Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Земной выбор

Максим  Гуреев, Культура

07.10.2005


Трагедия русской святости …

Урок практического единомыслия, преподанный митрополитом Московским Ионой преподобному Пафнутию Боровскому, явился, пожалуй, первым опытом развенчания потерявшей к тому времени (рубеж XV - XVI веков) всяческую внятность терминологемы "Святая Русь" перед лицом конструкции более, на наш взгляд, адекватной в сложившейся церковно-исторической и социально-политической ситуации эпохи "трагедии древнерусской святости" (Г.П.Федотов) - "Православное Царство". Итак, как явствует из пространного жития святого Боровского началоположника Рождества Богородницкого монастыря, за отказ признать Московскую митрополию, а по сути - русскую автокефалию, без патриаршего благословения, что само по себе было весьма характерно для "немятежного" преподобного Пафнутия, митрополит Иона подверг подвижника побоям и пыткам, иначе говоря, "силою своих кулаков" московский владыка доказал "свою" правоту.

Безусловно, "Святая Русь" преподобного Пафнутия Боровского, отнесение которого к ученикам, последователям и "сопостникам" святого Сергия, игумена Радонежского, может быть предметом лишь самой возвышенной теоретической абстракции, сталкивается с реальной, динамичной властью, лишенной до поры известного охранительства, властью, по сути, модернистской в лице Московского митрополита. К слову, интересно заметить, что о самом словосочетании "Святая Русь" (идеальная русская симфония власти земной и небесной) было сказано немало, в том числе и скептических слов, Г.П.Федотовым и А.В.Карташевым, а митрополит Антоний (Блум) Сурожский так и вообще утверждал, что "Святой Руси" не существовало никогда, ибо нарочитая мифологема, идеализация прошлого, равносильная его незнанию, иллюзорное бытование есть результат не веры, но суеверия - "суетной веры".

Можно утверждать, что столкновение опытного разномыслия и практического единомыслия предвозвещает один из величайших споров в истории Русской церкви - спор преподобного Нила Сорского и преподобного Иосифа Волоцкого. Этот спор закончился победой, если это слово вообще уместно в данном случае, последнего. Опыт явного разделения (не догматического, разумеется, но скорее культурологического), как ни странно, обогатил христианскую православную традицию. Церковное общественное служение своеобразно одухотворило Православное Царство, украсило его архипастырскими облачениями и патерическими речами, но никак, к сожалению, не мистифицировало (в Святоотеческом понимании), не умиротворило и не умудрило его. Показательной в данном случае является трагическая paздвоенность личности патриарха Никона - с одной стороны, молитвенника и аскета классической Северной (Соловецкой) школы, коллекционера христианских древностей, собирателя книг, ученика и последователя известного интеллектуала своего времени преп. Елеазара Анзерского. С другой же стороны, коварного политика, неистового гонителя и реформатора - потрясателя "основ". Таким образом, представляется сомнительным эмоциональное утверждение г-на Солженицына, что якобы "старообрядский" раскол стал первой "роковой трещиной", первым "жестоким ударом". Антитеза "Патриарх Никон - Аввакум Петров" представляется, безусловно, "внутриклановым борением", характерным для иосифлянской ветви церковного строительства, которая к XVII столетию уже не знала истинно интеллектуального, богословствующего оппонента. "Просветитель" преподобного Иосифа Волоцкого уже разрешил эту проблему в одну сторону.

Отпадение последователей "огнепального" Аввакума от "Русской христианской православной церкви" - на таком развернутом названии настаивал архиепископ Михаил (Мудьюгин) - предуготовляет глубокий нравственный и опять же культурологический кризис, нашедший свое закономерное отражение в факте учреждения Св. Синода. Так, по воле князей мира сего Церковь превращается в государственное "ведомство православного вероисповедания" (о.Иоанн Мейендорф), для которого, в частности, процесс канонизации святых, мистически символизирующий дерзновенное и одновременно смиренное соотнесение небесного и земного выборов, становится "списочным", крайне заформализованным мероприятием. "Сочетание подлинного смирения с дерзновением всегда признавалось в Православной церкви залогом святости, основой настоящей богочеловеческой жизни", - писал епископ Александр (Семенов-Тянь-Шанский). Отныне (начало XVIII столетия) эта система упраздняется. Читаем у Г. П. Федотова: "Следя за списками канонизованных святых XVI и XVII веков, мы воочию наблюдаем "утечку" святости... на первую половину XVI века падает 22 святых, на вторую - 8, на первую половину XVII в. - 11, на вторую - 2. В XVII веке убыль идет резко и равномерно". Итак, полностью исчерпав благотворную и боговдохновенную энергетику иосифлянско-заволжских споров, на рубеже XVII - XVIII веков по сути уже Синодальная Церковь, по мнению Г. П.Федотова, переживает глубокий кризис. Можно предположить, что это был кризис "остывающего", выхолощенного ритуального служения (ритуальных услуг) вне культурно-исторического контекста. "Братие, не высокомудрствуйте!" - сей возглас однозначно ориентирует данное служение в сторону невербальную, "немотствующую". Отец Георгий Флоровский традиционно категоричен в оценке церковно-исторической ситуации рубежа XVII - XVIII веков: "в действительности это было отступление Церкви от культуры".

Синодальная "немота", увы, стала тупиковым нечувствием тайн, а пафос "отрицания и неприятия нового" не имел никакого отношения в Святоотеческой апофатической традиции.

Симптоматично, что именно творческое, богословское осмысление "спасительных догматов кафолической церкви" (св. Максим Исповедник), а не, порой на грани здравого рассудка, охранительство и фундаменталистское невежество оживляет русскую автокефалию XVIII - XX веков, притом что традиция "разномыслия" и возможность относительно свободного выбора (св. Серафим Саровский - инок-прорицатель Авель Васильев) сохраняются и порой доминируют.

Интересно исследовать оппозиции - св.Паисий Величковский и Феофан Прокопович, св.Филарет Дроздов и архимандрит Фотий (Спасский), св.Амросий Оптинский и св.Иоанн Сергиев (Кронштадтский), чтобы понять, сколь причудливы пути (беспутья?) Синодальной Церкви. Особенно, на наш взгляд, показательной в данном ряду является фигура легендарного Кронштадтского пастыря, современника таких выдающихся церковных деятелей конца синодального периода, как св. Тихон (Белавин), владыки Сергий (Страгородский), Антоний (Вадковский), Антоний (Храповицкий) - основоположник и вдохновитель "карловацкой" РПЗЦ.

Итак, о.Иоанн Сергиев был бесспорным властителем дум своего времени, талантливым литургистом, видным церковным администратором, а также непримиримым противником графа Л.Н.Толстого, оппонентом более политическим, нежели духовно-эстетическим. Знакомство Кронштадтского настоятеля с литературным наследием "яснополянского старца" представляется весьма сомнительным, по крайней мере, об этом не сообщают ни многочисленные воспоминания современников о батюшке, ни отвлеченные исторические источники того времени. Парадоксально, но для Синодальной Церкви закономерно, что именно на ниве невербальной, но ритуально-обрядовой протоиерей Иоанн Сергиев достиг невиданных доселе (на период XVIII - XX веков) вершин, что давало повод уже при жизни настоятеля Андреевского Кронштадтского собора говорить о его святости и возможности причисления к лику святых (особенно, разумеется, в среде его почитателей).

Официальная общецерковная канонизация о.Иоанна произошла, как известно, лишь в 1990 году.

Оптинопустынское, Саровское, Черниговско-Гефсиманское, Глинское старчества, мистическое и духовное начало которым налагают преподобный Нил Сорский и св.Паисий Величковский, ориентированы на христианский православный персонализм, а стало быть, и на свободу от "бессловесной" ритуальной назидательности, и противостоят при этом полностью практике коллективной, "общей исповеди", по сути, оправдывающей общинность. Общинность, которую игумен Иннокентий (Павлов) понимает как "образование имперской поры, объединенное скорее круговой порукой, нежели личной волей и личной ответственностью". К слову сказать, отношение к "общей исповеди", практиковавшейся о.Иоанном Сергиевым, было более чем неоднозначным. Так, св. Феофан Затворник Вышенский относился к этой "новации" Кронштадтского батюшки очень настороженно, видя уязвимость такого рода духовнической, пастырской практики для многих соблазнов.

Показательно, что многие видевшие, знавшие и слышавшие о. Иоанна, независимо от своих симпатий или антипатий к батюшке, указывали на неумение последнего произносить проповедь, на косноязычие в общении с духовными чадами. К.М.Салтыков (сын писателя Салтыкова-Щедрина) сообщал в своих воспоминаниях о Кронштадтском протоиерее следующее: "Читал он ее (молитву) невнятно, прерывисто, особенно ударяя на некоторые слова. Это чтение производило какое-то жуткое впечатление на нас".

Невнятное благобормотание достигает своих гиперболических вершин в "загадочных мудрованиях" Григория Распутина (Новых), порывающего тем самым с Церковным Преданием и погружающегося в языческую юдоль. В данном случае собственно слово, что должно быть принесено жаждущей внимать ему пастве, полностью подменяется неким фразеологическим "истуканом", фонетически "благообразным", но семантически порой совершенно "мимоестественным и лютым".

Конечно, теперь едва ли представляется разумным всю полноту данного вопроса сводить лишь к конкретным именам и примерам, заточая тем самым весь богатейший опыт церковного строительства XIX - XX веков в узкие дидактические рамки. Ведь традиция творческого богословия святой Сергиевской Плеяды и Школы Заволжских старцев возрождается именно в рассматриваемый нами период, доказывая "неисповедимость" небесного и парадоксальность земного выборов, внутри которых существуют слово св.Филарета (Дроздова), о.Георгия Флоровского и антислово, чтение св.Феофана Вышенского, архимандрита Киприана и чтение наоборот, знание св. Силуана Афонского, о. Александра Шмемана и некий лживый внеконтекстуальный парафраз, что в равной мере попущены непостижимым Божественным Промыслом.

Стало быть, поиск наших теперешних духовных нестроений не плохо бы начинать столетий этак пять назад. Как минимум...

http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=606&rubric_id=1001146



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме