В Сережином классе у многих ребят не было отцов. То есть они были живы, но жили отдельно. Кто сидел в тюрьме, кто куда-то уехал и не оставил адреса. Сережин отец приходил раз в месяц и приносил подарки. Достанет игрушку, посидит, они сыграют в шашки, и скоро уходит. Даже чаю не попьет. Мама и бабушка в это время сидели на кухне.
В последнее время отец стал давать Сереже и деньги. Бабушка ворчала:
-Ишь, как ловко устроился, от сына откупается.
Но Сережа любил отца. И мама, это чувствовалось, тоже любила, хотя никогда не просила остаться. Деньги отца от Сережи не брала. А ему на что? Мороженное ему и так покупали.
- Давай деньги в церковь отнесем, - предложил Сережа. Они с мамой любили ходить в церковь.
- Давай, - сразу согласилась мама. - И тебе пора, наконец, на исповедь.
- Какие у него грехи? - вмешалась бабушка. - Куда ты его потащишь?
- А пойдем вместе, бабушка? - сказал Сережа.
- Я век прожила, и уж как-нибудь доживу, - отвечала бабушка. - Я честно работала, не воровала, вино не пила, не курила, какая мне исповедь?
Мама только вздохнула.
Вечером они с Сережей, прочли, кроме вечерних молитв, акафист Ангелу Хранителю, а утром встали пораньше, ничего не ели, не пили и пошли в церковь.
- А что батюшке говорить? - волновался Сережа.
- Что спросит, то и говорить. Сам же знаешь, в чем грешен. С бабушкой споришь...
- Она больше меня спорщица! - воскликнул Сережа. - Она вообще так зря ругается!
- Вот уже и осуждаешь, - заметила мама. - Даже если бабушка и не права, нельзя осуждать. Она же пожилой человек. Ты доживи до ее лет, еще неизвестно, каким будешь.
В церкви они купили свечи и пошли в правый придел, где вскоре началось исповедование. Вначале отец Виктор читал общую молитву и строго спрашивал, лечились ли у экстрасенсов, ходили ли на проповеди приезжих гастролеров, различных сектантов... Потом вновь читал молитву, говоря время от времени:
- Назовите свои имена.
И Сережа вместе со всеми торопливо, чтоб успеть, говорил:
- Сергей!
Впереди Сережи стояла девочка его лет, может, даже поменьше. В руках она держала листочек из тетради, на котором было крупно написано: "Мои грехи". Конечно, подглядывать было нехорошо, но Сережа невольно прочел, успокаивая себя тем, что это как будто обмен опытом. Было написано на листке: "Ленилась идти в детсад за братом. Ленилась мыть посуду. Ленилась учить уроки. Ленилась мыть пол. В пятницу выпила молока".
Сережа прочел и охнул. Нет, у него грехи были покруче. С уроков с ребятами в кино убегал. Кино было взрослое и неприличное. А посуда? Сережа не то, чтоб ленится, но тянет время. Он знает, что бабушка заставляет его, заставляет, а потом сама вымоет. А вчера его посылали в магазин, а он сказал, что надо учить уроки, а сам болтал целый час по телефону с Юлей, всех учителей просмеяли...
Ну вот, и Сережина мама пошла к батюшке. Видно, что плачет. Батюшка укрывает ее склоненную голову епитрахилью, крестит сверху и отпускает.
Сережа собрался с духом, перекрестился и подошел к батюшке. Когда тот спросил говорить о своих грехах, то Сережи вдруг вырвалось само собой:
- Батюшка, а как молиться, чтобы папа стал с нами все время жить?
- Молись, милое дитятко, молись своим сердечком чистым, Господь даст по вере и молитвам.
И еще долго говорил батюшка с Сережей.
А потом было Причастие. И эти торжественные слова: "Причащается раб Божий Сергий...", в это время хор пел: "Тело Христово приимите, Источника Безсмертного вкусите". Сережа причастился, поцеловал Чашу, со скрещенными руками подошол к столику, где ласковая старушка подала ему крохотный серебряный ковшик со сладкой водичкой и дала мягкую просфору.
Дома радостный Сережа ворвался в комнату к бабушке и радостно закричал:
- Бабушка! Ты бы знала, сколько у меня грехов! А ты говорила! Не веришь? А вот пойдем, пойдем вместе в следующий раз.
А вечером вдруг позвонил папа. И Сережа долго говорил с ним. А в конце сказал:
- Папа, а ведь это неинтересно - по телефону говорить. Давай без телефона. Мне, папа, денег не надо, и игрушек не надо. Ты так просто приходи. Придешь?
- Приду, - сказал отец.
- Нет, ты совсем приходи, - сказал Сережа.
Отец промолчал. Вечером Сережа долго молился.
В последнее время отец стал давать Сереже и деньги. Бабушка ворчала:
-Ишь, как ловко устроился, от сына откупается.
Но Сережа любил отца. И мама, это чувствовалось, тоже любила, хотя никогда не просила остаться. Деньги отца от Сережи не брала. А ему на что? Мороженное ему и так покупали.
- Давай деньги в церковь отнесем, - предложил Сережа. Они с мамой любили ходить в церковь.
- Давай, - сразу согласилась мама. - И тебе пора, наконец, на исповедь.
- Какие у него грехи? - вмешалась бабушка. - Куда ты его потащишь?
- А пойдем вместе, бабушка? - сказал Сережа.
- Я век прожила, и уж как-нибудь доживу, - отвечала бабушка. - Я честно работала, не воровала, вино не пила, не курила, какая мне исповедь?
Мама только вздохнула.
Вечером они с Сережей, прочли, кроме вечерних молитв, акафист Ангелу Хранителю, а утром встали пораньше, ничего не ели, не пили и пошли в церковь.
- А что батюшке говорить? - волновался Сережа.
- Что спросит, то и говорить. Сам же знаешь, в чем грешен. С бабушкой споришь...
- Она больше меня спорщица! - воскликнул Сережа. - Она вообще так зря ругается!
- Вот уже и осуждаешь, - заметила мама. - Даже если бабушка и не права, нельзя осуждать. Она же пожилой человек. Ты доживи до ее лет, еще неизвестно, каким будешь.
В церкви они купили свечи и пошли в правый придел, где вскоре началось исповедование. Вначале отец Виктор читал общую молитву и строго спрашивал, лечились ли у экстрасенсов, ходили ли на проповеди приезжих гастролеров, различных сектантов... Потом вновь читал молитву, говоря время от времени:
- Назовите свои имена.
И Сережа вместе со всеми торопливо, чтоб успеть, говорил:
- Сергей!
Впереди Сережи стояла девочка его лет, может, даже поменьше. В руках она держала листочек из тетради, на котором было крупно написано: "Мои грехи". Конечно, подглядывать было нехорошо, но Сережа невольно прочел, успокаивая себя тем, что это как будто обмен опытом. Было написано на листке: "Ленилась идти в детсад за братом. Ленилась мыть посуду. Ленилась учить уроки. Ленилась мыть пол. В пятницу выпила молока".
Сережа прочел и охнул. Нет, у него грехи были покруче. С уроков с ребятами в кино убегал. Кино было взрослое и неприличное. А посуда? Сережа не то, чтоб ленится, но тянет время. Он знает, что бабушка заставляет его, заставляет, а потом сама вымоет. А вчера его посылали в магазин, а он сказал, что надо учить уроки, а сам болтал целый час по телефону с Юлей, всех учителей просмеяли...
Ну вот, и Сережина мама пошла к батюшке. Видно, что плачет. Батюшка укрывает ее склоненную голову епитрахилью, крестит сверху и отпускает.
Сережа собрался с духом, перекрестился и подошел к батюшке. Когда тот спросил говорить о своих грехах, то Сережи вдруг вырвалось само собой:
- Батюшка, а как молиться, чтобы папа стал с нами все время жить?
- Молись, милое дитятко, молись своим сердечком чистым, Господь даст по вере и молитвам.
И еще долго говорил батюшка с Сережей.
А потом было Причастие. И эти торжественные слова: "Причащается раб Божий Сергий...", в это время хор пел: "Тело Христово приимите, Источника Безсмертного вкусите". Сережа причастился, поцеловал Чашу, со скрещенными руками подошол к столику, где ласковая старушка подала ему крохотный серебряный ковшик со сладкой водичкой и дала мягкую просфору.
Дома радостный Сережа ворвался в комнату к бабушке и радостно закричал:
- Бабушка! Ты бы знала, сколько у меня грехов! А ты говорила! Не веришь? А вот пойдем, пойдем вместе в следующий раз.
А вечером вдруг позвонил папа. И Сережа долго говорил с ним. А в конце сказал:
- Папа, а ведь это неинтересно - по телефону говорить. Давай без телефона. Мне, папа, денег не надо, и игрушек не надо. Ты так просто приходи. Придешь?
- Приду, - сказал отец.
- Нет, ты совсем приходи, - сказал Сережа.
Отец промолчал. Вечером Сережа долго молился.
