Рязанская быль

К 140-летию со дня рождения И.Сталина

 

Эту правдивую и поучительную историю рассказала мне Анна Алексеевна Школьникова, староста храма Пресвятой Троицы, что в поселке Тума Рязанской епархии. Ей 77 лет, но, несмотря на преклонный возраст, у нее прекрасная память и редкая ясность мышления. Она услышала эту историю от своей мамы, Анны Леонтьевны, когда ей было пятнадцать лет.

 Я передаю этот рассказ, ничего в нем не изменяя, так, как он звучал 63 года назад.

 

     I

 

     Наш храм был закрыт два послевоенных года. Закрыли его потому, что негде было зерно хранить. Ну что делать? Жаловаться? Некому. А слово лишнее скажешь, можешь и в тюрьму угодить.

Мы собрали нашу двадцатку, верных и проверенных людей. Среди нас была схимонахиня Акилина, грамотная, рассудительная, большая молитвенница. Стали советоваться. Акилина говорит: «Вера без дел мертва. Надо действовать! Для начала поедем в Рязань, к владыке Димитрию».

     Хорошо сказать «поедем». А на что? Денег-то нет. У каждой из нас куча детей, кормить их нечем, а тут - поездка. «Ничего, наскребем», - говорит Акилина. И мы пошли по деревням, просили Христа ради копеечку. И насобирали - русский народ на хорошее дело последнее отдаст.

     Приехали в Рязань. Пришли на поклон к владыке. Он принял нас, как своих самых близких родных. «Я бы рад хоть сегодня открыть для вас храм, - говорит, - но не могу - связан по рукам и ногам». «Что же нам делать?» «А вот что: поезжайте в Москву!» «К кому?» «К самому Сталину!»

Мы опешили: «Как? К самому Сталину? Это невозможно!»

Владыка взял со стола Евангелие и поцеловал его:

 «Для нас, грешных людей, невозможно, а Господу  все возможно!»

     Вернулись домой. Акилина говорит: «Если владыка благословил, значит, надо ехать!» Снова пошли по деревням собирать копеечку. Москва - это вам не Рязань, денег надо во много раз больше. Удастся ли набрать? И что бы вы думали? Не прошло и четырех-пяти месяцев, как нужная сумма была собрана.

     Одежки путной, конечно, не было - дерюга да лапти. «Главное не одежка, а душа, - говорит Акилина. - Душу видно и сквозь сермягу. Не трусьте, мои дорогие! С нами Бог!»

Нас было пятнадцать человек. Купили билеты и поехали. Ехали долго, но зато без пересадки - во Владимире наш вагон прицепили  к другому поезду. Добрались до Первопрестольной. Добрые люди надоумили, как найти Кремль. Кремль показался нам неприступной крепостью - даже подойти боязно. Спасская башня глядела великаном.

«Смелее, голубушки, смелее!» - говорит Акилина, а сама дрожит.

     Постучали - вышел офицер, в новенькой портупее, на боку револьвер. «Вы к кому?» - спрашивает. «К товарищу Сталину!» - ответила за всех Акилина. «К товарищу Сталину? - переспросил офицер. - А вы, случайно, ничего не перепутали?» «Нет, не перепутали». Акилина смотрит ему прямо в глаза. «Ну ладно, подождите».    

     Ушел, куда-то звонил, с кем-то разговаривал. Наконец выходит и говорит: «Вы, наверно, родились в рубашках. Вас примет сам Сталин!» Мы ушам своим не верим.

     Нас пропустили в Кремль. Дали провожатого. Шли, шли и наконец пришли в приемную Сталина (о том, что нас несколько раз проверяли, нет ли чего постороннего, нечего и говорить - все же власть, самые верхи!) Сидим, ждем, колени трясутся - то ли выйдем отсюда живыми, то ли нет.

 

     II

 

     Сколько времени прошло, не помню, не до этого было - выходит Сталин. В защитного цвета кителе военного покроя, такого же цвета брюках, в простых ботинках, строгий, подтянутый, прямой, со спокойным доброжелательным выражением лица. Мы, как по команде, встали и не можем оторвать глаз от вождя. Он остановился, потом не спеша прошел вдоль шеренги, внимательно изучая наши лица и внешность; сделал шаг назад, остановил взгляд на наших лаптях. Я была готова сквозь землю провалиться в этот момент, но держусь из последних сил, сердце зашлось, думаю, смертушка моя пришла.

     -Россия стояла и будет стоять вечно! - тихо, но очень отчетливо произнес Сталин.

     Вдруг он улыбнулся. Его лицо стало еще более привлекательным. В глазах промелькнула озорная смешинка.

     -Знаете, почему я так сказал? - Он обвел нас вопрошающим взглядом.

     Мы молчали, как будто воды в рот набрали. До ответа ли тут? Брякнешь что-нибудь не то - и все пропало. Да и куда нам, неграмотным бабам, подыскивать нужные ответы человеку такой величины. Акилина, единственная из нас, могла, наверно, что-то сказать, но и она, бедняжка, заробела.

     -А сказал я так вот почему, - после непродолжительной паузы продолжал Сталин. - Если русский народ может плести такие легкие, красивые, добротные лапти, то он может и все остальное. Он может печь самый вкусный хлеб в мире, сочинить самую лучшую песню, родить самых талантливых детей, создать самый лучший подводный корабль, одержать победу в любой войне.

     Он снова обвел нас своим внимательным взглядом.

     -Правильно я сказал?

     Мы от страха и нерешительности секунду помедлили, а потом громко и наперебой заговорили:

     -Правильно!   

     -Лучше некуда!

     -В самую точку!

-Знатно сказано!

     -Золотые слова!         

     Сталин сделал несколько шагов в одну сторону, потом - в другую, остановился, сцепил пальцы рук.

     -А скажите мне, пожалуйста, из какого материала плетут лапти в вашем поселке?

     -Из лыка, - ответила я.

     -А еще из чего?

     -Иногда из мочалы. Ну это когда не успеют заготовить лыка.

     -Больше никаких материалов не употребляют?

     -Нет.

     -В других областях лапти плетут из коры ракиты, ивы, вяза, из тонких корней, ветхих веревок... - Сталин на несколько секунд замолчал. - ...из конских грив и хвостов, а кое-где даже из соломы. Представляете, какой диапазон? Какой простор для творчества? Какая смелость мысли?

     Мы слушали, раскрыв рты.

     -Ваши мастера во сколько строк плетут? - продолжал Сталин.

     -Да мы как-то и не интересовались, - ответила я. - Плетут и плетут...

     -Хорошие мастера плетут в восемь-десять строк. На точеной колодке. Специальным крючком или свайкой. Это целое искусство. На хорошие лапти любо-дорого поглядеть.

     Я непроизвольно посмотрела на свои порядком поношенные лапти и ужаснулась: как я могла прийти в них сюда, в Кремль, в такие высокие торжественные палаты, где безупречная чистота, а на подоконниках стоят цветы в горшочках! Но что я могла сделать, если мне нечего было больше надеть? И моим товаркам тоже.

     -Обычно одни лапти делались для дома, а другие - для дороги. - Сталин потер одну ладонь о другую. - Знаете, как назывались те лапти, которые для дома?

     Мы молчали.

     -Они назывались бахилки, чуйки, шептуны, босовики, топыги. Одним словом, по-разному. Но в любом случае очень метко. Русский народ любит меткое живое, иногда озорное словцо.

     Сталин подошел к столу, взял графин, налил в стакан воды и отпил несколько глотков.

     -Ну а теперь рассказывайте, с чем пожаловали ко мне.

     Он посмотрел на меня, на мою соседку, еще на одну женщину, остановил свой взгляд на Акилине, как будто заранее знал, что именно она будет отвечать на его просьбу.

     -Мы насчет храма, товарищ Сталин, - ободренная благожелательным тоном вождя, сказала Акилина. - В нашем поселке очень хороший храм, его расписывал знаменитый художник Виктор Васнецов - фрески совершенно изумительные. Мы хотим его открыть.

     -Это очень хорошее дело. - Сталин провел указательным пальцем по щеточке усов. - Русь без храма - это не Русь, а кладбище. Не очень-то приятно жить среди мертвецов.

     -Вот наше письмо, - Акилина протянула собеседнику тетрадный листочек.

     Тот внимательно ознакомился с ним, передал Александру Николаевичу Поскребышеву, своему безсменному секретарю, офицеру с несколькими звездами на погонах и с безупречной выправкой, и распорядился:

     -Составь положительный ответ. И чтобы местные власти не чинили препятствий.

     -Слушаюсь, товарищ Сталин, - коротко ответил Поскребышев.

     -Поезжайте с Богом и ни о чем не волнуйтесь, - обратился к нам Иосиф Виссарионович.

     Он подошел сначала к Акилине и пожал ее руку, а потом пожал руки и всем остальным. До сих пор помню тепло его большой ладони.     

     Неожиданно Сталин снова улыбнулся:

-Передайте мой низкий поклон вашим мастерам. Их лапти на любой выставке обуви, даже международной, наверняка получили бы золотую медаль. 

     -У нас в поселке говорят: правда в лаптях, а кривда, хоть и в кривых, да в сапогах, - вдруг сказала я. Сказать-то сказала да тут же и перепугалась: куда я сую свой нос! Это же Сталин, а не председатель колхоза!

     Но все обошлось. Иосифу Виссарионовичу, видно, понравились мои слова, и он сказал:

     -Глас народа - глас Божий. Если бы все это знали, мы бы избежали многих бед и потрясений.

 

     III

 

     Домой мы летели как на крыльях. Еще бы - скоро в нашем поселке будет действующий храм!

     Весть о нашем прибытии, слово молния, облетела все ближайшие веси и поселки. Люди обнимают нас, целуют, благодарят - не зря съездили.

     На другой день пошли к начальству. А главный начальник - фамилия его Воскобойников - строгий-престрогий, нос картошкой, кулаки - словно кувалды, глаза, как два черных ворона, ходит всегда в сапогах, слово «церковь» - самое бранное для него. Пока шли, нас охранял милиционер, наш, верующий человек, - мало ли лихих людей, которые нас ненавидят.

     Зашли в кабинет к Воскобойникову. Тот гроза грозой - уже знает, зачем мы пришли.

     -Ну, что скажете? - не говорит, а рычит.

     Схимонахиня Акилина смело выступает вперед - после Сталина нам уже никто не страшен!

     -Просим открыть храм. Мы будем там молиться.

     -Молиться, говоришь? - Воскобойников нагнул свою квадратную голову вперед и стал похож на нашего колхозного племенного бугая.

     -Да. Вот письмо от товарища Сталина.

     Воскобойников взял письмо, повертел в руках, прочитал написанное, а потом резкими движениями разорвал его на мелкие кусочки и бросил их в лицо Акилине.

     -Смутьянки! Я вам покажу такой храм, что не возрадуетесь! Если еще раз поедете в Москву, всех пересажу в тюрьму! Марш отсюда!

     Мы в слезах вышли на улицу. День был солнечный, а у нас в глазах темно.

     -Не плачьте, мои дорогие, - говорит Акилина. Она одна только не плакала - характер у нее был бойцовский.

     -Ну как же не плакать, - говорю я, - мечтали о храме, а оказались у разбитого корыта.

     -Ничего, всякое бывает, - ободряет нас Акилина. - Второй раз поедем к Сталину!

     -Может, не надо? Воскобойников лют на расправу: сгноит нас всех до единого.

     -Волков бояться - в лес не ходить!

     -Акилина, у нас же дети как никак...

     -Вы думаете, Бог нас не защитит? Лучше бояться Бога, чем Воскобойникова. Поедем! Бог тому дает, кто правдой живет!  

     Снова стали собирать деньги на поездку. Копейка к копейке, пятак к пятаку. Акилина говорит:

     -Год будем собирать, два, а все равно наберем!

А враг тем временем не дремлет. По округе пошли слухи: обманщики! Никуда они не поедут! На себя потратят денежки!

     Напраслину терпим, а свое дело не оставляем. Много месяцев прошло, прежде чем нужная сумма была собрана. Опять поехали в столицу. И сразу к Спасской башне.

     -Вы к кому? - спрашивает нас дежурный офицер.

     -К Сталину.

     -Так вы у него уже были в прошлом году.

     -Да, были. Но нам храм не открыли. Будем снова бить ему челом.

     -Вы, наверно, думаете, что у товарища Сталина уйма свободного времени, чтобы с вами разговаривать. У него дела большой государственной важности. Боюсь, что у вас ничего не получится.

     -На все Господня воля, - отвечаем. - Если уж  приехали, то будем добиваться своего! 

     -Генералы и адмиралы по неделям не могут к нему попасть. Послы иностранных держав очередь занимают на прием. А вы хотите сразу!

     -Сталин любит русский народ, - говорит Акилина. - Он не прогонит нас. Мы целый год молились о нашем деле.

     -Ваше дело для него - мелочь.

     -А все равно надо попытаться. Мы не уйдем отсюда, пока не получим ответа.

     -Так ответ можно ждать и день, и два, и три...

     -Мы готовы ждать хоть месяц!

     -Ну ладно. Я со своей стороны сделаю, что нужно, а там уж как получится.

     Офицер ушел, а мы стали ждать. Ждали-ждали, ждали-ждали, никакого ответа нет. Ну, думаем, придется ночевать. Знакомых у нас в Москве никого нет, кроме Сталина, да если бы и был кто, разве можно разместить пятнадцать человек? О гостинице нечего и думать - денег нет. Ночуем на улице, порешили мы, у стен Кремля,  притулимся друг ко другу и, даст Бог, не замерзнем - сентябрь - это, конечно, не лето, но и не зима.

     Только так подумали, выходит офицер.

     -Ну, матушки, пляшите! Примет вас товарищ Сталин! Но только на одну минуту. Исключение для вас сделал, я просто удивился такому повороту.

     Мы рады-радешеньки, ног под собою не чуем!

     Нас провели в уже знакомую приемную. Сталин вышел к нам, выслушал Акилину, которая кратко рассказала нашу историю.

     -Александр Николаевич, - обратился Сталин к Поскребышеву, - выдай матушкам нужную бумагу и срочно позвони в Туму насчет храма. Задай баню этому Воскобойникову. - Снова повернулся к нам. - Поезжайте домой и ни о чем не беспокойтесь. Все будет в порядке!

     Повернулся и быстрым шагом скрылся в своем кабинете.

 

     IV

 

     Приезжаем в Туму. Выходим из вагона, а на перроне играет духовой оркестр. Думаем, что это такое? По какому поводу такое большое торжество? Какую-нибудь «шишку» встречают? Может, генерала, который отличился на войне?

     Смотрим: к нам бежит Воскобойников. Сияет, как пасхальное яйцо.

     -С приездом, мои дорогие сестры! Рад вас встретить на Рязанской земле!

     Расцеловать нас прямо готов.

     А мы на его восторги - ноль внимания. Марку держим.

     Воскобойников суетится:

     -Я и ключи от храма уже приготовил.

     Акилина - шутливо:

     -Когда крепость сдается, то победителю выносят ключи на серебряном подносе.

     Воскобойников проглотил слюну, завертел головой из стороны в сторону:

     -Я того... Насчет подноса в спешке не успел...

     Акилина продолжает:

     -Куда зерно будем девать?

     -Помещение я подыскал.

     -Задержки не будет?

     -Никак нет. Завтра с утра и начнем. Людей я уже выделил.

     Конечно, людей было не так много, как хотелось бы, но и на том спасибо. Почти все верующие Тумы, за исключением глубоких стариков и старух, подключились к работе - быстрее, быстрее освободить храм из плена! Стосковался наш люд по церковной службе!  

     Наконец храм опустел. Фрески на стенах еле просматривались. Мы их отмывали специальным раствором, чтобы не повредить, - это же ценность великая!

     Теперь дом Божий было не узнать - он засиял, как весенний день!

     И священник у нас появился - отец Владимир Хомутов. Рязанский владыка, спаси его Господи, позаботился о нас, грешных. В ноябре 1947 года состоялась первая послевоенная Божественная Литургия. Храм у нас громадный - в Москве, наверно, такого нет. И вот он был полный-преполный, перекреститься даже нельзя было из-за ужасной тесноты.

     Владыка вскорости прислал еще несколько священников, и у нас по воскресным дням стали совершаться две Литургии. На клиросе пели два хора. Так умилительно выводили наши старушки, что у меня платок от слез всегда мокрый был.

     Тума ожила, преобразилась! Кажется, даже воздух стал звонче и ядренее. Лица у людей просветлели, походка стала бодрей, взгляд веселее.

Нелегко дался нам храм, но ведь не зря же говорят: вера и горы передвигает!

Николай Кокухин, член Союза писателей России; член Союза журналистов России

 

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

4. Ответ на 2., Елена Сергеева:

Благодарю за статью.Судя по высказываниям Сталина, приведенные в интервью его дочерью и внуками, он думал о Боге:-- «Наше прошлое в руках Бога».-- «Посылаю тебе, что Бог послал», -- записка Сталина к посланной им А. Косыгину рыбы во время отдыха…-- Глядя на росший рядом с дачей огромный дуб, ассоциировал его с Библейским...

Напутствуя своих наркомов, генералов и маршалов Сталин часто говорил "Ну, с Богом!" и "Помогай Бог!" На даче Сталин со своими соратниками часто пели духовные песнопения, особенно Сталин любил "Да исправится молитва моя". По воспоминаниям приёмного сына Сталина Артёма Сергеева однажды они с ребятами бросили под ноги старушкам, шедшим из церкви, пугачи. Сталин, узнав об этом, рассердился и спросил Артёма, зачем они это сделали. "А чего это они в Бога верят?"- ответил удивлённый Артём. "А ты бабушку любишь?"- спросил Сталин. "Люблю"- ответил Артём. "А она тоже в Бога верит. Значит, она знает что-то такое, чего не знаешь ты". Когда Сталин формировал заказ для своей личной библиотеки, то написал "Поменьше антирелигиозной макулатуры".

Русский Сталинист / 27.12.2018

3. Re: Рязанская быль

Коллега как-то рассказал (ярый антисталинист в ту пору, теперь посерьёзнел), как его мать, будучи еще молоденькой (и безстрашной, прямо скажем) девушкой-колхозницей, написала письмо товарищу Сталину с просьбой направить ее на учебу или дать работу где-нибудь в городе. Приходит ответ. Содержание его мне неизвестно, но принята была девушка на курсы трактористок. Окончила учебу, да так и осталась жить и работать в городе. Вот такая несказка.

Советский недобиток / 27.12.2018

2. Автору

Благодарю за статью. Судя по высказываниям Сталина, приведенные в интервью его дочерью и внуками, он думал о Боге: -- «Наше прошлое в руках Бога». -- «Посылаю тебе, что Бог послал», -- записка Сталина к посланной им А. Косыгину рыбы во время отдыха… -- Глядя на росший рядом с дачей огромный дуб, ассоциировал его с Библейским...

Елена Сергеева / 27.12.2018

1. сказки про Сталина

А я вам расскажу не сказку, а быль про некоторые храмы в округе. Всего в 10 км оттуда в деревне Пятница храм св.Параскевы Пятница после войны так и не открыли, хотя священника туда назначили ещё в 43 году как раз после "памятной встречи"( прославленный ныне св.праведный Пётр Чельцов) Вместо этого его постоянно куда нибудь гнали и сажали. Его сажали до войны, посадили и во время войны, потом посадили опять в 1949 году ,отпустили его из лагеря только при Хрущове в 1955 ,когда он наконец то и добрался до своего храма и с тех пор он не закрывался. С другой стороны, в 15 км от Тумы был храм Архангела Михаила до 37 года, в 37 священнику этого храма дали 10 лет лагерей из которых он и не вернулся, храм же сломали, в пяти 5 км оттуда был храм св.Николая, его закрыли безвозвратно в 30 годы, священника забрали чекисты и он исчез навсегда, далее в 70 км оттуда, в той же рязанской области стоял Иоанно-Богословский монастырь, в 30 годах всю братию вывезли в карлаг, причём не только братию, но и практически всю деревню согнали т.к. люди были верующие и отправили толи в казахстан, толи в сибирь безвозвратно, в опустелые дома же послелили из города всякую пьянь и дрянь, превратили процветающий край в край пьяный, где люди только матом могли разговаривать, монастырь только открыли в 88 году, храм Архангела Михаила - в 90году. Сталинизм - это лжерелигия, секта. Реальные факты говорят, что после войны опять начали сажать священников и закрывать церкви. Не случайно первые 7 лет при Хрущове назвали оттепелью в сравнении со Сталинскими послевоенными репрессиями. Из посланий и обращений патриарха Алексия (Симанского) и митр. Николая, сделанных после смерти Сталина мы нигде не видим, что они молятся о спасении души Сталина. Есть лишь вынужденные восхваления его земных дел. А ведь кому как не им было бы известно покаялся Сталин или нет. Но они не сочли допустимым говорить об упокоении его души. А если вы потрудитесь и откроете собрание сочинений Сталина за послевоенное время то кроме махрового марксизма, призывов продолжать атеистическую пропаганду и необходимость борьбы с крестьянством вы ничего не найдёте. И это вполне согласовалось с той политикой, которую он проводил в последние годы.

Vladislav / 25.12.2018
Николай Кокухин:
Песнь о святой Марине
Впечатления Николая Кокухина от посещения обители святой великомученицы, находящейся в центре острова Крит
30.07.2019
Правда светлее солнца
Призываю всех верных православных христиан усилить свои молитвы о Николае Каклюгине, чтобы он покинул мрачную темницу
22.07.2019
Правда и ложь знаменитого живописца
К юбилейной выставке Ильи Репина (1844-1930) в Третьяковской галерее
14.07.2019
Когда рушатся темницы
Русскому патриоту Николаю Каклюгину, который по ложному уголовному делу томится в тюремных застенках, нужна срочная помощь
20.06.2019
Сказки Пушкина
К 220-летию со дня рождения великого русского поэта
17.06.2019
Все статьи автора
"Сталин"
Все статьи темы