Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Герой Баязета Фёдор Эдуардович Штоквич

Ранко  Гойкович, Русская народная линия

01.02.2017


Глава из книги «Знаменитые сербы в Русской истории» …

Предлагаем вниманию читателей ещё одну главу книги нашего друга и постоянного автора Ранко Гойковича «Знаменитые сербы в Русской истории». Ранее мы публиковали переводы трёх глав этой книги: «Семен Гаврилович Зорич в исторической судьбе Белой Руси»«Милорадовичи» и «Иоанны Шевичи - дед и внук».


В предисловии мы уже напоминали о том, что после падения Средневековой Сербской государственности, подлинным Отечеством православных сербов стало Царствие Небесное. «Недолог век земного царства, а Небесное Царствие непреходяще», - заповедовал святой князь Лазарь.

Причём слова эти, помимо духовного смысля, имеют для сербов и утилитарное значение. Ведь сербы, утратив верность православию, стремительно растворялись в толще других народов - хорватов, албанцев, немцев...

В немцев по большей части превращались представители самого западного славянского племени - уже упоминавшиеся в предыдущей главе Лужичане, лужицкие сербы.

Причём потомков лужицкий сербов многие с чистой совестью именуют именно немцами. В качестве такого примера можно привести героя Первой Мировой войны отважного сербского командира Павла Юришича-Штурма.

Двадцативосьмилетний немецкий офицер Paulus Sturm поступил на службу в Сербское Войско в 1876 году, дабы вступить в войну против Турции. В русско-турецой войне командовал полком, в балканских войнах - дивизией, а во время Первой Мировой - назначен командующим 3-й армией, принимал участие в Колубарском контрнаступлении 1914 года.

И вот этот человек, прошедший славный воинский путь от прусского офицера до сербского генерала, в книге одного из крупнейших сербских писателей Добрицы Чосича «Время смерти» назван... немцем. Видимо, только лишь из-за того, что прибыл в Сербию из Силезии.

И сколько ещё таких примеров можно привести!

В фундаментальном труде «Восток, Россия и Славянство» К.Н.Леонтьев отмечает следующее: «Панславизм - неизбежность... Но только Православный Панславизм - это спасение, а панславизм либеральный - это погибель, прежде всего, для самой России!»

Пример вековой польско-русской и сербо-хорватской вражды должны были бы уже давным-давно прекратить всякие разговоры об абстрактном внерелигиозном панславянстве. И славянские наши двоюродные братья по крови становятся подлинно родными братьями только лишь в том случае, если души их становятся подлинно православными, а дела их направляются на служению общему делу. Таковым делом чаще всего становилась защита Отечества земного, ибо - как показывает практика - лишение земного Отечества для основной массы людей становится и утратой ясного и верного пути в Отечество Небесное.

Только что мы упомянули сына лужицких сербов (а вовсе не германца!) Павла Штурма, ставшего сербским героем Юришичем.

А сейчас хотелось бы рассказать ещё об одном лужицком сербе, воспринимаемом традиционно как немце: речь пойдёт о герое уже русском - Фёдоре Эдуардовиче Штоквиче, широко известном современным российским любителям отечественной истории благодаря тому, что стал прототипом героя романа В.С.Пикуля (и одноимённого телесериала) «Баязет» капитаном Штоквицем.

Документальных свидетельств того, что Штоквич происходил из лужицких сербов, нет, но среди русских эмигрантов старой королевской Югославии бытовало убеждение в том, что легенда Русско-Турецких войн полковник Штоквич происходил именно из сербов. Правда, лужицких.

Вот, что писал о герое нашего очерка дореволюционный автор:

«Ф. Э. Штоквич (Штокфиш), несмотря на свою немецкую фамилию, представляет собою исчезающий тип старого кавказского офицера. Он происходит из дворян Тифлисской губернии, родился в 1828 году и православного исповедания. Его отец также прославился под стенами другой турецкой крепости - Карса, в турецкую кампанию 1828-29 годов. Он взорвал пороховой погреб, решивший участь крепости. Сам он поплатился за свой геройский подвиг жизнью: после взрыва нашли лишь его ордена, бывшие на нем в этот день; ни тела, ни частей его нигде не оказалось...

Ф. Э. Штоквич, получив воспитание в тифлисской губернской гимназии, поступил в военную службу, в 1847 году унтер-офицером; в том же году был переименован в юнкера, а в 1849 году произведен в прапорщики. С этого момента начинается боевая служба Штоквича. Он принимает участие во всех более или менее крупных делах и стычках на Кавказе в продолжение целого десятилетия, до окончательного прекращения военных действий в этой отдаленной окраине.

За отличие в сражении под Баяндуром, 2 ноября 1853 года, он был произведен в подпоручики; за отличие в сражении под Баш-Кадык-Ларом, 19 ноября 1853 года, награжден орденом св. Анны 4-й степени с надписью: «за храбрость». Затем Ф. Э. Штоквичу пришлось запечатлеть кровью свое участие в достопамятном сражении при сел. Кюрюк-Дара, 24 июля 1854 года. Как известно, в этот день двадцатитысячный александропольский отряд под командою генерал-лейтенанта кн. Бебутова разбил наголову шестидесятитысячный турецкий корпус. Трофеями нашими были: пятнадцать орудий с шестнадцатью зарядными ящиками, два знамени, четыре штандарта, двадцать значков, множество оружия, барабанов, музыкальных инструментов и около семисот палаток; кроме убитых и раненых, неприятель потерял 2 018 пленными. В этом сражении Штоквич был контужен осколком гранаты в правое предплечье, а также ранен в руку пулею навылет. В награду за оказанное отличие он был произведен в поручики.

Следующий чин штабс-капитана достался ему также за боевое отличие, в деле под аулом Веден, 10 марта 1859 года. Он участвовал также в последующей экспедиции, завершившейся взятием Гуниба и пленением Шамиля».

Пользуясь случаем, скажем несколько слов о Шамиле. Точнее, не о самом имаме, но о том, как обошлась с ним власть Российской Империи после пленения. Отношение к поверженному неприятелю - хоть пленённому солдату, хоть к пленённому военачальнику - вот то, что очень ярко и недвусмысленно характеризует сам дух Православной цивилизации. Убеждён, даже самый наилиберальнейший из нынешних правосзащитников - если, конечно, мы будем иметь дело с человеком честным и порядочным - признает, что никто из цивилизованных (и нецивилизованных тоже) народов не относился к поверженному врагу с таким милосердием, которое проявляли русские православные люди.

Шамилю - перед пленением было обещано, что ему будет разрешён хадж в Мекку. Что и было осуществлено. Шамиль отправился в паломничество в Мекку, а оттуда - в Медину. Где и окончил свои земные дни.

Комментарии, как говорится, излишни.

***

Однако, вернёмся к нашему герою.

Передав о прошлой службе Штоквича, переходим к описанию двадцати трёх дней обороны баязетской цитадели, обессмертившей имя славного начальника её. Обстоятельства, заставившие горсть русского войска запереться в цитадели и выдержать осаду, заключались в следующем.

«После перехода 15 апреля нашего эриванского отряда за границу, население Курдистана все время при появлении наших войск смиренно являлось с изъявлением покорности, не покидало своих жилищ, не угоняло стад, вело с нами торговлю и имело свободный доступ в наш лагерь. Курды заверяли постоянно, что никогда не начнут против нас неприязненных действий, так как, будто бы, недовольны турецким правительством.

И действительно, курды вели себя достаточно честно, когда наш отряд стоял почти в центре Курдистана; но лишь только войска двинулись вперед, как отовсюду стали доходить тревожные слухи о поголовном восстании против нас курдов.

В начале же июня стало уже положительно известно о громадных скопищах курдов, присоединившихся к неприятельскому отряду, задумавшему обложить занятый нами Баязет. 4 июня явно враждебное к нам отношение курдов выразилось между прочим в том, что в этот день они напали на стада, принадлежавшие жителям Баязета и отбили до тысячи голов.

Начальник отряда, расположенного около Баязета, подполковник Пацевич, узнав о перемене настроения курдов и о сборе их в шайки и желая узнать силы неприятеля, по слухам, двигавшегося к Баязету, решил предпринять 6 июня рекогносцировку к стороне крепости Ван. В видах усиления находящихся в его распоряжении войск он потребовал к себе коменданта Баязета Штоквича и приказал ему дать из гарнизона одну роту. Штоквич воспротивился такому приказанию, указывая на то, что и весь-то гарнизон состоял из двух рот, из которых одна всегда была в расходе, находясь в карауле; но полковник Пацевич приказал роте следовать за ним на рекогносцировку.

Отряд под начальством полковника Пацевича выступил из Баязета в пять часов утра 6 июня. Около одиннадцати часов утра в крепости услышали уже перестрелку за горой, к стороне озера Вана, а вскоре на гребне горы показались казачьи коноводы, ведшие лошадей спешенных казаков; вслед за коноводами показалась вдруг густая цепь стрелков-казаков, отступавшая чуть не бегом. Неприятельская конница обхватывала оба фланга отступавших и сначала держалась шагах в восьмистах, а затем стала наседать и уже не одиночными людьми, а целыми массами. Капитан Штоквич, видя затруднительное положение отступавших, вызвал крепостной караул для прикрытия, и вскоре наши войска, отстреливаясь, в порядке вступили в крепость или, вернее, в Баязетскую цитадель для упорной обороны. С момента вступления войск в крепость главное начальствование над ними, согласно существующему военному закону, перешло к капитану Штоквичу.

Во время отступления наших войск, когда они шли городом, то по ним сами курды открыли огонь из своих домов. Стреляли даже женщины!.. До самой ночи 6 числа огонь продолжался беспрерывно, и внутренний двор крепости обстреливался с окружающих высот. Ночью при зареве пожаров гарнизон увидел в городе страшную картину: мусульмане резали армян, не разбирая ни пола, ни возраста... Недорезанных женщин и детей они кидали в огонь...

Отовсюду слышались страшные крики, стоны и рыдания... Солдаты просто плакали, глядя на происходящее... Такие картины повторялись три ночи подряд с тою разницею, что в варварстве принимали участие не одни курды, но и регулярная турецкая пехота и - что всего ужаснее - сами курдские женщины!»

(По другим источникам резня началась уже после того, как защитники крепости отвергли предложение о капитуляции и отбили первый штурм).

***

Город с цитаделью, возведенной еще в XIV веке султаном Баязитом на месте древнего армянского города Пакован, расположен в северо-восточном углу Турции. Сама цитадель Баязет - это, скорее, замок, чем крепость, но расположенный на горе с такими трудными подступами, что три-четыре пехотных батальона с несколькими орудиями могут выдержать длительную осаду.

В связи с тем, что злополучная рекогносцировка, предпринятая Пацевичем, спровоцировала неприятеля на решительные действия, фактически загнав остатки русского отряда в крепости, подготовка к осаде не была осуществлена должным образом. Причём самым роковым оказалось то, что комендант крепости не отдал своевременно распоряжений о перемещении продовольственного склада гарнизона из города в цитадель, и, главное, не были созданы запасы воды. Поэтому когда турки перекрыли ручей, из которого в крепость по трубам поступала вода, над гарнизоном повисла угроза гибели от жажды.

В таких условиях началась 23-дневная оборона крепости Баязет, длившаяся с 6 по 28 июня и вошедшая в историю как «Баязетское сидение».

Уже на третий день блокады жара, жажда и голод начали приводить осаждённых в отчаяние. Офицеры и нижние чины собирались группами и обсуждали сложившееся положение. Начали раздаваться голоса с призывом к капитуляции.

Утром 8 июня, турки большими силами под командованием бывшего коменданта города Кямал Али паши предприняли мощную атаку на цитадель. И вот именно в этот день произошло нечто, о чём до сих пор спорят историки.

Над стенами крепости был поднят белый флаг капитуляции.

Ранее этот прискорбный факт просто умалчивался, позже - нашёл отражение в известной по роману Пикуля сцене с паникующим Пацевичем. Спор, стало быть, теперь не в том: имела место эта попытка капитуляции или нет, а в том: кто виноват? Деморализованный разгромом Пацевич или же Офицерское Собрание, принявшее решение коллегиально?

В самой цитадели в это время происходило замешательство. Со многих участков из неё продолжался вестись огонь, а флаг то появлялся, то исчезал из виду. Несмотря на приказ Пацевича прекратить огонь и приготовиться к сдаче, большинство офицеров не спешили приводить приказ в исполнение, уверяя растерянных солдат в том, что о сдаче крепости не может быть и речи.

Милиционеры уже принялись растаскивать завал у ворот, и при этом там же между офицерами происходило уже открытое противостояние. Были слышны голоса, готовых в случае сдачи, пустить себе пулю в лоб, другие уже готовились спрыгнуть со стены и штыками пробиваться к пограничным горам. Ковалевская умоляла ставропольцев не сдаваться, а биться до конца.

Последние вместе с артиллеристами, вопреки приказам Пацевича, по распоряжению Томашевского выкатили 8-е орудие под свод арки во второй двор и, зарядив его картечью, направили ствол на ворота, приготовившись открыть огонь по пытавшемуся уже ворваться в цитадель противнику. Вокруг орудия, ощетинившись штыками и саблями, выстроились ставропольцы и канониры. Между тем Пацевич, размахивая со стены фуражкой, по-турецки кричал штурмующим, чтобы те вступили в переговоры. Однако в тот момент он был тяжело ранен выстрелом в спину, причём по свидетельству очевидцев выстрел был произведён со стороны цитадели. (Впрочем, "на войне не бывает случайных пуль", как говорил святитель Николай).

С этого момента обстановка в гарнизоне кардинальным образом изменилась. Защитники цитадели высыпали на стены и открыли шквальный огонь по обложившим их со всех сторон курдам.

Белый флаг капитуляции был сорван. Штоквич полноценно вступал в свои права коменданта крепости.

***

Файл:DefenceOfBayazet.jpg 

После отражения атаки турок началась изнурительная осада, медленно, но верно убивавшая защитников крепости. Помимо мук от жажды, солдаты лишены были того малого, на что может рассчитывать изнурённое человеческое существо: невозможно было даже спокойно забыться сном, ведь тела наших солдат покрывали полчища паразитов...

Солдаты настолько обессилели, что отдача ружья сбивала их с ног. «Два-три суточных сухарика и одна столовая ложка протухлой, с трупным запахом, воды при 40-45° палящей жаре в течение многих дней сделали своё дело: они не убили гарнизон, но обратили его в толпу скелетов и живых мертвецов, на которых без душевного содрогания и ужаса нельзя было взглянуть», - вспоминал потом Штоквич.

Зная о бедственном положении гарнизона, противник засылал в цитадель парламентёров с предложениями о сдаче: «...если оружие сложить мирно без бет всем чесно по чинам забезпечено Ваши жилание, - Вероятно вам известно что не получите никакой помощи напрасно время проводите мы знаем Ваше положение после этого уверяем Вас что неостанется ни одного и последствие будет зависеть от Вас...» (орфография оригинала сохранена).

Но все требования о капитуляции были Штоквичем отвергнуты.

28 июня на помощь к Баязету подошёл Эриванский отряд под командованием генерал-лейтенанта Тергукасова и атаковал блокадный турецкий корпус, Штоквич также с частью гарнизона совершил вылазку. Турки были разбиты. Таким образом завершилась 23-дневная оборона баязетской цитадели. Впоследствии Штоквич писал: «Продлись осада ещё 5-6 дней - и весь гарнизон поголовно был бы мёртв от голода и жажды, или же цитадель взлетела бы на воздух вместе с ворвавшимися в крепость турками».

***

«Баязетское сидение» вошло в историю Русской Славы, а имя коменданта крепости, капитана Штоквича стало нарицательным.

В этой связи вызывает, конечно, недоумение тот факт, что в своём известном романе Валентин Саввич Пикуль зачем-то вывел другого героя обороны Баязета -полковника Исмаил Хана Нахичеванского - в виде предателя. Это лишь спровоцировало нездоровую реакцию, суть которой в конечном итоге свелась к попыткам разоблачения «мифа о Штоквиче», личность которого, по мысли «разоблачителей» затмила в общественном сознании личность Хана Нахичеванского.

Тем не менее, какие бы будоражащие воображение реконструкции «раскрывающие глаза на правду», не выходили сейчас на книжном рынке, нужно помнить о том, что во всех дореволюционных энциклопедических изданиях однозначно сообщается, что руководил обороной капитан Штоквич. В поздних советских изданиях, а также послеперестроечных царит неопределённость в данном вопросе: в качестве руководителей обороны преподносятся и комендант цитадели капитан Ф. Э. Штоквич, и полковник И. Хан Нахичеванский.

Очень не хотелось бы завершать наш очерк на такой ноте, поскольку психологически подобная двусмысленность способствует возрастанию некоего чувства недоверия либо к официальной русской военной историографии, воспевшего капитана Штоквича, либо, напротив, к личности Исмаил Хана Нахичеванского.

Дело в том, что недоверие по отношению к славному мусульманскому воину, верой и правдой служившего Православному Императору Всероссийскому, косвенно бросает тень на память другого представителя славного рода Ханов Нахичеванских. А ведь племянник Исмаил Хана Нахичеванского, генерал Гусейн Хан был именно одним из тех трёх генералов, которые после известной Катастрофы 2 марта 1917 года остались преданными императору Николаю.

Получив об сообщение из Ставки об Отречении, генерал Гусейн Хан Нахичеванский отправил начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М. В. Алексееву телеграмму:

«До нас дошли сведения о крупных событиях. Прошу Вас не отказать повергнуть к стопам Его Величества безграничную преданность гвардейской кавалерии и готовность умереть за своего обожаемого Монарха. 2370. 3 марта. 14 ч. 45 м. Генерал-адъютант Хан-Нахичеванский».

Как известно, генерал-адъютант Алексеев не передал телеграмму императору. Генерал-лейтенант А. И. Деникин отмечал в своих «Очерках русской смуты»:

«Многим кажется удивительным и непонятным тот факт, что крушение векового монархического строя не вызвало среди армии, воспитанной в его традициях, не только борьбы, но даже отдельных вспышек. Что армия не создала своей Вандеи... Мне известны только три эпизода резкого протеста: движение отряда генерала Иванова на Царское Село, организованное Ставкой в первые дни волнений в Петрограде, выполненное весьма неумело и вскоре отмененное, и две телеграммы, посланные государю командирами 3-го конного и гвардейского конного корпусов, графом Келлером и ханом Нахичеванским. Оба они предлагали себя и свои войска в распоряжение государя для подавления «мятежа»».

 

Но было поздно.

 

Ведомые чаще всего субъективно понятыми «благими намерениями» генералы и не собирались подавлять мятеж февралистов.

 

Некому было в тот момент сорвать предательского флага капитуляции. Не оказалось в Ставке своего «капитана Штоквича».

 

Использованная литература:

Антонов В. М. 23-х дневная оборона Баязетской цитадели и комендант Фёдор Эдуардович Штоквич. - Изд. полковника В. Антонова. - СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1878

Бабич А. В., Галич А. М. Бессмертный гарнизон: о «Баязетском сидении» в июне 1877 г.. - Краснодар: ГАКК, 2011.

Иванов Р. Н. Оборона Баязета: правда и ложь. - 2-е изд. (2005) (исправленное и дополненное). - М.: Герои Отечества, 2004. 

 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме