Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Несостоявшийся поединок графа Толстого с графом Вронским

Зоя  Прокопенко, Русская народная линия

22.11.2010


Ю.Н.Говорухо-Отрок в полемике с К.Н.Леонтьевым о национальном герое …

В 1888 году, в свое 60-летие, Л.Н.Толстой получил неожиданный подарок. В журнале кн. В.П.Мещерского «Гражданин» появилась статья К.Н.Леонтьева «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой».

В самом названии статьи угадывается что-то необычное: на первом месте - персонаж романа «Анна Каренина», на втором - сам автор.

Сразу же возникает вопрос: по какому принципу Леонтьев будет сопоставлять или противопоставлять «двух графов». Из сюжета романа никакой общности между ними нет. Другое дело - Константин Левин, автобиографичность которого Толстой постоянно подчеркивал.

Парадокс заключается в том, что Леонтьев в своей статье задался другой целью.

Для него важно определить, каково значение и роль в обществе писателя, в данном случае Толстого, и военного на примере Вронского.

Похвалив Толстого за то, что он «дорос сперва до военных героев 12-го года, а потом и просто-напросто до современного нам флигель-адъютанта - Алексея Вронского» (1; 156-157), Леонтьев переходит к главному.

Что же замечательного открыл он во Вронском, для читателя статьи осталось тайной, но суждения эти поражают не столько обстоятельностью, сколько неожиданностью.

Представим Леонтьеву самому раскрыть смысл статьи, заложенный в ее названии. «О Вронском-то я и хочу поговорить подробнее и, между прочим, о том, почему нам Вронский гораздо нужнее и дороже самого Льва Толстого.

Без этих Толстых (то есть без великих писателей) можно и великому народу жить, а без Вронских мы не проживем и полувека. Без них и писателей национальных не станет; ибо не будет и самобытной нации» (1; 157).

Восхищаясь «Войной и миром» и «Анной Карениной», «обилием разнообразных достоинств Толстого в этих трудах», Леонтьев приходит к выводу, что «время народной войны, эпоха, неизгладимая в памяти русской..., но зато второй роман ближе к нам, и потому его красоты могут иметь на нас, современников, более прямое влияние» (1; 158).

Леонтьев противопоставляет названные романы, как реальные и внушающие полное доверие, произведениям других писателей, где выступают раздраженные завистью студент и разночинец, гоголевский угнетенный чиновник Акакий Акакиевич, чиновник-грабитель Щедрина и тому подобное. В «Анне Карениной» критик ценит изображенное высшее русское общество «по-человечески, то есть беспристрастно, а местами с явной любовью».

Особой заслугой Толстого Леонтьев считает образ Вронского, потому что это - военный, который всегда будет выше штатского по роли, по назначению, по призванию.

Толстого, создателя «Войны и мира» и «Анны Карениной», Леонтьев противопоставляет современному «новому» Толстому. «Тот Лев - живой и могучий; а этот, этот - что такое?... Что он - искусный притворщик или человек искренний, но впавший в какое-то своего рода умственное детство?. Трудно решить... Расчет, однако, верный на рационалистическое слабоумие читателей!» (1; 155).

Леонтьев совсем упускает из вида тот факт, что Лев Толстой воевал на Кавказе и в Севастополе (где, кстати, и Леонтьев служил врачом) и одновременно набирал популярность как писатель.

Граф Вронский в романе никак не проявил себя как военный, если не считать погубленную им на скачках великолепную лошадь Фру-Фру.

Через десять лет с лишком после выхода «Анны Карениной» забыть, что современники - писатели отзывались о Вронском как о похотливом ничтожестве, и расхваливать его, априори, заявляя, что без великих писателей народ обойдется, а без Вронских погибнет, мог только человек, задавшийся заведомой целью.

У Леонтьева такая цель была, он считал, что консервативно-традиционным началом российского государства является «византизм». Это понятие восходит к древности, к ХV-ХVI векам, когда утверждалось правопреемство Москвы от Византии, Константинополя. В России «византизм» воплотился в триаде Уварова: «православие, самодержавие, народность».

Будучи православным и монархистом, Леонтьев был убежден в том, что военная сила способна удержать государство от разрушения и тлетворного влияния Запада. Отсюда панегирик в адрес «блестящего» флигель-адъютанта Вронского и осуждение «нового» Толстого, который отнимает у людей шатких ту веру, которая облегчала им жестокие скорби земного бытия. Отнимать эту отраду из-за чего? Из-за пресыщенного славой и все-таки ненасытного тщеславия своего?» (1; 155).

Статья Леонтьева незамедлительно вызвала отклик Ю.Н.Говорухо-Отрока, который не только был близко знаком с Константином Николаевичем, но даже считался, как и его друзья Лев Тихомиров и художник Виктор Васнецов, почти единомышленниками Леонтьева.

Говорухо-Отрок писал: «К.Н.Леонтьева, как писателя, как автора «Византизма и славянства», я уважаю даже чрезвычайно» (2; N 2430).

Но здесь Говорухо-Отрок решительно не согласился с предпочтением военного писателю, что проявилось уже в названии его статьи: «Граф Л.Н.Толстой и граф А.К.Вронский», где на первое место был поставлен писатель.

Говорухо-Отрок считает, что коренная ошибка Леонтьева, характерная для всех его работ, «заключается в том, что он слишком большое значение придает временному». Это временное заключается в формах и присуще, как указывает Говорухо-Отрок, формам государственным, общественным, сословным.

Но при всем значении формы, утверждает Говорухо-Отрок, «форма - вещь условная и временная, идеал - вещь безусловная и вещная; формы могут меняться как угодно, идеал - всегда одна и та же, всегда равна сама себе» " (2; N 2430).

Естественно то, что армия, военные, охраняющие государство, относятся к временным явлениям, являются формой; писатель, художник во все времена был выразителем вневременной идеи. Говорухо-Отрок нисколько не сомневается, что только «благодаря этой своей коренной и основной ошибке, г. К. Леонтьев в своей... статье мог написать следующее: «О Вронском-то я и хочу поговорить подробно и, между прочим, о том, почему нам Вронский гораздо дороже и нужнее самого Льва Толстого» " (2; N 2430).

Для Говорухо-Отрока посылка Леонтьева нелогична. Он пишет: «Г. Леонтьев, по-видимому, тоже понимает, что если Толстой создал Вронского, то есть сумел уловить и выставить наружу так, чтобы уже каждый увидал «все изгибы его души», то, конечно, Толстой стоит выше Вронского, то, конечно, в Толстом больше силы, моральной силы, нежели во Вронском. Однако, понимая это, он все же говорит, что Вронский нам гораздо дороже и нужнее самого Льва Толстого, прибавляя: теперешнего Льва Толстого».

Искусственное разделение Льва Толстого на «тогдашнего» и «теперешнего» Говорухо-Отрок считает второй не менее существенной ошибкой Леонтьева и заявляет, что Толстой, автор «Войны и мира» и «Анны Карениной», ровно ничем не отличается от автора «Исповеди» и трактата «В чем моя вера?» В своих романах, утверждает Говорухо-Отрок, он выступал как художник, а в «В чем моя вера?» как философ-публицист, что в «Анне Карениной» его миросозерцание сказалось в образах, им созданных, а в «В чем моя вера?» было выражено, так сказать, диалектически» (2; N 2430).

Статья К.Н.Леонтьева послужила для Говорухо-Отрока поводом высказать свое суждение о состоянии русской литературы и о ее «великих писателях».

Леонтьев назвал Толстого великим писателем на том основании, «что Лев Николаевич и в «Анне Карениной», и в «Войне и мире» выше всех романистов нашего времени и за все последние тридцать пять, сорок лет во всем мире» " (2; N 2430).

Для Говорухо-Отрока понятие «великий писатель» (как бы условно оно не было) относится не к «нашему времени» и охватывает не последние тридцать пять, сорок лет», а все: настоящее, прошедшее и будущее - будущее, по крайней мере до сих пор, пока жив будет русский язык».

На сегодняшний день, полагает Говорухо-Отрок, «великие писатели» в России Пушкин и Гоголь, их значение и влияние не подвластно времени.

Что же касается Толстого, то Говорухо-Отрок говорит, что не следует торопиться причислять его к «великим». Сам критик Толстого таковым его не считает на том основании, что о нем как о писателе еще не установилось стабильного мнения в критике и журналистике. Так, в след за статьями 50-х годов о «Детстве», «Отрочестве» и «Военных рассказах», где было сразу признано «дарование крупное», в 60-е годы, когда Толстой выступил со своим капитальнейшим произведением «Война и мир»- журналистикою, по крайней мере, задававшей тогда тон, он был встречен решительно враждебно.

...В то время, - продолжает Говорухо-Отрок, один только г. Страхов в своих прекрасных статьях о «Войне и мире» оценил... и разъяснил смысл романа» (2; N 2432).

Однако в 80 годы, когда Толстой перешел к философско-богословским сочинениям, запрещенным к публикации в России, те, которые «шельмовали» Толстого как автора художественных произведений, теперь, утверждает Говорухо-Отрок, «не иначе произносят его имя, как с аккомпанементом «великий», «гениальный» и т.п.». К подобным «ценителям» Говорухо-Отрок не относит Леонтьева и Страхова, которые всегда объективно оценивали творчество этого писателя, но последняя статья Леонтьева выпала из этого ряда произведений и заставила Говорухо-Отрока поднять вопрос о том, кого же в России следует считать «великим писателями» и по каким критериям.

Один из таких критериев мы уже называли. «Великий писатель - понятие вневременное, оно принадлежит народу, пока «жив будет русский язык».

Далее, по мнению Говорухо-Отрока, следует определить, «что нового и оригинального, такого, что не было бы выражено даже в намеке, создал граф Толстой...какие стороны души, не угаданные, хотя бы в намеке, его предшественниками, Пушкиным, Гоголем, Лермонтовым» (2; N 2432).

Говорухо-Отрок утверждает, что Лев Толстой «есть не более как один из блестящих представителей пушкинской школы. Как и всякий действительно даровитый последователь он, конечно, не подражает Пушкину; он только взял общий тон Пушкина и затем развил до большей или меньшей законченности намеки великого поэта.

Погрешил же он против Пушкина, как своего учителя, неясностью и шаткостью миросозерцания... и несовершенством формы, выразившемся в неточности языка и растянутости изложения (2; N 2432).

Критика отметила как одно из достоинств таланта Толстого «психологический анализ». Говорухо-Отрок высказался и по этому вопросу, указав, что пушкинский «психологический анализ» не только всегда правдив, то есть основан на точном знании души человеческой, но и всегда точен, краток и не запутан второстепенными, а следовательно ненужными подробностями... Пушкин, наконец, никогда не прибегает к анализу душевных движений в узком смысле этого слова - он анализирует изображая».

Сравнивая «психологический анализ» Пушкина и Толстого, Говорухо-Отрок отмечает, что Пушкин этот анализ производит «про себя», а читателю показывает его результаты, опустив всю черновую работу. Толстой, напротив, «производит всю черновую работу, со всеми ошибками на глазах у читателя...Отсюда, «психологический анализ» Толстого хотя и верен, но всегда запутан, часто неясен, а еще чаще он повторяется в своем анализе» (2; N 2432).

В результате Говорухо-Отрок еще раз повторяет с чего начал: «Гр. Толстой «не великий писатель», а, наряду с Тургеневым и Гончаровым, есть один из самых блестящих представителей пушкинской школы».

Следующий тезис статьи К. Леонтьева - «военный всегда будет выше штатского, конечно, при всех остальных равных условиях, со стороны ума, характера, воспитания и пр.». Говорухо-Отрок подвергает сомнению уже саму посылку Леонтьева о «блестящем военном», заявляя, что «ведь, по православному, истинные воины - это те солдаты, описанные у Толстого, которые перед Бородинской битвой постились, молились, исповедовались и приобщались св. Тайн и шли умирать ради Христа, распятого решительно без всякого блеска, а в смирении мученическом... И мне кажется, - продолжает Говорухо-Отрок, - православная церковь, поминая «военачальников и христолюбивое воинство», именно и подразумевает именно таких воинов, воинов христолюбивых...»

К таким воинам критик не причисляет даже «блестящего» Скобелева, не то, что - Вронского. Это Александр Невский, Дмитрий Донской, Суворов, это Платон Каратаев, капитан Тушин, созданные Толстым.

По мнению Говорухо-Отрока, петровские военные реформы, в целом необходимые России, при его приемниках вытеснили идею христианского воинства, заменив «западноевропейскими понятиями о славе, чести, доблести», когда «воин прежде всего должен заботиться о своей «воинской чести», а потом уже о своем долге христианина» (2; N 2438).

На вопрос, поставленный Леонтьевым, кто нам нужнее «великие писатели», к которым он относит Толстого, или «блестящие» Вронские, Говорухо-Отрок предлагает ответить самому Леонтьеву как православному христианину: «Зачем нам вообще нужны графы Вронские? Ведь ими можно пользоваться только как нерассуждающими исполнителями, и больше никак, потому что у них нет и не может быть никакой идеи, а есть только автоматическая дрессировка. И, конечно, уже не Вронскими сильна и крепка Россия, потому что Вронским чужды и непонятны те идеи и идеалы, которыми живет русский народ...» (2; N 2440).

Что же касается роли и значения Л.Н.Толстого для России, то Говорухо-Отрок убежден в том, что время покажет «нужен ли он нам и насколько нужен...» (2; N 2440).

В 2010 году весь мир отмечает 100-летие со дня кончины Л.Н.Толстого, признает величие и силу его таланта. Время показало, что Толстой с нами в прошлом, настоящем и будущем, как и подобает «великому писателю».

Зоя Тимофеевна Прокопенко, доктор филологических наук, профессор Белгородского государственного университета

 

Список литературы:

  1. Леонтьев К.Н. Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой // Л.Н. Толстой: pro et contra. Личность и творчество Льва Толстого в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология. - СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 2000. - С. 149 - 162.
  2. Южный край. - 1888. - N 2430, N 2432, N 2438, N 2440.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 5

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

5. мнение : СМИ призывает духов отступничества для поддержки глобализма
2010-11-23 в 21:30

22 февраля 1901года вышло определение Священного Синода за номером 557, в котором сказано:
«Граф Лев Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем не прикровенно, но явно пред всеми сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковью Православною».
Лев Николаевич с этим определением был полностью согласен. Он сразу же пишет «Ответ Синоду».
"Я действительно отрёкся от Церкви, перестал исполнять её обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей…
То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо."
Враг рода человеческого вдохновляет неверных Христу прославлять хулителя и гонителя Поравославия для помрачения рассудка у людей и для отступничества от Веры Православной.
4. Елена Родченкова : Re: Несостоявшийся поединок графа Толстого с графом Вронским
2010-11-23 в 10:30

Автор умница. Все разделила - где плевла, где зерно. Кажется, теперь только женщины способны подходить к теме великости ЛЮБОГО человека,даже великого и заблудшего - с любовью, осторожно, трепетно - душа-то вечна, она же слышит все! И Лев Толстой слышит! А как топором по ней рубят батюшки! Ведь трагедия жизни Писателя России - символична для России и нам во вразумление. Нет, осуждают, судят, по косточкам разбирают, а на сегодняшний день, на себя - это платье почему не примеряют фарисеи?
3. lucia : Re: Несостоявшийся поединок графа Толстого с графом Вронским
2010-11-22 в 12:33

Бердяев. "Духи русской революции".
Я не знаю во всемирной истории другого гения, которому была бы так чужда всякая духовная жизнь. Он весь погружен в жизнь телесно-душевную, животную. И вся религия Толстого есть требование такой всеобщей кроткой животности, освобожденной от страдания и удовлетворенной. Я не знаю в христианском мире никого, кому была бы так чужда и противна самая идея искупленья, так непонятна тайна Голгофы, как Толстому. Во имя счастливой животной жизни всех отверг он личность и отверг всякую сверхличную ценность. Поистине личность и сверхличная ценность неразрывно связаны. Личность потому только и существует, что в ней есть сверхличное, ценное содержание, что она принадлежит к иерархическому миру, в котором существуют качественные различения и расстояния. Природа личности не выносит смешения и бескачественного уравнения. И любовь людей во Христе менее всего есть такое смешение и бескачественное уравнение, но есть бесконечно в глубь идущее утверждение всякого лика человеческого в Боге. Толстой не знал этого, и мораль его была низменной моралью, притязательной моралью нигилиста. Мораль Ницше бесконечно выше, духовнее морали Толстого. Возвышенность толстовской морали есть великий обман, который должен быть изобличен. Толстой мешал нарождению и развитию в России нравственно ответственной личности, мешал подбору личных качеств, и потому он был злым гением России, соблазнителем ее. В нем совершилась роковая встреча русского морализма с русским нигилизмом и дано было религиозно-нравственное оправдание русского нигилизма, которое соблазнило многих. В нем русское народничество, столь роковое для судьбы России, получило религиозное выражение и нравственное оправдание. Почти вся русская интеллигенция признала толстовские моральные оценки самыми высшими, до каких только может подняться человек. Эти моральные оценки считали даже слишком высокими и потому себя считали недостойными их и неспособными подняться на их высоту. Но мало кто сомневается в высоте толстовского морального сознания. В то время как принятие этого толстовского морального сознания влечет за собой погром и истребление величайших святынь и ценностей, величайших духовных реальностей, смерть личности и смерть Бога, ввергнутых в безличную божественность среднего рода. У нас не относятся еще достаточно серьезно и углубленно к соблазнительной лжи толстовской морали. Противоядием против нее должны были бы быть пророческие прозрения Достоевского. Толстовская мораль восторжествовала в русской революции,
2. Дмитрий В.Ч. : Re: Несостоявшийся поединок графа Толстого с графом Вронским
2010-11-22 в 02:59

Не берусь судить о теме в целом по неграмотности. Но вот последняя фраза:
//В 2010 году весь мир отмечает 100-летие со дня кончины Л.Н.Толстого, признает величие и силу его таланта. Время показало, что Толстой с нами в прошлом, настоящем и будущем, как и подобает «великому писателю».//
Не упомню случая, когда бы в подобных заявлениях "весь мир" не означал на деле: "весь западный мир". Думаю, что и в данном случае так.
То есть: весь западный мир признает величие и силу таланта Льва Толстого. Ну так правильно же делает! Ежели Россия станет не противиться злу насилием - это ж мечта Запада! Ради такого можно признать величие таланта и у полной бездарности - а Толстой-таки не бездарен.
1. Егор Скарабеев : Поправка
2010-11-22 в 00:23

Очень важная и интересная статья. Но фамилия Говорухи Отрока все-таки звучала и писалась как Говоруха-Отрок.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме