Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Праздник крови и огня. К 88-й годовщине октябрьской революции

Владимир  Невярович, Правая.Ru

07.11.2005

Явление красной демонической стихии, вспыхнувшей революционным пламенем пожаров в начале ХХ века на исконно Белой Святой Руси, нашло яркое и хронологически точное отражение в творчестве русского поэта-патриота правого крыла Сергея Сергеевича Бехтеева (1879 -1954). Этой же темы касались в свое время и другие русские поэты, к примеру, Марина Цветаева, Максимилиан Волошин, Александр Блок, в какой-то степени, Сергей Есенин. Однако наиболее вдохновенно и впечатляюще, как никто иной, битву красного(греховного, демонического начала) с белым (Святой Русью) сумел передать в своих пламенных стихах, полных боли, скорби и слез, именно Сергей Сергеевич Бехтеев, выпускник Царкосельского пушкинского лицея, "царский гусляр", непосредственный участник Первой (Великой) мiровой и гражданских войн.

Бехтеева по праву можно отнести к числу тех немногих, кто остался в крамольное время страшного кромешного "кровавого тумана" с массовой бесоодержимостью и умопомрачением, "в дни общей слабости людской", всецело и непоколебимо предан присяге на верность Царю и Отечеству. Видимо, во многом благодаря этому, Господь не только не лишил поэта ясности разума во дни затмения, но и даровал особую ситуационную остроту взгляда на происходящее, порой возносящуюся до пророческих прозрений и откровений. Как бы там ни было, но отрицать пророческие мотивы в поэзии Бехтеева, с позиций сегодняшнего дня, просто бессмысленно. Достаточно хотя бы однажды внимательно прочесть его книги стихов, чтобы навсегда убедиться в прозорливой мистической точности и дальновидности бехтеевской поэзии.

Взгляд любого художника, мыслителя, поэта на происходящее, а тем более, грядущее, конечно же, не может претендовать во всей полноте своей на истину в последней инстанции. С этих позиций, безусловно, могут быть оспорены, подвержены сомнению и даже в чем-то опровергнуты некоторые взгляды и утверждения поэта. Вместе с тем, сам дух произведений этого автора настолько искренне и целостно устремлен к правде Божией, столь лучезарно одухотворен глубокой сердечной любовью ко Святой Руси, своему народу и святорусским идеалам, что передает читателю безусловное чувство полного доверия и воспринимается почти всегда как несомненное откровение, а не только поэтическое свидетельство очевидца. Читая Бехтеева, словно просматриваешь в цвете неискаженных ярких красок документальные кадры страшной и трагической кинохроники событий минувших лет, когда "мятежные, преступные года", "свирепою, кровавою пятой поколебав все царства и народы безудержной, безумною мечтой" сокрушили до основания Белую Святую Русь.

Уже в марте 1917 года, после февральского государственного переворота и насильственного отречения Государя Императора Николая II от престола, Бехтеев откликается на происходящее пронзительно острыми и поистине предвосхищающими время (что подтвердила сама жизнь) стихами. Так, на третий день "бескровной" русской революции он создает разящее и клеймящее всеобщую "измену и трусость и обман" (слова из дневника последнего нашего русского Царя от 2 марта 1917 года) особо знаковое произведение "Николай II", где есть, в частности, такие потрясающие строки:

Свобода лживая не даст покоя вам.

Зальете вы страну кровавыми ручьями,

И пламя побежит по вашим городам.

Не будет мира вам в блудилище разврата,

Не будет клеветам и зависти конца;

Восстанет буйный брат на страждущего брата

И меч поднимет сын на старого отца...


Орел
1917

И хотя свершившийся февральский переворот 1917 года современники окрестили "господским" (а большевики "буржуазным"), Бехтеев прозревает в том уже проявление совсем иной стихии, видя очертания восходящего "Великого Хама", наглого, грубого, многорукого и многоногого, но при том безбожного, а потому "чуждого нам". Этот мистический Хам приходит в Россию в момент народной слабости и душевного помрачения, прекрасно осознавая свои исполинские силы, питаемые всеобщим озлоблением и развязанными врагами страстями, под лживыми лозунгами всеобщего равенства и свобод. Хам открыто бахвалится пред умаленными и измученными тяготами войны своими соперниками, всем народом русским:

В красной пляске круговой

Храмы я, смеясь, разрушу:

Вырву сердце, вырву душу

У живущих головой


Орел, Март 1917

Примерно в это же время поэт пишет стихотворение "Конь красный", где красная стихия предстает пред ним уже в образе дикого выпущенного на волю исполинского коня, который вихрем несется по просторам страны, в неистовстве топча все светлое:

Топча серебряный ковыль,

Преграды грудью расшибая,

Он скачет, яростно вздымая

Клубами вьющуюся пыль

Напор красной стихии велик и неудержим: "он рвется в даль, неукротимый", "не удержать уздой железной его неистовый полет"

(В контексте приведенного выше поэтического символа "красного коня" вспоминается небезызвестная картина Петрова - Водкина "Купание красного коня",1912, а также есенинский "красногривый жеребенок" в "Сорокоусте",1920. Как несхожи они в своих художественных замыслах и творческом воплощении с центральной бехтеевской духовной идеей, отражающей извечную битву стихий добра и зла, греха и святости, света и тьмы!).

К декабрю 1917 года, спустя месяц после воцарения власти большевиков, поэт ощущает шествие красной идеи в России как победное движение смерти, которую он видит в образе кроваво-красной старухи: "И образ ужасной кровавой старухи повсюду мерещится мне. Кровавая тень с сатанинской улыбкой... и т.д."

Огненно- кровожадные воплощения красной стихии безжалостно уничтожают Белую Русь:

Пылает кровавое зарево неба,

Пылают усадьбы подряд,

Пылают адоньи свезенного хлеба-

И красные галки летят.


"Набат погромов" слышит чуткое ухо поэта всюду вокруг и

"в пьяном неистовстве режутся братья

и льется крестьянская кровь!"

("Земля и воля", декабрь 1917)



Между тем, погромы происходят не стихийно, к ним призывает "страшный звонарь", скликающий "чернь на кровавое вече". И под этот опустошающий все погромный набат

"Рушатся кровли церквей и палат,

падают в парке березы;

Эхом звериным далеко звучат

Вопли хулы и угрозы".

("Звонарь", ноябрь 1917)

Погромы завершаются шабашем, "пиром победителей". Осатаневшие люди празднуют "праздники свободы", с песнями пляшут у ярких костров "диких людей хороводы".

Так, "пьяный народ под зловещий набат, совесть навеки хоронит",- заключает поэт стихотворение.

Теперь Россия видится Бехтееву уже не тяжко больной, как ранее, но умирающей, когда "нет спасенья, смертелен недуг", "изможденное тело" отчизны "в крови", "от страданий угасла краса", и "скоро, скоро умолкнет она"

("Умирающая", Елец, декабрь 1917)

Огонь же красных костров захватывает все новые пространства, и вот перед взором поэта уже и вся Русь предстает объятой ярким багровым пламенем.

Русь горит! Пылают зданья,

Гибнут храмы и дворцы,

Книги, мебель, изваяния,

Утварь, живопись, ларцы.

Но пожар этот зажегся не самостийно, у него есть свой вдохновитель и режиссер, он же отец зла и мести, "злобный гений" мира сего.

Злобный гений торжествует

Праздник крови и огня,

Он смеясь, на пламя дует,

Волны красные гоня.

А волны все идут и идут, одна сменяя другую и, кажется, нет им конца и края. И горит уже вся Святая Русь, "безвозвратно гибнут перлы красоты", былого могущества и славы.

А в огне тех жутких погромов и разрушений являет себя в новом красном одеянии уже иная Россия, "безбожная и хульная".

Но жив еще "пресветлый Государь" - символ Святой Руси. С царем поэт связывает свои сокровенные надежды на спасение России. В стихотворении "Боже, Царя сохрани!" Бехтеев символически обращается к традиционной "молитве русского народа", причем, молится словами поэтической молитвы не только Богу за Царя, но и Царю за весь русский народ, как бы предвидя его (народа русского) грядущее невосполнимое сиротство:

Белый, великий наш Царь,

Сирый народ не оставь;

Снова Россией, как встарь,

С славою правь!

(Кисловодск,1917)

Символика белого цвета как цвета сияния, святости и чистоты наиболее ярко отражается у Бехтеева в этот период в удивительно проникновенном и музыкальном стихотворении "Святая Ночь", написанном 24 декабря 1917 года в орловской гостинице "Белград".

Ныне достоверно известно, что за это и предыдущее стихотворение ("Боже, Царя сохрани!") автор получил личную благодарность от плененного Царя-страстотерпца Николая II. Причем, по свидетельству графини А.В.Гендриковой, при чтении этих стихотворений Государь невольно прослезился...

Стихотворение "Святая Ночь" предстает резким контрастом со многими другими творениями поэта данного периода, ибо вместо кроваво-красных цветов и мотивов оно несет нам иные тона и оттенки, отражает и утверждает сияние истинной святости и красоты. Поэт рисует иной праздник - не кровавой свободы и воли, а праздник Христова смирения и любви. Пред нами как бы воочию предстает святая рождественская ночь, далекий заснеженный Тобольск, где "в зимнем седом серебре молча деревья стоят, дивен их снежный убор: искр переливчатый рой, радует трепетный взор...", "искрятся звезды, горя, к окнам изгнанников льнут..." Тихая волшебная песня рождественской ночи словно зажигает яркий венец над ложем святых страдальцев и сам "Кроткий Младенец Христос" охраняет царский покой. Так явственно ощущает поэт близость Царя Небесного и земного - помазанника Божия. "Блещут в Тобольске огни", но это уже огни не смерти и пожарищ, а немеркнущей славы и торжества Христовой веры!

Итак, красная стихия празднует в России свою победу. Сам сатана возглавляет праздник и награждает своих слуг, предавших и распявших Святую Русь:

Гремит сатана батогами

И в пляске над грудой гробов,

Кровавой звездой и рогами

Своих награждает рабов.

И воинство с "красной звездою"

Приняв роковую печать,

К кресту пригвождает хулою

Несчастную Родину-мать!

("Русская Голгофа", Белый Крым, 6 сентября 1920)

Однако окончательно и безоговорочно враги Христовы все же не могут чувствовать себя спокойно, пока жив еще символ России, оплот ее могущества и веры - Белый Православный Государь. И вот в ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге свершается страшное преступление, которое справедливо нарекут позже преступлением ХХ века - ритуальное злодейское цареубийство. Почти два года после того голос поэта словно бы не в силах выговорить эту страшную правду о случившемся. И только в апреле 1921 года, после прочтения книги Пьера Жильяра, чудом спасшегося и поведавшего всему миру печальнейшую весть о гибели Царственных мучеников и их верных слуг, Бехтеев напишет свое пронзительное стихотворение "Цареубийцы", где багровое пламя костра, озаряющего во мраке палачей, предваряет само повествование жутчайшей трагедии.

Был темен, мрачен бор сосновый,

Трещал костер, огонь пылал,

И в мраке свет его багровый

Злодеев лица озарял.

Так, огонь, зажженный безумцами на Руси, сжигает последние надежды на спасение русских людей от красного всепоглощающего плена, и над несчастной страной сгущается мрачная непроглядная мгла. Однако даже в этом безысходно-трагическом повествовании Бехтеев находит в себе силы, чтобы сказать с непоколебимой верой такие вещие слова:

Пройдут века, ночные тени

Разгонит светлая заря,

И мы склонимся на колени

К ногам Державного Царя.

Уже в 1920 году, осознавая необратимость случившегося со страной и обреченность на неуспех сопротивления красной сатанинской стихии, Бехтеев пытается выявить причины трагедии, произошедшей с Россией, которая, сменив свои белые святые ризы на красные одежды, становится совсем иной: жалкой, "обнищавшей и бесславной". Он словно бы никак еще не может понять, куда подевалась та православная Белая Русь, что испокон веков пленяла его любящее сыновье сердце и из его души вырывается вопрос:

Где ты, кроткая, православная,

Наша матушка Русь широкая,

Меж сестер славян сестра главная,

Светлокудрая, синеокая?

("Святая Русь")

И вот поэту слышится живой ответ на свой вопрос матери-Родины, которая ведает ему, что свершила страшный грех, изменила Царю-Батюшке, продалась врагу России, который "истерзал... тело белое, опоганил... родной очаг, загубил...войско смелое... в дни кровавые, непогожие". В стихотворении "Моей Родине" (1941г) Бехтеев уже от своего лица делает предельно точные и конкретно-резкие выводы о причинах трагедии России, которая " в своем безумии и яростной гордыне, отдавшись "вихрю губительных страстей" совлекла с себя священный белый покров Святой Руси, что привело к тому, что "обесчестила духовные святыни", "перебила лучших сыновей" и стала обагренно-красной, "без божества, без веры, без любви", создав себе "рабство худшее", чем когда-либо прежде... Страшные слова обличения звучат, между тем, не осуждением, но точным диагнозом болезни. В конце стихотворения поэт признается матери-Родине в своей неизменной любви, ибо страны, "такой как ты, другой на свете нет!"

Кроваво-красным краскам в поэзии Бехтеева часто сопутствуют черные тона, характеризующие мглу, мрак, сгущение зла, темной стихии. К примеру:

В кровавом зареве закат,

Клубится черный дым столбом

("Набат",1920);

* * *

Сбылось предсказанье Мессии,

И "тьма" пересилила "свет"!

Явился антихрист в России,

Кровавый тиран Бафомет.

("Русская Голгофа")


Всеобщий красный угар в России поэт оценивает как массовое беснование, своего рода всеобщее сумасшествие, умопомешательство. Оставаясь до конца своих дней верным святым заветам предков, он обращается в одном из своих стихотворений к тем немногим, кто остался верен Царю и России:

Блажен, кто в дни борьбы мятежной,

В дни общей мерзости людской

Остался с чистой, белоснежной,

Неопороченной душой

("Немногим", Ст. Футог, май 1921 )

Русскую действительность он видит как "кровавую даль", где "гибнут святыни родных очагов в яростном стане кровавых врагов" ("К рыцарям без страха и упрека", август 1922).

Красная тема предельно ярко отражена и в правдивом высокохудожественном стихотворении Бехтеева "Венец Богоматери" (30 апреля 1922), где поэт с горечью повествует об актах вандализма и святотатства, совершенных большевиками, дерзнувшими снять старинную ризу с драгоценными камнями с чудотворной иконы Иверской Божией Матери:

Но врагу, казалось, было мало

Униженье Белого Царя.

Красный змий, вздымая дерзко жало,

Двинул чернь к святыням алтаря.

Кровавым пиром свободы называет поэт торжество победителей, заливших Русь "кровавыми ручьями". Да и сам ХХ век Бехтеев справедливо именует "кровавым":

А в глуши, далекой и мятежной,

Где скорбит распятый человек,

Богоматерь с благостью безбрежной

Смотрит скорбно на кровавый век.

Однако поэт-патриот твердо верит в победу света над тьмой, белого над красным (кстати, красный цвет в Библии еще с ветхозаветных времен обычно символизировал... грех. В силу целого ряда причин, я сознательно не включил в настоящую работу анализ двух наиболее резких произведений поэта, направленных против красной экспансии в России: "Красное знамя" и "Жидовин" -В.Н.):

"Пройдет пора кровавых смут...И вновь воскреснет жизнь былая в лучах блистательного дня" ("Я твердо верю". Новый Футог,1922).

Сам Бехтеев остался верен белой Святой идее и так же, как и его поэтический герой-русский офицер, ведомый красными на расстрел, "не сменил честного лица на красную разбойничью личину".

И все же будущую Россию поэт-пророк видит не в разделении цветов, а в едином слиянии красного и белого. Понимая искусственность деления русского народа на белых и красных, придуманного врагами России, в стихотворении "Две Армии", написанном еще в 1920 году, Бехтеев убежденно возглашает о грядущем торжестве на Православной Руси Царской объединительной идеи:

Скроется в вечность година злосчастная,

Снова в единую рать-

Армия белая, армия красная

Дружно сольются опять.

Снова воскреснут заветы старинные

Славных, великих времен,

Грозно расправятся крылья орлиные,

Вздыбятся древки знамен.

И возвратив свою честь и достоинство,

Будет в России, как встарь -

Христолюбивое славное воинство

И его Вождь - Государь.

Эта непоколебимая вера в грядущее возрождение Святой Православной Руси в Державном Царском одеянии передается читателю и наполняет его сердце надеждой на светлое, святое будущее страны.

http://www.pravaya.ru/word/121/5010



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме