Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

О любви и жалости, или "бедные люди" (не по Достоевскому). Часть 1

Татьяна  Шишова, Православие.Ru

12.09.2007

Много можно назвать параметров, по которым разнятся исторические эпохи: идеология, тип государственного правления, экономический уклад, ценностные приоритеты, культура, мода и проч. А есть маркер, который стоит отнюдь не в первом ряду, но является довольно колоритным показателем времени. Это... обвинения, предъявляемые противникам. Государственные обвинения обычно звучат более грозно: "измена королю", "враг народа", "отравитель колодцев", "пособничество терроризму". Общественные - помягче, но все равно нелицеприятно: "трус", "коварный", "низкий человек", "морально неустойчив", "стукач", "ловкач", "ни стыда ни совести", "ретроград"... Сейчас, в эпоху скоростной смены ценностей, почти все старые обвинения сняты, а то и превратились в похвалы.

ПОХВАЛЬНЫЕ ПОРОКИ

Трусом быть уже не позорно. Многие московские (и не только) парни не стыдятся заявлять, что им страшно пойти в армию, и требуют, чтобы родители их "отмазали". Слово "коварство" вообще выведено из оборота, а его младшая сестра хитрость теперь в почете. "Ты будь похитрее", - советует трехлетнему внуку бабушка и укоряет родителей: "Как он у вас жить-то будет? Совсем его не воспитываете! Другие в его возрасте уже вон какие ушлые, а наш лопух все готов отдать, всем уступить. Кем он у вас будет? Неудачником?".

Низкое - поведение, жаргон, стиль, вкусы - стало престижным. "Моральная неустойчивость" теперь переведена в ранг сверхдостоинства и именуется внутренней раскрепощенностью, освобождением от комплексов. Детей призывают "стучать" на родителей и педагогов омбудсмену - уполномоченному по правам ребенка. Ловкачество тоже многими одобряется. Про таких людей говорят: "умеет устроиться", "умеет жить", "молодец, вовремя подсуетился". Стыд объявлен пещерным предрассудком. Совесть же все больше упоминается не сама по себе, а в правозащитной идиоме "свобода совести". Разве что "ретроград" (правда, теперь чаще говорят "мракобес") по-прежнему порицаем.

С другой стороны, новое время породило новые обвинения - например, в нетолерантности, в экстремизме... Для их понимания необходимо владеть новоязом. А в одном новомодном обвинении, наоборот, фигурирует даже не старое, а вечное слово - "любовь". Звучит это обвинение, правда, несколько по-иностранному: "В тебе (в нем, в них) нет (мало) любви". Еще недавно так не говорили.

Теперь же говорят сплошь и рядом. Причем не только выясняя личные отношения, но и когда хотят заткнуть рот противнику в споре. Это что-то вроде словесного кляпа. Аргументы по существу вопроса можно даже не подбирать. Главное, первому заявить об отсутствии любви - и дело в шляпе. Твой оппонент вынужден замолчать. А что ему, бедолаге, остается делать? Доказывать, что любовь у него есть? Но, во-первых, не очень-то принято рекламировать свои добродетели даже в тех случаях, когда в них кто-то сомневается. И, во-вторых, это недоказуемо: на каких весах взвесить, какой линейкой измерить любовь?

Хотя, конечно, педалирование темы любви возникает сейчас не на ровном месте. Народу вернули право верить в Бога. Теперь все, даже далекие от Церкви люди знают, что Бог есть Любовь и что надо любить друг друга. Да и свидетельств оскудения в мире любви предостаточно: миллионы абортов, социальное сиротство, семейные конфликты, разводы, рост числа убийств, самоубийств, похищение детей, терроризм. В общем, неудивительно, что людей так беспокоят вопросы любви, ее отсутствие или нехватка. Только вот понимают под любовью разные вещи. Подчас даже диаметрально противоположные. И разногласия идут по двум основным линиям: кого любить и что понимать под христианской любовью.

"БЕДНЫЕ СТАРИЧКИ"

По первому пункту отчетливо наблюдается тенденция отдавать предпочтение носителям зла и порока, а не их жертвам. Попробуй заикнись о смертной казни для наркодельцов и о принудительном лечении для наркоманов. Ты жесток и немилосерден! У тебя репрессивное мышление! О наркодельцах вообще стараются не упоминать: дескать, все равно с ними ничего не поделаешь, что понапрасну сотрясать воздух? А о наркоманах, если не хочешь, чтобы тебя обвинили в нехватке любви, нужно говорить исключительно как о страдающих личностях. Страдания же их близких: родителей, умирающих раньше времени от горя, жен и малых детей, живущих в аду, прохожих, ограбленных и покалеченных ради дозы, - все это любвеобильных гуманистов нисколько не трогает.

Не трогают их и нравственные страдания миллионов людей, вынужденных ходить по улицам городов, оскверненных непристойной рекламой, жуткими афишами, похабщиной в витринах газетных киосков и на книжных развалах. Глаза девать некуда - повсюду пошлость и грязь. Для людей мало-мальски чувствительных это все равно как вдыхать зловонные испарения.

Но гуманисты гораздо больше заботятся о том, чтобы не страдали блудники и извращенцы. Разве позволительно ущемлять их право на свободу информации и культурный досуг? Невозможно забыть, как пекся о "бедных старичках" режиссер С. Говорухин, когда в конце 90-х, в бытность свою депутатом Государственной Думы, продвигал закон, который (будь он принят) фактически легализовал бы порнографию в нашей стране. Среди православных этот закон так и назывался - "говорухинский". Попечение депутата о "старичках", правда, выглядело довольно экзотично. "Противники нашего закона совершенно не думают о пенсионерах! - патетически восклицал депутат. - Старики ведь немощны, сами уже не могут. Так пусть хоть по телевизору посмотрят про это, сходят в магазин интимных товаров, молодость вспомнят, взбодрятся..." (Цитируем по памяти, поэтому за словесную точность не ручаемся, но смысл высказывания был именно такой.)

Как вы догадываетесь, обобранные и униженные пенсионеры в таком "милосердии" нуждались меньше всего. Закон нужен был порнодельцам и людям с признаками сексопатологии. Но подавалось все под соусом гуманизма и заботы о социально незащищенных.

Любовь к развратникам и маньякам уже привела к тому, что дети в крупных городах лишились возможности нормально развиваться и взрослеть. Всего 20 лет назад они, начиная с пяти лет, самостоятельно гуляли во дворе. А чуть попозже сами ездили (конечно, недалеко) в кружки или в музыкальную школу. Теперь об этом не может быть и речи. Во двор если и выпускают, то гораздо позже, лет в девять-десять. В "самостоятельное же плавание" и вовсе в подростковом возрасте.

В результате упускаются так называемые "сензитивные" (оптимальные) периоды для выработки навыков самостоятельности, ответственного поведения, умения дружить, играть в команде, спокойно проигрывать, не выпячивать себя и т.п. Короче говоря, у многих детей вовремя не вырабатываются качества, совершенно необходимые для нормального взросления, то есть возникает задержка психического развития.

А развитие физическое? То, что сейчас лишь частично и не всем удается компенсировать спортивной секцией, еще недавно ребенок получал безо всяких материальных затрат во дворе. В буквальном смысле слова играючи. Салки, прятки, вышибалы, классики, прыгалки походя развивали ловкость, быстроту бега, скорость реакции, прыгучесть.

Но вместо того чтобы запретить пропаганду разврата и насилия (каковая, разумеется, ведет к умножению числа маньяков), а также усилить охрану общественного порядка, либералы кричат, что это возвращение к полицейскому государству. И предлагают - в целях безопасности - детей до двенадцати лет никуда не выпускать без сопровождения взрослых, инструктировать их в каждом постороннем человеке подозревать потенциального насильника и потому никогда, ни при каких обстоятельствах не вступать с ним в контакт. А некоторые даже поговаривают, что хорошо бы детям давать с собой оружие! К примеру, газовые баллончики и пистолеты. (Пока, правда, законодательство до четырнадцати лет этого не позволяет. Но законы меняются. Было бы желание...)

"ВЫ НЕДОЛЮБИЛИ СВОЮ ДОЧЬ!"

Мы много раз спрашивали тех, кто рассуждает о любви с позиций либерального гуманизма: почему они так избирательны в своих чувствах? Почему им жалко строго наказать педофила и не жалко детей, ставших его жертвой? Не жаль убитых горем родителей? И не получали внятного ответа. Даже наоборот. Стоило заговорить о страданиях родителей, как те моментально делались объектом нападок: дескать, любовь у них недостаточная, от этого все беды.

Ловко устроились растлители всех мастей! Пробили законы, позволяющие беспрепятственно развращать детей, загадили все культурное пространство демонстрацией насилия, непристойности, демонизма, а вину сваливают на "плохих" родителей. Пожалуй, апофеозом такой наглости была передача "Солнечный круг", посвященная детям-жертвам сатанинских сект. Героиней передачи стала четырнадцатилетняя девочка, о которой мы уже однажды писали. Она приобщилась к модному нынче молодежному течению "готтов", широко разрекламированному в интернете и в печатных изданиях. Среди адептов этого течения, как выяснилось, практикуется вампиризм. Девочка тоже стала вампиром и производила впечатление повредившейся в рассудке.

Ее мама, не выдержав потрясения, незадолго до передачи скончалась от разрыва сердца. На отца же больно было смотреть - такая маска страдания застыла на его лице. Однако он согласился принять участие в передаче, чтобы предупредить других родителей о страшной опасности, нависшей над детьми. Но когда речь зашла о необходимости серьезной борьбы с сатанинскими сектами, в которые попадают сотни, если не тысячи подростков, и отец девочки сказал, что нужно убрать из открытого доступа информацию о "готтах", на их защиту тут же ринулась приглашенная в качестве эксперта известная феминистка.

"Опять информация виновата?! Дело не в информации! Надо любить детей, и все будет в порядке. Вы просто недолюбили свою дочь", - не постеснялась она заявить несчастному отцу.

Эту сцену трудно описать словами, ее надо было видеть. Наглая особа, сделавшая неплохой бизнес на обслуживании реальности, в которой детей можно губить беспрепятственно, - и тихий, раздавленный горем человек, потерявший жену и фактически потерявший дочь. Он не знает, как спасти девочку, он уже истерзался самообвинениями. И его, лежачего, наотмашь бьет "эксперт по вопросам родительской любви".

Похоже, бить лежачего принято у современных гуманистов. В русской культуре как-то само собой разумелось, что в милосердии и защите больше всего нуждаются слабые. Вспомним хотя бы столь приглянувшуюся нашим отечественным писателям тему "маленького человека". У апологетов любви часто бывает наоборот: слабого, несчастного еще и обвиняют. Особенно ярко это проявлялось в ельцинские времена, когда "гуманисты" дорвались до власти. Тут они мигом позабыли про свои воздыхания о "слезинке ребенка". Слезы потекли рекой, но у них это не вызывало ни малейшего сочувствия. Наоборот, они не стеснялись объяснять крушение жизни миллионов людей "совковой" ленью, тупостью и неумением встроиться в рыночную экономику. Разве не бить лежачего - платить людям гроши (да и те задерживать по полгода!), но при этом назойливо рекламировать по телевизору "сладкую жизнь" - дорогие машины, недвижимость в Испании и на Кипре?

Сейчас, когда либералов малость отодвинули, такого демонстративного издевательства уже нет. Однако до того, чтобы сочувствие к слабым стало доминантой нашей жизни, еще очень далеко. Что означает перевод медицины на платные рельсы? А то, что бедные люди, питаясь хуже, чем богатые, с большей вероятностью могут заболеть и "в условиях рынка" остаться без квалифицированной медицинской помощи. А эвтаназия? Что это как не осуществление сатанинского принципа "падающего толкни"? Зловещая шутка "пристрелить, чтоб не мучился" в ряде стран звучит уже вполне серьезно, без тени юмора. Только вместо выстрела - укол.

"БЕДНАЯ" МОЛОДЕЖЬ

В православной среде понятие о любви к ближнему, слава Богу, столь грубо не искажается. Но все же отдельные нотки этих мотивов нет-нет да и проскальзывают. Помнится, не так давно, во времена дикого капитализма (или первоначального накопления капитала, как кому больше нравится), участь "новых русских бедняков" и тут волновала далеко не всех. Разговоры о социальном расслоении казались чуть ли не крамолой, кто-то называл их "зюгановщиной". К счастью, такая, откровенно говоря, позорная для христиан позиция стала анахронизмом. Теперь о необходимости восстановления социальной справедливости открыто говорят с трибун высшие церковные иерархи. Из выступления митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на XI Всемирном русском народном Соборе: "Благодаря экспорту природных ресурсов... богатеет очень незначительная часть общества. С другой стороны - большинство населения страны живет в нищенских условиях. Можно было бы сказать: "Не надо завидовать, а надо работать". В том-то и дело, что люди работают, а получают за свой труд гроши. Если в прежние времена такую зарплату компенсировала мощная социальная система, доставшаяся в наследие от советских времен, то с каждым годом она все больше тает... Преодоление вопиющего неравенства в России - это в первую очередь вопрос выживания нашей страны. В других странах мира в условиях подобного разрыва между уровнями жизни происходят социальные беспорядки и даже революции. Мы не можем наступать на одни и те же исторические грабли, индифферентно относясь к столь резкой материальной пропасти между богатым меньшинством и бедным большинством. В начале XX века такая беспечность обошлась нам слишком дорогой ценой, чтобы платить ее еще раз".

Но если отношение к бедным, несмотря на массированную контрпропаганду, все же вернулось в русло православной традиции, то об отношении в целом к "сирым и убогим" этого сказать пока нельзя. С каким нескрываемым презрением говорят иные публицисты и даже священнослужители о стареньких прихожанках! Они и глупые, и невежественные, и погрязшие в обрядоверии, и заедающие век молодых. И к мощам-то они любят прикладываться, и чудесам верят, и за крещенской водой готовы простаивать часами, и исповедуются во всякой ерунде. Даже если эти упреки отчасти справедливы, все равно такое отношение мало сопрягается с декларируемой христианской любовью. Да какая там любовь! Элементарной языческой жалости к старым больным людям - и той в помине нет!

Какую бурю негодования вызывает ставший уже типичным образ "старухи у подсвечника"! Она обязательно злобно шипит, делает замечания, и оскорбленный молодой человек, впервые переступивший порог храма, покидает его, чтобы больше никогда не вернуться. Образ старухи в этих ламентациях вырастает до размеров мифологического чудовища - фурии, гарпии, Медузы Горгоны. А молодой человек предстает этакой жертвой - маленький, слабый, ранимый, беззащитный, как младенец. Такие картины охотно рисуются в православной прессе, на молодежных интернет-форумах, в выступлениях миссионеров. Но выйдешь на улицу, посмотришь по сторонам - и возникает совсем иное впечатление. Нет, конечно, бывают и застенчивые, и ранимые молодые люди. Но они, во-первых, держатся скромно, даже скованно. И, боясь совершить ошибку, стараются не нарушать норм поведения, принятых в том или ином месте. А во-вторых, не они сейчас задают тон в молодежной среде и не о них идет речь в подобных дискуссиях. Речь идет о молодежи, находящейся под сильным влиянием современной масс-культуры, которая всячески возгревает своеволие, эгоизм, бунтарство, неуважение к старшим. Поведение таких молодых людей каждый из нас многократно наблюдал в самых разных ситуациях и местах. Например, в общественном транспорте. Наблюдаем мы и поведение стариков, которые за постперестроечные годы уже смирились с ролью "униженных и оскорбленных". Вот они-то как раз слабые, беспомощные и забитые. Забитые настолько, что боятся попросить молодого парня уступить им место. А если за них это делает кто-то другой (что бывает нынче редко), они еще больше пугаются и лепечут: "Не надо-не надо! Сиди, сынок, мне скоро выходить".

Интересно, злобные гарпии, которые так притесняют стремящуюся в храм молодежь, передвигаются по городу каким-то иным способом? На такси, на личных самолетах, на метле? Или, покинув храм, они вдруг превращаются в безответных "Божьих одуванчиков"? Вряд ли. Скорее, образ, столь полюбившийся церковным либералам, не совсем соответствует действительности. Во всяком случае, нынешней. Раньше и вправду старики чувствовали себя свободней и не боялись делать замечания молодежи. Да, порой не в очень корректной форме, мы это помним по своему детству и юности. Сейчас ситуация совершенно иная.

Ну, а даже если какая-нибудь пожилая женщина, прислуживающая в церкви, одернет молодежь, явившуюся в неподобающем виде? Или - о, ужас! - зашипит? Почему надо на нее ополчаться? Продолжим сравнение с транспортом и представим себе вошедшую в вагон метро старуху, которая не стала покорно смиряться с тем, что здоровые парни сидят развалясь и не собираются уступать ей место, а начала возмущаться. Разве пассажиры дружно встанут на защиту молодых? Нет. Слава Богу, до такого освинения наше общество еще не дошло. Может быть, далеко не все (увы!) ринутся защищать старуху, но и осуждать ее всем миром не посмеют.

А ведь церковная старушка не за сидячее место бьется, не о себе радеет. Она хочет, чтобы в доме Божием соблюдались приличия. Конечно, всегда лучше сохранять спокойствие и помнить о вежливости. Но если у старой и, скорее всего, больной женщины сдали нервы, то благородным людям (каковыми, по идее, должны быть истинные христиане) не подобает на нее обрушиваться или ее высмеивать. Не подобает из уважения к возрасту, из сострадания к старческой немощи. Даже если она не права! (А в данном случае, когда люди ведут себя в храме развязно, приходят в пляжном или нетрезвом виде, она по сути права!)

Не странно ли? Невоцерковленные в массе своей пассажиры метро проявляют по отношению к старости большую воспитанность, чем иные христианские наставники. (Они, конечно, оправдывают это заботой о будущем - чтобы не отпугнуть юношество от Церкви. Но гораздо опасней взращивать юношеское хамство и потакать своеволию. К чему это привело в западных Церквях, по выражению Ф.М. Достоевского, "слишком известно".)

"БЕДНЫЕ" МУЖЬЯ, СЫНОВЬЯ И ДОЧЕРИ

От старых женщин плавно перейдем к молодым. Сколько ни доказывай, что наши современницы сильней и выносливей мужчин и что словосочетание "слабый пол" давно устарело, женщина продолжает по своим врожденным особенностям быть намного слабее мужчины. И то, что ей пришлось сейчас взвалить на себя такую тяжкую ношу, должно, казалось бы, вызывать сочувствие, желание поддержать, ободрить, защитить. "Русская долюшка женская" никогда-то не была особо легкой, но сегодня груз, лежащий на женских плечах, вдобавок отягощен морально. Одно дело работать за двоих, быть детям и за мать, и за отца, потому что муж геройски погиб на войне. И совсем другое, если он оставил семью, не желая за нее отвечать (по современной статистике, 80 % детей-инвалидов брошены отцами), или печется о своем здоровье, когда речь идет о том, чтобы напрячься и подзаработать для семьи. Но на выпивку, курево, телевизор, компьютерные игры у него и сил хватает, и здоровья, и денег.

Казалось бы, это так очевидно, что не нуждается в дополнительных разъяснениях. Еще недавно и не нуждалось. Это, как почтение к старикам, было неотъемлемой частью нравственного кодекса более или менее окультуренного человека. А по-настоящему любящие, благородные сердца не только теоретически, но и своим реальным участием старались облегчить женскую долю. Духовные чада о. Иоанна (Крестьянкина) вспоминают, что он именно к женщинам испытывал какое-то особое сострадание, никогда не уставал их утешать и ободрять, одаривал такой отеческой любовью, что самая разнесчастная уходила от него окрыленной.

Сейчас не так уж редко можно наблюдать противоположную тенденцию. Несчастную женщину не только лишают сочувствия, но и норовят ее заклевать, свалить всю вину на нее. Дескать, муж пьет не потому, что из-за своего слабоволия стал жертвой оголтелой политики спаивания народа, а потому, что жена его пилит, недооценивает, лишает инициативы. И подросток не потому перестал ходить в церковь, что сегодняшняя подростковая субкультура "рока-секса-наркотиков" уводит от благочестивой христианской жизни, да и отец вкупе с другими родственниками никогда не поддерживали мать в ее попытках оградить ребенка от растления, а потому, что она "достала всех своей верой". Примеры подобного перевода стрелок можно наблюдать и в быту, и в публицистике. Сошлемся на статью Ю. Максимова "О семье, неофитах и компьютерных играх", полемизирующую с нашим очерком "Критика чистой радости" (ознакомиться с обеими работами можно на сайте ";Православие.Ru").

Мы нарисовали портрет женщины страдающей. Такие женщины, по крайней мере, нам попадаются очень часто, и обстоятельства их жизни мы знаем достаточно глубоко, поскольку наша психокоррекционная работа с ребенком предполагает тесный контакт с его семьей. Женщины описанного нами типа обычно бывают совсем не вздорными, покладистыми, милыми, интеллигентными, они теряются от грубости и хамского напора. Им присуще повышенное чувство ответственности, совестливость и альтруизм. Чего у них нет - и в этом, собственно, и состоит их проблема - так это твердости характера, умения дать в каких-то случаях решительный отпор. Поэтому им легко сесть на шею, что нередко и делают самые разные люди. Такие женщины вовсе не командиры. Наоборот, ими командуют все кому не лень. В том числе, к сожалению, и дети.

Надо было сильно постараться, чтобы превратить эту жертву в агрессора. У нас она "терпит, молится, исповедуется", пытается, по совету батюшки, "не обострять" <отношения>. То есть, избегает ссор. В трактовке уважаемого Ю. Максимова, она принимается непрестанно "обличать неправедный образ жизни своих родных", призывает выкинуть телевизор, разломать диски с компьютерными играми, вырвать <обратите внимание на подбор глаголов! - Авт.> пирсинг из пупка, назойливо приглашает сходить на литургию или исповедь, навязывает собственные мнения, сопровождая все это запретами, приказами, угрозами и ссорами. Вдобавок она еще глупа и невежественна. Ю. Максимов советует ей: "Прежде чем подсовывать Библию сыну, стоит самой для начала прочитать ее; и прежде чем призывать мужа принять христианство, самой как следует уяснить истины веры".

То есть воображение автора, нисколько не согласуясь с логикой выведенного нами характера, приписало нашей героине не совместимые с подобным характером свойства. Автор при этом ссылается на свой "скромный опыт" работы в воскресной школе для взрослых, где ему доводилось видеть немало таких неофиток. Спорить не будем. Может, в воскресную школу и на психологическую консультацию приходят совершенно разные люди. Скажем только, что у таких исступленно-истеричных особ, какой выглядит наша героиня в статье "О семье, неофитах и компьютерных играх" бывают совершенно иные результаты "построения близких на подоконнике". Муж под каблуком, дети боятся пикнуть, чтобы не вызвать очередной скандал. Если бы сварливой жене, изображенной в статье Ю. Максимова, активно не нравилось то, что ее муж регулярно (как написано у нас) засыпает с включенным телевизором под звуки выстрелов и сексуальные стоны, он бы не смел и помыслить о подобных усладах. Иначе "ящик" был бы обрушен ему на голову, и под эти стоны заснуть не удалось бы никому.

Так что полемизировать желательно с авторским текстом, идеями и образами, а не с фантомами собственного воображения. (Хотя второе, безусловно, легче.) Впрочем, куда интересней другое: почему полемист, так проникновенно говорящий о христианской любви, не проявил ее к описанной нами страдающей женщине, а наоборот, поспешил ее обвинить? Только ли мужская солидарность тому причиной? Конечно, сварливые, крикливые "генералы в юбке" тоже встречаются среди наших современниц (в том числе и в кабинете психолога), но, повторяем, мы-то описали совсем иной характер и иную судьбу.

Право же, стоило бы воздержаться от вышеприведенного примера, если бы это был некий частный случай. Но, увы, он свидетельствует об определенной тенденции.

(Окончание следует....)

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/070911110719



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме