Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

С.А.Рачинский в воспоминаниях Боратынских

Ирина  Завьялова, Русская народная линия

Наркомания, алкоголизм и табакокурение / 13.10.2010


Тезисы выступления на Первых научно-практических чтениях, посвящённых казанскому трезвенническому движению (г. Казань, 11 сентября 2010 г.) …

Личность великого русского поэта Евгения Абрамовича Боратынского привлекает внимание любителей литературы и исследователей своим творческим поиском. Не менее интересны судьбы его потомков. Большинство из них были яркими, талантливыми, неординарными личностями; у них не было того удивительного поэтического дара, коим был наделён великий поэт, но в их сердцах был не менее удивительный дар - любовь к ближнему, свет духовности, которым они одаривали окружающих.

Письмо С.А.Рачинского К.Н.Боратынской (18 декабря 1896 г.)Сергей Александрович Рачинский был племянником Е.А.Боратынского, сыном его сестры Варвары Абрамовны. Потомки поэта поддерживали тесные связи со своими родственниками, общались с ними, вели переписку. С С.А.Рачинским был хорошо знаком сын поэта Николай Евгеньевич Боратынский (1835 - 1898); они переписывались, и Николай Евгеньевич восторженно говорил своим детям об успехах Сергея Александровича, о том, какой это прекрасный педагог.

Внук Е.А.Боратынского, Александр Николаевич Боратынский (1867 - 1918), известный казанский общественный деятель, депутат 3-й Государственной Думы, сразу после окончания Училища правоведения в Петербурге приезжал в Татево, для того чтобы познакомиться с Рачинским. Встреча хорошо запомнилась обоим собеседникам. Сергей Александрович составил для себя лестное мнение о своём внучатом племяннике, а для Александра Николаевича встреча эта имела большое значение, и, вероятно, во многом определила его дальнейшую судьбу: он стал известным деятелем народного образования, оставив юридическую практику.

О личности Рачинского, его педагогическом таланте наиболее ярко и выразительно написали в своих воспоминаниях Ольга Александровна Боратынская (1844 - 1918), невестка поэта, и её дочь Ксения Николаевна (1878 - 1958)(1). Воспоминания О.А.Боратынской называются «Из гнезда», они были написаны в 1910-е годы. Мемуары К.Н.Боратынской были написаны позже - в 1930-40-е годы, они охватывают значительный период времени, и воспоминания о Рачинском занимают несколько страниц. Воспоминания эти достаточно интересны, в них есть сведения хорошо известные педагогической общественности из статей о Рачинском, есть определённые повторы, потому что она видела то же, что видели её современники, и, тем не менее, это яркое впечатление молодой девушки очень важно для понимания личности и идей С.А.Рачинского.

Ольга Александровна Боратынская вспоминала, как начиналась педагогическая деятельность её дочери: «Я убедила Ксеню поступить в только что открывшуюся тогда Художественную школу; её, однако, влекло совсем к другому, она очень хотела быть учительницей, но я опасалась для неё утомительности этой должности [...] она продолжала мечтать об учительстве, увлекаясь особенно деятельностью своего дяди С.А.Рачинского. Тогда муж мой посоветовал Ксене написать к Рачинскому, чтобы узнать его взгляды на это дело». Ксении Николаевне мысль эта пришлась по душе, она написала письмо, в котором сообщила о том влечение, какое она испытывает к педагогической деятельности, о своём желании быть полезной детям и, наконец, о своём преклонении перед его служением великому делу просвещения народа. Сергей Александрович ответил на это письмо почти сразу. Письмо это хранилось в семейном архиве Боратынских, и сейчас этот автограф Рачинского находится в фондах нашего музея(2). Ольга Александровна в своих воспоминаниях полностью приводит текст этого письма.

В письме Сергей Александрович пытался отговорить Ксению от учительства в сельской школе в имении Шушары Казанского уезда, представляя те трудности, которые может испытать молодая девушка:

«Татево, 18 декабря 1896 г.

Дорогая племянница.

Не сомневаюсь, что Вы Вашим добрым участием можете приносить великую пользу Шушарской школе, даже приносите таковую теперь, сами не отдавая себе в этом отчёта. Ничто так не оживляет и не поощряет деятельности сельских учителей, как внимание людей образованных [...]

Очень может быть, что внимательное попечение о школе приведёт Вас и к некоторому участию в преподавании, которое делу может принести только пользу. Но остерегайтесь погружаться всецело в это увлекательное занятие. Ремесло учительства молодой девушке положительно непосильно (знаю по опыту, что на нём может сломить свои силы и старый профессор). Сохраните за собой широкую долю свободы. Она будет Вам нужна для исполнения обязанностей семейных; она позволит Вам распространить Ваше благотворное влияние более, чем на одну школу.

Слишком ранний возраст, в коем ученики сельских школ оканчивают своё слишком краткое учение, конечно, крайне затрудняет прочное на них нравственное воздействие. Но школа, живая и добрая, сохраняет связь и с бывшими воспитанниками, посредством церковного пения, школьной библиотеки, разнообразных собеседований и т.д. Не зная местных условий, не могу сказать, которые из этих средств у Вас приложимы».

Далее Сергей Александрович высказывает желание встретиться с Ксенией и приглашает ее в Татево: «Отец Ваш, в своём письме, упоминает о возможности приезда Вашего в Татево. Нет надобности говорить Вам, как бы Вы нас им обрадовали. На словах можно переговорить о многом, что в письмо не укладывается[...] Да хранит Вас Бог - преданный Вам С.Рачинский»

Ольга Александровна вспоминала, что Ксения «на некоторое время успокоилась и предалась занятиям в Художественной школе». Однако мечта о преподавании в народной школе не оставляла Ксению, и через некоторое время, совершив вместе с братом поездку в Татево и встретившись с Рачинским, она окончательно определила свой жизненный путь.

Ксения Николаевна в своих мемуарах подробно вспоминала все обстоятельства этой, столь памятной для неё поездки: «Теперь, когда я окончательно решилась идти по той дороге, которая манила меня, я хотела съездить к Рачинскому, посмотреть на его школу и набраться там вдохновения». Она не скрывает своего восхищения Рачинским, его педагогической деятельностью: «...жизнь он посвятил этому любимому делу. Зимой занимался в школе и жил с учениками, летом приготовлял к семинариям и другим учебным заведениям своих лучших учеников, и только в глубокой старости, не будучи в силах продолжать занятия, он передал школу в руки молодых учителей, своих бывших учеников, продолжая, однако, руководить их занятиями».

Рассказ о Татеве Ксения Николаевна начинает с описания усадьбы Рачинских: «Имение Рачинского Татево находится в Смоленской губернии Бельского уезда. Это старинная барская усадьба начала XVIII столетия. Огромный каменный дом с двухсветным залом, террасой с колоннами и огромным благоустроенным садом [...] Приехали мы в Татево ночью. Дом и сад приняли особый фантастический облик, а проходя по огромным комнатам со старинными портретами и гобеленами по стенам, я изумилась той роскоши, которая, казалось мне, не подходила к деятельности Рачинского [...] Несколько дней в Татево дало мне некоторое объяснение. Сергей Александрович сам вёл жизнь почти аскетическую, чем даже расстраивал своё здоровье, но любя красоту во всех её проявлениях, он окружил ею себя и свою школу, считая, что в ней есть огромная воспитательная сила. Кроме того, он дорожил стариной и с любовью поддерживал и сохранял достояние, переданное ему от предков».

Большое место в воспоминаниях Ксении Николаевны занимает рассказ о Татевской школе, системе занятий с учениками и учителях: «За парком - церковь, тоже старинная, каменная. Между церковью и школой - площадь, где по праздникам бывают ярмарки. Школа [...] вся увитая диким виноградом. Тут же недалеко врачебный пункт. Это как бы культурный уголок, который обслуживает несколько деревень на расстоянии от ½ до 2 ½ вёрст вокруг. Это обычный тип селений в Смоленской губернии, вот отчего делается понятным то, что при школах является насущная потребность в общежитиях, где ученики могли бы ночевать в случае метели или другой погоды... Школа большая, уже немного ветхая. На двери образ Спасителя, благословляющего детей. Балкон уставлен разнообразными растениями и цветами. Класс человек на 70, двухсветный, по стенам увешан иконами и картинами учеников Сергея Александровича. Налево - комната, предназначенная для уроков Закона Божия и для спевок, тут же певчие после обедни угощаются чаем. Рядом общежитие и кухня. Направо от класса комната, где в продолжении двадцати лет жил с учениками сам Рачинский и где постелью ему служили нары и соломенный тюфяк. Учитель, который мне всё показывал, с восторгом говорил мне о Сергее Александровиче: «Вот уж он не учительствует, а зимой почти каждый день приходит на молитву. Трудно ему, а идёт со своей палочкой. Я вот и не его ученик, а под его руководством работаю и совсем ожил с ним». Но кроме учительства Сергей Александрович своим примером заставлял и учеников, и учителей беспрерывно трудиться. Учителя имеют свои огороды и сады. Тот же учитель говорил мне, что всё лето учителя заняты огородными работами. Этот физический труд даёт им запас сил на зиму, благодаря чему они чувствуют себя сильными и здоровыми».

Сообщая о системе занятий в Татевской школе, Ксения Николаевна особо подчеркивала, что Сергей Александрович настаивал на том, чтобы в сельской школе было по несколько учителей: «С двумя отделениями трудно заниматься, - говорил он, - а с тремя невозможно». В те времена ни земство, ни церковное ведомство не отпускало столько средств, чтобы в сельской школе было несколько учителей. Рачинский, пытаясь решить эту проблему, создал такую систему, при которой его лучшие ученики становились помощниками учителя. Не только зимой, но и летом у Сергея Александровича бывал целый класс, состоящий из 20 - 30 человек, готовящихся к учительству.

Подробно описывает Ксения Николаевна знаменитые уроки устного счёта: «Одним из самых интересных и любимых уроков Сергея Александровича был устный счёт. В нём участвовали две старшие группы. Дети не сидели за партами, а теснились вокруг Рачинского. Он импровизировал задачи и задавал по нескольку штук зараз. Одни легкие, другие трудные, смотря по способностям учеников, и тут же сам записывал их в уме. Первое время [...] записывались на доске, но потом и это облегчение устранилось. Устный счёт принимал иной раз вид азартной игры. Ребята, решавшие задачу, бросались иной раз, перескакивая через парты и через головы товарищей, и говорили ответ на ухо Сергею Александровичу, причём, по словам учителя, Рачинский совсем покрывался навалившимися на него ребятами [...] Тот же учитель сообщил мне, что когда он в первый раз пришёл в школу во время устного счёта, то им овладело полное отчаяние. Ребята, решившие задачи, спрашивали его, верно ли решение, между тем как он не мог распутаться в самой лёгкой из задач. «Случается и теперь, - продолжал он, - пожилой крестьянин из бывших учеников Сергея Александровича заходит в школу и задаёт ребятам задачу, от которой не только ученикам, но и учителям становится неловко».

Воспоминания Ксении Николаевны Боратынской имеют особую ценность ещё и потому, что она живо передает свои впечатления о Рачинском, рисует образ удивительного человека и талантливого педагога, сообщает о его принципах, взглядах на народное образование. «Это был маленький безбородый и безусый старичок с молодыми глазами за большими круглыми очками, - вспоминает она момент знакомства. А далее, по мере общения с ним, подмечает интересные черты. - Несмотря на свои 70 лет, он с живостью юноши интересовался всем, чего бы разговор не коснулся. На его огромном письменном столе лежали последние номера всех журналов и газет, и можно было удивляться, как он внимательно следит за литературой и политикой. Трудно было найти вопрос, который бы не был им глубоко обдуман и взвешен. Однако разговаривать с ним было трудно. В случае разногласия он страшно волновался и прекращал разговор настолько резко, что продолжать его и думать было нечего. Так случилось, когда брат стал доказывать преимущество земских школ перед церковными. Но эта суровость и резкость тона замечалась у него только дома, с людьми его круга; в школе же с ребятами, с учителями морщинки его сглаживались, глаза делались особенно ласковыми, и всё лицо принимало выражение доброты и мягкости».

Ксения Николаевна и Александр Николаевич Боратынские пробыли в Татево три дня. Перед отъездом они тепло простились с Сергеем Александровичем; на прощание он подарил им свою знаменитую книгу «1001 задача для умственного счёта», и на обратном пути в поезде они пытались решать некоторые задачки и при этом удивлялись, как ученики Татевской школы справлялись с ними так легко. Ксения Николаевна вернулась из Татево, как вспоминала О.А.Боратынская, «в восторге от всего виденного, но и с убеждением, что правила и порядок Татевской школы применимы только там, где есть интернат и неослабленное и постоянное влияние учителей, по крайней мере, во весь школьный период».

Эта встреча с Рачинским, впечатления от Татевской школы и её учеников повлияли на дальнейшую судьбу Ксении Николаевны Боратынской. Поездка в Татево стала отправным пунктом в её последующей деятельности. Она стала преподавать в сельской школе в селе Шушары Казанского уезда, где было имение Боратынских.

Свою педагогическую деятельность Ксения Николаевна старалась строить по тем принципам, по тем заветам и идеям, которые она почерпнула из богатого педагогического наследия Сергея Александровича Рачинского. Дети жили при учебных классах, то есть примерно так же, как и в школе Рачинского. Среди предметов были: русский язык, математика, литература, история, физическая география, общая география, славянский язык, гигиена, естествознание, рисование, закон Божий, начала астрономии.

Особую роль Ксения Николаевна отводила вопросам нравственным и духовным. Она сама взялась растолковывать детям Евангелие, чтобы это соединение учения с жизнью гармонично откладывалось в сознании подрастающего поколения.

И ещё одно, что роднило школу Боратынской со школой Рачинского,- отношение к талантливым детям. Она была способна находить таланты. Дети не только постигали азы грамотного письма, не только вырастали духовно, нравственно, но и получали знания о прекрасном, им прививался художественный вкус. Ксения Николаевна, в своё время окончив курс Казанской Художественной школы, воспитала целую плеяду талантливых художников. Своим ученикам - Никите Сверчкову, Моисею Спиридонову, Михаилу Адрианову она помогла поступить в знаменитую Казанскую Художественную школу и затем, после её окончания, эти юноши при её поддержке завершили своё художественное образование в Петербургской Академии Художеств.

Те походы, которым так много внимания уделялось в Татевской школе, проходили и в Шушарах. Летом учащиеся школы совершали познавательные экскурсии из Шушар в Казань, по дороге посещая святые места - Семиозерскую пустынь и Каймарскую церковь.

Подводя итоги, можно сказать, что семена, посеянные великим педагогом-подвижником Сергеем Александровичем Рачинским в добрую почву на татевской земле, дали свои всходы и в далекой Казани. К.Н.Боратынская всю жизнь стремилась к тому, чтобы «возвысить духовную культуру своей родины, - как писала она в своём «Духовном завещании». - Жизнь становится яркой, если она одухотворена идей. А идея - это любовь: к науке, к искусству или к любой деятельности [...], не говоря уже о великом педагогическом труде».

Вспоминания о Рачинском, Ксения Николаевна писала: «Не слишком ли скоро забываются имена выдающихся людей? Не полезно ли говорить и говорить о них как можно больше, чтобы не давать паутине времени затягивать их светлый образ». Хочется надеяться, что имя Сергея Александровича Рачинского, его идеи и принципы будут востребованы и в педагогической науке, и в нравственном воспитании, и в борьбе за общественное здоровье.

            Сноски:         

(1) Боратынская О.А. Из гнезда. - Коллекция музея Е.А.Боратынского. КМГ КП-№32827/17. - С.13 - 14, 23 - 24; Алексеева (Боратынская) К.Н. Воспоминания. - Коллекция музея Е.А.Боратынского. КМГ КП-32827/311. - С.41 - 49.

(2) Письмо С.А.Рачинского К.Н.Боратынской. 1896. Автограф. - Коллекция музея Е.А.Боратынского. КМГ КП-32827/231.

Ирина Васильевна Завьялова, директор Музея Е.А.Боратынского (Казань)

На фото:Письмо С.А.Рачинского К.Н.Боратынской (18 декабря 1896 г.).

Впервые опубликовано: Завьялова И.В. С.А.Рачинский в воспоминаниях Боратынских// Традиционные чтения: Материалы первых научно-практических чтений, посвящённых казанскому трезвенническому движению (11 сентября 2010 г.)/ Эйфория. - 2010. - № 2 (120). - С.с. 4 - 14.

 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 1

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

1. Александр А.Б. : Re: С.А.Рачинский в воспоминаниях Боратынских
2010-10-13 в 12:55

С.А. Рачинский стал основоположником трезвенного движения в дореволюционной России. Татевское общество трезвости послужило образцом для тысяч подобных обществ и положило начало большому движению за трезвость в Русской Православной Церкви.

“Письма С. А. Рачинского к духовному юношеству о трезвости”, в которых содержится глубокое богословское осмысление проблемы: «Не говорю вам: всякое винопитие есть грех. Но умоляю вас: воспитайте вашу волю совершенную трезвостию, чтобы никогда винопитие не вовлекло вас в грех опьянения.
Вот смысл тех срочных обетов, которые я предлагаю вам, изведав их пользу на бесчисленных опытах. Предлагаю их вам только потому, что положительно знаю, какое неисчислимое добро исполнение подобных обетов принесло бы и лично вам, и вашим близким».

http://trezvenie.org...deology/pravoslavie/

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме