Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Трактовка геополитики зарубежными авторами

Анатолий  Филатов, Русская народная линия

12.12.2016

 

В основе современных геополитических исследований находится анализ культурно-цивилизационных факторов. Объяснение этому состоит в том, что и культура общества, и цивилизационные устои оказывают непосредственное или опосредованное влияние на механизмы формирования политики и геополитики. В условиях глобализации международных процессов проявление культурно-цивилизационных факторов в геополитике становится еще более четким.

США, ведущая страна евроатлантической цивилизации, строит свою геополитику в мировом пространстве исходя из доктрины распространения собственных цивилизационных ценностей. Такая установка приводит к тому, что сформировавшаяся в Европе и Северной Америке политическая система, идеи и практики провозглашаются эталоном для всего мирового сообщества, а их распространение осуществляется, зачастую, силовым способом. Исходя из того, что евроатлантический культурно-цивилизационный фактор в современной геополитике все еще имеет достаточно высокий потенциал, его исследование актуализирует проблематику цивилизационного измерения геополитики.

Не менее актуальным является исследование других культурно-цивилизационных детерминант современных геополитических процессов. Так, ряд авторов отмечают, что китайский цивилизационный ренессанс способен остановить гегемонию евроатлантической цивилизации. При этом рост политико-экономического влияния Китая в современном мире все исследователи прямо или косвенно связывают с тысячелетними традициями китайской цивилизации.

Ещё более активно обсуждаются перспективы евразийской цивилизации, которые, как правило, рассматриваются сквозь призму геополитических процессов. По прошествии более двадцати лет со времени разрушения Советского Союза вопрос о реинтеграции контролировавшегося им пространства отнюдь не закрыт, что в той или иной степени проявляется в деятельности Содружества независимых государств (СНГ), Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Единого экономического пространства (ЕЭП), а в последнее время, Таможенного союза и Евразиийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). Это свидетельствует о том, что вместить политическими методами всё постсоветское пространство в структуру Европейского дома не получается. Главным образом по причине культурно-цивилизационных отличий, которые определяют политическую культуру, способы политической деятельности, политические традиции и основы геополитического взаимодействия.

Традиционно геополитика рассматривается в контексте глобальных географических процессов, в которых проявляется военно-политическая мощь государств. Некоторая корректировка определений геополитики в традиционном понимании с акцентуацией на экономические аспекты, по сути дела, ничего принципиально не меняет, так как политическая воля государств, в этом случае, реализуется с опорой не только на военные, но и на экономические ресурсы. Исторически такой подход совершенно оправдан, и его авторы (Ф. Ратцель, Р. Челлен, А. Мэхэн, К. Хаусхофер и др.) внесли существенный вклад в характеристику и объяснение международных процессов. Однако их геополитические концепции в большей степени носили описательный характер, в том смысле, что описывали политическую конфигурацию государств и их союзов в географическом пространстве. Более того, географические факторы не всё в состоянии объяснить в геополитике. Например, освоение Россией Дальнего Востока и инертность в этом направлении Китая традиционной геополитикой и/или геоэкономикой лишь описывается без глубокого аргументированного обоснования.

В дальнейшем геополитические факторы определялись, в частности, на основе религиозно-конфессиональных отличий, характерных для государственных образований и/или их союзов. Несмотря на то, что так называемый географический или природно-климатический подход к геополитическому форматированию имеет гораздо больше обоснований и более традиционный, нежели религиозно-мировоззренческий, последний начинает преобладать в выстраивании геополитических интерпретаций современных международных процессов. И если у К. Хаусхофера геополитика является «географическим разумом государства», то для С. Хантингтона геополитика определяется через противоборство таких цивилизационных форм, которые наполняются религиозным и культурным содержанием. Такая модель не срабатывает в полной мере хотя бы потому, что ряд государств, несмотря на их религиозную и даже конфессиональную общность оказываются в различных рамках геополитического форматирования и, иногда - во враждебных геополитических альянсах.

Определённым способом преодоления недостатков традиционной и новой геополитики с их акцентуацией на географическом, экономическом и религиозном факторах, выступают новейшие геополитические концепции, строящиеся на основе геофилософии, которую связывают с именами Ж. Делёза и Ф. Гваттари. В этом случае акцент делается на многомерное пространство, учитывающее разнообразие культурно-генетических кодов. В новейшей геополитике (синонимами которой являются такие понятия как «цивилизационная геополитика», «геофилософия», «геокультура», «аналитическая геополитика», «геопсихология» и «информационная геополитика») глобальные политические процессы рассматриваются с помощью пространственной модели имманентной философии, основанной на соотнесении территории и земли. В этой дихотомической паре «территория - земля», территория рассматривается как процесс окультуривания земли. А в качестве примера авторы приводят деятельность имперских колонизаторов, которые приходят на пустую землю с целью заново «основывать» территорию [1, с. 113].

Если геофилософия и геокультура выступают в качестве теоретико-методологической базы новейшей геополитики, то информационно-аналитическая геополитика и геопсихология становятся её своеобразными прикладными разделами. Аналитическая геополитика создаёт технологии «захвата» и «защиты» жизненных пространств (цивилизаций, государств и регионов) и достижения геостратегических целей путем создания созидательной или разрушительной рубежной (пограничной) социальной энергетики в обществах, рассматриваемых как объекты и предметы воздействия. Геопсихология изучает управление людьми на подсознательном уровне. Благодаря разработке и применению разнообразных технологий (в т.ч. манипуляционных) управления крупными социальными группами осуществляется «захват» территории, в том числе во время борьбы за власть (захват электората).

Поэтому очевидно, что представления о современной геополитике и моделях геополитического поведения ведущих мировых держав будут неполными, если мы оставим в стороне культурно-цивилизационные факторы на них влияющие. Это важно и в связи с отмеченным культурно-цивилизационным разнообразием, которое выдвигает на мировую сцену нескольких значимых геополитических игроков. К их числу, безусловно, следует отнести САС (Североамериканский союз - США и Канада) и Европейский союз, выступающие по поводу важнейших мировых проблем, по сути, совместно, Китай, Россию, Бразилию, Индию, некоторые крупные исламские государства. Уже этот перечень позволяет зафиксировать, что каждый из отмеченных геополитических игроков имеет свою культурно-цивилизационную модель, которая фундаментально воздействует на выработку внешнеполитических доктрин.

Именно на культурно-цивилизационных отличиях акцентировал внимание американский исследователь С. Хантингтон, когда в начале 90-х годов создавал геополитическую картину мира. Следует сказать, что по многим параметрам его геополитическая модель современного мира оказалась не только наиболее востребованной, но и более адекватно отражающей всё многообразие международных отношений и конфликтов современности. В то же время, полицивилизационная парадигма С. Хантингтона имеет определённые недостатки в плане, прежде всего, учёта сущностных культурных признаков при классификации современных мировых цивилизаций. В конечном итоге это приводит к расплывчатости критериев, по которым он выделяет восемь современных цивилизаций - синская (китайская), японская, индуистская, исламская, православная, западная, латиноамериканская и (возможно) африканская. При этом С. Хантингтон в качестве содержания своего критериального подхода рассматривает религиозные отличия. Однако, из перечисленных восьми цивилизаций лишь три обозначаются по сугубо религиозным признакам. К тому же, остаются непонятными принципы определения критериев в классификации современных мировых цивилизаций С. Хантингтоном. Если это религиозно-конфессиональный, то каким образом латиноамериканская цивилизация (не совсем католическая сейчас) отделена от западной (где присутствует католическая конфессия). А какой конфессиональный критерий можно положить в качестве признака в африканскую цивилизацию? И почему православная Греция находится в контексте западной цивилизации, как минимум её геополитических структур - НАТО и Европейского союза?

Проблема определения социокультурных доминант (включая религиозно-конфессиональные факторы), в рамках современного научного дискурса остаётся открытой. Исходя из того, что практически все современные цивилизации поликонфессиональны, полирелигиозны и полиэтнокультурны, то процесс формирования цивилизаций необходимо рассматривать в контексте глобальной социокультурной традиции, разворачивающейся на определённой территории. При этом территорию следует рассматривать не только как определённую географическую среду, но, прежде всего, в качестве глобального пространства, в рамках которого формируется определённый тип человеческой деятельности, безусловно, испытывающий влияние природных условий, но и формирующий их, и, таким образом, формирующий самого себя.

Исходя из проблемы настоящего исследования, предметное поле включает, прежде всего, влияние культурно-цивилизационных факторов на процессы геополитического устройства в мире, в том числе на формирование геополитических центров. Следовательно, геополитика, а точнее, геополитическое устройство входит в предметное поле исследования по причине его производности от определённых культурно-цивилизационных моделей или типов цивилизаций. Тем не менее, именно геополитика является отправной точкой исследования и, соответственно, анализа имеющихся теорий, концепции и авторских подходов по данной теме. С учётом этих определений будет дана оценка степени разработанности проблемы, лежащей в основе исследования.

Сам термин «геополитика», появившийся в конце XIX века в работах Р. Челлена и концептуально разработанный им в дальнейшем («Государство как форма жизни», 1916), носил по происхождению географический окрас. Р. Челлен использует понятие геополитики в контексте политической географии - научной дисциплины, созданной германским социологом и географом Ф. Ратцелем, которого он считал своим учителем. В концепциях Ф. Ратцеля и Р. Челлена, равно как и в трудах их европейских и американских последователей, геополитические процессы рассматривались в привязке к географической среде.

Фридрих Ратцель, который считается создателем геополитики как дисциплины исследования, формировал свою концепцию в значительной степени под влиянием учения Э. Геккеля о взаимодействии живых организмов и их образований между собой и с окружающей средой, автора термина «экология». Поэтому у Ф. Ратцеля географический фактор, влияющий на развитие человеческого общества, наполняется не столько территориальными, сколько климатическими, демографическими, биологическими признаками среды обитания людей; пространство, в котором существует общество, даёт ему определённую жизненную энергию, при этом само пространство становится естественным продолжением бытия этносоциума. Одно из наиболее сильных воздействий на жизнь народа, его развитие и роль в мировом человеческом сообществе оказывают климатические условия среды обитания людей. Этими условия определяются биологические особенности этносов, которые формируют этнические нравы и в целом систему этносоциального поведения.

И уже вследствие таких геобиологических особенностей происходит формирование политической системы общества, включая государство. Следует сказать, что сам Ф. Ратцель предложил иной термин для обозначения своей концепции, давший впоследствии название лежащей на стыке политической науки и географии гибридной дисциплины, - политическая география. Именно в контексте политической географии Ф. Ратцель анализирует существование государства. Следует отметить, что Ратцель рассматривает возникновение, развитие и кризис государства через пространство, которое является для данного государства жизненно важным. Причём, рост жизненного пространства и, соответственно, рост государства предполагают рост культуры. Отсюда возникает определённая взаимообусловленная цепочка: рост жизненного пространства - рост государства - рост культуры. Далее следует развитие социально значимых идей, всех сфер общественной жизни, экономический подъём. А основанием всему этому служат геобиологические процессы, которые обусловлены природно-климатическими условия существования этноса / народа / общества.

Таким образом, Ф. Ратцель рассматривает культуру как производный феномен развития и роста жизненного пространства, а проблемы цивилизации фактически остаются за пределами его исследования.

Рудольф Челлен, также как и Ф. Ратцель, рассматривал государство как организм, существующий в географическом пространстве. Для Р. Челлена основным предметом исследований стало государство, которое является таким же естественным порождением жизни, как и сам человек. Пространством жизнедеятельности государства, как биологического образования (живого существа), является географическая среда, которая, по мнению Р. Челлена, полностью солидарного в этом вопросе со своим учителем Ф. Ратцелем, есть не просто интегральной частью государственного организма, но и почвой (в прямом и переносном смысле) его существования, развития и роста. Именно это, по мысли Р. Челлена, являет собой геополитику и именно этим должна заниматься геополитика как исследовательская дисциплина.

Если Ф. Ратцель в большей степени рассматривал государство в экологическом плане, наряду с любыми другими живыми образованиями (в том числе сообществами, если речь идёт о животных), то Р. Челлен выделяет государство из живого мира, отмечая, что некоторые государственные организмы могут ставить перед собой цели расширения территорий. Отсюда геополитика это и есть процесс образования за счёт расширения территорий, жизненного пространства сильных государств, образования Империй. Другими словами, по мнению Р. Челлена, геополитика как научная дисциплина призвана изучать процесс образования Империй и мощных конгломератов государств как следствие борьбы за существование этносов и охват ими в результате своей жизнедеятельности новых географических территорий. Выходит, что у Р. Челлене, так же как и у Ф. Ритцеля, геобиологическая мотивация геополитического устройства обнаруживается достаточно чётко и ясно.

Для Хэлфорда Маккиндера географический принцип является едва ли не единственным определяющим принципом геополитического устройства, в отличие от Ф. Ритцеля и Р. Челлена, которые, скорее, к биологическому началу, хотя и «замешанному» климатическими условиями, присовокупляли географическое пространство. Хотя, необходимо отметить, что сам Х. Маккиндер в своих работах не использовал термин «геополитика», что, безусловно, значительно усиливало географическую направленность его исследований, как минимум - в его персональных представлениях.

Вся система политического мироустройства, с точки зрения Х. Маккиндера, определяется географическими константами. Однако, как это ни парадоксально может звучать, но в оценке различных периодов мировой истории первой половины ХХ века для самого Маккиндера эти географические константы оказываются переменными. - Опубликовав в 1904 г. исследование «Географическая ось истории» Х. Маккиндер вывел географическую константу, в соответствии с которой замок к мировому господству находится в сердце Евразии - огромном пространстве суши, протянувшимся от Русской равнины до Тихого океана, большую часть которой занимает Россия. Для определения этого пространства Маккиндер вводит понятие Хартленда - сердцевидной земли, к которой примыкают внутренний полумесяц или внутренняя дуга из Западной Европы, Аравийского полуострова и Индокитая и внешний полумесяц или периферийная дуга, включающая в себя Америку, Океанию и Африку. Примечательно, что США были размещены Х. Маккиндером на периферии мирового политического пространства, а родная Великобритания, вместе с основной своей колонией - Индией - во внутреннем полумесяце, не относящейся к географической территории, которая обеспечивает мировое господство. Вполне логично предположить, исходя из политической и мировоззренческой позиции автора Хартленда, что уделяя сердцевинной земле Евразии такое значение он вовсе не питал симпатий к России, как владычицы Хартленда, и даже не в первую очередь руководствовался теорией доминирования теллурократии (владение сушей) над талассократией (владением морями). В большей степени, таким образом, Маккиндер указывал Великобритании и её геополитическим союзникам на необходимость взять под контроль Хартленд, к которому он в ряде случаев добавлял и Германию как сухопутное государство.

Но, уже в 1919 г. он вносит существенное уточнение в политико-географическую картину мира, наделяя Восточную Европу способностью открыть замок Хартленда. Маккиндер формулирует в работе «Демократические идеалы и реальность» следующее заключение: «Кто контролирует Восточную Европу, тот командует Хартлендом; Кто контролирует Хартленд, тот командует Мировым островом (то есть Евразией и Африкой); Кто контролирует Мировой остров, тот командует миром». Принципиальность этой корректировки состоит в том, что теперь «сердце мира» смещается к внутреннему полумесяцу, частью которого является Европа, и удаляется от России, ибо в международной политике принято к Восточной Европе относить Польшу, Чехию, Словакию, Венгрию, Румынию, с конца ХХ века сюда добавляют ещё Прибалтийские государства, а также Белоруссию, Украину и Молдавию. Российскую Федерацию в перечень стран Восточной Европы не включают. С некоторыми изменениями (без Белоруссии, Украины и Молдавии) так было и в 1919 г.

Следует сказать, что Маккиндер не приводит каких-либо убедительных посылок, обосновывающих его суждение о «ключе» к Хартленду - в большей степени политическое значение Восточной Европы в «географической оси» выводится из её (географической) близости к «сердцевинной земле». Такой дискурс служит ещё одним подтверждением ранее озвученного предположения, что Х. Маккиндер строил свою концепцию как своеобразную внешнеполитическую доктрину Великобритании и США, направленную на поиск способ взять под контроль евразийские просторы России. При этом, конечно, нельзя исключать того, что Маккиндер был искренне убеждён в значении Хартленда для мирового господства и уже исходя из этого делал (гео) политические выводы и давал рекомендации в сфере внешней политики.

И, наконец, в 1943 г. Х. Маккиндер внёс ещё более существенные изменения в свою Географическую ось истории - страна внешнего полумесяца - США - уже рассматривается им как другая ось, наряду с Хартлендом (Советским Союзом). В этом случае все остальные государства вращаются вокруг не одной оси, а двух. С позиции реальной геополитической ситуации, складывающейся в середине ХХ века, такой вывод был совершенно корректным. Более того, Х. Маккиндер фактически предсказал становление двухполюсного мира, когда во второй половине ХХ столетия СССР и США были основными пунктами сбора участников геополитического процесса. А существование международной организации, так называемых, неприсоединившихся стран лишь подчеркивало эту двухполюсность или двухосность, если точно по Маккиндеру.

Однако, с такими уточнениями Географической оси истории у Маккиндера уже не получалось - и по причине появления второй оси (США), и вследствие разрушения модели Хартленд - Внутренний полумесяц - Внешний полумесяц. Относительно концепции Х. Маккиндера можно сказать, что предлагаемые им модели геополитического устройства были дискриптивными, производными от складывающейся международной обстановки и имеющими сугубо географическое выражение. В этих моделях практически не просматриваются культурно-цивилизационные признаки и государств оси, и стран, включённых в полумесяцы. Не иначе как географически можно объяснить включение во внутренний полумесяц и (Западной) Европы, и Аравии, и Индокитая, принципиально различающимся по социокультурным и цивилизационным параметрам.

Нельзя сказать, что американский военно-морской теоретик и историк Альфред Мэхэн прямо противоречит Х. Маккиндеру, но средством (единственным с его точки зрения) достижения мирового господства он видит морское могущество. Противоречия не обнаруживается уже хотя бы потому, что с помощью морского могущества можно победить сухопутные силы и, если соразмерять концепции Мэхэна и Маккиндера, овладеть «сердцевинной землёй» - Хартледом. Общее же между ними состоит в том, что географический фактор является определяющим для геополитического устройства. У Мэхэна контроль над морским пространством обеспечивает политическое господство, как в отдельно взятом геополитическом регионе, так и в мире в целом. Естественно, что эта географическая среда - море - становится фактором господства лишь в том случае, если государство приходит в неё (среду) оснащённым соответствующими средствами: военно-морскими силами и торговым флотом.

К тому времени, когда Карл Хаусхофер начал заниматься геополитикой (1911 г.) в этой отрасли научного знания сложились представления о существовании двух основных исторических центров силы, формирующихся по географическим признакам - теллурократии и талассократии. При этом некоторые геополитические концепции обосновывали возможность достижения мирового господства мощью суши, земли (теллурократия), а другие - мощью моря (талассократия). К. Хаусхофер принял такую модель геополитики и, не вдаваясь в преимущества власти суши или власти моря, предложил геополитическую доктрину, которая могла быть положена в основу внешней политики континентальных государств Евразии - Германии, России и Японии.

К. Хаусхофер исходил из того, что основанием для межгосударственного союза, создания геополитического блока (в его редакции - Континентального блока) могут быть не культурно-цивилизационные параметры, а географическое положение. Он также считал, что геополитическими партнёрами Континентального блока (Германии, России и Японии) должны стать Италия, Испания и Франция. Ось этого геополитического союза, по мнению Хаусхофера, создаётся по линии Берлин - Москва - Токио. Собственно, для К. Хаусхофера, Континентальный блок и Ось Берлин - Москва - Токио являются равнозначными понятиями. Следовательно, Италия, Испания и Франция это некое дополнение Континентального блока, возникающее вследствие их антагонизма морскому владычеству Великобритании и подтягивающихся к ней в начале ХХ в. Соединённых Штатов.

Главными государствами этого геополитического союза Хаусхофер считал Германию и Россию, даже в Континентальном блоке и, соответственно, Оси Берлин - Москва - Токио для Японии он отводил роль сугубо требуемого элемента конструкции, необходимого для завершения всей экспозиции. Вторые роли Японии, а тем очевиднее Италии, Испании и Германии в геополитическом союзе Хаусхофера и выделение на первых позициях Германии и России как континентальных держав, в некоторой мере снимают вопросы - почему островная Япония, морские Испания и Франция (с великими морскими историями) оказались в континентальном союзе, а не морском. Но ещё более это объясняет факт расхождения интересов стран Континентального блока с талассократическим союзом Великобритании и США.

Известно, что геополитическая доктрина Хаусхофера в определённой степени использовалась государственным руководством нацистской Германии в период 1933-1940 гг. Существует версия, что Ось Берлин - Москва - Токио не сложилась по причине ксенофобии А. Гитлера и антикоминтерновской позиции Третьего рейха (усилившейся после гражданской войны в Испании) и Японии (мотивированной войной в Китае). По этой версии получается, что Советский Союз был готов создать вместе с Германией Континентальный блок, но Германия разрушила этот проект, начав 22 июня 1941 г. войну с СССР. Не менее вероятной может быть и иная версия, что именно СССР не принял предложение нацистской Германии образовать совместно с самурайской Японией новый геополитический союз - Континентальный блок, как он был выписан в доктрине Хаусхофера. Тому было несколько причин. - Коммунистическая Россия в 30-х годах ХХ столетия, во-первых, уже отказалась от идеи построения Всемирного Союза Советских социалистических республик и не прельщалась перспективой нового передела мира совместно с национал-социалистической Германией, во-вторых, советское руководство сохраняло приверженность социалистическим и коммунистическим идеалам, принципам интернационализма, что проявилось в интернациональной помощи Народному фронту Испании в 1936-1939 гг., стремлении защитить Чехословакию от оккупации Германией в 1938 г. (к слову сказать, Интернациональные бригады для военной поддержки Народного фронта в Гражданской войне в Испании формировались при содействии правительств Советского Союза, Франции и Мексики и лояльности правительства США), в-третьих, те же ценности, что и в случае с Испанией, не позволили СССР поддержать японскую агрессию против Китая, а наоборот - располагали Советское правительство к поддержке сначала Гоминьдана Чан Кайши, а затем Коммунистической партии Китая Мао Цзедуна, боровшихся против японской интервенции. Всё это привело к тому, что в начале 40-х годов ХХ столетия Советский Союз отклонил возможные предложения Германии по созданию Оси Берлин - Москва - Токио.

Рассматривать геополитическую доктрину Хаусхофера, направленную против основанного на морской мощи мирового господства Великобритании и США, как концепцию евразийства не представляется возможным уже потому, что сам он свой проект Континентального блока не наполнял смыслами евразийской теории. Более того, К. Хаусхофер Евразию отождествлял с Россией или Советским Союзом. Достаточно сослаться на название его работы - «Континентальный блок: Центральная Европа - Евразия - Япония», где под Центральной Европой понимается Германия, а под Евразией - Россия / СССР. Из этого допустимо сделать заключение, что К. Хаусхофер всё-таки принимал во внимание культурно-цивилизационные отличия между Германией и Россией, хотя и не исследовал в своих работах влияние культурно-цивилизационных факторов на геополитическое форматирование.

Николас Спайкмен в своих статьях и книгах фактически адаптировал идею Хартленда Маккиндера к внешнеполитическим / геополитическим интересам США. Наряду с Хартлендом, отмечал Н. Спайкмен, существует Римленд (дуговая земля), которая окружает Хартленд с запада, юга и юго-востока. Именно управление Римлендом даёт возможность контролировать Хартленд или Евразию, имеющую геостратегическое значение по причине наличия там богатейших природных ресурсов и содержащейся в её просторах гигантской социальной энергии, не позволяющей кому-либо управлять миром. Потому, если США намерены взять на себя функции по управлению миропорядком, то они должны добиться управления Римлендом и благодаря этому взять под контроль Хартленд.

По сути дела Римленд Спайкмена стал дополнением, конкретизацией и развитием Хартленда Маккиндера. Причём, Римленд весьма схож по географическому расположению с внутренним полумесяцем Маккиндера. Потому говорить о какой-либо альтернативе концепции Спайкмена концепции Маккиндера вряд ли возможно, да и нецелесообразно.

Н. Спайкмен выступил в рамках своей концепции также автором так называемой «политики сдерживания», когда управление Римлендом было призвано сдерживать любые геополитические агрессии, исходящие от Евразии. Насколько такие заключения соответствовали действительности это уже другая проблема, в данном случае лежащая за границами нашего исследования.

Вслед за Х. Маккиндером, А. Мэхэном и К. Хаусхофером, Н. Спайкмен считал географический фактор важнейшим в политике государства, влияющим, в конечном итоге, на геополитический статус страны. Но географический фактор вовсе не означает, что государство становится заложником своего географического положения и должно довольствоваться тем, что определила ей историческая судьба. Примеры небольшой островной Великобритании, ещё меньшей Португалии, достигавших мирового господства, свидетельствуют о возможности эффективного использования географического фактора при наличии политической воли. По мнению Н. Спайкмена, США в 30-е годы ХХ века не уделяли должного внимания географическому фактору и не могли влиять на мировую политику. Определение значения Римленда было призвано исправить эту ситуацию.

Геополитические концепции авторов второй половины ХХ века уже не строятся на сугубо географическом факторе. География государства теперь не рассматривается в качестве основного источника геополитики, рассматриваются и другие условия.

Одним из таких авторов является французский географ и геополитик Ив Лакост. В своей концепции он отводит географическому пространству роль пассивной среды, в границах которой осуществляют свою деятельность политические институты, в том числе государство. В результате такой деятельности государство преобразует пространство и создаёт необходимые условия, которые и являются, собственно говоря, геополитикой. И. Лакост считает, что не географическая среда задаёт границы политике, а политика определяет географическое пространство её субъектов. Сложно сказать, что тут оригинального, с учётом того, что И. Лакост позиционирует себя вне или даже - над континенталистской (теллурократической) парадигмой и моделью морской мощи (талассократической) в политологии. Разве что у Ф. Ратцеля можно найти определения существенного значения и первоочередной роли географической среды и климатических условий (да ещё у Э. Хантингтона[1], которого вряд ли целесообразно относить к геополитикам). Но уже у Р. Челлена географическая среда и климат не даются в качестве определяющих в жизни государства, не говоря о концепциях К. Хаусхофера, А. Мэхэна и Н. Спайкмена. По сути, И. Лакост оперирует теми же элементами, что и его предшественники - географическими условиями и разворачивающими в их рамках политическими действиями. Акцентуация политических действий в концепции Лакоста объясняется тем, что он пытается встроить геополитику в локальную (но всё же - географическую) среду. И тогда разница обнаруживается в том, что традиционная геополитика (надо сказать, адекватная смыслу самого термина) видит географический фактор в воздействии глобальных пространств на политику государств, а так называемая «новая геополитика», в данном случае в лице И. Лакоста, стремится внедрить геополитический инструментарий в локальные границы, в пространство регионов. Для этого И. Лакостой вводится новый термин - «внутренняя геополитика». Однако ни он сам, ни кто-либо другой вряд ли смогут объяснить чем «внутренняя геополитика» отличается от региональной или внутригосударственной политики.

Заслугой Сэмюэла Хантингтона является то, что он не остановился на сугубо дескриптивном методе в характеристике геополитического устройства современного мира, что было характерно для классической геополитики, а предпринял попытку объяснить геополитические интересы и геополитическую расстановку в мире культурно-цивилизационными системами ценностей, объединяющих различные этнические образования в цивилизационные блоки.

Пожалуй, впервые именно у С. Хантингтона географическая среда становится не более чем пространством реализации, с помощью политических методов и способов, цивилизационных интересов государств и их союзов. Ретушируя влияние природной среды, воплощаемой в географическом пространстве, на культуру (во всех сферах её проявления - от материальной до духовной) и цивилизацию, не говоря уже о дихотомии природа - (человеческая) деятельность, С. Хантингтон «выплеснул младенца вместе с водой». От «сциллы» географического детерминизма он оттолкнулся к «харибде» религиозно-политической зависимости типов цивилизаций.

Очевидной ошибкой С. Хантингтона стало выведение культурно-цивилизационных формирований из специфики конфессионально-мировоззренческих систем. Тогда в одном формировании (конфессиональной цивилизации по Хантингтону) оказываются этнические сообщества, находящиеся на самом деле в различных культурно-цивилизационных образованиях. Например, монголы, как буддисты, оказались в одной конфессиональной цивилизации с тайцами, лаосцами, кампучийцами и бирманцами. Причём это монголы из республики Монголия, а вот монголы, также буддисты, из Автономного района Китайской Народной республики Внутренняя Монголия отнесены С. Хантингтоном к Синской (Китайской) цивилизации.

Следствием ошибки С. Хантингтона выбора критериев культурно-цивилизационной дифференциации стало неверное представление геополитического устройства. Это проявляется в том, как пример, что мусульманские страны разделились по разным геополитическим блокам. Геополитическое позиционирование православных стран также не вкладывается в схему, предложенную С. Хантингтоном.

Весьма своеобразно интерпретировал идеи С. Хантингтона о столкновении цивилизаций современный французский геополитик Эмерик Шопрад. Во-первых, он разорвал Западную цивилизацию, выделив Европейскую континентальную цивилизацию. Во-вторых, для Европы основным противником, если не врагом, являются США и их стратегический союзник Великобритания. В-третьих, свой европоцентризм Э. Шопрад наполняет евразийским содержанием, по которому континентальная Европа может быть объединена вокруг России и во главе России с тем, чтобы отстаивать общие интересы (Европы и России) от посягательств со стороны США. В-четвёртых, естественными союзниками Европы и России выступает Исламская цивилизация, которая культурно близка Европейской цивилизации.

Ближе к тексту оригинала Э. Шопрад воспроизводит позиции и оценки геополитического устройства Х. Маккиндера и К. Хаусхофера. Примечательно, что на Х. Маккиндера даются прямые ссылки, а К. Хаусхофера даёт контекстуально [См.: 2]. В сочетании получается ретрансляция идеи Хартленда и континентализма. С тем уточнением, что в континентализме Шопрада остаётся базовой страной одна Россия, а Германия выступает одним из элементов.

В силу такой эклектической конструкции Э. Шопрада все вопросы по поводу источников, факторов и обусловленности геополитического устройства должны быть адресованы не ему, а тем, чьи концепции были им использованы - С. Хантингтону, Х. Маккиндеру и К. Хаусхоферу. Что и было нами сделано ранее.

Так сложилось, что авторов, концепции которых были рассмотрены ранее, принято относить к основоположникам как геополитики в целом, так и геополитических направлений. В частности, германского социального географа Ф. Ратцеля называют основателем геополитики, описавшим влияние географической среды на политическую жизнь государства в своём фундаментальном труде «Политическая география» (1897 г.). Его последователь шведский социолог Р. Челлен, разрабатывая концепцию, предложенную Ф. Ратцелем, ввёл в научный оборот сам термин «геополитика» (1916 г.). К категории классиков геополитики, наряду с ними, принято относить британского географа и политика, автора теории Географической оси истории и учения о Хартленде (1904 г.) Х. Маккиндера, американского военно-морского историка, разработавшего концепцию «морской силы / мощи» (1890 г.) А. Мэхэна, германского социального географа, основателя Германского Института геополитики (1922 г.) К. Хаусхофера, американского историка, автора теории Римленда (1942, 1944 гг.), Н. Дж. Спайкмэна.

Анатолий Сергеевич Филатов, доцент кафедры политических наук и международных отношений Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского, кандидат философских наук

 

Список использованных источников

1.     Делёз Ж. Что такое философия? / [Делёз Ж., Гваттари Ф., пер. c франц. С. Н. Зенкина] - СПб.: Издательство «Алетейя», 1998. - 287 с.

2.     Шопрад Э. Халфорд Маккиндер и «Хартлэнд» [Электронный ресурс] / Э. Шопрад. - Режим доступа: http://oko-planet.su/politik/politikdiscussions/132721-halford-makkinder-i-hartlend.html

3.     Европа и Россия: цивилизационный подход [Электронный ресурс]. - Режим доступа : http://marsiada.ru/359/519/4145/4458/

4.     Европейский союз. Википедия - свободная энциклопедия // [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Европейский_союз

5.     Лакост, Ив. Материал из Википедии - свободной энциклопедии // [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Лакост,_Ив

6.     Макиндер Х. Круглая земля и обретение мира [перевод с английского В. Л. Цымбурского] // «Космополис». - 2006/2007. - N 2 (16). - С. 56-69.

7.     Маккиндер Х. Дж. Географическая ось истории // Полис. - 1995. - N 4 / Макиндер Х. - С. 162-169

8.     Маккиндер, Хэлфорд Джон. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Маккиндер,_Хэлфорд_Джон

9.     Моро-Дефарж Ф. Введение в геополитику / Моро-Дефарж Ф. - М.: Конкорд, 1996. - 148 с.

10. Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю, 1660-1783 / Мэхэн А.Т. - М.: ООО «Издательство ACT»; СПб.: Terra Fantastica, 2002. - 634 с.

11. Мэхэн, Альфред Тайер. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Мэхэн,_Альфред_Тайер

12. Най Дж.С.мл. Транснациональные отношения и мировая политика / [Дж.С.мл. Най, Р.О. Кохэн] // Теория международных отношений: Хрестоматия / [сост., науч. ред. и коммент. П.А. Цыганкова]. - М.: Гардарики, 2002. - С. 152-167

13. Ратцель, Фридрих. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Ратцель,_Фридрих

14. Ратцель Ф. Политическая география (в изложении Л. Синицкого). Геополитика / Ф. Ратцель; [хрестоматия, сост. Б. А. Исаев.] - СПб.: Питер, 2007. - С. 15-36

15. Рюккерт, Генрих. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Рюккерт,_Генрих

16. Спикмэн, Николас Джон. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Спикмэн,_Николас_Джон

17. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Хантингтон С. - М.: ООО »Издательство АСТ», 2003. - 603 с.

18. Хантингтон, Сэмюэл Филлипс. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Хантингтон,_Сэмюэл_Филлипс

19. Хаусхофер, Карл. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Хаусхофер,_Карл

20. Хаусхофер К. О геополитике. Работы разных лет / Хаусхофер К. - М.: Мысль, 2001. - 426 с.

21. Хелд Д. Глобальные трансформации: Политика, экономика, культура / [Д. Хелд, Д. Гольдблатт, Э. Макгрю, Дж.Перратон]; [пер. с англ. В.В. Сапова и др.]. - М.: Праксис, 2004 - 576 с.

22. Челлен, Рудольф. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Челлен,_Рудольф

23. Челлен Р. О политической науке, ее соотношении с другими отраслями знания и об изучении политического пространства / Р. Челлен [предисловие М. В. Ильина] // Полис, 2005. - N 2. - С. 115-126.

24. Шопрад, Эмерик. Материал из Википедии - свободной энциклопедии [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Эмерик_Шопрад

 



[1] Концепцию Элсуорта Хантингтона весьма условно можно отнести к геополитической. Она скорее цивилизационно-расовая, построенная на основе жёсткого географического детерминизма. С точки зрения Э. Хантингтона, климат определяет развитие культуры и цивилизаций, а благоприятный климат сделал европейскую культуру и цивилизацию передовыми в мире, «белую расу» - господствующей.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме