Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман

Иеромонах  Дамаскин  (Христенсен), Русская народная линия

Проблемы церковной жизни / 02.09.2014


2 сентября - день кончины иеромонаха Серафима (Роуза) …

Глава из книги «Не от мiра сего. Жизнь и труды о. Серафима (Роуза)»

Кто не изволяет со всей любовию и желанием в смиренномудрии соединиться с самым последним (по времени) из всех святых, 
имея к нему великое неверие, тот никогда не соединится и с прежними и не будет вчинен в ряд предшествующих святых, 
хотя бы ему казалось, что он имеет веру и всю любовь к Богу и ко всем святым. 
Он будет извержен из среды их, как не изволивший в смирении стать на их место, прежде век определенное ему Богом, 
и соединиться с тем последним (по времени) святым, как предопределено сие ему Богом.
Св. Симеон Новый Богослов.

   

Отцу Серафиму выпало жить в то время, когда среди ученых и философов модно было порассуждать о «возрождении святоотечества». Само по себе явление отрадное, ибо многие редкие и малоизвестные книги святых Отцов получили известность в современном мiре. Но таилась в этом и опасность. Отец Серафим сам познакомился с православным учением непосредственно от святых и, как ни огорчительно, неизбежно разошелся во мнениях с учеными и богословами, не изведавшими такого приобщения. По его словам, они «вырабатывали совершенно новый подход к Православию», и само время требовало, чтобы о. Серафим высказал свою точку зрения.

Это новое поколение ученых вышло первоначально из так называемой «парижской школы» православной мысли, представителями ее были в основном русские интеллигенты. Еще в России многие из них (например, Петр Струве, переведший на русский «Капитал» Маркса) немало потрудились на благо революции. Видя все ее ужасы, эти люди покаялись в своем увлечении марксизмом, но поздно - зло свершилось, и господам этим пришлось покинуть Россию. В Париже они основали эмигрантское землячество, замышляя вернуться к культурному и духовному наследию России. С Православием вышло иначе: они, скорее, домыслили его, нежели вернулись к старым традициям. Они свысока взирали на «простое благочестие простолюдинов» и полагали своей обязанностью, как люди высокообразованные, «возвысить» и «облагородить» Православие. Самыми выдающимися представителями «парижской школы» были русские философы Николай Бердяев и о. Сергий Булгаков. Они защищали целую систему взглядов, осужденных позже Церковью как в Советском Союзе, так и в свободном мiре. Следующее поколение религиозных философов держалось более умеренных и осторожных взглядов, уже не принимая учений, противных Церкви, однако направленность их работы оставалась прежней. Некоторые из них переехали в Америку вместе с багажом своих воззрений. Виднейшим их представителем был о. Александр Шмеман.

Он приехал в Нью-Йорк из Парижа в 1951 году и вскорости стал неоспоримым авторитетом в Американской Митрополии. Многое, по его мнению, предстояло изменить. Как и его предшественники, он критиковал «старомодное благочестие», особенно дореволюционной России, полагая, что подобная «набожность» (даже само слово он употреблял с уничижительным оттенком) - результат «культурных наслоений». Современным ученым предстоит оценить их заново и удалить слой за слоем. Шмеман утверждал, что Православие попало в «западное пленение», что в его богословии в последнем столетии преобладало «западное влияние». Он высказывался за поиск «новых путей православного богословия», за «переосмысление истории» и тем самым за «восстановление Православия в его чистом виде». В этом он видел задачу нового богословского «движения», возникшего в 20-х годах, - заменить старое, «отжившее» понимание Православия. Как писал о. Серафим: «Для Шмемана всё Православие - череда необычайно важных "проблем", разрешить которые способны лишь редкие ученые головы».

Шмеман полагал, что Православие только выиграет, если отринет «старомодное» мышление. Он и иже с ним хотели, чтобы Православие признали авторитеты современного богословия и экуменического движения, чтобы Православие участвовало в диалоге с западным христианством и смело, по-новому подходило к обсуждаемым «проблемам». Конечно, чтобы достичь этого, требовалось идти в ногу с современной богословской модой, жонглировать примелькавшимися словечками вроде «кризис», «освящение мiра» (термин, введенный Шарденом).

Одним из «прогрессивных» направлений христианской мысли считалось принижение так называемой «личной добродетели». Начало этому положил Томас Мертон, а Шмеман внес свою лепту, заявив, что благочестие Православия сделалось чересчур эгоцентричным и индивидуалистичным, т. е. нацеленным только на спасение одной собственной души. Однако Шмеман не заходил в своих выводах столь же далеко, как Томас Мертон или патриарх Афинагор, он не принимал всех подобных ответвлений современной философской мысли, а старался объединить их в некоем высокодуховном синтезе с Православием[1]. Очень скоро Шмеман снискал широкое признание как «деятельный и искусный глашатай Православия».

Отец Герман познакомился с книгами о. Александра Шмемана, еще учась в Джорданвилле. Он вспоминает: «Приехав в Джорданвилль, я прочитал три книги, послужившие моему обращению в Православие: житие преп. Серафима Саровского, житие старца Амвросия Оптинского и "Откровенные рассказы странника своему духовному отцу". Я обнаружил, что самое интересное в Православии - его подвижники, они проясняли смысл сказанного Иисусом Христом о Царстве Божием. А потом кто-то посоветовал мне: «Хочешь знать сегодняшнее Православие - читай Шмемана». Я так и поступил, но скоро чтение это мне прискучило. Я не отступился, но, увы, результат оказался тот же. В чём же загвоздка? Наконец я понял: о. Александр говорит о Православии обще (хотя и велеречиво), а подвижники - исходя из реально пережитого опыта. И мне подумалось: эка важность - просто читать книги и рассуждать о них! Так и я могу. Только вот представление мое кажется "плоским", а не "объемным", как у святых, ибо они искали и обрели Царство Божие и Божию праведность. И свой опыт они пытаются донести до нас, и лишь наше дремучее невежество мешает постичь его».

Отец Серафим еще более непримиримо отнесся к современной богословской науке. Однажды, когда о. Герман читал ему какой-то богословский журнал, он вознегодовал: «Начитаешься такого и начнешь принимать всерьез, невольно умалишь те духовные книги, которые дали тебе жизнь!» Из любви к Истине о. Серафим, как известно, отказался от светской карьеры, покинул научный мiр, лишь забавляющийся разными теориями. Сейчас перед ним было то же самое, только забавлялись не с наукой, а с самым для него дорогим - православным христианством. Как и другие современные ученые, нынешние богословы тщились сначала «добить» предмет своего исследования, затем выхолостить его и расчленить для более «удобного» изучения. Зачастую их дискуссии сводились к жонглированию богословскими терминами вне конкретного приложения.

Конечно, какие-то работы удавались им больше, другие - меньше. Но, как отмечал о. Серафим, «идеи, заложенные в лекциях, статьях, на удивление слабы, лишены всякой духовной силы». В «Православном Слове» он писал: «Православие сегодня - и священство, и богословы, и верующие - обмiрщилось. Молодежь живет в удобных уютных домах и ищет такую религию, которая бы соответствовала их самодостаточной жизни - иной они не знают; профессора и лекторы пребывают в «научном» мiре, где, увы, ничто не принимается всерьез, ничто не является вопросом жизни и смерти, и сама атмосфера пропитана духом самодостаточности и обмiрщенности. При подобном существовании в искусственных, тепличных условиях невозможно затронуть сокровенные уголки души, сколь бы воодушевляющими ни были провозглашены истины Православия или откровения святых: и говорящий, и слушающий обращены к мiрскому, и глубокого отклика - столь естественного для православного христианина - в их душах не найти.

В среде русских эмигрантов "богословов" новой школы (тех, кто поспевает за всеми философскими модами, щеголяет цитатами из наисовременнейших авторитетов католичества или протестантства, готов примириться с обыденностью современной жизни и, особенно, жизни научного мiра) метко назвали "богословами с сигаретой". Слово их мертво, ибо сами они - от мiра сего и взывают к мiру в обстановке обмiрщенности. И порождают лишь пустые, выспренные речи, а отнюдь не идею православного подвига».

Говоря о 80-летнем о. Николае Депутатове из Австралии, «живом связующем звене» со святоотеческими традициями, о. Серафим отмечал, что таких подлинных богословов «не сыскать ни в православных академиях, ни на престижных "богословских конференциях". Их можно найти в "глубинке", да и не станут они величать себя "богословами". Равно и не считают дело свое - передачу святоотеческих традиций - чем-то особенным, большим, нежели просто "верностью святым Отцам". Но именно эта верность, это смирение и отличает носителей истинной традиции Православия, именно этих черт и не хватает самым известным и именитым сегодняшним "православным богословам"».

   * * * 
  
Еще в 1957 году о. Серафим прочитал у Рене Генона о тех современных ученых, кто интересуется традиционными религиями только «чтобы найти нечто сообразное их собственным взглядам» и на этом основании доказывать: они, мол, держатся истинных и глубоких корней, «а все прочие ответвления - более поздние, искажающие первоначальное учение». Отец Серафим понимал: это типичный подход теперешних православных богословов. Они не пытаются восстановить Православие в ныне утраченной людьми чистоте, а «обновляют» его, подгоняя под мерки сегодняшних весьма субъективных доктрин. На словах не принимая новейшего преобразования Церкви, они на деле смыкаются с протестантами, о которых Генон писал: «Предавая Божественное Откровение человеческому толкованию, протестантство по сути отрицает его. Оно породило пагубное "критиканство", ставшее в руках так называемых "историков религии" грозным оружием против самой религии».

В своей книге «Введение в Литургическое богословие» о. Александр Шмеман подверг критике самую суть православного богослужения, исходя из взглядов протестантства, нежели Православия. Он опирался на западные неправославные источники, однако утверждал, что избежал «западного плена» в литургике. Он отвергал традиционное православное о «богоначертанной и провиденциальной» истории богослужения и рассматривал его как результат простого исторического развития. Как и богословы-протестанты, он с сомнением отзывался о переменах в начале Константиновой эпохи, дескать, они означали не новую форму выражения прежнего исконного благочестия, а «перерождение восприятия богослужения и отклонение от первохристианских литургического духа и форм». Истинное, «эсхатологическое» богослужение, как он полагал, во многом подменено «мистериальным благочестием», толкованием символов и «индивидуальным освящением», в чём зачастую «повинно» монашество. Соответственно, и богословский смысл служб суточного круга он находил «затемненным вторичными пластами устава» и возродить его - полагал задачей современных богословов. «Вторичными пластами» Шмеман считает как раз то, от чего уже отказалось протестантство: таинство Евхаристии как личностное освящение; разделение на клир и простых верующих; выделение церковных праздников; прославление святых, почитание мощей и т. д. Отец Александр всё это обозвал «культом мистерий» и «культом святых». Он усомнился в «окончательной литургической состоятельности Православия», резко осудил современное «литургическое благочестие», заявил, что Церковь находится «в литургическом кризисе».

Неудивительно, что книгу Шмемана высоко оценили неправославные богословы. Однако других, как, например, о. Михаила Помазанского, одного из наставников о. Германа в Джорданвилле, взгляды Шмемана встревожили. Отец Михаил, получивший богословское образование еще в дореволюционной России, счел себя обязанным отозваться на книгу Шмемана. Написанную им статью о. Серафим перевел на английский и опубликовал в «Православном Слове». По мнению отцов Серафима и Германа, написана она была превосходно: беспристрастно и четко изложены основы Православия в противу искаженной картине, представленной Шмеманом.

О самом авторе «Введения в Литургическое богословие» о. Михаил писал: «Он отдает дань методу, целиком господствующему в современной науке: он, оставляя в стороне идею благодатного осенения, мысль о святости созидателей богослужебного строя, ограничивается целым рядом причин и следствий. Так позитивизм вторгается ныне в христианскую науку, в область истории Церкви во всех ее разветвлениях. Но если позитивный метод признан как научно-рабочий принцип в науках естественных, то его никак нельзя приложить к живой религии, а значит и ко всем областям христианства и Церкви, поскольку мы остаемся верующими».

Трудно сказать, был ли в душе о. Александр таким ярым протестантом, каким казался, или он лишь пытался привлечь внимание неправославных богословов, употребляя модный «научный» стиль с претензией на «объективность». При канонизации преп. Германа он сам испытывал в высшей степени, что такое «культ святых», заявив, что ощутил «всю суть веры». Отец Серафим так прокомментировал его слова: «Сердцем он всё еще православный, однако ум его нацелен на "реформу" Американской Митрополии и Православия в целом, и грядущим поколениям просто не удастся испытать чувств, которые изведал Шмеман. Справедливости ради следует сказать, что, возможно, сам он и не видит себя в роли "реформатора", а лишь грядущие поколения, души менее искушенные и еще более далекие от подлинно православной жизни, вынесут богоборческий вердикт, основываясь на протестантских воззрениях о. Александра Шмемана». Как писал Рене Генон, «восстание против традиционного мировоззрения на полпути не остановить».

Необходимо отметить, что все «реформы» Шмемана суть искренние попытки поднять дух современной приходской жизни. В одной из статей он указывал, что «финансовая несостоятельность Митрополии обнажает и отражает несостоятельность духовную, равнодушие и упадничество». Он совершенно точно определил недуг, как заметил о. Серафим, но прописал не то лекарство. Правящий иерарх Митрополии, Владыка Ириней, пытался как-то спасти положение и сохранить хотя бы частично литургическое богослужение Русской Церкви. Однако Шмеман считал, что даже эта малая часть кажется прихожанам бессмыслицей. Отец Серафим писал: «Он (Шмеман) готов переписать типикон (устав богослужений) в свете современных исторических познаний. Короче говоря, богослужения должны соответствовать уровню духовно несостоятельных людей! Шмеман бросается "из огня да в полымя", ратует за новый типикон низшего порядка, но ведь и его последующие поколения прихожан Митрополии сочтут "бессмысленным" и чересчур "строгим"!»

Отец Серафим также отмечал, что «новые поколения православных приспосабливают веру к своему низкому духовному уровню - таково, за редким исключением, "веяние" современности».

Подтверждением служит подготовительная встреча к 8-му Вселенскому Собору, созванная в 1971 г. радетелями реформ. Он должен был сыграть роль 2-го Ватиканского Собора, только для православных. Один из докладов назывался «Пересмотр церковных предписаний, касающихся поста, в соответствии с требованиями нашего времени». В нем предлагалось - коль скоро большинство православных не соблюдает всех установленных Церковью постов - облегчить сами посты, «дабы избежать конфликтов верующих с собственной совестью из-за нарушения церковных правил».

«Такой подход совершенно чужд Православию, - писал о. Серафим. - Он являет собой очевидное и неприкрытое подражание реформистскому духу католической Церкви. Там дело кончилось почто полной отменой постов. Православное правило пощения служит не для того, что предотвратить "конфликты с совестью", а для того, чтобы призвать верующих на стезю смиренной, но вдохновенной христианской жизни. И если им не по силам следовать по этому пути, они по крайней мере сознают, сколь далека их жизнь от образца, от извечной незыблемой нормы. Порочный современный принцип самодостаточности, провозглашенный римскими папами, либо "попускает" верующим отход от этой нормы (что уже проникло и в некоторые православные Церкви), либо изменяет саму норму, чтобы облегчить задачу верующего - и тот опять доволен собой: ведь он "соблюдает все правила"! В этом суть различия мытаря и фарисея: православный всегда чувствует себя грешником, ибо не соответствует высоким требованиям Церкви (как по форме, так и по существу); "современный" человек ищет покоя в самооправдании, а не угрызений совести из-за своего нерадения».

Отец Серафим понимал, что исцеление от этого недуга не в «хирургическом» расчленении Православия, а в воссоздании единого учения, цели, к которой стремились бы люди. Он писал: «Мы - христиане последних времен - далеки от нормальной благочестивой православной жизни».

Сколько ж нужно сил и усердия, дабы к этой жизни вернуться! Но сколь вдохновляет путь к ней! «Просвещенные умы» критикуют православное благочестие, тем самым уводя людей от главного. Отец Серафим указывал, что сейчас нужен «священник "старого уклада", сердце у которого пламенеет Православием и кто так радеет о спасении своей паствы, что не попустит им грехи и мiрские привычки, но понудит к высокой духовности».

   * * *

С болью в сердце смотрели о. Герман и о. Серафим на попытки Шмемана создать «американскую» Церковь. Поскольку у Америки нет глубоких, прочных православных корней, пресекать связь с живой традицией - губительно. По словам о. Серафима, Шмеман торил дорогу новому, лишенному корней Православию, и грядущие поколения американцев «даже не узнали бы, чего лишились». Он хотел построить чисто американское, совершенно независимое Православие, основанное на современном научном богословии, а не на живой передаче духовной мудрости ее святыми носителями. Отец Серафим на своем опыте убедился, сколь животворяща такая передача: не будь ее, он бы не приобщился самого сокровенного в православной жизни, ради чего отринул всё мiрское. Исчезни эта связь - и ее не восстановить.

Шмеман не придавал значения живым носителям православных традиций, «связующим звеньям со святоотечеством». Св. Симеон Новый Богослов учил, что только благодаря им можно соприкоснуться со святыми древности. Шмеман полагал, что идея «Святой Руси» - не более, чем тоска по романтическому прошлому. А ее святые сыны, занесенные Божественным промыслом на берега Америки, - не более чем кучка эмигрантов, чье влияние весьма ограниченно и чье устаревшее мировоззрение, основанное на «благочестии последних времен», не подходит «к современной миссии православного богословия». И как опровержение тому всего в 20-ти милях от Шмемана жил о. Адриан, живой преемник оптинских старцев, сам стяжавший дар ясновидения и духовного наставничества. Он без предубеждения относился к мыслителям вроде Шмемана, однако тот, зная об о. Адриане, предпочитал черпать мудрость из новомодных источников.

На примерах богословов нового поколения о. Серафим впервые увидел, сколь опасны взгляды тех, кто «мудрее мудрецов», как мешают они передавать живую традицию. Он писал: «В наше смутное время, когда от имени Православия выступает целый сонм самых противоречивых глашатаев, важно понять, кому из них можно доверять, кто представляет истинное Православие. Мало ратовать за Православие святых Отцов, нужно самому проникнуться исконными традициями, не просто заново открыть их на лекциях в современных академиях и семинариях, а получить их непосредственно от живого носителя святоотеческой мудрости. Тот, кто умно толкует ее, не обязательно проникается ею, умудрен лишь тот, кто не полагается на собственное суждение, а постоянно спрашивает своих духовных наставников, как правильно подходить к святоотеческому учению».

После смерти архиеп. Иоанна таким наставником для о. Серафима стал архиеп. Аверкий - именно к нему отсылал братию за советом Владыка Иоанн. Отец Серафим отмечал, что «архиеп. Аверкий твердо держится святоотеческих традиций - таких среди нынешних православных отцов осталось совсем мало. Будучи учеником великого богослова XX века, архиеп. Феофана Полтавского, он сам не только несет, но и передает истинное святоотеческое учение - не прерывается непосредственная связь с прошлым, которому грозит забвение нынешним поколением молодых "богословов", затмивших мудрость святых отцов своим горделивым умствованием. В последние годы голос архиеп. Аверкия как никогда громок и суров, ибо он пытается донести истинное учение до православных христиан, которые почти утеряли "вкус Православия"».

Писал о «новых богословах» и сам архиеп. Аверкий: «Увы! Как мало в наше время, даже среди образованной публики, а порой и среди современных "богословов" и священнослужителей, таких, кто понимал бы, что такое Православие и в чём его суть. Об этом они судят поверхностно, формально, наивно, не замечают ни глубины его, ни всей полноты его духовного содержания».

Истинного исследователя святых Отцов, архиеп. Аверкия, отличало от «толкователя» святоотеческого учения наших дней еще то, как он относился к православным взглядам на пророчества о конце времен. Продолжая линию истинных пророков, он смело говорил многое, что коробило привязанных к мiрскому людей. Современное богословие, само донельзя обмiрщенное, на такое было уже неспособно. Отец Александр Шмеман, к примеру, писал: «Если христианская вера действительно эсхатологична, это не значит, что она апокалиптическая. Апокалиптичность мышления - поистине ересь». Не только архиеп. Аверкий, но и все святой жизни люди четко и определенно говорили о грядущих испытаниях и кознях лукавого. Современные богословы, которым чужд традиционный взгляд, обзывают пророков «неврастениками» и «пораженцами».

Отцу Серафиму было ясно, что современное «научное» богословие никак не совместить с понятием о монашестве. Все попытки ранее кончались неудачей и по вполне очевидным причинам: современное богословие размыто и абстрактно, монашество - конкретно и жизненно; первое - рассуждение о сложных богословских «проблемах», второе - простота сердца; первое - порождение мiрского мышления, второе идет вразрез с мiрскими мерками. Конечно, из всех ученых богословов наших дней, Шмеман обладал наиболее «живым» представлением о Православии в Америке, но это лишь немного поднимало верующего над обмiрщенным современным христианством. Такой взгляд не способен вдохновить верующего взойти на ступень лествицы Божественного восхождения - ступень самоотречения.

На словах Шмеман высоко ставил монашество, на деле относился к нему с недоверием из-за «изьянов», т. е. пагубного влияния благочестия и церковных традиций, чего Шмеман не принимал. Монашеское подвижничество, по его убеждению, шло вразрез с «православием мирян», замышляемым им. Он не понимал, что именно монашество со своими традициями и подвигнет мирян на жизнь истинно христианскую. Отец Серафим писал: «Церковные богослужения построены по образцу монастырских служб, потому что именно монашество наиболее ярко выражает идеал, к которому устремляется вся Церковь верующих. Во всякое время именно состояние монашества лучше всего определяет духовное здоровье как Церкви в целом, так и любой конкретной Церкви. И соответственно этому: чем сильнее тянутся приходы к идеалу монастырских служб, тем выше духовность проводимых там служб».

 * * *  
Отец Серафим отчетливо видел окончательное расхождение современного богословия со святоотеческим Православием. Судил он по плодам: традиционное Православие даже при его «культурных наслоениях» и «замутненности» и поныне дает мiру святых; «обновленное» Православие при всех его претензиях на «чистоту» и более обширные знания дает мiру, в лучшем случае, лишь умных людей. Отец Серафим отмечал, что оно утеряло ощущение духа благочестия, т. е. ту атмосферу, в которой взращиваются святые.

Ученые богословы старались воодушевить новое поколение православных американцев «новыми задачами православной науки», о. Серафим - подвижничеством: «Главное - жить духовной жизнью, а не рассуждать о ней». Именно подвиг позволил величайшим проповедникам, этим «живым звеньям святоотечества», самим приобщиться святости и именно подвиг породит новых святых на американской земле. По словам архиеп. Аверкия, «Православие - вера подвижническая, она призывает к аскетическому труду для того, чтобы с корнем вырвать греховные страсти и насадить христианские добродетели. Преп. Иоанн Лествичник и другие святые Отцы учили: прежде, чем делать первый шаг в богословии, человек должен победить свои страсти».

Почти в каждом номере «Православного Слова» о. Серафим и о. Герман помещали житие того или иного подвижника, истинного боговедца. Отцы знали, что в первую очередь людей к подвижничеству приведет любовь к самим подвижникам. Однако в новомодных богословских журналах не найти и следа этой любви. Отец Серафим замечал, что без любви к святым православный, что слепец, не знает, куда идти, ибо святые суть пример для подражания.

В 1973 году отцы принялись публиковать жития пустынников Северной России, а до того положили немало трудов, чтобы собрать эти жития по крохам из редких труднодоступных источников. Цель их - по их же словам - показать примеры «не мертвой истории, а живой традиции». Не успели они опубликовать всю серию, как один из ведущих богословов попенял им в печати на то, что они, дескать, «влекут в несуществующие пустыни», а сами жития, по его разумению, взывают к романтическому прошлому, ничего общего не имеющему с современными условиями жизни. Наконец, когда все жития были собраны и опубликованы отдельной книгой под названием «Северная Фиваида», о. Серафим счел возможным ответить на критику:

«И впрямь, почему мы должны воодушевлять современную православную молодежь примером Северной Фиваиды, более привлекательной и доступной нынешнему ревнителю веры, нежели выжженная египетская пустыня? Прежде всего, описываемая нами монашеская жизнь не бесследно канула в лету, и по сей день возможно найти православный монастырь, исповедующий традиции святых Отцов, и сегодня можно вести подобную жизнь православного монаха, исполненную самоукорения, - сколь же далека жизнь современных подвижников от жития древних Отцов. Однако и в нашем бесплодном XX веке истинно и с умом ищущий обретет свою "пустынь". Впрочем, книга наша предназначена не только этим счастливцам. Всякий православный христианин обязан знать жития пустынников, равно и мучеников, дабы вдохновиться примером христианской борьбы в собственной жизни. Всякий должен знать о Валааме, Соловках, Свири, Сии, Обноре, Белом Озере, Сорской пустыни, о людях, которые жили там и еще до восхищения на Небо уподобились Ангелам. Они вели истинно православную духовную жизнь, к коей призван каждый православный - в меру его сил и обстоятельств жизни. Всякий христианин почерпнет вдохновение в житиях этих людей, в их борьбе, в их неотмiрности. И ничего "романтического" в этом нет. Кого и можно назвать "романтиками", так это нынешних "обновленцев", "парижских реформаторов". Они отвергли подлинные православные традиции и тщатся провозгласить святым всё мiрское, предать духовные традиции в угоду "жизни мiра"[2], заменить истинно православное мiропонимание обмiрщенной подделкой, основанной на современной западной философии. Духовная жизнь в подлинно монашеских традициях - норма нашей христианской жизни, и недурно бы знать о ней до пришествия ужасного последнего дня, когда нас призовут к ответу за нерадивую жизнь. И судимы будем не за то, что не знаем модных богословских словечек, а, несомненно, за то, что избегали духовной брани на пути к спасению. Коли нам не под силу жить по меркам святых, надобно хотя бы умножить наши, пока, увы, слабые попытки бороться, дабы приблизиться к Богу, наши горькие слезы покаяния, наш непрестанный упрек себе за то, что столь далеки мы от примеров совершенства, кои Господь показал нам в своих чудесных святых».

  * * *

В более поздних работах (предназначенных не столько богословам, сколько простым православным) о. Александр Шмеман сумел дать практические наставления, не вникая в критику «изъянов» традиционного Православия[3]. Но и для него, и еще более для его последователей святоотеческой преемственности не существовало. В лекциях неоднократно ссылаясь на преп. Серафима Саровского, о. Александр Шмеман лишь частично мог оценить великого старца, не в силах проникнуться его подвижническим и провидческим духом (что, к примеру, подтверждается «Великой Дивеевской тайной»), так как сам прервал духовную связь со святыми наших дней, даже с теми, которые следовали духовным заветам самого преп. Серафим Саровского[4] и жили невдалеке.

Им выпала тяжкая задача - сохранить живую связь времен в православной Америке, оттого столь непримиримо высказывались они против «обновленчества». «Шмеманизм» представлял реальную угрозу, но мудрые отцы умели не смешивать явление и личность. Нельзя принять или смириться с извращением Православия, но можно простить человека. Отец Серафим не питал к Шмеману личной вражды, напротив, даже уважал его за твердое стремление донести православную веру до соотечественников-американцев. Опасаясь, что о. Александр может истолковать критику как личное оскорбление, о. Герман вскоре после смерти о. Серафима навестил его, склонился перед ним в земном поклоне и испросил прощение своему покойному брату. Отец Александр Шмеман, чей смертный час тоже был не за горами, с готовностью простил о. Серафима[5].

Так, Божией милостью души о. Серафима и о. Александра примирились для будущей жизни. Нет доказательств, что Шмеман хотя бы частично принял взгляды о. Серафима, однако, несомненно, он отдавал ему должное: как-никак о. Серафим - плод американского Православия, которому Шмеман посвятил бóльшую часть жизни. Отец Серафим - не эмигрант, родившийся еще в XIX веке в России, кто призывал американцев к православному благочестию старого уклада, а чистокровный американец, взращенный в мiру среди множества религиозных течений, понятия не имевший о Православии. Сызмальства его воспитывали в духе «американской мечты», которую он отверг. Незадолго до смерти о. Александр Шмеман ознакомился с жизнью о. Серафима, жизнью американского православного монаха, и сказал: «Вот человек, за которым будущее».

  --------------------
[1] К примеру, в книге «Церковь, Мир, Миссия» он закладывает основание для «взаимообмена» идеями между обмiрщенным христианством папы Павла VI и православным «литургическим движением».[2] Так называлась одна из книг о. Александра Шмемана.

[3] Лучшей в этом отношении является его книга «Великий пост», если исключить Приложение, в котором автор выступает против обязательности исповеди перед причастием.

[4] Отец Адриан, архиеп. Аверкий, архим. Герасим и множество других Божиих угодников были наряду с Серафимом Саровским духовными преемниками преп. Паисия Величковского.

[5] Примирился о. Герман и со сподвижником Шмемана, о. Иоанном Мейендорфом, за год до смерти последнего. Промысл Божий свел обоих на всенощной в канун Преображения в 1991 году. Служба проводилась в Донском монастыре в Москве впервые за 70 лет с той поры, когда монастырь был закрыт. Отцы Герман и Иоанн вместе подошли к елепомазанию, поцеловали друг другу руки, и о. Герман попросил прощения.



«Благодатный Огонь»

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 23

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

23. Лебядкин : Ответ на 15., Иванович Михаил:
2014-09-05 в 10:48

Лебядкин, давайте о вас поговорим, что там Митрофанов со Шмеманом.



Вы мне льстите....впрочем, не стремлюсь быть фигурой внимания.
Впрочем, Вы хотите поговорить - ну что же, поговорите, поговорите....

P.S. Сердечно прошу редакцию РНЛ опубликовать мой ответ, а не то - неверно истолкуют...
22. М.Яблоков : Ответ на 20., Сергей Швецов:
2014-09-03 в 19:06

Ты лучше историю Церкви почитай, Швецов ) Многого нового узнаешь )
21. М.Яблоков : Ответ на 19., Иванович Михаил:
2014-09-03 в 19:03

Шмеман - человек со своим исповеданием Христа


Об этом и речь, что "со своим", а не церковным.
20. Сергей Швецов : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2014-09-03 в 13:57

"Зная подчиненность Московской церковной власти Советскому правительству, зная, что Московский патриарх не есть свободный служитель Бога и Его Церкви, а невольник богоборческой власти, те Святые Обители и учреждения отказались признать его власть и остались в подчинении власти свободной части Русской Церкви — Архиерейскому Синоду Русской Православной Церкви заграницей, хотя через признание могли бы иметь большие материальные выгоды. Русские Обители на Святой Земле — есть олицетворение чистой христианской совести на Ближнем Востоке и их наличие и исповедание не дают православным народам там раскрыть свои сердца для влияния церковной власти, находящейся в зависимости от врага Церкви и Бога. Мужественный подвиг исповедания истины теми Обителями вызывает чувство умиления и достоин преклонения пред ним".

свт.Иоанн Шанхайский
Воззвание 1955 г. (По поводу исповеднического подвига Палестинских монахов, не признавших власти Московской патриархии).

"Понятно, когда употребляют выражение «советская церковь» обыватели, плохо знакомые с церковным языком, но оно неподходяще для ответственных и богословских разговоров. Когда вся иерархия Юго-западной Руси перешла в Униатство, то Церковь продолжала существовать в лице верующего православного народа, после многих страданий восстановившего свою иерархию. Посему правильнее говорить не о «советской церкви», каковой в правильном понимании слова «Церковь» не может быть, а о иерархии, находящейся в услужении советской власти. Отношение к ней может быть такое же, как и к другим представителям той власти. Их сан даёт им возможность действовать с большим авторитетом и подменять голос страждущей Русской Церкви и вводит в заблуждение тех, кто от них думает узнать о действительном положении Церкви в России. Конечно среди них есть и сознательные предатели, и просто не находящие в себе силы бороться с окружающей средой и идущие по течению, — то вопрос их личной ответственности, но в целом то аппарат советской власти, власти богоборческой. Являясь с одной в богослужебной области иерархией, ибо благодать действует независимо от личного достоинства, в области общественно-политической она является прикрытием советской богоборческой деятельности. Посему находящиеся за Рубежом и становящиеся в ея ряды становятся сознательными пособниками той власти".

свт.Иоанн Шанхайский
1963 г. Из частного письма.

Как видим, отношение у святителя к советской власти вполне определенное. Да и к московской патриархии не слишком радужное. Тем не менее, свт.Иоанн поминал на литургии московского патриарха и считал разделение русской церкви административным, в то время как в таинствах единство сохранялось.
19. Иванович Михаил : Ответ на 18., М.Яблоков:
2014-09-03 в 12:01

Кто такой Шмеман?.. ))



Яблоков, вы не поверите, Шмеман - человек со своим исповеданием Христа.
18. М.Яблоков : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2014-09-03 в 09:41

«эсхатологическое» богослужение, как он полагал, во многом подменено «мистериальным благочестием», толкованием символов и «индивидуальным освящением», в чём зачастую «повинно» монашество


Но именно мистически и символически толковали богослужение: святые Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник, Софроний Иерусалимский, Герман Константинопольский, Николай и Феодор Андидские, Марк Эфесский, Николай Кавасила, Симеон Солунский, Паисий Константинопольский и др.

А теперь, внимание, вопрос!
Кто такой Шмеман?.. ))
17. М.Яблоков : Свт.Тихон, патриарх Московский:
2014-09-03 в 08:28

"У них (обновленцев) никогда не может быть церковного подвига. Поэтому у них не могут существовать и появляться мученики, преподобные, исповедники и другие рабы Божьи, отдавшие только Господу все свое сердце и всю свою жизнь. У обновленцев нет мистики, и самое главное, нет у них нравственного критерия, то есть внимания к голосу совести." (свт.Тихон, патриарх Московский).
16. Адриан Роум : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2014-09-03 в 00:31

Главное - жить духовной жизнью, а не рассуждать о ней


Умничество, политиканство, "богословская" болтология, наши иерархи, выучившиеся "православию" в Англии (?), стремление и надежды отправлять наших кандидатов на "богословские курсы" Ватикана - главное, нахаляву!, кочетковы, мени, шмеманы, поспешное рукоположение незрелых юнцов, бросающихся в лжемиссионерство, общее оскудение духовной жизни - все это признаки нашего времени, на которые обращал внимание о.Серафим (Роуз), сам стремясь быть истинным монахом.
Он хорошо понимал, что истинное богословие возможно только "с креста" (в настоящем подвиге), а не за чашкой кофе на диване.
Слава Богу еще есть у нас истинные подвижники, хоть и спрятанные от многих глаз. И в них наше спасение!
15. Иванович Михаил : Ответ на 14., Лебядкин:
2014-09-02 в 15:00

Ничего страшного - вон Георгий Митрофанов продолжает нас шмеманить "по самое нехочу' - и ничего...



Лебядкин, давайте о вас поговорим, что там Митрофанов со Шмеманом.
14. Лебядкин : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2014-09-02 в 10:56

Ничего страшного - вон Георгий Митрофанов продолжает нас шмеманить "по самое нехочу' - и ничего...
13. Lucia : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2014-09-02 в 10:25

Вот об этой стороне деятельности свт.Иоанна Шанхайского сравнительно мало говорят.
А напрасно! http://goo.gl/Ap7AaX
12. Lucia : Ответ на 6., Екатерина Домбровская:
2014-09-02 в 09:37

Какой дивный лик у отца Серафима (Роуза) на фотографии! Какое редкое счастье видеть истинно православное лицо человека, его глаза... Как нужно чаще глядеться в зеркало и сравнивать...Спасибо за напоминание о том, что мы почти совсем уже утратили. Нас окружают другие лица и другие глаза. И мы сами........



Главное, что самые разные люди сразу ему верят. Я сама, будучи подростком, прочла в журнале отрывок из его работы "Православие и религии будущего" и сразу подумала - вот правда. А ведь у подростков часто такой компот в голове!
11. Ф. Ф. Воронов : Личные заметки
2014-09-02 в 05:30

Я встречался с людьми (из русской общины района Сан-Франциско в Калифорнии), которые лично знали свт. Иоанна Шанхайского, когда он был правящим архиереем в Сан-Франциско, и также лично знали о. Серафима Роуза. Их непосредственные впечатления, которыми они со мной делились, мне очень запомнились. (Запомнилось именно как общее впечатление, а детали, я, конечно, не могу воспроизвести.) Впечатления такие. Владыка Иоанн для всех, его видевших, был абсолютно очевидный святой. К нему очень тянулись дети, которые ощущали его святость лучше других (потому что имели чистые души). Люди видели помощь по его молитвам и при жизни считали его чудотворцем. При этом святитель Иоанн не был "обаятельным" в мирском смысле; речь его, например, как рассказывали, была невнятной, проповеди его на слух разобрать было очень трудно. Он "чудил" в житейском понимании. Что касается о. Серафима, впечатление о нем тоже было близкое к святости. Он был духовным чадом свт. Иоанна. Если не ошибаюсь, собственно к православию он и обратился в результате контакта с владыкой Иоанном. (Поэтому я и вспомнил здесь про св. владыку.) О. Серафим умер от тяжелой болезни, страшно мучаясь физически. Как я помню из рассказов, он не хотел вообще лечиться и ложиться в больницу, хотел перенести посланные ему физические испытания не ища от них облегчения. С другой стороны, по слышанным мной рассказам, не все, связанное с ним, идеально. При жизни свт. Иоанна отцу Серафиму было легко в духовном смысле. Но после его кончины были испытания. Если я правильно запомнил рассказанное, постепенно возник конфликт с новым правящим архиереем, архиепископом Антонием. (Замечание "вбок": я еще сам застал владыку Антония на Сан-Францисской кафедре в 1997-98 годах, и мое собственное впечатление о нем было тоже как о ком-то на грани святости; хотя мои тамошние друзья и предостерегали от идеализации. Но, видимо, это еще было --- теперь ушедшеее --- поколение, "обычные" черты "обычных" хороших архиереев из которого уже кажутся святостью. Что такое настоящая святость, как у свт. Иоанна, мне лично непосредственно уже непредставимо. Я могу только "свидетельствовать о свидетельстве" других.) После кончины о. Серафима этот конфликт обострился до того, что духовный брат и сотрудник о. Серафима игумен Герман (Подмошенский) отделился от владыки Антония, и был период, когда основанная о. Серафимом и о. Германом Платинская пустынь была в расколе со всеми вообще, существуя "сама по себе". Причиной были и некоторые личные отрицательные черты о. Германа, который, с другой стороны, много делал в продолжение того, что они начинали вдвоем с о. Серафимом, а также распространял его труды и сведения о нем. (Но при этом сильно выпячивал себя.) Об о. Германе я тоже много слышал от тамошних русских; он многим был лично хорошо знаком, к нему относились с симпатией, но и с сожалением, что он в каком-то смысле "оступился" после смерти о. Серафима. Но он воспринимался как свой в тамошней среде, и плохо о нем тоже не хотели говорить. Упокой Господи его душу. Простите за сумбурные заметки. Хотелось поделиться. Простите.
10. Антоний : Ответ на 8., дед пенсионер:
2012-09-04 в 10:04

"Как нужно чаще глядеться в зеркало и сравнивать...


Лицо и глаза у него и впрямь, необыкновенные. Из тех американцев, которых видел и живьём, и на экране, такое лицо никто "не носил".
9. Екатерина Домбровская : Ответ на 8., дед пенсионер:
2012-09-03 в 14:56

"Как нужно чаще глядеться в зеркало и сравнивать..."Вы - сама женственность.


Спасибо, конечно, за комплимент, но как это соотносится со статьей Иеромонаха Дамаскина (Христенсена)? К Серафиму (Роузу), чьи не только глаза, но и тексты, чье слово часто было как духовный мед? Причем тут чья-то "женственность"? В зеркало полезно всем изредка поглядывать, как мужам, так и женам и притом беспристрастно. Эта процедура требует как раз не женственности, а мужества.
8. дед пенсионер : 6. Екатерина Домбровская :
2012-09-02 в 23:32

"Как нужно чаще глядеться в зеркало и сравнивать..."

Вы - сама женственность.
7. дед пенсионер : 5. Антоний : Ответ на 4., дед пенсионер:
2012-09-02 в 23:26

"Он сам об этом писал - об исламе, как, якобы, последнем (исторически) Божественном Откровении (к сожалению, сейчас не припомню, где найти точную цитату, давно читал)."

Все правильно,Антоний, так он писал.
Но его выбор - приоритет духа над интеллектом.
Так я это понимаю и ощущаю.
Для нас это и не важно, и важно. Не актуально,и актуально.
Но здесь можно закончить.
6. Екатерина Домбровская : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2012-09-02 в 17:00

Какой дивный лик у отца Серафима (Роуза) на фотографии! Какое редкое счастье видеть истинно православное лицо человека, его глаза... Как нужно чаще глядеться в зеркало и сравнивать...
Спасибо за напоминание о том, что мы почти совсем уже утратили. Нас окружают другие лица и другие глаза. И мы сами........
5. Антоний : Ответ на 4., дед пенсионер:
2012-09-01 в 01:20

Мне кажется,он запросто мог уйти в индуизм. И выбор его в пользу ислама - именно "приоритет духа" над интеллектом.Впрочем, может быть Вы и правы.


Он сам об этом писал - об исламе, как, якобы, последнем (исторически) Божественном Откровении (к сожалению, сейчас не припомню, где найти точную цитату, давно читал). Однако несомненно, что он так и не освободился от своего оккультного прошлого. От представления о духовной практике, как о некоем духовном фитнессе - не важно, какие тренажёры используются - главное, чтобы бицепсы развивались (г-н Борис Гребенщиков, мой бывший кумир, именно такой подход проповедует - New Age в чистом виде). Но если New Age предлагает проблему выбора решать с чисто потреблятской позиции - выбирать то, что приятнее, то Генон полагает, что Творец "подстраивается" под "духовную эволюцию" (это уже из Р. Штайнера, прошу прощения, :-) ) и "выкладывает" свои откровения в соответствии с готовностью эти откровения "вместить" ("Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить" Иоан.16:12).
Тема эта очень обширна, особенно в миссионерском контексте, но есть в ней для православного христианина два чётких ориентира, которые указывают на то что христианское учение не допускает существования более, чем одного Божественного Откровения.
"Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их" Иоан.10:8
"Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель" 2Пет.2:1
4. дед пенсионер : 3. Антоний :
2012-08-31 в 23:09

"Таких исследователей феномена духовного падения Запада, как Рене Генон можно на пальцах перечесть. Однако же Генон выбрал ислам, считая его исторически последним Божественным Откровением. Попался в ту же ловушку, что и протестанты, отдавая приоритет интеллекту над духом."

Вы так думаете?
Мне кажется,он запросто мог уйти в индуизм. И выбор его в пользу ислама - именно "приоритет духа" над интеллектом.
Впрочем, может быть Вы и правы.
3. Антоний : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2012-08-31 в 22:27

На словах не принимая новейшего преобразования Церкви, они на деле смыкаются с протестантами, о которых Генон писал: «Предавая Божественное Откровение человеческому толкованию, протестантство по сути отрицает его. Оно породило пагубное "критиканство", ставшее в руках так называемых "историков религии" грозным оружием против самой религии».


Таких исследователей феномена духовного падения Запада, как Рене Генон можно на пальцах перечесть. Однако же Генон выбрал ислам, считая его исторически последним Божественным Откровением. Попался в ту же ловушку, что и протестанты, отдавая приоритет интеллекту над духом.
2. Антоний : Ответ на 1., Писатель:
2012-08-31 в 18:23

Это, конечно, удивительное явление, когда о. Александр Шмеман, являвший собою все же пример русской богословской традиции, порывает с нею, а о. Серафим, американец от рождения, подхватывает святоотеческую традицию и своим примером дает нам новый импульс к творческому осмыслению исповедания. Всем нам это должно явиться примером, что "Дух дышит где хочет", и не достойно нам чваниться своей историей, пока мы сами не становимся ее последователями.


О. Серафим Роуз пришёл к Православию путём духовного и интеллектуального поиска, "попробовал" разные религиозные пути, и таким образом, пришёл к Истине.
В этом смысле, ещё более поразительным примером для нас является житие св. Исидора Твердислова. Каким образом католик из Бранденбурга в XV веке "возлюбил же истинную нашу христианскую православную веру"*? Почему "пошёл к восточным странам"*? Воистину, "силою Духа Святого они крест на плечо взяли и шли вослед Христу"*

* - "Житие Исидора Твердислова, ростовского юродивого"
1. Писатель : Re: Обновленчество. Иеромонах Серафим (Роуз) и протопресвитер Александр Шмеман
2012-08-31 в 11:28

Это, конечно, удивительное явление, когда о. Александр Шмеман, являвший собою все же пример русской богословской традиции, порывает с нею, а о. Серафим, американец от рождения, подхватывает святоотеческую традицию и своим примером дает нам новый импульс к творческому осмыслению исповедания. Всем нам это должно явиться примером, что "Дух дышит где хочет", и не достойно нам чваниться своей историей, пока мы сами не становимся ее последователями.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме