Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Прекрасный урок для наших страшных и вместе великих дней!»

Лариса  Кудряшова, Русская народная линия

12.11.2018


Священномученик протоиерей Философ Орнатский и Ф.М. Достоевский …


Казалось бы, сегодня о Фёдоре Михайловиче Достоевском мы знаем все. Его художественные произведения, письма и дневники, воспоминания современников, биографические изыскания и многочисленные литературоведческие  труды  глубоко и исчерпывающе передают облик этого великого русского писателя - писателя-христианина. Сегодня к воспоминаниям людей его эпохи, лично хорошо знавшим Фёдора Михайловича, добавились весьма существенные свидетельства. Это слова одного из выдающихся и авторитетнейших петербургских пастырей того времени - протоиерея Философа Николаевича Орнатского, одного из первых новомучеников Церкви Русской, вместе с двумя своими сыновьями, Николаем и Борисом, положившего жизнь и душу свою за Христа в годы революционных мятежей и богоборчества в начале XX века. Столетие мученической кончины отца Философа Русская Православная Церковь отмечает в нынешнем 2018 году.

Известны две речи отца Философа о Ф.М. Достоевском: «О Православии русского народа (Памяти Ф.М. Достоевского и И.С. Аксакова) и «Учитель по времени» (Памяти Ф.М. Достоевского). Первая сказана 18 февраля 1896 года на торжественном собрании Санкт-Петербургского Славянского общества, вторая - в 1906 году в день поминовения писателя по случаю 25-летия со дня его кончины.

Биограф священномученика Философа Орнатского писатель В.П. Филимонов, автор жития этого святого рассказывает в книге «Крестом отверзается Небо»: «Множеству людей были известны необыкновенное обаяние отца Философа и благодатная сила, исходившая от батюшки. Его вдохновенные проповеди часто заставляли многих людей искренне плакать и каяться, или от всего сердца радоваться о Господе... Он унаследовал от отца Иоанна Кронштадтского дар чистой молитвы о ближних с верой во всесильную помощь Божию... Отца Философа часто приглашали к тяжело больным людям... Он никогда не отказывал. Его пастырские визиты весьма благотворно влияли не только на страждущего, но и на окружающих его людей».

Правнук батюшки Философа Борис Михайлович Доброумов передает воспоминания своей бабушки - Веры Философовны Орнатской (Яворской): «Отец Философ был в очень хороших отношениях с писателем Фёдором Достоевским. Был дружен с его женой. Когда Достоевскому становилось плохо, жена писателя просила  прадеда приехать к ним домой... По воспоминаниям бабушки, отцу Философу удавалось очень быстро приводить Достоевского в нормальное состояние. Видимо, батюшка обладал большой внутренней силой и был необыкновенно чист душой...»

Отец Философ высоко ценил Фёдора Михайловича как писателя, общественного деятеля и как человека. В своих  речах о Достоевском, он называет его «незабвенным учителем»,  «великим учителем-христианином, не только словом, но и жизнью». И указывает: «придает особый колорит его литературной деятельности» именно его живая, пламенная  «вера, по которой Достоевский более, чем кто-либо из наших писателей милость к падшим призывал и был религиозным и именно православным писателем». Батюшка называет Федора Михайловича «поэтом-психологом», «великим народолюбцем и печальником славянства».

Именно о понимании Достоевским русского народа как народа-богоносца, его православной верующей души, его предназначении в России и в мире как воистину христианского народа говорит отец Философ Орнатский в своей речи «О Православии русского народа». Современники понимали, почему именно этому вопросу уделил  такое пристальное внимание отец Философ, хотя творчество Достоевского ставило и много других важных религиозно-нравственных, эстетических и психологических вопросов. Нам же нужно окунуться в обстановку исторических реалий,  общественной и литературной атмосферы тех лет, чтобы понять важность и значение именно этого вопроса для той эпохи. Как и для наших сегодняшних дней...

Едва Россия отдышалась от событий на Сенатской площади, навеянных Французской революцией, как новое горе двинулось на русские просторы. Предложенные западным гуманистическим «Просвещением» безбожие, материализм и поклонение человеческому греховному разуму, залившие всю Европу и хлынувшие в души русской интеллигенции со страниц произведений Байрона, Вольтера, Руссо, во второй половине XIX века вернулись к нам, обновившись влиянием Ницше и Маркса. В России зрели революционные идеи и революционные силы, предлагавшие тогда  решить все назревшие социально-экономические проблемы путем насильственного слома исконных традиций русской жизни и государственности.

На общественной арене и в культуре действовали две силы - славянофилы и западники. И если славянофилы и те, кто близок к их мировоззрению, предлагали решать все отечественные насущные проблемы, опираясь на свои традиционные устои и основы и, прежде всего, - на Православие, на евангельские заповеди, то западники - отвергали Православную веру, да и любую веру вообще, и предлагали атеистические воззрения на бытие. Они отвергали самобытные свойства и особенности русского народа и призывали во всем ориентироваться на «просвещенный» Запад. Идеи социалистов-утопистов и коммунистов начинали подтачивать русское бытие. Велика роль русской литературы в этой духовной схватке. Но тот, кто упрекает  русских классиков в разжигании мятежных настроений, должен вспомнить, что схватка эта происходила и на литературном фронте. В отечественной литературе наметилось два направления - литература, озаренная евангельским духом, стоящая на вечных ценностях Православия и - литература нигилистическая, революционно-разрушающая.

Споры об основах русской жизни, о дальнейших судьбах России, о различном понимании сути и предназначения русского народа сотрясали общественное бытие. Вопросы: что делать? кто виноват? и вопрос о русском народе - воистину вечные русские вопросы.

Особенно красноречив и судьбоносен в литературе  и в русском общественном движении конфликт, разгоревшийся между Николаем Васильевичем Гоголем и Виссарионом Григорьевичем Белинским, властителями умов тогдашних читателей. И если один - широко известный, влиятельный писатель, то другой  - авторитетнейший, ведущий критик. Спор ни много ни мало - о «Правилах жития в мире», как и назвал одну из своих работ Гоголь (1843); о цели и предназначении литературы и искусства, о судьбах и путях России и, конечно, о русском народе.

В 1847 году Н.В. Гоголь опубликовал свою работу «Выбранные места из переписки с друзьями». Это - прямая попытка осмыслить жизнь через Православие, попытка практического приложения святоотеческой мудрости к современной писателю действительности. «Все, что соответствует законам Христа - принимать, что противоречит или не соответствует - отвергать. Ибо все, что не от Бога, то не есть истинно», - убеждение Гоголя. Он уверен, что без Христа, без Православия, без Церкви - ни одного вопроса, ни одной проблемы российской жизни нельзя решить, как для отдельно взятого человека, так и для народа в полноте его бытия.

Гоголь, которого называют «пророком русской культуры», мечтавший о воцерковлении русской литературы, был человеком глубоко духовным и имел намерение принять монашество. Белинский, будучи человеком честным, безкорыстным, совестливым, обладавший почти непогрешимым эстетическим чутьем, был в то же время сложившимся и откровенным безбожником. Поэтому ответ Гоголю - письмо  из Зальцбрунна, где критик находился на лечении, явился вполне ярко выраженным манифестом революционного движения. В нем сформулировано секулярное понимание назначения искусства. «Публика видит в русских писателях - своих единственных вождей и спасителей от самодержавия, православия и народности», - писал  «неистовый Виссарион».

Николай Васильевич ответил своему несдержанному оппоненту, назвавшему его «проповедником кнута», «поборником мракобесия», «апостолом  невежества», длинным письмом, по пунктам опровергнув все постулаты атеистического манифеста. Однако, это письмо он не отправил критику. Белинский был смертельно болен. Гоголь отправил ему краткое, полное спокойствия письмо. Ответа он уже не получил...

Белинский - один из вождей революционной демократии, немало поспособствовавший развитию революционных идей в России, выразил утверждение западников о безбожии русского народа: якобы «русский мужик не склонен к религии». Он утверждал, что русский народ не знает и не понимает своей веры, и она ему совершенно чужда и не нужна: «Россия видит свое  спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиэтизме, а в успехах цивилизации, просвещения и гуманности... Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!),.. а права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом».

Как это напоминает речи сегодняшних российских либералов-западников!

После громкого, яростного письма Белинского, имевшего возможность написать из-за границы без цензуры, разделение в отечественной словесности обозначилось еще более резко.

Как замечает магистр богословия, литературовед М.М. Дунаев, в своей статье о Гоголе, «главным пунктом в приговоре Достоевского к расстрелу - было прилюдное чтение им того самого письма Белинского к Гоголю». И здесь мы еще раз понимаем, что путь от гонителя Савла к апостолу Христову Павлу - ни для кого не закрыт. Этому уроку, этому поучительному пути посвящена одна из статей священномученика протоиерея Философа Орнатского о Достоевском.  

Не понаслышке знал Достоевский о революционных устремлениях части русской интеллигенции. 1845-1948 годы ознаменованы его знакомством и общением с Белинским, Станкевичем, Петрашевским. Каторга и заложенная в детстве родителями вера, отрезвили его. Увлекшийся было идеями социалистов-утопистов, Достоевский, пройдя путь нравственных и физических страданий, удержался от всех соблазнов через глубокое покаяние и стал горячим проповедником Правды Божией.

Убедительно и безпощадно Достоевский вскрыл духовное убожество и нравственную нищету людей, не верующих в Бога, самонадеянно и горделиво противопоставляющих ему человеческий разум. Он показал, что нравственность, основанная на собственном человеческом произволе, приводит к отрицанию всякой нравственности вообще. Что человечество, уверовав в безграничную, якобы, силу науки и отказавшись от Бога, неудержимо устремляется в зловеще зияющую бездну, в которой ему и суждено погибнуть. Достоевский указал и на то, что Западная церковь не в состоянии предотвратить надвигающейся катастрофы, потому что она сама - перестала быть Церковью Христовой, подменив идею Христа идеей якобы «непогрешимого папы», «наместника Бога на земле». В своих произведениях Достоевский подводит читателя к выводу, что нет большей мудрости, чем та, которая заключается в учении Спасителя, и нет большего подвига, чем следовать Его заветам. Он звал заблудшее, ожесточившееся человечество смирить гордыню разума и понять, что в богоотступничестве, в революционных смутах кроется  анархия, всеобщее одичание, земное крушение и вечная погибель.

Понятно, как велико было значение не только для русской литературы, но и для направления русской мысли творчество Достоевского, которое являлось по сути служением религиозным (по слову М.М. Дунаева), служением Правде Божией в то время, когда большинство наших сограждан уже окунулись в гиблые воды безбожия. Приближались страшные годы новых мятежей. Семена  неверия революционеры-демократы усердно сеяли уже и в среде простого народа.

Именно на идеи Православной России, провозглашаемые Достоевским, и указывает в своих речах о его творчестве отец Философ Орнатский. Батюшка говорит: «Православие, по убеждению Достоевского, составляет святая святых нашего народа, его душу, или, как буквально сказано им, "все народные начала у нас сплошь вышли из Православия"».

Ф.М. Достоевский и И.С. Аксаков видели и понимали недостатки и язвы русской современной им действительности. Но говорили об этих недостатках, как любящие сыны России и Церкви, которые не только числились в Церкви, но и жили в ней. «Интересы Церкви Православной были их личными интересами», - так говорил о них отец Философ. Сам он, видя накопившиеся социально-экономические проблемы, тяготы и трудности русского народа, сопровождавшиеся еще и духовным упадком, не только указывал на них и предлагал пути их устранения. Он  всей своей деятельностью стремился на практике разрешить эти проблемы.

В книге В.П. Филимонова, «Крестом отверзается Небо» подробно и обстоятельно очерчен необыкновенно обширный круг деятельности неутомимого петербургского пастыря. Он, руководствуясь евангельскими заповедями, являл дела деятельной любви, отеческой заботы и братского милосердия. Об этом говорят многочисленные, открытые им и им опекаемые богадельни для престарелых людей, дома призрения для неимущих и инвалидов, дома трудолюбия, ночлежные дома, безплатные столовые, школы и приюты для детей-сирот.

Возглавляемое им Общество религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви распространяло и утверждало во всех слоях русского народа истинные понятия о православной вере и благочестии. Под руководством отца Философа выходило в свет огромное количество душеполезной литературы для народа.

Общественная и пастырская деятельность петербургского пастыря была направлена и на воспитание молодежи в духе учения Церкви. Молитвенник, богослов, оратор, воспитатель и духовный руководитель, он воздвиг в Петербурге и его окрестностях 12 благолепных храмов.

В трудные годы революционных волнений он приходил с проповедями к рабочим в самые мятежные районы Санкт-Петербурга. В годы Первой Мировой войны лично ездил на линию фронта, чтобы духовно и материально поддержать русских воинов. А с первых дней захвата власти в России богоборческим режимом отец Философ Орнатский явил себя безстрашным обличителем гонителей Церкви Христовой...

Отец Философ писал: «Душу Православия составляет Христос в цельном, неповрежденном и безпримесном образе Его учения и жизни, в каком он хранится только в Православии. Народ наш принял в сердце Христа и не расстается и не расстанется с ним никогда». Созвучные мысли он находит и у Ф.М. Достоевского: «Говорят, русский народ плохо знает Евангелие, не знает основных правил веры. Конечно, так, но Христа он знает и носит в своем сердце искони. В этом нет никакого сомнения... Сердечное знание Христа и истинное представление о Нем существует вполне. Оно передается из поколения в поколение и слилось с сердцами людей».

Причину разлада между интеллигенцией и народом Достоевский, по слову отца Философа, видел в следующем: «Вся глубокая ошибка наших интеллигентных людей в том, что они не признают в русском народе Церкви... Но кто не понимает в народе нашем Православия и окончательных целей его, тот никогда не поймет и народа нашего...»

«На этой основе народной жизни - Православии, которое составляет душу народа, - говорит отец Философ, - Достоевский строит "православное дело" великого русского народа... Достоевский прямо ставит такой тезис: "Вся Россия для того только и живет, чтобы служить Христу и оберегать от неверных Вселенское Православие". Сохранить Божественный лик Христа во всей чистоте, "а когда придет время - явить этот образ миру, потерявшему пути свои"» - так виделось Достоевскому предназначение русского православного народа в мире.

Какие же пути, какие средства  нужны для укрепления, для сохранения, для утверждения русского народа? Как видел эти пути и средства сам отец Философ, мы видим из его обширной, многогранной деятельности. Говоря о Достоевском, священномученик Философ Орнатский еще раз указывает, что средства сохранения и процветания России и ее народа писатель видел - в исполнении заповедей Божиих, в евангельских свойствах, которые нужно стараться обрести каждой душе. «Смирись, гордый человек, и прежде всего смири свою гордость. Смирись, праздный человек, и прежде всего потрудись на родной ниве», - говорил Достоевский.

Протоиерей Философ Орнатский в своем слове отмечает: «Тут и проповедь об отложении гордости пред Богом, пред Церковью и Православием, пред народом и правдой его (а правда его, верил писатель - в желании быть самим собой, быть русским, помнить и чтить свои святыни, следовать за Христом, а не перекраиваться на чуждый западный образец - авт.) Тут и проповедь о труде, о подвиге над самим собой и для народа, по подражанию Господу Иисусу Христу, Которого принял и носит в своем сердце наш русский народ».

Кто-то, может быть, возразит - ну не о смирении ли перед злом идет речь и не толстовство ли это? Здесь нужно заметить, что к «учению»,  изобретенному Львом Николаевичем Толстым, в пятьдесят лет впервые открывшим Евангелие и понявшим его внешне, формально  и не принявшим его сердцем, отец Философ относился крайне отрицательно, о чем не раз говорил в своих работах  - о воспитании детей, о предназначении женщины и других. Своею жизнью и своею смертью великий пастырь показал, что со злом  у христианина не может быть никаких компромиссов. «Неутомимый борец за истину Христову открыто обличал большевистскую власть с амвонов и трибун вплоть до своего ареста... А вскоре Господь украсил сего ревнителя правды Божией мученическим венцом. В августе 1918 года выдающийся подвижник веры и благочестия был расстрелян вместе с двумя сыновьями - Николаем и Борисом, героями Первой мировой войны», - пишет В.П. Филимонов в предисловии к книге  «Священномученик Философ Орнатский. Труды и дни».

Что же подразумевал Достоевский под словом смирение? Об этом тонко и глубоко написал преподобный Иустин Попович в своих творении «Достоевский о Европе и славянстве». Он указывал, что писателю удалось проникнуть в тайну трагедии европейского человека, в причины кризиса европейской культуры и духовности. Провозглашая догмат о своей непогрешимости, европейский человек решительно и окончательно изгнал из Европы Богочеловека и воцарил человекобога. Мрачный дух зла и уничтожения, ненависти к истинной Церкви и христианству охватил европейское человечество, ведомое духом гуманистической тщеславности. Об этом неоднократно и прямо говорил Достоевский, призывая к смирению перед Богом, к искоренению человеком в себе гордости, любоначалия, духа своеволия и превосходства, преклонения перед греховным человеческим умом и необходимости воспитания в себе любви к Богу, своему Отечеству и своему народу. Ведь и святые в один голос говорят: «Любовь - это глубина смирения».

Второе свое слово о Федоре Михайловиче Достоевском отец Философ произнес в 1906 году, когда уже прозвучали грозным предупреждением для русского народа печальные события 1905 года. В этой небольшой речи батюшка Философ более обращает внимание своих слушателей и читателей уже не на творчество Достоевского, а на живой и назидательный пример его жизни. Он называет Федора Михайловича «учителем по времени», «учителем как раз для переживаемого нами исторического момента», выразившегося «в революционной вспышке наших дней». Остается вспомнить о  катастрофе, происшедшей 1 марта 1881 года, в год смерти писателя. В этот день Государь Император Александр II был убит с несколькими чинами охраны взрывом бомбы на Екатерининском канале (ныне канал Грибоедова в Санкт-Петербурге), брошенной революционерами-террористами, состоявшими в связи с петрашевцами. С членами этой организации Достоевский общался в 1847-48 годах, участвуя в литературных собраниях. Но это короткое участие оставило серьезный след в жизни писателя.

Отец Философ указывает, что Федор Михайлович не оправдывал свое участие в движении революционеров-демократов, и когда ему говорили о несправедливости постигшей его кары, он признавал за ней правду, так как, говорил он: «Нас осудил бы русский народ. Это я почувствовал только там, на каторге».

«Кто не знает Достоевского и его жизни, исполненной трагизма? Он был каторжником, к злодеям причтен был, с ними на каторге делил и горе, и радости, с ними пил и ел, и, присматриваясь к ним, многому научился, - говорит отец Философ в речи "О Православии русского народа". - И вот, что замечательно: из каторги он вышел не озлобленным мстителем, не хулителем властей и порядков, но самым умиротворенным человеком. Если были у него ложные, со стороны навеянные убеждения, то он оставил их на каторге и возвратился на родину Достоевским с теми убеждениями, которыми крепка русская православная семья и все наше Отечество».

Своим перерождением, обновлением, - указывает батюшка Философ, - Достоевский обязан Святому Евангелию: «Что спасло его? Вы помните, что единственная книга, которую он мог взять в каторгу, было Евангелие. Оно хранилось у него под изголовьем, было утехой в его тяжкой неволе, настольной книгой по возвращении из каторги, и в ней пред самой смертью прочел он свое "Ныне отпущаеши..."»

Об этом обновлении и перерождении Федора Михайловича, научившегося волею судеб истинному смирению у народа, и повествует отец Философ в своей речи «Учитель по времени». И завершает ее, как и первую речь, заветом Достоевского, заветом воистину евангельским - о смирении в его святоотеческом понимании. До тонкостей знакомый не только с Евангелием, но и с апокалипсисом европейского человека, отвергшего Бога, и в своей гордыне поставившего себя на место Бога, Достоевский призывает каждого человека смирить гордыню разума, самомнения, своеволия, превозношения и приклонить выю под крепкую и милосердную Десницу Божию. Как тут не вспомнить слова Гоголя в ответном письме к Белинскому: «Вы говорите, что Россия долго и напрасно молилась. Нет, Россия молилась не напрасно.  Когда она молилась, то она спасалась».

Заканчивает отец Философ свою речь «Учитель по времени» следующими словами: «Ни восстанием, ни революцией, ни массовыми убийствами, ни открытым грабежом... не изменить быт людей к лучшему. Только трудом упорным, общим для всего народа... - достигнем лучшего будущего. Прекрасный урок для наших страшных и вместе великих дней!»

Весьма поучителен этот урок и для нашего нелёгкого и противоречивого времени.

Почему же дни ярого и лютого наступления зла на Русскую Землю и неправд людских на Правду Божию священномученик Философ Орнатский назвал вместе с тем и великими? Очевидно потому, что душа праведника предчувствовала, что наступают времена, когда верным чадам Божиим предстоит своею жизнью и кровью засвидетельствовать верность Христу. Ведь мученичество, основоположником которого является Сам Господь наш Иисус Христос, есть самый высокий и великий христианский подвиг!

«Церкве Русския столпе непоколебимый,/ благочестия правило,/ жития евангельскаго образе,/ священномучениче Философе,/ Христа ради пострадавый даже до крове,/ Егоже моли усердно,/ яко Начальника и Совершителя спасения,/ Русь Святую утвердити в Православии// до скончания века» (Тропарь священномученику Философу Орнатскому, пресвитеру Петроградскому, глас 3-й)

 

Использованная литература:

 

1. В.П. Филимонов. «Крестом отверзается Небо». Жизнь и подвиги новомученика протоиерея Философа Орнатского. СПб. «Сатисъ». 2000.

2. Воспоминания Веры Философовны Орнатской (Яворской). СПб. Рукопись. Из личного архива В.П. Филимонова.

3. Философ Орнатский, священномученик. «Труды и дни». Константино-Еленинский женский монастырь. Издательство «Отчий дом». СПб-Москва. 2018.

4. М.М. Дунаев. «Православие и русская литература». Ч.2. Крутицкое Патриаршее Подворье. Москва. 1997.

 

Лариса Пахомьевна Кудряшова, русский православный поэт и публицист

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме