили ему о дедовских «гуляй-городах». Но те возводились из массивных щитообразных конструкций из дерева, образуя цельную крепость, спасавшую от татарских стрел и летучей конницы. А полководец нового времени убедился в эффективности изолированных «острожков» из легких деревянных щитов. О них разбивалась польская панцирная кавалерия, которая до этого сметала любой строй длинными пиками. Убедится он со временем и в преимуществах строя, сомкнутых рядов.

Царствующий дядя остался было осаждать Тулу, а племянника отослал в Москву собирать силы для отпора новому самозванцу - Лжедмитрию 2. Тот от Северского рубежа двинулся в сторону столицы, нанес сокрушительное поражение цареву братцу Дмитрию под Болховом, что вызвало панику во дворце. Василий спешно возвратился в Кремль и велел «молодшему» из Шуйских, Михаилу, спасать положение. Напрасно опытный воевода доказывал, что рать, собранная наспех, не годится для предприятия (притом, опять наблюдается «шатость» среди простых ратников и даже бояр), что не сделана даже предварительная разведка. Царь требовал безропотного выполнения решения. Опасения полководца подтвердились: самозванец шел «не тою дорогою». Скопин решает действовать в его тылу, перерезая дороги из Северской земли и из Литвы, но Василий, испуганный изменами, требует возвратиться в Москву. Здесь перед лицом Лжедмитрия, засевшего в Тушине, князь Михаил, пожалованный боярским чином и получивший почетное назначение - воеводой Большого полка, вновь в непосредственном подчинении царя. Василий пассивен, выжидает, племянника отпускает на незначительные стычки с противником. И вдруг посылает в Новгород Великий - собирать, на выручку Москве, новую рать.

Этому «вдруг» дала толчок открытая агрессия Польши против Руси. Если до сих пор в полках самозванцев польские отряды действовали за ширмами волонтеров, то теперь огромная армия Сигизмунда появляется под Смоленском. Это полномасштабная война. Дмитрий Иоанович им уже не нужен. Король требует у Кремля и патриарха признать его верховную власть. Второй самозванец бежит в Калугу, вскоре с ним покончено (впрочем, появятся новые «Дмитрии»).

На севере Скопин-Шуйский не только набирает под царские знамена свежие полки, но и, проявив недюжинные дипломатические способности, заключает мирный договор со Швецией, чего боялись в Варшаве. Из Стокгольма направляется способный военачальник Якоб Делагарди с отрядом под начало знаменитого воеводы, которому жизни оставалось всего один год.

Это были «звездные месяцы» Михаила Скопина, с апреля 1609 по апрель 1610 года. Русские полки и союзники, ведомые непосредственно им или по его стратегическому плану удачно подобранными командирами (Хованским, Борятинским, Валуевым, Горном), другом Якобом, проводят победную кампанию. Штурмом взяты города-крепости Орешек, Тверь, Торжок, старая Русса. Летучая конница действует в окрестностях Смоленска, пресекая воссоединение ушедших из Тушина поляков с королем Сигизмундом. В августе 1609 года разгромили поляков,возглавляемых гетманом Сапегой, под Калазином. Вскоре была снята осада со Свято-Троицкой лавры; гетман Сапега с остатками воинства, бросив обозы, бежит в Дмитров. За ним, на лыжах, гонится отряд князя Куракина, подбирая трофеи - пушки и знамена. Беглецов вот-вот достанут в Клину, но они столь резвы налегке, что, уже недосягаемые для погони, находят пристанище у короля под Смоленском.

Скопин-Шуйский между тем занимает Старицу и Ржев. Его авангарды подходят к Тушину. Там паника. Лагерь горит. Последних поляков выводит опытный командир Рожинский. Сапега оттеснен за Угру. Шайки Лисовского и Просовецкого укрываются в мятежном Пскове. Победитель готов выступить против самого короля, силы которого, 70 тысяч человек с артиллерией, сосредоточены под Смоленском.
   
Падучая звезда

А потом следует тот роковой въезд триумфатора в Москву - на торжественную встречу с «благодарным» царем, с родственным кланом князей Шуйских, царедворцами и ликующим народом. Всеми силами противится этой поездке мать, ей вторит Делагарди. Но князь не смеет ослушаться. Он верен присяге.  

Что случилось в ночь с 23 на 24 апреля 1610 года, мы уже знаем. Часы истории пробили урочное время. Никто не в силах перевести стрелки назад...

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, как его предок Александр Ярославич, добыл бранную славу в ранней молодости. Как и позднее Суворов и Скобелев, он был стремителен в сражениях, на ходу принимал верные тактические решения. При этом разумной осторожностью и дипломатическими способностями напоминает Кутузова.

Сохранился подлинный портрет князя. Круглое лицо с высоким морщинистым лбом, прямой нос, крепко сжатые, резко очерченные губы; большие, широко расставленные глаза; коротко остриженные волосы, ранние залысины и мешки под глазами - облик сильного, волевого, еще молодого и много пережившего человека. Но так мало прожившего!    

http://www.rv.ru/content.php3?id=8456




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме