Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Беспогонный генерал

Николай  Юрлов, Победа.Ru

19.04.2007

Считается, что "штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни" положили конец Гражданской войне. И все же точку в ней поставил колчаковский генерал-лейтенант Анатолий ПЕПЕЛЯЕВ, который зимой 1922 года высадил офицерский десант на Охотское побережье и углубился в Восточную Сибирь...

В одиночной камере, после вынесения смертного приговора ревтрибунала, бородатый и обмороженный узник читинской тюрьмы был почти уверен, что повторит судьбу адмирала. Зазвенит ключами охрана, откроется дверь, и он, надломленный винтовочными выстрелами, уйдет в небытие...
В напряженной тишине одиночки Анатолий Пепеляев, родной брат расстрелянного вместе с Колчаком лидера Омского правительства Виктора Пепеляева, проговаривал свои стихи:

Не на радость, на подвиг тяжелый мы шли,
От людей мы не ждали награды.
По пути разрушая преграды,
Крестный путь мы свершили одни...

И все же в оценке времени, отпущенного ему свыше, Анатолий Пепеляев ошибался. Его жизнь, которая по всем статьям должна была уложиться в циничную формулу большевиков: "Солдаты - по домам, офицеры и добровольцы - по гробам", в 1923 году все-таки не пресеклась. В приговор вмешался ВЦИК, вдруг заменив расстрел десятилетним сроком лагерей. Чего-чего, а этого в Чите никак не ожидали! Колчаковскому генерал-лейтенанту даровали жизнь, прощали взятие многих сибирских городов, и это был, пожалуй, самый загадочный факт в биографии легендарного командарма.

А может, Пепеляеву зачли его последний приказ на подходе к Красноярску, где он распустил армию, тем самым избежав бессмысленного кровопролития с той и другой стороны? "Сибирская армия, - патетично писал он в том документе, - не погибла, а с нею вместе не погибло и освобождение Сибири от ига красных тиранов. Меч восстания не сложен, он только вложен в ножны. Сибирская армия распускается по домам для тайной работы - до того времени, пока грозный час всенародного мщения не позовет ее вновь для борьбы за освобождение Сибири. Я появлюсь в Сибири среди верных и храбрых войск, когда это время наступит, и я верю, что это время скоро придет..." Указание вышестоящего начальника развязало руки его подчиненному - командиру 1-го Сибирского корпуса генералу Зеневичу, который, перейдя на сторону красных, не впустил в Красноярск недавних товарищей по оружию - отряды генерала Каппеля, вынужденные пробираться к Транссибу в обход, по льду Енисея и реки Кан.

Сибирский Суворов


Для генерала Пепеляева, блестящего полководца Гражданской войны, поступок более чем странный. Он никак не вяжется с логикой характера бесстрашного и удачливого человека. На Восточном фронте в 1918 году Пепеляев начинал командиром 1-го Среднесибирского корпуса, который насчитывал в своих рядах пятнадцать тысяч человек. В большинстве это были юнцы - юнкера, гимназисты, студенческая молодежь... Между тем многие уже понюхали пороха, вот почему в зимнем наступлении на Пермь Пепеляева не остановили ни сложный рельеф гористой местности, ни тридцатиградусные морозы. Почти полгода, взяв Екатеринбург, белые не могли продвинуться за Урал, и красные в какой-то степени успокоились. Ведь если вдруг колчаковцы сунутся, Пермь прикрыта основательно. В самом городе, где располагался штаб 3-й армии, находились две дивизии и артиллерийская бригада. Тридцать пушек по цепям атакующих - это реальная сила...

На знамени 3-го батальона 1-й Сибирской Штурмовой бригады Пепеляева черепа изображены с обеих сторон. На лицевой стороне череп внутри нарукавного шеврона. В углах полотнища на месте, где раньше помещались вензеля императора, четыре буквы "П" (Пепеляев)
Но батальон белых лыжников, демонстрируя возможности маневренной тактики, мгновенно парализовал действия артиллеристов, и орудия тут же повернулись в противоположную сторону. На Пермь Пепеляев наступал с разных направлений. Все было сделано виртуозно: без промедления, с минимальными потерями, за один короткий зимний день. Полководческий дар - он либо есть, либо нет...

От 35 тысяч штыков и сабель 3-й армии красных едва осталась треть. Сибирский генерал воевал, как Суворов: умением, и это сразу поняли и оценили большевики. В спешном порядке создавался Вятский укрепрайон, а в самом губернском городе уже объявили эвакуацию многих совучреждений. На станции скопились эшелоны с беженцами и скарбом - неразбериха и сумятица, паника становились признаками грандиозного разгрома. Казалось, еще немного - и хлебная Вятка окажется у Пепеляева в руках. Газеты писали, что сибирские полки готовы двинуться на Москву, соединяясь с войсками Северного фронта генерала Миллера. В честь Пепеляева звучали тосты, сливаясь с артиллерийским гулом грядущих побед. Вятка готовила хлеб-соль, а штабной Омск, утонув в бездарности и разгуле, отдал губительный приказ - отступать. Верховный правитель во многих вопросах был как ребенок, который с трудом разбирался в людях, доверяясь пройдохам и выскочкам. Он поздно разглядел военный талант не только Пепеляева, но и Каппеля. А в 3-ю армию красных уже спешили Сталин и Дзержинский, чисткой и железными мерами приводили в чувство бойцов и командиров. Не тогда ли и зародилось у генерал-лейтенанта Пепеляева недоверие к Верховному правителю и его окружению? Недовольство высшим командованием все росло и росло...

Осенью 1919-го, когда решалась судьба белого движения в Сибири, 1-ю армию Пепеляева отправили в тыл, и было непонятно, для чего: то ли для создания резерва, то ли для борьбы с партизанами? Возмущению генерала не было предела. В своем родном Томске сын кадрового офицера еще мог рассчитывать на реванш, если победа на Восточном фронте не задалась. Надежда была, и олицетворяла ее свободная, либеральная Сибирь.

У сторонников сибирской автономии еще до начала Гражданской войны были свои лидеры и свой взгляд на переустройство края, простиравшегося на тысячи верст за Уральским хребтом. Здесь, на русско-азиатской границе, а также в портах двух океанов, областники-автономисты намеревались установить пошлины на перемещение товаров, вести надзор за вселением в Сибирь. Любопытная деталь: даже в составе войск Колчака 1-й Среднесибирский корпус, созданный Пепеляевым, в бой ходил под бело-зеленым стягом. Золотые погоны воин-сибиряк тоже не признавал, агитируя при случае красноармейцев: "Переходите к нам, ведь мы такие же беспогонные!"

Харбинский извозчик


За четыре года до начала Первой мировой Пепеляев закончил Павловское военное (юнкерское) училище, а на фронт отправился уже поручиком, имея опыт службы строевым командиром. Попал не куда-то - в конную разведку: взвод под его началом был отмечен и в Ставке, и лично Николаем II. Лихие вылазки Пепеляева под Сольдау и Праснышем сделали его популярным в армейской среде. Силами разведроты летом 1915 года искусный военачальник разбил превосходящие силы противника до двух батальонов пехоты и вернул потерянные при отступлении русские позиции. За этот блестящий подвиг Анатолий Николаевич был удостоен офицерского Георгия.

А еще Пепеляев писал стихи, имел романтический ореол и очень грамотно командовал батальоном и полком. Чин подполковника получил за смекалку и доблесть на фронте, так что дальнейшее его продвижение по военной лестнице (теперь уже у белых) не могло показаться скоропалительным и странным.

Возвращаясь с фронта, офицеры делали выбор. Сообразно своим убеждениям весной 1918 года Пепеляев возглавил в Томске подпольную офицерскую организацию. Свергнуть новый режим можно было только при поддержке внешних сил - корпуса чехословаков, растянувшегося по Транссибу от Поволжья до Читы.

Когда мятежного генерала под Красноярском свалил сыпной тиф, даже эти "союзнички", на совести которых разграбление России и масса предательств, проявили уважение к личности Пепеляева. Больного, почти без сознания, его взяли в свой вагон и скрытно вывезли в полосу отчуждения КВЖД.

По-разному покидали Родину: кто-то это делал с золотым багажом, как атаман Григорий Семенов, а Пепеляев за границей был болен и нищ. И только-только оклемался от тифа, как навалилась другая напасть - нищета. В качестве средства к существованию боевой генерал выбрал промысел извозчика. Здесь, в тихом и мирном Харбине, Анатолий Николаевич наконец-то решил устроить свою личную жизнь. Женился, когда ему исполнилось тридцать, и дочь железнодорожного мастера стала для белого генерала едва ли не лучшей партией. Судя по всему, брак был по любви: расчетливостью русский герой совсем не отличался. А вот авантюризма в его натуре было предостаточно.

Последний поход Гражданской войны


Чем иначе объяснить, что в сентябре 1922 года сибиряк согласился на совершенно безумное, казалось бы, предприятие: собрал дружину из семисот офицеров и двинулся с ними в последний поход - на Якутск? Надежда, впрочем, была: в Якутии полыхал контрреволюционный мятеж. Но пока десант плыл из Владивостока, пока высаживался в порту Аян на побережье Охотского моря, прилетела нерадостная весть: восстание подавлено, белые партизаны рассыпались по бескрайним просторам тайги. Экспедиция с подмогой опоздала...

Генерал предпочел драться, он верил в умение и удаль своих боевых друзей. Воевать пришлось в самых что ни на есть экстремальных условиях: офицерская дружина преодолела Джугджурский хребет, свыше тысячи верст заснеженного пути в сорокаградусные морозы. Планы добровольцы строили смелые: с боями продвигаться к Якутску, а при удачном стечении обстоятельств пройтись по югу, включая Иркутск.

Якутск оставался в двух шагах - все окрестные поселения отряд уже взял. Белый генерал малыми победами был окрылен и допустил тактический просчет: выгодный фактор внезапности при наступлении надо было использовать до конца.

Конечно, отряд подустал, люди нуждались в отдыхе, но передышка в боях хоть и была короткой, привела к печальному итогу. Понимал ли боевой генерал, что после падения Владивостока он остался совершенно один и воевать приходилось с огромной страной?

Без малого год добровольцы (строго под бело-зеленым стягом) вояжировали по якутской тайге - подобного ледового десанта военная наука, пожалуй, не знает. В июне 1923-го остатки Сибирской дружины, внезапно окруженные особой экспедицией из Приморья, сложили оружие и сдались на милость победителей. Так закончился этот последний белый поход.

Считается, что генерал "сгинул где-то в лагерях". Это не так: Анатолий Николаевич выдержал все испытания, пронес свой тяжкий крест, трудился в Новониколаевске (Новосибирске) столяром-краснодеревщиком, но никакие профессии, кроме военной, его не прельщали, и в новой России этот талантливый полководец Гражданской себя так и не нашел. В 1938 году при переходе границы (она тогда была действительно на замке!) Пепеляев напоролся на заставу. До заветного рубежа бывшему разведчику оставалось сделать несколько шагов...

Вечерний Красноярск

Победа.ru



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме