«Писатель - человек сострадательный...»

Беседа с русским писателем для газеты «Православный Крест»

 

В № 23 (191)  газеты «Православный Крест» были опубликованы фрагменты из «Русской мозаики» В. Н. Крупина, известного православного писателя, публициста и педагога. Это  заметки разных лет о нашей любимой Родине. В сегодняшнем интервью Владимир Николаевич рассказывает о своем пути к Богу и творчестве, а также размышляет о литературе, Русском писателе и России.

 

- Вы желали известности?

- Еще бы! На этом желании нынешнюю молодежь вся либеральная машина охмурения настраивает на успех, на славу (у меня была даже статья о «Книге рекордов Гиннеса», называлась «Книга рекордов дикостей»), на доходы от этой славы. Я тоже не в башне из слоновой кости жил, тоже мечтал (и литература помогала: «Желаю славы я, чтоб именем моим...»), что стану знаменитым. Сейчас, и уже давно, - не то. Известность для меня обременительна. Чины и должности позволяли иногда кому-то в чем-то помочь, в том числе в общественной жизни (борьба с поворотом рек, за возрождение храма Христа Спасителя, за возвращение исторических наименований, за издание Русского философского наследия...). Что говорить: у меня полжизни была сплошная борьба. Тут-то и пригодились образы борцов предыдущего времени. В них была жертвенность, забвение себя ради общего дела, но не было того, естественно, что пришло позднее - православного осмысления действительности. Хотя если бы время, потраченное (угробленное) на общественную деятельность, ушло на литературу, то лучше ли бы было? И сама моя литература кому бы помогала, если б ее автору было все равно, повернут ли реки, выстроят ли храм?

 

- А как Вы пришли к Богу?

- Такой вопрос правомерен. Но сами мои работы отвечают на него. Уже в «Ямщицкой повести» (1972 г.) Анька-дурочка говорит духовные стихи, которые я записал, когда ездил в Сергиев Посад в 68-69-м годах. Там же звучит: «Не от лампады прикуриваешь», т. е. хороший человек. В «Живой воде» (94-й) Варвара откровенно верующая. И Кирпиков пытается перекреститься перед иконой. И названия книг: «До вечерней звезды», «Сороковой день», «Вербное воскресенье» - говорят о духовном.

Да, к Богу надо прийти, но этот приход - он на всю жизнь. Начало его у меня в детстве. У нас была икона, Пасху встречали радостно, о Боге плохо не говорили, да я и не помню, чтобы было какое-то насилие атеизма. Ужасов разорения церквей, сбрасывания крестов я не застал. Когда началось в 60-м году хрущевское гонение на Церковь, Господь укрыл меня на три года в армии. И, помню, в первом же увольнении пришел на Красную площадь (в кинохронике она огромна, а мне показалась маленькой, но от этого еще более дорогой) и долго был в соборе Василия Блаженного. Ну и что, что он назывался тогда музеем, он же оставался храмом. Все девять церквей собора были в свое время освящены, и их Ангелы-Хранители стояли над алтарями. Незримо, думаю, приветил меня и Ангел-Хранитель церкви святителя Николая Великорецкого.

Я открыто ходил в храмы. Даже и студенток водил в Елоховский собор, в котором крестили Пушкина (повесть «Прости, прощай...»). Но при том был в партии, парторгом факультета, позднее секретарствовал в издательстве «Современник», был членом парткома Московской писательской организации. Понять это не любящим Родину трудно. Для меня и членство в партии было служением Отечеству. А вышли мы из партии в один день с Владимиром Солоухиным, и я сохраняю благодарность к тем партийным годам. Что мы имели от КПСС? Взносы, субботники, «коммунисты, вперед», первым вылезать из окопа...

 

- Каково для Вас значение среды - Вашего окружения: родителей, учителей, близких друзей, жены, внуков?

- Коротко: определяющее значение - конечно, родители. К ним можно присоединить старшего брата и старшую сестру, они, подражавшие родителям, шли прежде меня по жизни, а я учился, делал, как они. Потом я, как они, невольно учил младших. Так и шло.

Научили, прежде всего, труду. Это великое дело, когда труд не из-под палки, а осознается как необходимость выживания. Конечно, тяжело копать, поливать, окучивать, таскать воду, чистить хлев, пилить-колоть дрова... А у нас как-то так получалось - и это заслуга родителей, - что все эти труды не были в тягость. Весело даже было: скатать половики, вынести во двор, выхлопать, вернуть в дом, а там уже сестра пол подмела или подтерла, расстелить эти разноцветные дорожки - какая красота! А на столе уже общее блюдо - вареный картофель с солеными грибами.

Научили уважению к знаниям, чтению. Незабываемое из детства, как мама читала нам вслух зимними вечерами, когда залезали на теплую Русскую печь и полати. Классику, сказки.

Учителя! Великие учителя детства и отрочества! Первый учитель - Петр Фомич Смирнов, в сапогах и гимнастерке. Всех и не перечислить... Физик Иван Григорьевич, химик Павел Иванович, литератор Ида Ивановна... Математичка Мария Афанасьевна сказала мне, это класс восьмой: «Стихи пишешь? Напиши в стихах про шар. В шаре - вся геометрия, все секторы, сегменты, сферы и полусферы, хорды, дуги, диагонали, диаметры, радиусы...» И я выполнил этот мой первый «социальный заказ». И сам играл главную роль, заключенный в подобие огромного глобуса. А всякие биссектрисы, острые и тупые углы смеялись надо мной и долго дразнили меня «толстым». Это еще что: и толстые живут; а я же, вопреки обычным детским забавам, проводил все время за чтением. Читал как книгоголик, часто отказывался выходить играть, и меня прозвали, страшно вымолвить, «запечным тараканом». Какая девочка полюбит мальчика с таким прозвищем? Тем более я пошел в школу пяти лет. Но нисколько это не помешало мне закончить ее в пятнадцать.

Друзья, конечно, друзья. И в друзьях я всегда был счастлив: верные, надежные спутники детства и отрочества, юности и армии, студенчества и взрослой жизни. Не буду никого называть: сердце заболит. Где вы, родные? Очень верю, что вы у престола Царя Небесного. Молюсь за вас. Может, от того и остаюсь я почти один-одинешенек, чтобы из последних сил защищать те святыни, которые защищали вы, братья мои?

Жена, конечно, жена. У меня не было друзей, которые были женаты хотя бы дважды. Хотя в мире культуры это считается чем-то удивительным. Когда в Доме журналистов обсуждали мою повесть «Сороковой день» (81-й г., она о журналисте), то ехидно прозвучал вопрос, поддержанный аплодисментами: «Какой же Вы писатель: пишете от руки, женаты один раз?»

Нам с женой нелегко друг с другом, особенно ей: попробуйте-ка быть женой писателя! Но то, что мы с ней вместе до гробовой доски - это точно. Более умной, красивой, надежной женщины просто больше нет. Она - гениальная мама, свекровь и теща, а теперь, особенно, бабушка. Она, уже скоро тридцать лет, из последних сил возглавляет нужнейший для России журнал - «Литература в школе» и его приложение «Уроки литературы».

И детей, и внуков у меня так мало, что и пальцев ни на руках, ни на ногах не надо: раз, два и обчелся. Меня спасает их - увы, редкое - внимание. Но ведь у них свои дела, им нынче очень нелегко. Да и Господь не говорит нам, чтоб нас любили, - главное, чтобы мы любили. А я их очень люблю!

 

- У каждого мастера есть некие маяки, ориентиры в искусстве. Назовите, пожалуйста, такие имена в литературе.

- Тут оригинальным никак не быть: конечно, Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Есенин - в отрочестве; в юности - Пушкин, Тютчев, Блок. В более зрелом возрасте - Пушкин, древнерусская литература, много иностранной, еще больше ХХ века, эмигранты. Проза: Пушкин, Гончаров, Шмелев, немного Бунин, Шергин, Рубцов, друзья-«деревенщики»... Но все перекрывает Священное Писание.

 

- В одной программе Вы сказали: «Когда работать не хочется, я себя за шиворот сажаю...» А какая атмосфера Вам нужна, чтобы хотелось писать? Прекрасный вид за окном, любимая музыка или иное что?

- Это, скорее всего, я сказал в отношении обязаловки - написания того, что душу не греет: какой-то документ, письмо, рекомендация, отзыв, предисловие. Не хочется писать, а надо: сроки поджимают, кого-то подвожу, кому-то обещал... Тут вот и приходится себя хватать за шиворот и усаживать на стул. Но ведь не на электрический. Написать, да и забыть.

А что помогает? Все может помогать: и музыка, и вид за окном, и, особенно, долгие прогулки, но главное из главных - спокойное состояние души. Это радость - писать. Радость, увы, скоропреходяща. Но ведь была, но ведь, даст Бог, и еще будет.

Помню, руководил семинаром молодых. Там они перед началом обсуждения встают и делятся, как они «дошли до жизни такой». И один, заканчивая рассказ о себе, сказал: «Писать хочется постоянно». Это очень нас насмешило. Рассказал и Распутину, и Лихоносову (друзья В. Н. Крупина выдающиеся Русские писатели В. Г. Распутин (1937-2015) и В. И. Лихоносов (р. 1936), - примеч. ред.). И долго мы, общаясь по телефону, шутили: «Ну что, писать хочется постоянно?!»

Самое смешное, что я уже давно не как тот молодой, а писать хочется постоянно! Но уже часто не можется.

 

- Какое значение для Вашей работы имеет музыка?

- Огромное! Вообще, надо сказать, когда говорят, что у кого-то нет ни слуха, ни голоса, то со вторым, в применении к себе, я согласен: да, голоса нет. Только петь со всеми «Символ веры» и (как вчера на панихиде) «Со святыми упокой». Но что касается слуха... Как же у меня нет слуха, когда я помню огромное количество музыки? Даже я как-то составлял программу звучания музыки при прощании со мной (экое кокетство!), выбирал части из «Итальянского каприччио», Калинникова, «Пятой» Бетховена, Вагнера, Глинки. Но это давно...

У меня долгие годы, еще с того века, всегда включена волна «Орфея» - радио классической музыки. Увы, сейчас «Орфей» спустился в ад - реклама и сюда пришла. Какой позор! Оправдываются, что им жить надо, но они же на дотациях... А второе радио - «Радонеж», оно вообще живет только на народные копеечки и до рекламы не опускается.

Так вот, многие работы писал в прямом смысле под музыку. В 70-е, например, под Тома Джонса. Сейчас вот Вангелис «Завоевание рая», еще ранее - многое из Свиридова, Гаврилина, всегда советские песни детства и юности. Та эпоха была же не глухонемой, а озвученной песнями свершения. В памяти всегда застольные песни, опять же из жизни семьи. Отец знал их множество, особенно ямщицких. По дедушке отца я из ямщиков. Ради шутки однажды сказал, что маленького меня, чтобы не упал, клали в хомут...

Случайно услышанная при выходе из дома музыка помнится и определяет настроение на весь день. Бывает прилипчивая, назойливая, которую нескоро и молитвой прогонишь, а бывает и щемящая светлая грусть, и маршевая бодрость.

«Кармина Бурана» Карла Орфа (особенно начало) вообще озвучила мою повесть «Люби меня, как я тебя» и театральную постановку.

Был знаком с Георгием Свиридовым, Владимиром Федосеевым, Александром Ведерниковым, Татьяной Петровой, Еленой Мкртчян, матушкой Людмилой Кононовой, Евгенией Смольяниновой, Татьяной Синицыной, - многими.

Может быть, я оттого так люблю музыку, что в детстве меня прямо перевернул фильм «Прелюдия славы». Он, конечно, простенький, сюжет «Золушки», но то, как мальчишка становится дирижером, это волновало и давало силы. Как и «Мартин Иден» Джека Лондона.

 

- А бывали у Вас моменты отчаяния, неуверенности в себе?

- Еще бы! И доселе так. Оттого и дороги одобряющие отзывы читателей. Но вот что скажу: при отчаянии руки не опускались. Основная причина таких настроений - отказ напечатать, издать, поставить... Всегда воспринимал без паники. Не сказали же, что я бездарен, что это не нужно. Говорили: начальство не пропустит, цензура. Отчаяние бывало от безденежья. Да и то временное.

Неуверенности в себе не было: ну, не получилось на этот раз, куда денешься, значит, пиши другое. Но не переделывал никогда по указке. «Старик, надо найти форму высказывания». А это трусость - найти форму. Всегда спокойно говорил: «Переделывать не буду, лучше не печатайте».

С юности любил восточную пословицу: «Не приходится бояться, если пошел на тигра». А любой замысел - это зверь, которого надо победить. Не убить, а взять в плен и выставить на обозрение. Кто полюбуется, кто и домой возьмет. А кто и мимо пройдет.

 

- О Вас много писали - и хвалили, и ругали. Как Вы к этому относитесь?

- У меня ощущение скрытой ко мне враждебности от «братьев-писателей»; конечно, не от всех, но есть. Много лилось на меня грязи, и в том, и в этом веке, в основном напраслины. Но, с одной стороны, на каждый роток не накинешь платок, с другой... Да другой уже и нет - уже совет «хвалу и клевету приемли равнодушно» усвоен мною и принят к исполнению. Помню, меня возмутило отношение какого-то критика к Распутину, я сказал, что напишу опровержение, но Валя решительно воспротивился: «Не надо». - «Но это же наглая ложь!» - «Ну и что? На такие случаи надо вырастить на себе слоновью кожу, ее не прошибешь».
Ругали, хвалили - что с того? Книги бы читали.

 

- В Ваших произведениях людям нравится смелость, с какой Вы пишите о том, о чем принято умалчивать. Например, о еврейском вопросе.

- Смелость, Вы говорите? Слышал я о своей смелости, какая смелость? Да я трус первостатейный, змей боюсь (в детстве на сенокосе испугался), а сказать смело - это что? Я же говорю всем известное, тут вся заслуга - сказать вслух. Я и говорю: «Это же правда!» А за правду и пострадать полезно.

А о евреях писать зачем? Они сами только о себе и пишут и рады всякому упоминанию. Любому. Они же другими не станут. Где-то у меня был рассказ, но неоконченный - «Боря из Хайфы», очень давно начатый, а и искать уже неохота. Интересно, что в Русском писательстве огромная традиция писать о евреях. Есть и целые книги - например, «Евреи и жиды в Русской истории». И кого они в чем убедили? Евреев в чем-то убедили? - Нет. Дали жвачку для разговоров, но уже и она жевана-пережевана. Пиши о них, не пиши - все равно будешь антисемитом, потому что это приставка к званию Русского писателя. Распутин вообще тему еврейства не трогал, а жил с клеймом антисемита. Отлично помню эти крики конца 80-х - начала 90-х, даже плакаты на митингах: «Антисемита Распутина - долой из президентского совета!»

Фашистом и антисемитом и меня обзывали. И что? Неоклеветанные не спасутся. Вспомним Писание: блаженны вы, егда поносят вас. Так что злословящие меня - меня спасают. В духовном плане клевета на кого-то переходит на авторов клеветы.

И вообще, зачем мне еврейские вопросы, когда и Русских за глаза хватает?

 

- Сейчас у нас в литературном творчестве высок уровень профессионального владения сюжетом, построения фразы... Но по каким критериям, на Ваш взгляд, определяется настоящий писатель?

- Каким должен быть Русский писатель? Православным, любящим Россию, землю, служащим Богу и людям. У нас, к сожалению, писателями считают умеющих писать, сочинять сюжет, пугать ужасами. Ну да, это писатели, но они не Русские. Пусть и на Русском языке пишут. У них книги умирают быстрее, чем сами авторы.

А сюжет, что сюжет? Это (по Монтеню) ходули, которые нужны слабому писателю. У Достоевского какой сюжет? Нынешние школьники не понимают «Преступления и наказания». Какие мучения, какая совесть? «Замочил» старуху, да и пошел с ребятами в «кинуху». А в «кинухе» то же: весело «мочат» уже дичь покрупнее. В интернете, во всяких ютубах, опять же «мочат». Что в этой мокроте выведется? Какие инфузории-туфельки? Какая вырастет жизнь?
Уже давно меня поразило крохотное, секунд на 40-50 кино. Именно кино, я не оговорился: американские летчики на аэродроме заказали кофе, и тут одному приказ на вылет. Прыгает в кабину. Взлет. Выходит на цель: деревня, дети (видимо, Вьетнам), нажимает гашетку. Бомбы, взрывы, пожар. Летчик возвращается, садится с друзьями за столик. Официантка приносит ему заказанный им кофе. Конец фильма.

Это сюжет. Это вас ужаснуло? Меня ужасает до сих пор. Это не война для них - электронная игра. В мире выращено гигантское количество безчувственных людей, у которых нет сострадания к чужой боли. Да это и у нас бывало («Сосед, деревня горит!» - «Так это ж не на нашем конце»).

Простите, долго отвечаю. Суммирую: писатель для меня - человек сострадательный. Но и воинственный (нам завещано: своих врагов прощай, с врагами Божиими борись). И талант свой считающий не заслугой за что-то, а обязанностью. Чем гордиться? У нас ничего своего нет. Свое - только то, что при простуде из носа течет (преп. Паисий Святогорец).

 

- А будь Вы иностранцем, какую загадку России хотели бы разгадать в первую очередь?

- Ее феноменальную живучесть, выживаемость. Это птица Феникс. Кажется, все - погибла, пропала, продана. И вдруг в народе взмывает какое-то необъяснимое чувство любви к Родине, Отечеству, державе, к земле, отеческим могилам, откуда-то берется сила, жертвенность.
Сейчас тревожнейшее время, ибо накинута на Россию уже даже не паутина, - глухое покрывало, под которым задыхаешься, нечем дышать. Надежда вся только на Бога. Иностранцам это трудно понять, оттого они считают нас унтерменшами (от нем. untermensch - недочеловек, - примеч. ред.). Так им легче жить. Есть в покрывале какие-то отдушины, около которых держимся и дышим.

 

- На вид Вы производите впечатление человека здорового во всех смыслах, но я знаю, что Вы не просто болели, а перенесли пять операций под общим наркозом...

- ...И еще жив! Значит, нужен Богу. Болезни мне были очень нужны...

Смотрите, как неистово занимаются своими телами и молодые, и старые, сколько гробится времени и средств для так называемого «поддержания в форме». Это поддержание искусственно, а искусственное ни в науке, ни в культуре многого не свершит.

Я так давно живу, что легко вспоминаю всякие препараты и лекарства, которые якобы служили исцелению и все дорожали, разоряли людей - и где они? Что ж не исцелили? А того чудней всякие виагры якобы для мужской силы. Зачем? Для чего? Для удовольствия? А оно зачем? Для радости жизни? Но ты же все равно помрешь, а с виагрой еще и быстрее.

Не очень весело я отвечаю на вопрос, но так оно и есть: болезни нужны, это милосердие к человеку. Вспомним несгибаемых Русских старух: «Ой, давно не болела, Бог, видно, меня забыл». В болезни ты ближе к Богу.

А по нашим больницам - иди походи. Да запишись, да приди не вовремя, да копеечку, и очень изрядную, приготовь. А что, например, мне говорят врачи? «Что вы хотите? Возраст». Нет уж.

И еще почему-то упорно изгоняют современные врачи самолечение. Это их лишает заработка, поэтому. Но если есть проверенные временем (веками!) лекарства народной медицины, если есть друг семьи - православный врач, куда лучше?

 

- У Ф. М. Достоевского в романе «Идиот» дана формула его счастья (цитирую по памяти): «Неужели можно быть несчастным? О, что такое мое горе, моя беда, когда я в силах быть счастливым?.. Посмотрите на ребенка, посмотрите на Божью зарю, посмотрите на дерево, как оно растет, посмотрите в глаза, которые смотрят на Вас и любят Вас...» А какова Ваша формула счастья?

- Да то же самое. Как можно быть несчастными: в России живем, с утра завтракали и на ужин что-то есть. И ботинки тоже есть, пусть и рваные, но есть же. Ведь все несчастья от жадности, от зависти. Но, милые мои, пока вы недовольны жизнью, она проходит. Кабы их десять было, жизней. А одну как жить? Утром проснулся: слава Тебе, Господи, я в России. Засыпаешь: слава Тебе, Господи, я православный, я со Христом! И причащался недавно, и еще, даст Бог, буду. Выше этого счастья ничего нет и не будет. Неужели кто-то променяет Причастие на «Мерседес»?

 

- Это так, но многие променяли бы, наверное...

- Но что нам до многих? И когда истина была у многих? Она всегда у малого стада. В него бы попасть, да из него бы не выпасть. Есть корабль спасения в море житейском? - Есть. И с него все время спасательные круги летят. Хватайся за них. Но, чтоб схватиться, надо руки освободить от всего, за что в мире ухватился. А это трудно.

 

- А как Вы ощущаете понятия ада и рая?

- Не осмелюсь говорить о рае. Рай описан множеством людей, побывавших в нем. Апостол Павел был «восхищен» до седьмого Неба и только то и сказал, что невозможно рассказать о том счастье, которое Господь приготовил любящим Его. Того и глаз не видел, и ухо не слышало. И, конечно, вспомним величие заключительных глав Откровения апостола Иоанна, Апокалипсиса. Рай - это новый Иерусалим, не выстроенный на земле, а принесенный с Неба. Улица города - чистое золото, как прозрачное стекло. Ничто нечистое не войдет в него, ворота его не будут запираться днем, а ночи там не будет (Откр. 21, 21, 25).

Тут остановимся, вздохнем в чаянии робкой надежды и обратимся к теме, окружающей нас, т. е. к аду. Вот его я ощущаю: в аду живем. В полном смысле в аду. Не на самом дне, но уже порог перешагнули. Проститутки, гомосексуалисты в фаворе, богатство как честь, бедность как порок, разврат и пошлость - норма, вранье как доблесть, власть покупается, земля продается, убийство стариков под видом избавления от страданий поощряется, в школе специально выращивают придурков, история оболгана и обгажена, литература - последний предмет, учащий любви к Родине, - изгоняется из школы, и все покрывается жеребячьим ржанием над всем святым... Атеизм коммунистов сменился сатанизмом демократии.

А вот еще образ ада: сверкающие интерьеры банка, дорогие картины, кресла, вышколенные швейцары, культурные, четкие чиновники, лаковые девицы - вот слуги ада. Их инструменты погружения людей в бездну: ипотека, ссуды под проценты, займы, вежливая процедура обанкрочивания, - разве не ад?

Но есть утешение. Да, это ад, но все-таки не окончательный, пока земной. Из этого ада можно вырваться. И нужно! Покаянием, Исповедью, постом и молитвой. Другого способа нет. Все перепробовано.

Что касается ада настоящего, он тоже стократно описан. Он страшен! Он для грешников неизбежен.

Спаси нас, Господи!

 

Беседовала Инна Воскобойникова

Источник: газета «Православный Крест», № 1 (193) (от 1 января 2018 г.)

 

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

1. Re: «Писатель - человек сострадательный...»

Я открыто ходил в храмы. Даже и студенток водил в Елоховский собор, в котором крестили Пушкина (повесть «Прости, прощай...»). Но при том был в партии, парторгом факультета, позднее секретарствовал в издательстве «Современник», был членом парткома Московской писательской организации. Понять это не любящим Родину трудно. Для меня и членство в партии было служением Отечеству. Сможет ли это понять уважаемый Павел Тихомиров?

Владимир Крупин:
Болезни интеллигенции
Слово писателя
25.11.2019
«Эта "элита" трясется от страха»
Либеральная общественность опубликовала письмо в поддержку русофоба из ВШЭ Г.Гусейнова
14.11.2019
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
24.10.2019
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
13.10.2019
Зрелище для быдла
Или об истинном и мнимом патриотизме
12.10.2019
Все статьи автора
"Валентин Распутин"
"Устаревшие мысли" Валентина Распутина
Почему писателю так трудно говорилось
15.03.2018
«Писатель - человек сострадательный...»
Беседа с русским писателем для газеты «Православный Крест»
13.02.2018
Завещание Валентина Распутина
На смерть великого русского писателя († 14.03.2015)
15.03.2017
«Его книги никогда не будут забыты»
Сегодня современному русскому классику Валентину Распутину исполнилось бы 80 лет
15.03.2017
Человек от земли, с талантом от Бога
К 80-летию со дня рождения Валентина Распутина († 14.03.2015)
13.03.2017
Все статьи темы