Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Архиерей

Митрополит Вятский и Слободской  Хрисанф  (Чепиль), Вера-Эском

21.06.2004


Наш корреспондент беседует с митрополитом Вятским и Слободским Хрисанфом …

- Владыка, позвольте, прежде всего, поздравить вас с получением сана митрополита - об этом мы уже сообщили нашим читателям.

- Спасибо за поздравления. Когда мы в первый раз встречались, беседовали в этом кабинете? Года четыре прошло?

- Увы, владыка, ни много ни мало минуло почти девять лет... (беседу с владыкой Хрисанфом мы публиковали в N 199-200, 1995 г., затем через пять лет была еще одна встреча, см. "Главная награда для православного - быть с Богом" - И.И.)

- Боже мой, как время пролетело! Но вот в прошлом году исполнилось 25 лет, как я служу на Вятской кафедре, а в этом году его Святейшеством Патриархом Алексием был возведен в сан митрополита. Не думал никогда, что так случится, потому что за всю историю Вятки на здешней кафедре никогда не было митрополита, для Вятского архиерея сан архиепископа всегда был самым почетным.

- Выходит, для вас это решение Патриарха было неожиданным?

- Первый, кто сообщил мне об этом по телефону, был архиепископ Верейский Евгений, когда-то мы с ним здесь, в Вятке, вместе трудились. Не могу сказать, что я воспринял это событие спокойно. Появились мысли: это ж какая ответственность, и достоин ли я такого звания, и что же я должен такое сделать, раз уж мне дали такой высокий сан? И как было хорошо, когда я был архиепископом... Словом, долго переживал.

Знаете, так всегда в жизни бывает: только когда неожиданно вторгается в жизнь что-то новое, начинаешь ценить то, что было прежде.

В конце концов я успокоил себя вот чем: награда эта принадлежит не только мне, а прежде всего - всей Вятской земле, всем православным людям, и по их молитвам дана мне. И каждый внес свою лепту, потому что при награждении учитывается и отношение к архиерею православного народа, и отношения с местными властями. Только так я внутренне смог принять награду, мне как-то стало легче, и я успокоился.

- Станет ли отныне навсегда Вятка городом с митрополичьим статусом? Или это связано конкретно с вашим служением? Можно ли сказать, что здесь теперь митрополия?

- Один Господь все знает, все ведает. Конечно, жизнь идет, и за мной придет другой архиерей. В истории нашей Церкви еще не бывало, чтобы епископ, оказавшийся на кафедре, где прежде служил митрополит, по этой причине получил бы сразу этот сан - нужен определенный стаж служения в Церкви. Есть очень авторитетные древние епархии, которые прежде возглавляли митрополиты, а теперь туда пришли молодые, энергичные епископы, как, например, владыка Георгий в Нижнем Новгороде. Или такая сильная и богатая историей епархия, как Екатеринбургская, - там сейчас архиепископ Викентий. Конечно, и Вятскую епархию теперь можно назвать митрополией, но не надо, пусть лучше будет называться по-старому - епархией.

- В том интервью 1995 года я спрашивал вас о викарном епископе - до революции они на Вятке были. Хочу снова спросить: поскольку все-таки епархия многолюдная, нет у вас желания теперь уже как у митрополита иметь викария?

- Думаю, в этом нет сейчас необходимости. Я исколесил всю Вятскую землю, в прошлом году посетил 40 приходов. Священники, которые служат на Вятской земле, почти все - мои ставленники, я досконально знаю, на каком приходе кто и как служит, пользуется ли авторитетом, или делает свое дело посредственно. Кроме того, как показывает жизнь, иногда между правящим архиереем и викарным случаются какие-то недоумения, конфликты...

* * *

- Как, владыка, отнеслись к новому сану на вашей родине?

- Я уже не был там три года, но вот хочу съездить, там ведь у меня мама похоронена.

- С какими чувствами приезжаете вы туда?

- Село Березовка Ровенской области - по сей день оно в моих воспоминаниях, будто райский сад. Я там жил до 11 лет. Как там все было красиво! Конечно, рассказать невозможно - это надо было видеть. В памяти остались очень чистые воды речушки - как их описать? В пору моего детства было множество молодежи - каждая семья была богата своими детьми. И молодежь никуда не уезжала, потому что у всех была своя земля, за которую люди держались, хотя можно было ее продать и ехать с такими деньгами в любую страну мира. И все ходили в церковь, все до одного. Воскресенье было большим праздником, в церковь надевали самую красивую одежду. Храм был центром всей сельской жизни: здесь крестили, венчали, отпевали, в перерыве служб молодежь знакомилась... Конечно, не сказал бы, что вся эта молодежь была глубоко верующей, но она любила свою церковь, это была частичка ее жизни.

Помню, как в 1945 году к нам приехало много молодежи с Орловщины, из Калуги и Брянска - там был голод, а у нас еще не началась коллективизация, и поэтому жили мы неплохо. Только в Березовке поселилось около ста человек, в основном молодежь - прекрасные ребята и девушки. Они привезли с собой русские платки, всякие инструменты, а у нас тогда этого не было. Не забуду, как мы играли на балалайке, обменянной на продукты. Эта балалайка была у нас 30 лет, однако я так и не научился, в отличие от брата, на ней хорошо играть. Столько они привезли к нам новых традиций! Эта приезжая молодежь в церковь не ходила сначала, но потом привыкли, стали посещать. И храм стал частью их жизни, и церковь у нас в то время была церковью молодежи.

Вот это все сейчас мне вспоминается.

- То, что ваша семья была близка к Церкви, что тетушки были монахинями Корецкого монастыря, как-то выделяло вас среди сверстников?

- И то, что бабушка моя была в Иерусалиме перед Первой мировой войной (она была глубоко верующим человеком, молитвенницей, нам всем далеко до нее), и что две сестры у мамы - монахини Свято-Троицкого Корецкого монастыря, - это была великая честь для нашего рода. В большинстве семей тогда обязательно один из сыновей или прислуживал при храме, или шел учиться в семинарию. Когда человек поступал в семинарию, это поднимало авторитет всего рода. И ведь не только батюшка пользовался наивысшим авторитетом на селе, но и его жена, матушка, - было принято целовать ее руку.

- А архиереем из ваших мест еще, кроме вас, кто-то стал?

- Владыка Ириней Днепропетровский - из села Столпин неподалеку от нас, мы даже дальние родственники с ним. А ведь рядом был Корецкий монастырь, который духовно окормлял нас, и, я думаю, около десяти архиереев монастырь воспитал.

- А сейчас как там у вас, в Березовке?

- Сейчас это село, в котором практически нет молодежи, все выехали, остались одни пожилые. Трактора разнесли дорогу в селе, от вида речки теперь можно в испуг прийти. И хотя в "перестройку" в Березовке построили красавец-храм (прежде наш приходской храм располагался в километре от деревни, в селе Ивановка), храм-то теперь есть, а людей немного.

- А друзья детства у вас остались?

- Были друзья. Но когда сейчас приезжаю, сверстников уже не найти. Многие умерли, некоторые спились. А такие были умные ребята!

- Почему тогда церковь была для людей центром жизни, а потом раз - и все обвалилось? Почему не удержались около церкви, ведь она могла спасти их от того же пьянства...

- В 1948-м у нас началась коллективизация. Все то, что было накоплено веками - традиции, имение, устои жизни, - все стали отнимать и разрушать. Тогда каждый спасался как мог. Помню, как в село нагнали техники, которая, конечно, помогала, но использовалась она, как это водится в колхозах, неразумно, безграмотно, и вся природа поникла. Таков человек: он не может обращаться с чужим - с техникой ли, с землей ли - так же, как со своим. Уж так Господь устроил человека.

А в 58-м при Хрущеве начали закрывать храмы. У нашего священника отняли дом якобы в пользу народа - сделали там медпункт. Как люди плакали! Все село пришло в движение. Даже сейчас не могу об этом говорить.

- Выходит, основы этой благочестивой патриархальной жизни были порушены с отрывом от земли?

- Да, с началом коллективизации. Труд на своей земле, жизнь в церкви, семейные устои - все было связано. Нельзя, уничтожив что-то одно, оставить в неприкосновенности остальное.

* * *

- У архиерея могут быть друзья? Я имею в виду особенный уклад жизни архиерея, когда сам сан предполагает некоторую дистанцию от паствы.

- У меня есть очень хорошие друзья. Может быть, только это слово не совсем правильное - "друзья"... Есть люди, которым я доверяю и с любовью отношусь к ним.

- Писатели Лесков, Нилус в XIX веке исследовали быт русского архиерея и отметили, что его жизнь осложнена множеством ограничений. В разговорах архиереи сетовали, что не могут запросто пройти по улице - приходится ездить только в карете, вообще многое как бы не положено по статусу... Это и теперь есть?

- Это есть, конечно. Перед тем, как стать архиереем, я восемь лет был настоятелем храма в Петрозаводске, благочинным Карелии. Край суровый, в том смысле, что атеистической работе там придавалось огромное значение. В храм, где я служил, добирался автобусом. Холодно на остановке - я все-таки не привык к таким морозам, все автобусы идут переполненные, в автобусе всего зажмут - одна нога висит, так и едешь. Тогда даже и мыслей не было, почему нет машины, все было естественно. Сейчас вот меня везде машина встречает, так полагается. Я понимаю и привык. С другой стороны, все познается в сравнении, не пройдя чего-то, не сможешь оценить того, что потерял. Я частенько вспоминаю, как хорошо было ехать в автобусе...

- Может, просто оттого, что моложе были?

- Может быть. Но, кроме молодости, тогда было еще нечто очень важное: обсуждали что-то, рассказывали в том же автобусе друг другу о многом, жизнь была заполнена общением. Эти воспоминания для меня сейчас очень дороги.

- Нынешний Предстоятель Элладской Церкви архиепископ Христодул, как о нем рассказывают, не стесняется ходить по улицам греческой столицы, заходит в кафе и запросто может завести разговор с молодежью на современные темы. За это его там очень уважают. Но у нас все-таки традиция отношения к архиерею иная - такое поведение вряд ли поймут верующие, решат, что владыка решил стать популистом или что-нибудь в таком роде...

- Архиерей - действительно владыка, но вовсе не ангел, и не дай Бог ему думать так о себе. Как любой человек, он наделен недостатками и должен, совершив грех, каяться. Любой человек имеет что-то, с чем он должен бороться. При этом если человек имеет какой-то грех, но страдает от этого и ненавидит этот грех, пусть даже грех оказывается сильнее его, это не так страшно, как если человек, тем более духовное лицо, считает свои грехи не таким уж важным делом, полагает, что сан позволяет ему превозноситься над другими.

- Часто православные в разговоре с людьми высокого сана как бы столбенеют, даже образованные люди не могут толком выразить свою мысль, начинают плести что-то несуразное. С таким вам приходилось сталкиваться?

- Приходилось, и более того, я сам таким был. Лет в 12-14 я практически жил при Корецком монастыре, и когда туда приезжал служить архиерей, а меня брали иподьяконствовать, я мог, наверное, умереть от страха. Я плакал, меня тетки обнимали за голову, вытирали слезы, говорили: "Надо идти..." Так что я пережил это сам, и когда передо мной кто-то тушуется, я думаю: Боже мой, я же из простой крестьянской семьи, мне столько пришлось пережить! Я, конечно, стараюсь помочь людям как-то снять напряжение, может быть, шуткой, еще как. Вообще, я ни в коем случае не сторонник того, чтобы важничать. Всегда можно найти возможность говорить с человеком доступно.

- Недавно ваша епархия выпустила очень интересный альбом с портретами всех архиереев, служивших когда-либо на Вятской кафедре; в нем вы - 40-й архиерей, причем, как выясняется, дольше любого из предшественников, служащий на Вятской кафедре. Итак, ваш портрет теперь в галерее ваших вятских предшественников, в то же время ваша фотография - в галерее ежегодного церковного календаря Московского Патриархата, среди портретов нынешних архиереев Русской Православной Церкви. Какой из портретов чувствует себя более органично?

- Непростой вопрос. Не следует думать, что архиереям до 1917 года было проще, чем сейчас, что тогда была одна благодать. Но что мне всегда было дорого в моих вятских предшественниках-архиереях, так это то, что они с детства воспитывались в Церкви. Это чрезвычайно важно! Правила и законы церковной жизни были законами их жизни. За последние 70 лет настолько была утрачена традиция возрастания и воспитания в Церкви, что должно пройти, наверное, еще 70 лет, прежде чем хоть сколько-нибудь восстановится связь времен.

Конечно, я тоже пошел в свое время в армию, в стройбате три с половиной года отбыл и в это время был как бы оторван от Церкви. Это, конечно, не могло совсем не повлиять на меня. Но то, что я воспитывался в вере с детства, от многого спасло меня, и когда не было чем питаться духовно, вера не ослабевала, а даже укреплялась.

- В 2001 году повсеместно в епархиях был избран церковный суд, в частности, и в Вятской епархии его возглавил наместник Трифонова монастыря игумен Иов. Однако жизнь показала, что прерогатива важнейших решений остается все же за правящим архиереем. Вы - сторонник коллегиального управления или предпочитаете самостоятельно решать все важнейшие и спорные вопросы епархии?

- Я сторонник того, что, если есть малейшее сомнение, следует посоветоваться. А если я в чем-то абсолютно уверен, то считаю, что в исключительном случае могу принять решение сам. Всегда полезно посоветоваться, пусть у тебя уже внутренне и готово решение. Я даже когда кабинет после ремонта обустраивал, то приглашал своих сотрудников, чтобы послушать их мнения. Хуже не будет, вдруг они скажут что-то, чего я не вижу. Не говорю уж о других, более серьезных, вопросах. И часто неважно, посоветует ли специалист, или простая бабушка-прихожанка, потому что тут важен взгляд со стороны.

- Должен ли архиерей в своей епархии быть, так сказать, духовным лидером, или достаточно, чтобы он был хорошим управленцем?

- Есть разные таланты у архиереев - один может быть хорошим строителем, другой - хорошим управленцем, третий - проповедником, а у кого-то - особый талант к духовничеству. Но если епископ не является хорошим строителем - на эту роль в епархии можно найти специалиста. А вот духовничества архиерею заменить никто и ничто не сможет, хотя бы даже у него к этому не очень большой талант от Господа. Епископ должен быть духовником, потому что его служение - это, прежде всего, служение Богу и людям.

Беседовал И.ИВАНОВ

N467 - 20 июня 2004 г.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме