Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Феномен разрушения целостного мировоззрения человека в искусстве и культуре эпохи постмодернизма

Игорь  Орлов, Русская народная линия

28.04.2017


В контексте определения эстетики цифрового искусства …

 

 

         Понятие «целостность» (являющееся производной от категории «целое»), является одним из важнейших в понятийном аппарате философии, эстетике и культурологии. В условиях современной пост-неклассической науки данное понятие принято относить к классу развивающихся (динамических) открытых систем, которые обладают свойством интегративности «...как внутренней взаимосвязи частей, их организации и структурной взаимосвязи, дающих, в конечном счете, нечто новое, что нельзя свести к одной части (редукционизм) или к простой сумме (суммативность)» [11, с.16]. Отсюда становится ясно, что одной из важнейших характеристик понятия «целостность» - является способность целостных систем к самостановлению и саморазвитию, а значит, исследование проблем целостности художественно-культурного пространства в различных исторических условиях вытекает из понимания его сущности и структуры при помощи механизма трансформации. Трансформация культурно-исторического сознания и художественно-эстетических категорий, происходящая повсеместно в эпоху глобализма, очевидно, способствует разрушению его целостности не только на уровне культурно-художественных, идеологических и бытовых представлений, но видимо и на более глубоком уровне архетипов (цивилизационных рамок). Постмодернизм (англ. postmodernism, нем. Postmodernismus, фр. postmodernisme)  - широкое культурное течение, в чью орбиту в последние три десятилетия XX- XXI вв. попадают философия, эстетика, искусство и наука. Постмодернистское умонастроение несет на себе печать разочарования в идеалах и ценностях Возрождения и Просвещения с их верой в прогресс, творчество разума, безграничность человеческих возможностей. Общим для различных национальных вариантов П. можно считать его отождествление с эпохой «усталой», «энтропийной» культуры, отмеченной эсхатологическими настроениями, эстетическими мутациями, диффузией больших стилей, эклектическим смешением художественных языков. Рефлексия по поводу модернистской концепции мира как хаоса выливается в игровое освоение этого хаоса, превращая его в среду обитания современного человека.        Постмодернизм прошел долгую фазу первичного формообразования (в самых различных сферах искусства: литературе, музыке, живописи, архитектуре и проч.), и лишь с начала 80-х гг.   был осознан как обще-эстетический феномен западной культуры и теоретически отрефлексирован как специфическое явление. Философско-эстетической основой П. являются идеи фр. пост-структуралистов и пост-фрейдистов о деконструкции (Ж. Деррида), языке бессознательного (Ж. Лакан), шизо-анализе (Ж. Делёз, Ф. Гваттари), «концепция иронизма» и семиотики У. Эко и американского нео-прагматика Р. Рорти. В США произошел расцвет художественной практики П., оказавшей затем воздействие на европейское искусство. В «силовое поле» постмодернистской культуры попали пост-неклассическая наука и окружающая среда. Эстетика П. принципиально анти-систематична, адогматична, чужда жесткости и замкнутости концептуальных построений. Ее символы - лабиринт. Теория деконструкции отвергает классическую гносеологическую парадигму репрезентации полноты смысла, «метафизики присутствия Абсолюта», перенося внимание на проблему отсутствия Первосмысла, всего трансцендентального. Подобный сдвиг привел к модификации основных эстетических категорий. Возвышенное замещается удивительным, трагическое - парадоксальным. Центральное место в эстетике П. занимает комическое: иронизм становится смыслообразующим принципом мозаичного постмодернистского искусства. Постмодернистские принципы философского маргинализма, открытости, описательности, безоценочности ведут к дестабилизации классической системы ценностей.

         Можно проследить, что становление постмодернистского дискурса происходило на фоне лавинообразного развития информационного пространства. Интересно, что пик постмодернизма приходится на самое начало массового внедрения компьютерных технологий во все сферы человеческой деятельности (это примерно 1980-ые - начало 1990-х годов). Дигитал-арт (цифровое искусство, компьютерное искусство, мультимедийное искусство) - современная творческая деятельность, основанная на использовании компьютерных (информационных) технологий. [14, 556]  При этом, цифровое искусство постоянно оперирует такими понятиями, как «виртуальная реальность» и «виртуальность» (от лат. Virtualis - возможный), состояниями в которых реально не существующие объекты могут возникнуть лишь при определенных условиях. Виртуальность рассматривается как некое потенциальное состояния самостоятельного бытия, как предрасположенность к конструированию неких событий и состояний, реализация которых возможна только при строго определенных условиях и при посредстве определенных технологий. С помощью современных компьютерных средств и технологий стало осуществимо реальное «погружение» в некую мнимую, выдуманную (виртуальную) реальность, где субъект практически не различает объекты и события реального и виртуальных миров. Особенно остро эти возможности стали влиять на процессы проектирования, где, по сути, осуществилась системная интеграции процесса проектирования с чисто технологическими процессами обработки огромных объемов информации.  При этом, уход творческой проектной деятельности человека в сферу компьютерного инструментария сопровождается, с одной стороны, усилением произвольно-личностного концептуального начала, а с другой - осознанием над-личностного «виртуального информационного облака», что порождает какое-то совершенно новое понимание каноничности в искусстве, религии и культуре.

         Сам по себе виртуальная реальность, как и весь постмодернизм явление неопределенное, размытое, с неясными мировоззренческими установками, с плохо просматриваемыми сюжетными линиями и другими подобными характеристиками. Одни видят в постмодернизме современные компьютерные технологии, а другие - прямо противоположное, конец всякого технологизма и его идеологического вырождения технократизма, наступление эпохи экологов, «зеленых», альтернативников, натуропатов, неоязычников. Точнее всего, постмодернизм - это какое-то всеобщее настроение, возбужденное состояние ума, в первую очередь творческой интеллигенции, интеллектуальной элиты, и широкой культурной общественности. К. Хабермас назвал его эмоциональным течением, проникшим во все поры современной интеллектуальной жизни. Х. Агнес и Ф. Ференц выражают суть постмодернизма как общего культурного движения одной фразой: «Все пройдет». Можно протестовать против всего и вся или, напротив, совсем соглашаться, можно чувствовать себя непринужденно в любом обществе или, наоборот, страдать от одиночества, некоммуникабельности, общей не уютности бытия. Постмодернизм называют еще пост-просвещением. Некоторые авторы представляют постмодернизм в качестве последней стадии модернизма или, по примеру Ф. Джеймсона, как «логику культуры позднего капитализма» [5, с.28]. Сторонники постмодернизма считают, что новоевропейская рациональность оказалась в итоге совершенно несостоятельной, что все ее притязания: и на открытие законов, и на универсальность, и на прогресс, но главное - на руководство человеческой жизнью, ее обустройством - так и остались на уровне притязаний, пустых заявок, несбывшихся надежд. Утверждение обернулось отрицанием, отрицание - утверждением. Согласно постмодернизму, все знание вырастает из ограниченных, относительных позиций или перспектив познающих субъектов. Современная культура оказалась в итоге совершенно несостоятельной, все ее притязания: и на открытие законов, и на универсальность, и на прогресс обернулись для современной цивилизации системным кризисом. Наиболее известными исследователями П. являются Бодрийар (Франция), Дж. Ваттимо (Италия), В. Велш, X. Кюнг, Д. Кампер, Б. Гройс (Германия), Д. Барт, У. Джеймс, Ч. Дженкс, Рорти, А. Хайсен, И. Хассан (США), А. Крокер, Д. Кук (Канада), В.В. Бычков, И.П. Ильин, В. Курицын, В.А. Подорога, М.К. Рыклин, М. Эпштейн, А. Якимович, Б. Ямпольский (Россия), М. Роз (Австралия), М. Шульц (Чили). К принципиальным критикам П. принадлежат Ф. Джеймисон, А.И. Солженицын, Хабермас.

В постмодернистском обществе, лишенном христианского Абсолюта (личности Христа), очень распространен вирус одиночества.  Потребность в общности - это нечто большее, нежели обычное желание эмоциональных отношений с другими людьми. Она требует и крепких связей и преданности между индивидуумами и организациями. Все мы хотим принадлежать чему-то большему и лучшему, нежели мы сами. Кстати, это понимают и применяют во многих коммерческих компаниях, службы персонала которых прилагают усилия для культивирования «корпоративного духа». Сегодня чувство общности - это дефицит. Это «вирус одиночества» с одной стороны, (одиночества сознательно уходящего от реальности в пределы виртуального пространства) и потребности в общности и Божественной любви, с другой, порождает потребность искать некой суррогатной «общности» опять-таки существующей тоже в цифровом пространстве (социальные сети и пр.). И это понятно, поскольку виртуальная реальность (искусственно созданная реальность) - термин, характеризующий особый тип взаимодействия между объектами различных иерархических уровней. Специфические отношения такой иерархичности - интерактивность и порожденность, где объекты виртуального уровня порождаются объектами нижележащего уровня, но несмотря на свой статус порожденных, взаимодействуют с объектами порождающей реальности как равноправные. Виртуальные объекты существуют только актуально, только здесь и сейчас, до тех пор, пока в порождающей их реальности происходят генерирующие их визуализацию процессы; с завершением этих порождающих процессов сами виртуальные объекты исчезают.  [14,556]  В виртуальной реальности действуют уже свои собственные законы, в которых виртуальные характеристики пространственно-временного континуума не сводятся к законам пространства и времени порождающего их реального бытия и  для которых реальность является константой. Тем не менее, эта реальность-константа и существует и действует постоянно по отношению к виртуальной реальности, утверждает создатель российской школы виртуалистики Николай Носов.

         Постмодернизм, который многие исследователи называют «пост-христианством», есть период времени, следующий за революционной эпохой воинствующего атеизма (нигилизма). Задача воинствующего нигилизма заключалась в разрушении христианского общества и насильственном изменении христианского сознания, и эта задача была практически завершена в 70-ые гг. прошлого века. Сатанинская революция, как считал о. Серафим (Роуз), перешла из фазы агрессии, в новую, более «милостивую», постмодернистскую фазу. [1, 28].  Влияние тысячелетней христианской традиции уже уничтожено революционной эпохой нигилизма. Воинственный атеизм уступил место другому, более «конструктивному» движению, действующему на основе «новых» духовных мотивов или  «позитивных духовных» практик. Новые технологии обещают здоровье, богатство,  безоблачное счастье и виртуальную «реальность». Если смотреть на проблему с такой точки зрения, то становиться понятным тот факт, почему в эпоху постмодернизма тысячи образованных, умных и на вид благополучных людей с головой убегают в некий виртуальный мир «страны грез» или позволяют втягивать себя в бесчисленные и порой совершенно дикие религиозные культы. Секрет массовой популярности многочасовых «зависаний» в социальных сетях или распространения различных постмодернистских религиозно-мистических организаций становится понятен, если учесть тот факт, что они используют три основные потребности каждого современного человека: потребность в общности, структурированности и значимости для окружающих.  Другими словами, поскольку бог нигилизма (атеизма) - это пустота (ничто), постольку он требует заполнения своего вакуума (духовной пустоты). Человек измученный голым реализмом и материализмом начинает усиленно искать нечто «духовное, мистическое и таинственное», при этом, практически не интересуясь православным пониманием Абсолютной Истины. Православие для людей постмодерна слишком «устарело», его следует заменить (или обновить) на какую-то «новую духовность». О наступлении такой фазы сразу поле эпохи воинствующего атеизма, пророчески писал еще Ф. М. Достоевский в своем романе «Бесы». Так, Кириллов, наиболее крайний представитель «бесов» восторженно вещает своим последователям: «Тогда новая жизнь, новый человек, все новое... Тогда историю будут делить на две части: от гориллы до уничтожения Бога и от уничтожения Бога до...перемены земли и человека физически».

         Если проанализировать все многообразие виртуальных, «духовных» и культурных практик эпохи постмодерна, то несложно заметить некую общую концептуальную составляющую, которую можно охарактеризовать - «суперчеловек» (человек будущего). Современный человек устал, духовно истощился под гнетом многочисленных удовольствий. христианский путь слишком труден и узок. Человек постмодерна настолько «теплохладен» (равнодушен) к христианской Истине, что даже не отрицает ее, поскольку все его внимание привязано к этому чувственному миру удовольствий.  И хотя через слишком вольную, даже «игривую» трактовку искусства, культуры, политических или жизненных ситуаций как некоего текста постмодернизм пытается дать ключ к расшифровке контекста искусства и культуры, тем не менее, он не дает объяснения причин, источника, стимула, исходных посылов или мотивов, ценностных характеристик в творчестве. Постмодернизм не может, при всем своем «напряженном» поиске ответов на вызовы современности дать сколь-нибудь целостный ответ, поскольку исходные мотивы всех «извечных вопросов» (в т. ч. и вопросов творческой свободы или несвободы) лежат совершенно в иной системе координат - в системе «нетварных Божественных энергий», Божественной Любви и Свободы. Наиболее точно, это принцип выражен в евангелии от Иоанна «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит» (Иоанн. гл. 3 ст. 8). 

С целью разрешения, точнее, «снятия» этого диалектического противоречия,  постмодернизм ввел понятие «слабой» проектности, который заключается в приятии ситуации постепенного дополнения проектируемой реальности или среды различными «вкраплениями». Примерно так в историческом пространстве развивается городская среда, или постепенно наслаиваются один на другой следы деятельности человека в обстановке его квартиры. К главным недостаткам концепции «слабой» проектности следует отнести  неизбежное признание фактора произвола случайности и непрофессионализма как допустимого, более того, как вполне вероятного. Источником же «сильной» проектности в дизайне или архитектуре традиционно было авторитарное волевое решение творческой личности, ее уверенность в собственной «непогрешимости» в оценке мироустройства (например, К. Малевич или политики тоталитаризма). Он подразумевает, что весь предметный мир проектируется единовременно и как бы заново, в общем стилистическом ключе, в строго структурированной системе  соподчинения отдельных элементов. Крайний пример - система супрематизма Казимира Малевича.         

         Можно смело утверждать, что «сильная» проектность - это проектность эпохи модернизма, эпохи «бури и натиска». Этот подход и сегодня всегда оправдан и предпочтителен, когда мы имеем дело с единовременно создаваемыми сложными объектами - городами, районами или промышленными комплексами, транспортными или коммуникационными системами. Противоположный принцип - был осознан в момент кризиса «интернационального стиля», когда пришло понимание того, что жизнь не может быть полностью организована раз и навсегда в том или ином культурном, архитектурном или дизайнерском проекте. Опыт XX столетия показал, что динамично развивающиеся во времени предметные ситуации требуют применения более эффективного принципа осторожного, часто минимального и постепенного (эволюционного, а не революционного) воздействия, причем, не на уровне глобальных перемен, а скорее на уровне отдельных предметов. Подобная философия дизайна, подобный подход к проектированию и был позиционирован как «слабая проектность», равноправие стилей, культур, времен, контекстов. Неудивительно, что оба термина и «Сильная» и «Слабая» проектность возникли в Италии как раз в 1980-е годы, годы триумфального шествия по планете постмодернистского дискурса. Какой из этих двух подходов на самом деле более «сильный» или «слабый» - зависит от конкретной проектной ситуации. Один невозможен без другого, они оба взаимно дополняют друг друга. Модернистский принцип отношения к проектированию отличается тем, что «Дизайнер относится к материалу жизни как к аморфному и инертному, который он формирует и структурирует в соответствии с «точным знанием» о векторе прогресса».  [15, 29] Для анти-модернистской проектной культуры характерна сложившаяся «слабая» установка проектного сознания, поскольку здесь нет проектного авторитаризма: «...чрезвычайно важным и продуктивным представляется выход на концепцию «само-проектирования» (через концепцию участия, через проектное освоение поп-арта и «банальный дизайн»  [15, 30]. Отсюда вытекает логика применения столь модного сегодня принципа коллажа как ведущего метода в создании композиций и даже способа оценки каких-либо явлений.

В современном мире, постоянно балансирующем на краю войны и мира, богатства и нищеты, страха и удовольствия, все чаще появляется желание с помощью различных (но не христианских) «духовных» практик создать неких «духовных гигантов», чье слов хотя и не православное, но очень зажигательно. Благие намерения современного человека (потерявшего традиционное церковное мировосприятие) легко попадают мимо цели, воспаленные «видения и откровения», воспринимаются за некое «более глубокое» христианство, являются видениями правления будущего «человека греха, сына погибели», извращениями или подделками Божьего Царства. Выработанные длительной эпохой революционного нигилизма - ненависть, гордость, бунтарство, несогласие, насилие, необузданность - все эти свойства не могут исчезнуть вдруг, сами по себе или чудесным образом. Они трансформируются в различные культурные практики псевдо-традиционной «духовности», углубляясь и развиваясь уже под прикрытием, например, какого-то «нового христианства».

Это бурное «житейское море» нерешенных проблем, полярных идей, скрытых комплексов в последнее время неизбежно движется в сторону некой организующей и структурирующей стабильности.  Сегодня и в  культуру и в искусство, кажется, начинает вновь возвращаться принцип «сильной» проектности, принцип ответственности за целостное, единовременное личностно выстраданное решение, ответственности за свое действие и его возможные последствия. Однако и опыт «слабой» проектности уже никак нельзя «выбрасывать за борт», поскольку именно он приучил  современного творческого человека уважать то, что постоянно привносится живой динамикой жизни, ее постоянно ускоряющейся трансформацией. И здесь уместно вспомнить и научиться применять синергетический метод, издревле используемый в православном христианском богословии, для примирения сложных, взаимно противоречивых и даже противоположных суждений. Этот синергетический путь богословского осмысления и практической выработки наиболее адекватного курса продвижения современного православного человека в «бурном житейском море» информационно-цифрового мейнстрима требует очень серьезных духовных, нравственных и волевых усилий по выработке целостной христианской позиции по отношению к новым реалиям цифрового культурного пространства.        

Игорь Иванович Орлов, доктор искусствоведения, профессор Липецкого государственного технического университета, член-корреспондент РАЕ,  «Doctor of Science, Honoris Causa» IANH (Unated Kingdom - Lоndon), заслуженный деятель науки и техники, член творческого Союза дизайнеров РФ

 

Литература:

1.      О. Серафим (Роуз) Человек против Бога. Москва: Российское отдеоение Валаамского общества Америки, 1995;

2.      Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М., 1996;

3.      Козловски П. Культура постмодерна. М., 1997;

4.      Орлов И. И. К вопросу об отсутствии целостности в современном концептуальном искусстве. Тезисы доклада на научной конференции «Традиции и современность». Москва, декабрь  2010 г. [тезисы]. / Традиции и современность. Тезисы докладов научной конференции. - М.: МГХПА им. С. Г. Строганова, 2010. С. 36-38.

5.      Jencks Ch. The Language of Post-modern Architecture. L., 1977;

6.      Baudrillard J. Simulacres et simulation. P., 1981;

7.      Habermas J. Modernity. An Incomplete Project // The Anti-Aesthetics: Essays on Postmodern Culture. Port Town-send; Wash., 1986;

8.      Huyssen A. After the Great Divide. Modernism, Mass Culture, Postmodernism. Bloom.; Indian.,1986;

9.      Kroker A., Cook D. The Postmodern Scene. Excremental Culture and Hyper-Aesthetics. Montreal, 1986.

10.   Орлов И. И. Отсутствие целостности в современном концептуальном искусстве - синдром культуры эпохи постмодернизма. [тезисы доклада] / Сборник статей и тезисов докладов I Всероссийской научной конференции с международным участием. 19.11.10, Изд. ЛГТУ, 2011. с. 136-139.

11.   Станкевич Л. П. Проблемы целостности личности (гносеологический аспект) / Л. П. Станкевич.  М., 1989

12.  Крючкова В. А. Антиискусство. Теория и практика авангардистских движений. М., 1985

13.  . Idea Art. A Critical Anthology, N.Y., 1973, p. 82

14.  Ефимов А. В. Искусство 20-21 веков (живопись, скульптура, инсталляция, лэнд-арт, дигитал-арт) - М.: БуксМАрт, 2014 - 616 с.

15.  Курьерова Г.Г. Проектная концептуалистика 80-х годов: новое мышление и «иное» мышление. - Труды ВНИИТЭ. Серия Техническая эстетика, №60. Творческие направления в современном зарубежном дизайне. М., 1990.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 3

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

3. Андрей Карпов : Re: Феномен разрушения целостного мировоззрения человека в искусстве и культуре эпохи постмодернизма
2017-04-30 в 21:13

Постмодернизм и виртуализация - это разные явления. Постмодернизм принадлежит к привычной нам культуре авторского высказывания. Это игра с классической культурой, паразитирование на ней, разрешение. Всё так. Но у постмодернизма с нормальной культурой общие и корни и материал. Игры в виртуальную реальностью - уже за гранью привычного искусства. Если эта личинка разовьётся культура в привычном нам понимании умрёт (исчезнет, прекратит существование).
Кому интересно: https://goo.gl/Yr0vxv
2. з : Re: Феномен разрушения целостного мировоззрения человека в искусстве и культуре эпохи постмодернизма
2017-04-30 в 19:41

Помнится, на заре авиации все считали, что теперь человек качественно изменится. И что?
А идеи Возрождения и Просвещения наскучили и отринуты лет 200 назад.
1. зиф : Re: Феномен разрушения целостного мировоззрения человека в искусстве и культуре эпохи постмодернизма
2017-04-30 в 10:24

Спасибо автору за прекрасный анализ современного состояния важнейших сфер, формирующих духовное наполнение человека.
Напрасно апологеты новой изощренной методики разрушения Образа и Подобия Божия в человеке надеются на то, что "все пройдет". Не сможет лукавый возвысится над Творцом.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме