«Не существует Бога без доброты»

5 сентября - день памяти св. Иринея Лионского

Одна из самых загадочных, но и основоположных страниц церковной истории связана с деятельностью св. Иринея Лионского. Святитель жил в конце II в., на переходе от апостольского времени к т.н. эпохе отцов. Внимание к его жизни и наследию возникло уже в последнее время, в связи с общим ростом интереса к раннему христианству. Особенно много дает в этой связи открытие в папирусной библиотеке в Туре в 1940 г. трех из пяти книг "Против ересей" (начиная с третьей) - основного богословского сочинения св. Иринея. Но и древние, именитые церковные авторы часто обращаются к его авторитету, цитируют письменные труды, с похвалой отзываются о его имени и примере.

Св. Епифаний Кипрский называет Иринея "умащенным небесными дарованиями истинной веры и ведения". Кроме него, Ипполит Римский, Василий Великий в трактате "О Святом Духе", Кирилл Иерусалимский в 16-м огласительном слове, Ефрем Сирин в сочинении "О добродетели" и блж. Августин считают своим долгом указать на преемственность своего богословия с богословием Лионского епископа. Но главное и наиболее волнующее в личности и свидетельстве Иринея - это, безусловно, его близость ко времени Евангелия, к той вере, которой жила Церковь в самый первый период своего существования, на заре становления христианства.

Всего одно поколение отделяет его от апостолов: святой, как полагают, родился между 120 и 140 г. в Малой Азии и обратился к вере под непосредственным влиянием Поликарпа Смирнского, ученика возлюбленного друга Христова Иоанна Богослова. В одном из писем (к Флорину, также бывшему учеником Поликарпа, но впоследствии отпадшему в гностицизм) св. Ириней, уже седой старец, живо вспоминает своего наставника, и по прошествию десятилетий еще как бы пребывая с ним и питаясь его примером. "Что было в то время, я помню живее, чем недавно случившееся. Что мы слышали в детстве, то укрепляется вместе с душой и укореняется в ней. Так я мог бы теперь изобразить место, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп, изобразить его походку, его образ жизни и внешний вид, его беседы к народу, как он рассказывал о своем общении с Иоанном и с прочими самовидцами Господа, как он припоминал слова их и пересказывал, что слышал от них о Господе, Его учении и чудесах.

Так как он слышал все от самовидцев жизни Слова, то он рассказывал согласно с Писанием. По милости Божией ко мне, я и тогда еще внимательно слушал Поликарпа и записывал слова его не на бумаге, но в моем сердце, и по милости Божией всегда сохраняю их в свежей памяти. Могу засвидетельствовать пред Богом, что если бы этот блаженный и апостольский старец услышал что-нибудь подобное твоему заблуждению, то воскликнул бы и, заградив слух свой по своей привычке, сказал бы: "Боже благий! до какого времени сохранил Ты меня, что я должен переносить это?" И потом ушел бы из того места, где сидя или стоя слышал такие речи"
.

Итак, без сомнения, в слове Иринея к нам наилучшим образом передаются учение и традиции самих апостолов. Деятельность же и жизненный путь святого, относящиеся ко второй половине II - началу III в., наглядно показывают, как видоизменяется в соответствии с историческими условиями характерная повестка дня в Церкви.

Время св. Иринея Лионского - это время напряженного поиска авторитетов и оснований, надежных залогов для церковного единства. Ибо те, на кого опирались вначале: ученики Христовы и те, кого принято именовать мужами апостольскими, - уже отошли от жизни, а в новых учителях и проповедниках не всегда достает мудрости и согласия. Спорят все и обо всем: о смысле Христова Воплощения и о дате празднования христианами Пасхи, об отношении к Империи и принципах управления Церковью, о составе священных книг и о пророческих дарах. Мнения самые крайние. Так, Валентин учит, что Пришествия Сына Божия в буквальном значении не было, а имелась только его видимость, "эманация Божества". Маркион отвергает еврейский Ветхий Завет как "упраздненный Христом", а из новозаветных книг признает только Евангелие от Луки и десять посланий ап. Павла, им же самим переписанные. Монтан призывает к решительному безбрачию, строжайшей дисциплине и к противлению властям. Бесчисленные же проповедники-гностики присваивают себе право возвещать истину от имени Духа Святого, как в современных восточных эзотерических культах, обещают найти и возжечь в последователях, в основном, в женщинах, "мистическую искру", после чего некоторые из вовлеченных в сектантские гнусные оргии в конечном итоге возвращаются в Церковь, исповедуя грех, другие же, по словам Иринея, укрываются от людских глаз с "плодом, который обрели в результате своей связи с гностиком".

В этих условиях Церковь остро нуждается в ком-то, кто мог бы стать для нее арбитром и объединителем. И она промыслительно черпает эти недостающие качества от св. Иринея, епископа из Лиона, далекой в те времена галльской провинции. Кроме трудов об устроении местной церковной жизни и распространении христианства дальше, на север нынешней Франции и до берегов Рейна, его основным делом становится борьба с лжеучениями. Собственно, Ириней первым ясно свидетельствует о наличии для Церкви, наряду с гонениями, еще новой опасности внутренних искажений и определяет эту опасность как "ересь".

Проповедь и учительство в раннем христианстве стихийны: право толковать смысл Евангелия, подобно нынешнему протестантизму, принимает на себя каждый, у кого к этому имеются желание и способности. Христианства в значении общей веры или тем более общей доктрины, по сути, еще нет - только мозаика отдельных и подчас весьма субъективных эмоциональных воззваний, порожденная вестью о Воскресшем Христе. Есть первенство в слове апостолов и товарищей Христовых, но не существует пока самой идеи истинного учения, критериев и прерогатив на него, однозначного восприятия новозаветного откровения и допустимых границ разночтений - ведь и во времена апостолов в церковных общинах имеются те, которые, как говорит Павел, проповедуют по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу (Кол. 2, 8).

К окончанию II в. этот негативный опыт принимает такие масштабы, что, с одной стороны, грозит молодой Церкви расколом, а с другой, не позволяет уже искусственно примирять Евангелие с теми многочисленными, подчас самыми вздорными или опасными мнениями и легендами, которыми обрастают обстоятельства земной жизни и проповеди Спасителя. Св. Ириней в этот момент берет на себя поистине выдающуюся роль: он вводит в церковный обиход представление о христианском учении как о "едином и тождественном" и обращает последнее, как к абсолютному образцу, к апостольской проповеди. В отношении гностических доктрин он, например, с твердостью заявляет: "Такого учения не предали нам предшествовавшие нам пресвитеры, которые обращались с самими апостолами". Христианство таким образом утверждается в общем консервативном критерии, называемом "апостольским преемством" или "Преданием": истинно то, что было в самом начале, что досталось нам от учеников Христовых.

Сегодня это может казаться естественным и само собой разумеющимся, однако для ранней Церкви идея консервативного преемства являлась отнюдь не банальной. Возникновение большого числа апокрифов и произвольные ревизии апостольских текстов, наподобие той, что проделывает Маркион, постоянные спекуляции на теме харизматических способностей и появление проповедников очередного Завета, на сей раз "откровения Духа Святого", взамен Иисусова, свидетельствуют о том, что в данный отрезок времени в среде христиан имело распространение и иное мировоззрение, иная модель христианской истории - эволюционная или, лучше сказать, революционная - в которой эпоха апостолов остается далеко позади, решительный же поток трансформаций захватывает мир дальше и дальше, видоизменяет и усовершенствует первоначальное знание, так что не остается малейшего смысла в том, чтобы допытываться и разбираться в "делах давно минувших дней, преданьях старины глубокой..." Св. Ириней прямо указывает на некоторых "хвалящихся", которые, по его словам, называют себя "исправителями апостолов" и считают себя мудрее не только епископов, но даже и апостолов.

Верить так же, как верили апостолы, - данное убеждение, принесенное в Церковь св. Иринеем, невзирая на свою видимую простоту, явилось смелым и даже в чем-то неожиданным для своего времени. Тем более важной явилась обозначенная им связь веры с церковностью и признание единства с Церковью как основного условия хранения истины. "Всякий, кто желает знать истину, должен обратиться к Церкви, потому что апостолы только ей одной сообщили Божественную Истину. Она есть дверь к жизни". При этом, как пишет прот. Александр Шмеман, "понятие апостольского преемства у Иринея неизмеримо шире, чем в современном богословии, где оно сузилось постепенно до преемства одной иерархии, то есть непрерванности епископского рукоположения от времен Апостолов. Для Иринея же на первом месте стоит то единство веры и жизни, которое передано от начала Самим Христом. "Апостольское преемство" и есть, прежде всего, единство Церкви и ее жизни во времени и в пространстве... "Церковь приняла эту проповедь, эту веру, - пишет Ириней, - и хотя она рассеяна во всем мире, она сохраняет ее, как если бы она жила в одном доме, единодушно верит в нее, как если бы она имела одну душу и одно сердце; и в совершенном согласии она ее проповедует, ей учит и ее передает, как если бы она имела одни уста..."

Бог, человек, совершенство, добро и зло, мир, история - все категории, которые имеют для восприятия веры первенствующее значение и которыми до сих пор по своей прихоти жонглировали гностические доктрины, становятся в стройный ряд, возвращают себе основания здравого смысла. "Один и тот же Дух Божий, - пишет святитель, - Который через пророков возвещал, каково имело быть пришествие Господа, Он же через апостолов проповедовал, что пришла полнота времен усыновления, и приблизилось Царство Небесное".

Удивительным образом богословию св. Иринея удается охватить почти полный спектр тем будущего развернутого христианского догматического учения. Попыткой создать первый катехизис - краткое, неполемическое изложение основ веры - является его труд под названием "Изложение апостольской проповеди". Увлеченный стремлением оградить Церковь от соблазнов, оставить следующим поколениям христиан наглядное выражение апостольской веры, автор с необыкновенной убедительностью пишет о Богочеловечестве Христа, о Святой Троице, о почитании Божией Матери, о существе человеческого спасения как об обожении, о крещении младенцев, о конце времен и по другим темам, которые подсказала его провидческая интуиция.

Все Лица Пресвятой Троицы у Иринея строго различены, тогда как для всего II века еще не существовало устойчивой традиции разделения Ипостасей Сына и Духа. "Действует Бог Отец через Сына в Духе Святом, - говорит автор в трактате "Против ересей". Эта формулировка ляжет затем в основание других, более совершенных триадологических определений, например, св. Кирилла Александрийского в V веке.

О Воплощении Христа святитель Лиона замечает: "Он не искупил нас воистину Своей Кровью, если Он не сделался истинно человеком и не подтвердил Своей Собственной сущностью то, что сказано о человеке, который был сотворен по образу и подобию Божию". Вполне очевидной, даже при первом поверхностном взгляде, является связь этой цитаты с другой святоотеческой универсальной максимой, выработанной в V-VII вв., в период борьбы против монофизитов и монофелитов: "Что не воспринято (Христом), то не исцелено (в человеке)".

Он всячески подчеркивает, что смыслом Пришествия Христова была не проповедь нового учения и не новый закон, но исцеление человека Христом. "Если, - пишет он, - у вас возникнет такая мысль и скажете: что же нового принес Господь пришествием Своим? То знайте, что Он принес все новое тем, что принес Себя Самого и тем обновил и оживотворил человека".

Весьма актуальными, особенно перед лицом протестантских попыток переписать историю ранней Церкви и первохристианское учение, окажутся также следующие суждения св. Иринея:
- о Божией Матери: "Как через деву род человеческий подвергся смерти, так через Деву и спасется, потому что непослушание девы уравновешено послушанием Девы. И таким образом разорваны узы, которыми мы были привязаны к смерти";
- о крещении младенцев: "Христос пришел спасти через Себя всех, - всех, говорю, которые возрождаются от Него для Бога - младенцев, отроков, юношей и старцев";
- о чтении и толковании Писания: "только в Церкви возможно неподдельное соблюдение Писания без прибавления и убавления, чтение Писания без искажения".

Небезынтересно также и то, что св. Ириней одним из первых отцов подробно рассматривает пророчества Апокалипсиса о конце времен. От него берет начало то толкование, в соответствии с которым храм, в котором сядет антихрист, есть храм Иерусалимский; а сам антихрист, богоотступник (apostata), окажется иудейским мессией. Признаком пришествия антихриста он полагает "разделение царства между десятью царями", причем тот, кто устрашит и подчинит их себе, и в имени которого будет заключаться число 666, и будет антихрист.

Прямой мост пролегает через св. Иринея Лионского от первых веков христианства к современности и проблемам христианского исповедания в нынешних условиях. Учение святителя выступает выдающимся объединителем не только Церкви своего времени, но и всей исторической православной традиции.

Исследователи говорят: временами бывает трудно поверить, что данные тексты относятся ко II в. Зрелости и завершенности их вполне могут дивиться последующие столетия триадологических и христологических дискуссий. Неслучайно, подлинная рецепция и развитие богословия св. Иринея произойдут не в современной ему реальности и даже не в III в., но значительно позднее, уже в период Вселенских Соборов. Оценить по достоинству вклад святителя, опередившего свое время, окажется очень непросто. И ныне, будучи причисляем к числу отцов Церкви, выразителей вселенского Предания, св. Ириней стоит как бы в тени таких общепризнанных авторитетов, как Афанасий Великий, Кирилл Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов и др. Он не входит в число учителей Церкви, а в день его памяти богослужебным Уставом назначается только рядовое поминовение. Несмотря на это, св. Иринею, как открывающему собою "эпоху отцов" и являющемуся первым и ярким ее представителем, а также венчающему своим творчеством "эпоху апологетов", православным сознанием может и должно быть уделено значительно большее внимание. Вполне вероятно, за давностью лет мы попросту до конца не знаем всего масштаба деяний и всей величины его таланта. И только по некоторым упоминаниям мы можем догадываться, что объем наследия св. Иринея первоначально был большим, и до нашего времени не дошли все его работы. Так, св. Максим Исповедник упоминает о книге о вере, написанной к диакону вьенскому Димитрию, а патриарх Фотий - о сочинении о вселенной или сущности мира, являющей собою, по-видимому, попытку создать первую по времени христианскую космологию.

В чем же секрет необыкновенных силы и притягательности этого святого, стоящего на границе времен, соединяющего собой Восток с Западом, деятельность проповедническую и ученую, интересы духовные и общественные, подвиг служения Церкви и мученичества, которое, согласно хроникам, произошло во время гонения императора Севера около 202 г.? Ириней в переводе с греческого означает "миротворец", и именно это звание подтверждает своей жизнью святитель. Характер эпохи его, категоричный и жесткий, когда чрезвычайные обстоятельства жизни христиан и те острые вопросы, которые стояли перед Церковью, как будто не допускали лишних эмоций, промедления и нерешительности, смягчаются и очеловечиваются в образе и характере действий подвижника. Ориген, Тертуллиан, Киприан Карфагенский - каждый по-своему ригористичен, является "человеком идеи". Святитель же Ириней на их фоне являет больше гармонии и широты. При любых обстоятельствах он остается, прежде всего, "человеком мира", как и подобает прямому ученику и подражателю проповедников любви святых Поликарпа и Иоанна Богослова.

Неоднократно он принимает на себя примирительные миссии: к папе Елевферию, с прошением не налагать строгих прещений на монтанистов; к папе Виктору, по вопросу о разных датах празднования Святой Пасхи. В последнем случае сохранилось его проникновенное увещание к римскому первоиерарху, в котором без лишних витиеватостей, а со ссылкой на простые человеческие примеры говорится: "Такое различие в соблюдении поста произошло не в наше время, но гораздо прежде, у наших предков, которые вероятно не соблюдали в этом большой точности и простой, частный свой обычай передавали потомству. Тем не менее однако ж все они сохраняли мир, и мы живем между собою в мире, и разногласием касательно поста утверждается согласие веры... И за этот обычай (празднования Пасхи) никто и никогда не был отвергаем: напротив, те самые, не соблюдавшие его предшествовавшие тебе пресвитеры братиям, приходившим из других соблюдавших его епархий, посылали Евхаристию. Когда блаженный Поликарп при Аниките приходил в Рим, то оба они и касательно других предметов не много спорили между собою, но тотчас согласились, а об этом вопросе и спорить не хотели, потому что ни Аникита не мог убедить Поликарпа не соблюдать того, что он всегда соблюдал, живя с Иоанном учеником Господа нашего и обращаясь с другими апостолами; ни Поликарп не убедил Аникиту соблюдать, ибо Аникита говорил, что он обязан сохранять обычаи предшествовавших себе пресвитеров. Несмотря на такое состояние дела, они однако ж находились во взаимном общении... и оба расстались в мире, равно как в мире со всею церковью находились и соблюдавшие тот обычай и несоблюдавшие".

Такие письма Ириней слал на Восток и на Запад, к разным епископам, участвовавшим в упомянутом деле, и мир церковный восстановился. И это отнюдь не либеральная уступчивость и не наивное благодушие. Ибо в других случаях, когда речь идет об уклонении от истины и нет никакой возможности увещевать, тот же автор требует решительно противостать злу, при этом он опять-таки ссылаясь на апостольский пример: "Сам Поликарп при встрече с Маркионом, сказавшим ему: "Знаешь ли меня?", - отвечал: "Знаю первенца сатаны".

Но все-таки жертвенный, любящий настрой в святителе преобладает. Ведь это с его именем церковная традиция связывает два афоризма, служащих образцовым выражением Евангельского мирного духа. "Не существует, - говорил святой Ириней, - Бога без доброты". И еще: "Единство в главном, многообразие во второстепенном и над всем этим - любовь".

2005 год

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

1. Re: «Не существует Бога без доброты»

"для всего II века еще не существовало устойчивой традиции разделения Ипостасей Сына и Духа" Т.е. получается, что учение о Св. Троице не есть Божественное Откровение?! Это не так. Уже в самом Св. Писании Ветхого и Нового Заветов присутствует откровение о Св. Троице. В первые века оно только не было четко сформулировано. "Единство в главном, многообразие во второстепенном и над всем этим - любовь"" Откуда известно, что это высказывание принадлежит св. Иринею? Есть мнение, что оно от ранних протестантов проповедников. И зачем на Шмемана ссылаться? Это что такая дань либеральной моде?!

М.Яблоков / 05.09.2017
Андрей Рогозянский:
Концепция четвертая: «Альфа-родительство»
О четырех популярных системах воспитания
26.11.2019
Концепция третья: «Маленькие профи»
О четырех популярных системах воспитания
25.11.2019
Концепция вторая: «Развивалки»
О четырех популярных системах воспитания
22.11.2019
Концепция первая: «Сам с усам»
О четырех популярных системах воспитания
19.11.2019
Все статьи автора
Последние комментарии
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Сант
04.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019
Асмолов и Реморенко против Министерства просвещения
Новый комментарий от Коротков А. В.
02.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Тимофеев
05.12.2019
Лукашенко дезавуирует создание Союзного государства
Новый комментарий от Юрий Светлов
06.12.2019
Георгий Франциск Скорина
Новый комментарий от Здравый
05.12.2019