Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Давний пример Ватерлоо

Сергей  Печуров, Независимое военное обозрение

16.09.2005


Опыт кампании 1815 года весьма поучителен и для нынешних многонациональных сил …

В июне сего года на Западе отметили две юбилейные даты, связанные с весьма значительными событиями в мировой истории. Первая - это 200-летие Трафальгарского морского сражения (состоялось 21 октября 1805 года, но праздновали в июне с учетом погодных условий), в ходе которого ведомая адмиралом Горацио Нельсоном британская эскадра наголову разгромила объединенный франко-испанский флот, что имело существенные последствия для развития военного противоборства на Европейском континенте в целом. Вторая дата - 190-летие битвы при Ватерлоо, где англо-голландская армия под руководством британского фельдмаршала герцога Артура Веллингтона при содействии прусских корпусов генерал-фельдмаршала Гебхарда Блюхера нанесла поражение лично руководимым Наполеоном французским войскам, чем, собственно, и завершила многолетнюю общеевропейскую смуту.

И если торжества по случаю "круглого" юбилея Трафальгара вылились в грандиозное зрелище, то вторая дата была отмечена намного скромнее, видимо, чтобы окончательно не травмировать историческую память ныне союзных французов. Тем не менее как раз из событий, связанных с сухопутной победой коалиционных войск, представляется возможным "вытянуть" кое-что полезное и на сегодняшний день, хотя прямые аналогии, конечно, вряд ли уместны.

ВЫБОР ГЛАВКОМА

Итак, 1 марта 1815 года, сбежав из заточения на острове Эльба, во Францию прибыл низложенный, но неугомонный император Наполеон I. К этому времени заседавшие уже много месяцев в Вене участники исторического конгресса держав-победительниц в многолетней антифранцузской борьбе успели не раз весьма серьезно поссориться, помириться и опять поссориться, никак не находя компромисса в вопросах дележа наполеоновского наследства. Единственное, что удерживало участников конгресса за столом переговоров, так это ненависть к державшему десятилетия в напряжении всю Европу Бонапарту и опасения не получить в свою собственность кусок пожирнее от разваливающейся империи. Однако вновь возникшая, совершенно неожиданная угроза сплотила всех. Австрия, Великобритания, Пруссия, Россия и другие поддержавшие их европейские государства были тверды в своей решимости раз и навсегда разгромить Наполеона и единогласно высказались за теснейшее сотрудничество ради достижения этой цели.

И первой серьезной проблемой, которую предстояло быстро решить, явилось назначение главнокомандующего войсками очередной антифранцузской коалиции. Выбор в результате достигнутого консенсуса пал на фельдмаршала герцога Веллингтона - в то время посла Великобритании в Париже, имевшего в том числе и победоносный опыт сражений с французами. Тем не менее герцог отклонил предложение, сославшись на "отсутствие четко определенных полномочий и ответственности", но дал согласие на непосредственное участие в грядущих сражениях.

Такая позиция Веллингтона была вполне объяснима и понятна. Еще не забылись бесконечно создаваемые и быстро распадавшиеся предыдущие антинаполеоновские блоки начала XIX века. Ведь именно из-за интриг в верхах, как полагал фельдмаршал, а не отсутствия умения и мужества были проиграны союзниками сражения при Аустерлице (1805 год), Фридланде (1807 год) и Ваграме (1809 год). В результате недолгих дебатов герцог все же согласился возглавить лишь объединенную англо-голландскую армию, дислоцированную в Бельгии, на которую впоследствии и легла основная тяжесть всей кампании.

Веллингтон, надо отдать ему должное, вполне осознавал, какая теперь на нем лежит ответственность: ему предстояло не только подтвердить свой уже немалый авторитет в области тактики, но и продемонстрировать умение руководить многонациональным формированием, правильно обозначив мотивацию и четко организовав подготовку к предстоящим сражениям (или сражению).

Между тем первые же шаги британского военачальника заставили и союзников, и противников серьезно усомниться в его умении действовать в предвидении грядущих битв. Дело в том, что Веллингтон принял решение рассредоточить свои силы на обширной территории, что в то время считалось весьма рискованной затеей из-за почти неизбежной утраты, в случае неожиданного удара противника, методического руководства войсками. Сразу оговоримся, впоследствии историки посчитают это главным вкладом полководца в развитие тогдашнего военного искусства. Герцог же просто резонно посчитал это необходимым в тех условиях для достаточного снабжения провиантом и фуражом своего 106-тысячного войска и 14,5 тыс. лошадей. (Вообще же вопросы обеспечения союзной армии продовольствием и фуражом, как потом отметили исследователи, были герцогом решены образцово.) Во-вторых, следовало прикрыть линии коммуникаций британского контингента, проходивших через Ла-Манш в западные и северо-западные районы Бельгии. В-третьих, Веллингтон, не зная о намерении Наполеона, рассредоточил часть своей армии вплоть до восточных бельгийских границ в надежде на скорый операционный контакт с войсками союзной Пруссии.

Для решения возникавших политических проблем герцогу пришлось мобилизовать приобретенное им на дипломатическом посту искусство компромисса. Так, например, король Нидерландов упорно настаивал (конечно же, в обмен на полную поддержку) на назначении на ключевые посты в коалиционной армии двух принцев, не обладавших ни достаточными знаниями, ни опытом, чтобы соответствовать предъявляемым к ним требованиям. Помимо этого Веллингтону предстояло "выбить" у союзников достаточное количество боеприпасов, артиллерии, доукомплектовать пехотные части, срочно найти и быстро обучить офицеров для занятия весьма ответственных в многонациональной коалиции штабных должностей и многое другое. К удовлетворению союзников и удивлению противников, герцогу удалось осуществить почти все главные подготовительные мероприятия и в наикратчайший срок.

Но, может быть, самой главной проблемой, от решения которой в принципе и зависел успех всей кампании, было установление теснейших связей с союзной Пруссией, включением войск которой в предстоящие сражения мог бы быть обеспечен определенный паритет с окрепшей буквально на глазах армией Наполеона.

Неожиданно для всех проблема была разрешена в результате установившегося уже при первой встрече в начале мая 1815 года непосредственного контакта Веллингтона и командующего прусской армией генерал-фельдмаршала Блюхера. Это было удивительно, но взаимная симпатия утонченного английского аристократа и эксцентричного прусского солдата-рубаки стала для всех очевидна. Разумеется, не последнюю роль здесь сыграла, мягко говоря, нелюбовь обоих к Наполеону и обоюдное понимание того, что для наступательных действий союзная армия явно не готова. Но факт, что именно деловитость отношений обоих военачальников помогла решить массу вопросов, усложнявшихся языковым барьером, зачастую диаметрально противоположными идеологиями, совершенно отличными подходами к различным организационным и снабженческим проблемам и т.д. и т.п.

Установившийся дух сотрудничества двух командующих тут же сказался и на взаимоотношениях генералов и офицеров обеих армий. Явно не симпатизировавший англичанам блюхеровский начальник штаба генерал Август фон Гнейзенау непреклонно в ходе всей кампании не только выполнял волю своего начальника, но и проявил смекалку и расчет, в результате чего даже некоторые специалисты, включая Клаузевица, считали его одним из соавторов будущей победы. Отдали англичане должное и офицеру связи от штаба Блюхера графу Фредерику фон Мюфлингу, которому, по их мнению, в основном принадлежала заслуга в разрешении постоянно возникавших сложнейших проблем или "трений", как их называл Клаузевиц, неизбежных в многонациональных коалициях, а также в четкой координации действий союзников на поле сражения.

УРОКИ-1

Для формирования многонациональной военной коалиции нужна весьма убедительная мотивация в виде объективной угрозы. Вспомним, бесконечным спорам в Вене был моментально положен конец с появлением во Франции общего и чрезвычайно опасного для всех врага - Наполеона. (Да и НАТО многие десятилетия оставалась сплоченной организацией, объединенной "советской угрозой".) Далее, для руководства войсками коалиции требуется главком - мало того, что авторитетный как военачальник, но устраивающий буквально всех членов коалиции также по идеологическим и даже морально-этическим соображениям. (Применительно к НАТО - это по договоренности обязательно американский военачальник, тем более что в многочисленном генеральском корпусе вооруженных сил США, как правило, есть из кого выбрать.)

В руководстве коалиции не обязательно должен быть "одобрям-с" по всем вопросам, но в главном - консенсус обязателен. Сколоченная Веллингтоном многонациональная коалиция все же была не столь надежной и сплоченной, скорее всего до первого крупного поражения. Вывод: союзников следует выбирать с учетом их надежности при любом возможном исходе кампании. Как и во время "первой цивилизованной военной коалиции" 1815 года, как подчеркивают западные историки, и сегодня остается критичным вопрос расстановки на всех уровнях руководства людей (генералов, офицеров), пусть даже разной национальности и ментальности, но объединенных одной идеей, даже "слепо", но преданных единому избранному или назначенному руководителю.

Вопросы военно-экономического характера, проблемы снабжения прежде всего продовольствием, должны находиться в центре постоянного внимания командования. И если Веллингтон блестяще решил эту сложнейшую задачу, то Наполеон, понадеявшись на "смекалку" своих солдат, не уделил ей должного внимания, что также не способствовало подъему морального духа его армии. Достаточно хорошо известен афоризм французского императора: "Запасы? Не говорите мне о них, 20 тысяч солдат могут жить в пустыне!" Известный британский военный теоретик Базиль Лиддел-Гарт в этой связи особо подчеркивает, что "успех английских войск был обеспечен проницательной оценкой Веллингтоном военно-экономического фактора... а его стратегией, по существу, была стратегия непрямых действий против военно-экономического объекта противника".

ДУЭЛЬ ПОЛКОВОДЦЕВ

Продолжим краткий анализ кампании. В самом начале лета 1815 года обстановка накалилась до предела, заставив изрядно нервничать и Блюхера, и Веллингтона. Обоим противостоял хотя и потрепанный, но все же общепризнанный величайший полководец. Блюхеру особенно были малоприятны воспоминания о "контактах" с Наполеоном: еще в 1806 году, будучи командиром одного из соединений прусской армии, он на себе испытал позор полного разгрома в Йена-Ауэрштедтском сражении. Воспоминания Веллингтона, связанные с противоборством с "вечными соперниками", были более позитивные: "железному герцогу" (как впоследствии окрестят фельдмаршала) удавалось не раз одерживать верх над французами в Испании, но с Наполеоном лично на поле брани он еще не встречался, да и лучшие его формирования к моменту "триумфа" англичан уже были переброшены с Пиренейского полуострова на захват России.

Взвесив все "за" и "против", Веллингтон выбрал оборонительную тактику действий, надеясь на приход подкреплений из других союзных стран. Вопрос о правильности оценки Наполеоном обстановки в начале лета 1815 года продолжает дискутироваться до сих пор. Однако ни для кого не стало неожиданностью то, что французский император принял решение о перехвате инициативы и приступил к подготовке стремительного наступления. Это полностью укладывалось в не раз приносившую ему искомые результаты так называемую стратегию сокрушения (но не "измора"), наконец, соответствовало темпераменту французского полководца, да и отвечало духу вновь собранной в кулак "старой императорской гвардии".

С точки зрения оперативно-стратегического замысла действий кампания также не может не заинтересовать современного читателя. Будучи осведомленным о разбросанности формирований его противников, Наполеон выбрал, казалось бы, единственно верный путь действий - неожиданно и быстро ввести свою армию в стык между союзниками, чтобы затем разбить их одного за другим. Нанося сокрушительный удар по первому, полагал император, второго следовало сдерживать, нанося мелкие, но чувствительные выпады. При этом, по расчетам Бонапарта, сначала следовало вывести из строя "центральное звено" коалиции - англо-голландскую армию. В прошлом такая метода борьбы неоднократно приносила Наполеону победу: в 1805 году под Аустерлицем он разбил русские войска с остатками австрийцев раньше, чем пруссаки успели вмешаться; в 1806 году под Йеной опять-таки добивается поражения пруссаков раньше, чем подоспели русские; в 1807 году наносит сокрушительный удар по оставшейся в одиночестве русской армии и добивается победы в Фридландском сражении.

Кроме того, Наполеон вопреки опасениям Веллингтона и не планировал в качестве цели кампании захват каких-либо объектов, даже Брюсселя, или классическую оккупацию территорий. В любой операции, и в этой в том числе, в своих замыслах он всегда устремлял мысленный взор на неприятельскую армию и ставил себе единственной задачей не только ее остановку, но и по возможности уничтожение ("стратегия сокрушения"). В этом обреченном на успех плане действий определенно прослеживались общеизвестные наполеоновские принципы войны: маневр, внезапность, сплоченность, руководство, развертывание.

В сражении при Ватерлоо Наполеон применил уже не раз апробированную тактику колонн линейной пехоты, прикрываемых тонкими цепями стрелков, обеспечиваемых мощным огнем артиллерии и массами тяжелой кавалерией. Несмотря на непревзойденное по тем временам наполеоновское искусство организации четкого взаимодействия родов войск, с одной проблемой ему все же справиться не удалось - невысокий моральный дух его войска, может быть, за исключением старой гвардии и, как следствие, - дезертирство. По другую сторону "баррикад" - высочайший моральный подъем среди бойцов Веллингтона и Блюхера, желание отомстить наконец за национальные унижения прошлых лет.

Хотя, по мнению многих исследователей, у Веллингтона просто не было другого выбора, кроме как полагаться на мужество своих солдат. Дело в том, что (и герцог считал это крупнейшим недостатком своего войска) составлявшие его армию формирования различной национальной принадлежности (англичане, голландцы, бельгийцы, ганноверцы и др.) руководствовались зачастую диаметрально противоположными инструкциями и приемами ведения боя, а времени на "унификацию тактики" у герцога просто не было. Сделать же основной упор в битве на своих соплеменников Веллингтону не позволило задействование костяка британской армии - ветеранов - в Северной Америке.

Еще более волновала герцога проблема, связанная с полным отсутствием в его армии единых стандартов вооружения, как стрелкового, так и артиллерийского. Из-за нехватки времени не смог Веллингтон решить и проблему введения единых знаков различия в своем войске для облегчения идентификации свой-чужой, что уже в ходе сражения неоднократно приводило если и не к трагедиям, то к значительной путанице, задержкам и прочим неприятностям локального характера.

В данных условиях единственно правильным решением было чередование на поле боя британских полков и формирований другой национальной принадлежности, а также размещение кавалерийского резерва позади основных позиций не столько из соображений последующего усиления передовых формирований, сколько как страховка от возможного беспорядочного отхода этих самых формирований. Все это придало уверенности войскам, составлявшим основу веллингтоновской армии.

Несколько слов о методах Веллингтона по руководству войсками. Все отмечают его неутомимость и инициативность. Так, герцог практически всегда лично определял на местности позицию для того или иного формирования. Зачастую там, где это делалось без его личного участия или без его ведома, случались мини-катастрофы. Так, например, неправильное размещение на поле сражения пехотной бригады генерал-майора Биландта привело к ее быстрому и почти полному уничтожению огнем французской артиллерии. Не одобрил Веллингтон и план первого столкновения армии Блюхера с наполеоновскими войсками за два дня до Ватерлоо, в результате чего пруссаки в который уже раз были вынуждены отступить, и только нерасторопность выделенного для их преследования корпуса маршала Груши не привела к полному разгрому сначала прусской армии, а затем, кто знает, и коалиционной армии в целом.

В ходе сражения у Ватерлоо, столкнувшись напрямую с проблемой языкового барьера, все распоряжения Веллингтон отдавал не письменно, а устно, через посыльных. Многонациональный характер армии, а также отсутствие опытного и полноценного штаба (на создание которого просто не хватило времени) вынудили герцога осуществлять не только общее руководство войсками, но и непосредственно лично вникать в детали на самом низком уровне, что, конечно же, выматывало командующего до крайней степени.

Буквально все исследователи отмечают если и не прирожденное, то приобретенное с опытом такое качество Веллингтона, как "быть в нужном месте в нужное время", что всегда было и остается актуальным для командующих всех уровней. Ему удавалось вовремя прибывать на тот участок сражения, где в данный момент должны были начаться решительные действия, брать на себя руководство и, как правило, добиваться успеха. Вообще многие исследователи, в том числе и такой неоспоримый авторитет, как немецкий военный историк Ганс Дельбрюк, отдают должное Веллингтону как "почти идеальному командиру тактического звена".

Напротив, его французский визави, видимо уже утративший кураж, даже и не пытался вмешиваться в вопросы управления формированиями меньшими, чем корпус. Не продемонстрировал Наполеон под Ватерлоо ни одной сколько-нибудь интересной находки, оригинальной идеи. Император предпринял пять главных атак на расположенную на "обратном склоне" длинной горной гряды (излюбленная позиция Веллингтона) коалиционную армию, но все они оказались безуспешными. А во второй половине того же дня, 18 июня, подоспел Блюхер, атаковал наполеоновскую армию с правого фланга и лишил французов резервов, которые император намеревался использовать, чтобы сломить англо-голландцев.

Не сумев воспрепятствовать подходу прусских корпусов, Бонапарт допустил главный и судьбоносный просчет в сражении. Теперь не только морально (стойкость, мужество солдат Веллингтона), но и количественно (130 тыс. против 80 тыс.) противник явно превосходил обреченных французов. Качественно же, следует признать, гвардейцы Наполеона превосходили своих оппонентов на голову! Проиграв сражение, французский император навсегда сошел с военной и политической сцены...

УРОКИ-2

Мобильность и подвижность - эти принципы ведения войны сегодня столь же актуальны, как и в начале XIX столетия. Подобно лучшим полководцам позапрошлого века и сегодня командирам следует обладать навыками определения "центрального звена" или же путем вскрытия "центра гравитации" противника в наикратчайшие сроки добиваться концентрации сил и средств для последующего мощного удара ("стратегия сокрушения"). Овладение территорией в качестве главного критерия успеха (такого привычного для генералитета практически всех военных кампаний ХХ столетия) не являлось самоцелью ни для Веллингтона, ни для Наполеона, видимо, не будет это главным критерием победы и в грядущем противоборстве в XXI веке. И ныне как никогда актуально сформулированное Клаузевицем на основе анализа эпохи наполеоновских войн правило: главное - разгром армии неприятеля, а не захват его территории.

По-прежнему остаются актуальными вопросы не только личной качественной подготовки командного состава, но и (что, видимо, более важно) методическая упорная тренировка разнородных и разновидовых формирований в условиях, приближенных к реальным боевым. Обеспечение слаженности действий, как и в те далекие времена, особенно в составе многонациональных группировок войск - вот, пожалуй, ключевая проблема для любой коалиции. В этой связи вопросы единой терминологии, стандартизации форм документов, процедур планирования и, наконец, единого общего языка общения выходят в число тех, которые следует решать еще до начала кампании.

И, наконец, проблемы, связанные с унификацией и стандартизацией вооружения, военной техники, другого имущества, включая тыловое, медицинское и пр. Уже в XIX веке, как это видно, нерешенность данных проблем негативно влияла на боеготовность коалиционных формирований, создавала серьезные трудности в управлении ими. В силу многих причин, как объективных, так и субъективных, даже в таком современном, десятилетиями стабильном союзе, как НАТО, не удается принять на вооружение единый ударный вертолет (вместо пяти ныне существующих), единый танк (вместо шести), единую автоматическую винтовку (вместо семи) и т.д. и т.п. На всем этом фоне проблемы, стоящие перед нынешними и потенциальными военными коалициями на постсоветском пространстве, не кажутся столь существенными. Но это - сегодня, а завтра?

http://nvo.ng.ru/history/2005-09-16/5_waterloo.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме