Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Церковно-славянские истоки русского слова

Лев  Скворцов, Православие на Дальнем Востоке

11.12.2006


"Основы православной культуры" в Дальневосточном регионе …

Как это ни парадоксально, М.В. Ломоносов во многих отношениях - наш современник, а вовсе не "классик" и не "классицист" в узком смысле слова, то есть сторонник и последователь классицизма XVIII века. Деятельность этого писателя и естествоиспытателя, ученого-филолога, художника, энциклопедиста своего времени гораздо шире и многограннее исторически определенных рамок строгого классицизма. "Российская грамматика" Ломоносова (опубликована в 1757 году) и теперь остается актуальным во многом образцом нормативно-стилистического описания грамматического строя русского языка.

Идеи Ломоносова-филолога отразили и в то же время во многом сформировали стилевую систему русского литературного языка середины XVIII века. Он дал ответы на актуальнейшие вопросы своего времени: что следует положить в основу нового литературного языка? какое место в нем занимает народно-разговорная речь? какова роль в его развитии книжно-письменных традиций? каким должно быть в нем соотношение старого и нового ("старины" и "новизны")? какие из иноязычных заимствований могут войти в него, а какие должны быть отвергнуты?..

Восходящая к античным риторикам схема "трех стилей" ("штилей") послужила Ломоносову лишь внешней формой, в которую он облек итоги собственных наблюдений и обобщений в области стилевой организации русского языка. Российские ученые и писатели до Ломоносова не различали древнерусский и церковно-славянский (старославянский) языки. Язык всех старинных книг (в основе своей церковных) они именовали "славенским". И только Ломоносов начал разграничивать церковно-славянский язык ("древний моравский", "коренной славенский") и язык древнерусский ("российский диалект"), оценив при этом огромную историко-культурную роль именно церковно-славянского языка в формировании и развитии русского литературно-книжного слова. Он прямо говорит о "греческом изобилии" в славенском языке, которое содержится в житиях святых и молитвословах, в переводах Ветхого и Нового Заветов, в "поучениях отеческих", в "духовных песнях Дамаскиновых" и других творцов канонов.

И вот этими словесно-духовными богатствами, художественным изобилием, по верному и прозорливому слову Ломоносова, мы "умножаем довольство российского слова, которое и собственным своим достатком велико и к приятию греческих красот посредством славенского сродно".

У Ломоносова не было, к сожалению, больших обобщающих работ по русской стилистике, и его передовые идеи в этой области долго не могли войти в научный оборот. В вопросах о взаимодействии русского и церковно-славянского языков вплоть до начала XIX века царила страшная путаница, отголоски которой встречаются и в наши дни. Между тем сам Ломоносов трактовал стилевую систему русского литературного языка именно с позиций правильного понимания взаимодействия русского и церковно-славянского языков. В самом начале "Предисловия..." он прямо говорит об этом: "...так и российский язык через употребление книг церковных по приличности (то есть по стилевому соответствию! - Авт.) имеет разные степени".

В стилистической теории Ломоносова, важные наброски которой представлены в "Предисловии о пользе книг церковных в российском языке" (1758), речь идет о зависимостях между темой ("материей", предметом изложения), жанром и стилем. Для каждого жанра (имея в виду поэтику классицизма) предусматривался один из трех стилей, и никакие отклонения не допускались, ибо это, как бы мы сказали теперь, вело к "смешению стилей", к неверному, стилистически неуместному употреблению ресурсов языка, прежде всего в области лексики.

В своей работе Ломоносов говорит именно о русском языке. "Славенский язык" для него - всего лишь источник (хотя и очень важный) стилистических ресурсов "российского языка". При этом наш гениальный ученый изгоняет вовсе "невразумительные" (то есть архаические, непонятные) славянизмы, а остальным открывает доступ лишь в высокий стиль. В средний они допускаются в весьма ограниченном количестве, а в низком вообще отвергаются.

Говоря о "природном" (русском) просторечии, Ломоносов допускает его элементы по преимуществу в низкий стиль и, с очень большими ограничениями, - в средний.

Интересно, что, призывая к отказу от "диких", "странных" и "нелепых" слов, "приходящих к нам из чужих языков", Ломоносов опять-таки говорит о том, чтобы опираться на осторожное употребление "сродного нам коренного славенского языка купно с российским" (курсив наш. - Авт.).

Заметим, что дело тут вовсе не в трех стилях. Их могло быть и меньше: высокий и средний стили в совокупности, строго говоря, должны быть противопоставлены низкому; у Ломоносова граница проходит иначе: высокий (церковно-славянский) стиль резко отграничен от невысокого (природно русского), а в последнем выделяются стили: средний (нейтральный) и низкий (сниженный, простонародный). Главный вопрос для Ломоносова: как и из чего эти стили рождаются? Основной его тезис - эти стили возникают "от рассудительного (то есть умелого, обдуманно-осознанного, творчески оправданного. - Авт.) употребления и разбору" различных по происхождению и эмоционально-экспрессивной окраске "родов речений".

Пафосом языковой теории и практики Ломоносова явилась борьба за создание литературного языка на общенациональной основе (включая упорядочение научно-технической терминологии с заметной ее русификацией). Воспользовавшись живым ("природным") русским языком, Ломоносов (там, где нужно) облагородил его, возвысив и украсив элементами книжного литературного и церковно-славянского языков. Основополагающий строй выдвинутых Ломоносовым норм и стилей русского языка (в "Российской грамматике", риториках, в "Предисловии о пользе книг церковных...") определил дальнейшие судьбы его развития на века вперед. По выводу академика С.П. Обнорского, этот строй "пережил эпоху творческой деятельности Пушкина и служит живой основой современного нашего языка".

Сам А.С. Пушкин признавал книжно-славянскую стихию живым структурным элементом русского литературного языка. Отказываясь от "славенщины" на первом этапе своей стихотворной деятельности, Пушкин в конце 20-х годов XIX века пришел к творческой идее сопряжения церковно-библейского слова и стилей русского литературного языка. Это языковое открытие стало, по слову П. Вяземского, основой пушкинской "исторической народности".

В семантике многих церковнославянизмов сохраняются отголоски древних значений и употреблений. В этом состоит их большая художественная и культурная ценность.

В литературе классицизма церковнославянизмы были обязательным элементом возвышенного языкового употребления. Поэты-декабристы видели в них средство выражения гражданского пафоса. Романтики использовали их для формирования жанрово-стилистических особенностей книжной поэтической речи. Однако к началу 40-х годов XIX века вопрос о церковнославянизмах был окончательно снят самой практикой художественной русской литературы. Ведь для зрелой литературы вопрос об источниках - отнюдь не главный: в ней складывается единая система грамматических и стилистических средств с тонко проработанным набором и взаимоперетеканием синонимов, отличающихся друг от друга еле уловимыми переходами смысла.

Сравн. прозябание, прозябать - "прорастать" (старое значение) и "вести бесцельное и пустое существование" (современное значение); злободневный, злободневность (с первой частью зло - "забота", см. довлеет дневи злоба его; при современном зло - антоним добра и блага); забвение - "выпадение из общей памяти" (старое) и "забытье" (современное); возмездие - "высшая кара" или "награда" (старое, см. однако: безвозмездный и безвозмездно) и "наказание, отплата" (современное, см. у Блока: поэма "Возмездие").

Если в ломоносовские времена стилистическая окраска слова определялась в основном контекстом и жанром, то к середине XIX века высокие или поэтические слова, восходящие к церковно-славянской традиции, обретают способность самим своим присутствием сообщать определенную стилистическую окраску контексту. Это было началом новой стилистики русского языка. Сравн. воздвигнуть гонения (есть у Достоевского) и воздвигнуть храм - "построить" (и переносное); деяния - "подвиги, поступки, происшествия" (в старом языке) и "дела, свершения" (в современном языке). Глагол созидать (сущ. созидание) сохраняет и в современном языке смысловой компонент творчества - "связанный с грандиозностью действия, свершением творческого замысла" и т.п.; внимать, внять - "понять, постигнуть" (в старом языке; см. в пушкинском "Пророке") и "слушать, воспринимать слухом" (в современном языке, с оттенком книжности).

Бывшие церковнославянизмы пополняют ресурсы русских поэтизмов, обогащают семантику языковых средств, сохраняя богатый смысловой и экспрессивно-стилистический потенциал для его поэтического воплощения. См., например: Ты правды лик увидел; Солнца ясный лик (у Пушкина); И загадочных древних ликов // На меня поглядели очи (у Ахматовой), Сквозь легкое лицо проступит лик (у Цветаевой) и т.п.

Церковнославянизмы (тот же лик - в отличие от лица) словно бы хранят "воспоминания" о своей древней истории и былых употреблениях. Эта вековая "память" слов - источник их многообразных поэтических использований, углубления и просветления духовного смысла слова, особенно когда речь заходит о предметах, связанных с богословскими темами. Под влиянием структурно близких церковнославянизмов исконно русские слова приобретали новые отвлеченные значения, одновременно сохраняя связь с живой разговорной речью. Тем самым церковнославянизмы содействовали процессу сближения книжно-отвлеченной лексики с семантикой народной живой речи, способствовали сохранению и укреплению духовности русского слова. Сравн. синонимический ряд: путь - стезя - дорога - колея - тропа и т.п. См. переносные употребления: пути Божии, пути Провиденья неисповедимы, идти путем правды, пути жизни; мирная стезя, стезя жизни, стезя правды; всякому своя дорога (жизни), дорога правды, пойти по худой дороге; по накатанной колее, выбиться из колеи; найти свою тропу, неведомые тропы, тропа жизни, избитая тропа, верная тропа, не вались с тропы (у В.Даля: не иди против обычая) и т.п.

"С отвычкою от употребления славянских слов, - замечал наш выдающийся поборник чистоты русской речи А.С. Шишков, - теряется богатство и сила русского языка. А потому необходимость рассуждать о коренном значении слов, черпать из сего богатого источника, восходить как можно далее к началам оного - суть единственные средства к обогащению и усовершенствованию нашей словесности".

Пушкин назвал Ломоносова "первым русским университетом". Но первый университет важен и необходим лишь для своего времени. Путь просвещения и науки ведет к тому, что знания наши постоянно пополняются и совершенствуются, за первыми университетами приходят вторые, третьи, четвертые. Так накапливаются в памяти народной культурные, научные, поэтические и духовные богатства.

Друг Пушкина поэт П. Вяземский в книге "Фонвизин" писал: "Повторять (за Ломоносовым) безусловно то, что он говорил о пользе славянских книг, - то же, что ограничиваться чтением Псалтыря и "Арифметики" Магницкого потому, что он называл их вратами учености своей. Но всегда оставаться в воротах - значит никуда не войти".

Однако не забудем и справедливых пушкинских слов о том, что в науках российских (в той же грамматике и стилистике) Ломоносов "произвел сильнейший переворот и дал им то направление, по которому они текут ныне". "Течет", то есть развивается, и русский язык. Как полноводная река, он несет в себе разное, в том числе и всякий речевой "мусор". Но здоровые, творческие силы русского слова, к которым в первую очередь нужно отнести церковнославянизмы, не дают реке обмелеть, стать стоячим болотом. Божественные глаголы в Книге книг - Библии - будут по-прежнему жечь сердца людей. Великие духовные и творческие традиции имеют свое продолжение. И в этом смысле их отмеченные Божиим даром зачинатели и реформаторы - наши постоянные и живые современники.

Лев СКВОРЦОВ, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой русского языка и стилистики, проректор по научной работе Литературного института им. А.М. Горького

http://pravostok.ru/ru/main_theme/?id=151&theme=19



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме