Заметки о покаянии...

Сегодня начинается Петров пост

Дисциплина покаяния в Церкви

Вынесенный в заголовок термин звучит странно для современного уха. Покаяние у нас в основном воспринимается только как психологическое личностное состояние. То есть покаяние, исповедь понимается как "мое личное дело". Не так было в древней Церкви. Там действительно существовала строгая дисциплина покаяния. И это было общим, соборным делом.

В таких тяжких грехах, как убийство, идолослужение и блуд совершивший их должен был каяться публично. До начала прошлого столетия это правило сохранялось в отношении тех людей, которые давали повод к народному соблазну. Этим правилом объясняется история отлучения от Церкви Льва Толстого. В тексте Отлучения говорилось о соблазне, "который распространяют вероучительные произведения Толстого", а также утверждается, что в случае его публичного покаяния он будет снова принят в общение с церковным народом. Тот, кто публично грешил - соблазнял многих (хулил Евангелие, Таинства Церкви), должен был принародно покаяться в своем заблуждении. Этим объясняются и предсмертные метания Толстого.

В древности "покаянная епитимья" могла продолжаться от нескольких недель до нескольких лет, а в некоторых случаях полагалось строгое наказание в течение всей жизни, и только перед смертью разрешалось такого человека приобщить Святых Таин.

Публичность, лучше сказать - соборность покаяния выражалась в том, что кающиеся были разделены на несколько степеней. Относилось это к совершившим тяжкие смертные грехи.

Слушающие - могли присутствовать только на Литургии оглашенных, за совершенные грехи они не могли называться верными. Коленопреклоненные (или припадающие) могли оставаться до Причащения. Стоящие с верными и плачущие могли присутствовать на всей службе, молиться, но не приобщаться. Верные же постоянно молились о тех своих собратьях, которые проходили подвиг публичного покаяния. А покаянные пресвитеры - в древности существовал такой особый чин священства - следили за соблюдением описанной выше дисциплины.

О соборности сознания людей церковных свидетельствовал и распространенный в древности обычай принимать во внимание ходатайства духовников за своих исповедников и сокращать им срок покаяния, воссоединять с Церковью через разрешительные молитвы, допускать к причащению Святых Таин. И доселе над головой кающегося звучит молитва: "Примири и соедини его Твоей Святей Соборней и Апостольской Церкви". Эти слова раскрывают перед нами глубинный смысл таинства: это не какое-то моральное поучение, а путь к Богу вместе с людьми в Церкви. Великий богослов ХХ века архимандрит Иустин (Попович) писал о покаянии следующее: "Это протест против ложного себя и ложного в другом человеке... Покаяние ищет подлинного видения мира, Бога, человека, ищет правую веру". Итак, покаяние требует мужества и дисциплины, а не только сентиментальных порывов, Человек поднимается на борьбу.

* * *



В чем и как должен каяться современный человек?
По "Творениям" митрополита Антония Сурожского (М.: "Практика", 2002)

Священники-духовники свидетельствуют: современные люди не умеют каяться. Не знают, в чем и как нужно каяться. Это относится не только к тем, кто только что вошел в церковь, только начал, что называется, воцерковляться, но даже и к тем, кто десятилетиями посещает храм и исповедуется "своему духовнику". Признаюсь честно, что и я, читая огромный том "Творений" митрополита Антония (Блюма), пережила потрясение. Главное, что открыл владыка: наше отношение к Богу - потребительское. И не только на плоском, материальном уровне: "Дай счастье мне, а значит дай покой". А значит дай успех, здоровье, внимание и уважение людей и т.п. А, что гораздо незаметнее, на уровне духовном. Как пишет владыка: "Я вспоминаю одного человека, который был очень правдив и мне так и сказал: "Бог мне нужен не Сам по Себе, Он мне нужен только для того, чтобы заполнить ту пустоту, которая качествует в моей душе". Если у нас такое отношение к этой пустоте, то, конечно, нам придется и ждать, и искать, потому что встреча с Богом в этом смысле подобна встрече с человеком, от которого мы ищем собственной выгоды, а не потому, что наше сердце открыто этому человеку и мы хотим войти в общение дружбы, любви, взаимного уважения, сотрудничества с ним". Страшно читать эти строки, потому что это правда. Мы грешим не только против людей, но и против Бога, по существу. Мы всю жизнь относимся к Нему, как к богатому Хозяину, который может нас наградить за хорошее поведение и наказать за плохое. И мы забываем слова: "Я уже не называю вас рабами, но друзьями"...

В этом же ряду и откровения Владыки, обращенные прежде всего к верным прихожанам, которые он выражает неожиданным термином: "религиозная интоксикация" или "религиозная токсикомания". И поясняет это столь знакомыми нам всем примерами: "Меня поражает, что у верующих есть злосчастная тенденция уходить от трудностей и проблем жизни в "благочестие" в кавычках". То есть то, что нам кажется нашей добродетелью, нашим достоинством - любовь к храму, желание днями простаивать на службе, некое успокоение, получаемое от этого присутствия, не всегда бывает спасительным, оно нас только "успокаивает", но не изменяет. Более того, ведь часто бывает и так: когда нас домашние обстоятельства не пустили в храм, мы становимся невменяемыми, - и это митрополит Антоний называет "зависимостью", которая сродни даже наркотической зависимости: "Есть люди, "мистическая жизнь" которых выражается в одурманенности пением, церковной обрядностью или другими внешними проявлениями, и в таком случае у нее все признаки токсикомании: у нее те же самые внешние проявления, она длится столько же, сколько продолжается внешнее действие, она не приносит никаких плодов, оставляет после себя воспоминание и голод, и жажду, потребность, она никак не меняет природу человека, он только все жаднее ждет религиозного переживания и становится все более эгоцентричным, вместо того, чтобы открыться другому... когда Бог и религия - только повод замкнуться на себе, питаться только собой, заниматься "самоедством", все это глубоко разнится от мистического опыта в том виде, каким мы его видим у подлинных мистиков".

Не знаю, как другие "прихожане со стажем", но когда я прочитала эти строки, мне стало стыдно и страшно: "Да, все именно так". А дальше у митрополита Антония мы находим еще более страшные откровения: "...мы уходим в мир безответственной молитвы, вместо того, чтобы действовать". Какое потрясающее определение - "безответственная молитва". Вокруг все рушится, наши ближние требуют конкретной помощи, а мы бежим в храм, нам кажется - мы совершаем подвиг, мы делаем то, чему нас учат - "непрестанно молитесь". Здесь встает вопрос о том, как мы воспринимаем то, чему нас учат, - о нашем восприятии прочитанного митрополит Антоний говорит тоже вещи нелицеприятные: "...вырасти в меру этих людей (первых веков христианства), которые сумели думать и имели мужество думать, имели мужество все поставить под вопрос: в первую очередь себя, своих богов, все. Они нашли и проповедовали, возвестили истины - истины, пленниками которых мы стали, тогда как эти истины должны бы быть для нас - открытые окна, открытые двери, должны помогать нам прозревать и видеть, а не оставаться пленниками чужих мыслей и чужого опыта, жить заимствованным, вместо того, чтобы просто жить".

Кто-то скажет: о чем митрополит Антоний тут говорит? Что же плохого в том, чтобы следовать учению святых отцов? Но в том-то и дело, что в жизни мы реально не следуем тому, чему они учили. Зато напичканы цитатами, которые не являются нашим личным опытом, а значит - мы обманываем самих себя.

Митрополит Антоний, девяностолетний старец, являлся обличителем многих и многих молодых "старичков и старушек" в том, что они не знают "динамики жизни", боятся идти вперед, сосредоточены только на прошлом. Между тем как "Бог современен всякой человеческой исторической эпохе. И для того, чтобы строить Царство Небесное, не надо оглядываться на прошлое, - надо вместе с Богом всматриваться в настоящее и вместе с Богом строить из того, что есть, настоящее, которое вырастает в будущее". В большинстве своем мы - православные действительно стараемся "сузить видение вещей", стараемся избежать "оттенков основных идей в зависимости от обстоятельств, от контекста, совершающегося в мире и с отдельными людьми". Нам нужны единообразные четкие рецепты, подходящие ко всем случаям жизни, иначе мы, как страус, прячем голову в песок или разжигаем истерию по поводу "апокалиптических времен".

Книга митрополита Антония - итог всей его долгой и яркой жизни - учит нас покаянию в подлинном смысле этого слова, как "метанойе" - перемене ума. Нам пора уже (тем, кто давно в церкви, кто действительно прочитал много книг, кто убежден, что он - "настоящий церковный человек"), пора становиться взрослыми, пора осознать наше ребячество и стараться измениться. С Божьей помощью.

* * *



Покаяльная семья

В древние времена, когда еще сильны были связи между людьми, существовало такое понятие и такая реальность, как "покаяльная семья". То есть люди одного прихода, те, кто исповедовался у одного священника, воспринимали себя членами одной семьи. Так как жизнь их протекала на виду друг у друга - даже города тогда были совсем маленькие - грехи каждого были хорошо известны, и покаяние было общим. Как вместе приходилось грешить, так вместе и каялись. И епитимьи духовники накладывали на согрешивших общие. В случаях же неисправления при всей "покаяльной семье" человек "окаявал себя" и получал еще более строгую епитимью.

Вы скажете: "Сейчас иные времена, иные нравы, все это к нашей жизни неприложимо". Конечно, жизнь у нас совсем другая, и мы страшно разобщены даже с самыми близкими по крови людьми. Но в хороших приходах - знаю это и по собственному опыту - есть ощущение единой семьи. Особенно это чувство переживается во время постов, когда все готовятся к исповеди. Когда мы все вместе стоим на исповедь к батюшке, мы знаем: у нас один духовный отец, значит мы - братья и сестры. И, скажу по себе, реальное (а не головное только, чувство, что мы все друг другу - братья и сестры пришло ко мне только после постоянного, совместного с одними и теми же прихожанами говения и исповедования грехов. В этот момент все становятся родными, потому что ты делишь с людьми свои самые сокровенные переживания и мысли. И пусть это словесно не выражается - общая исповедь у нас, слава Богу ушла в прошлое, - но незримо совершается единение в Таинстве.

Помню, в ранней юности я в первый раз попала на богослужение в католический храм, где находится наша православная святыня - икона Божией Матери Остробрамская. "Какие они индивидуалисты! - сказала я себе тогда, - К иконе подходят, поднимаясь по высокой лестнице, попадая в огороженное пространство, где только один человек может поместиться, приложиться к иконе нельзя (слишком высоко висит). В храме каждый стоит сам по себе и читает по книжке молитвы, на исповедь тоже "прячутся" в специальную исповедальню. То ли дело у нас! В тесноте, да не в обиде - все вместе!" Конечно, в нашей давке, толкучке в храме хорошего мало, сказала бы я теперь, но по сути так и есть - нам необходимо чувство "плеча друга", нам так важно, чтобы "нас понимали".

"Покаяльная семья" в наши дни - это, в конце концов, и наши "разговоры на кухне". Столько важных вопросов обсуждается в такие часы. И, если удастся удержаться от "бытовухи", то очень много друг от друга получишь, делясь жизненным опытом. Ведь и у апостола мы находим совет "скажи братии", и у святых отцов находим благословение о "советовании с единомысленными". Батюшка не всегда доступен, и не всегда нужно его "дергать" по пустякам. А "со своими" посоветоваться можно о многом, поплакаться можно и порадоваться тоже. В этих разговорах получаешь и новый опыт самопознания, который может помочь на исповеди. Бог часто дает и такое чувство, когда слушаешь другого человека или смотришь на него: "Вот какая она (или он) хорошая. Какая послушная, какая щедрая, какая добрая, какая внимательная. А я - совсем не такая. У меня нет таких качеств души. Моя душа связана окамененным нечувствием". "Разговоры на кухне" помогают нам преодолевать свою замкнутость, одиночество, помогают что-то осознать и из прошлого. Рассказывая друг другу о своей "прошлой жизни" - до крещения или до воцерковления - мы начинаем вспоминать свое детство и юность и открываем прегрешения, о которых забыли, И если бы не было этого разговора, то может быть, никогда бы и не вспомнили.

"Покаяльная семья" - это и общая работа на приходе, где неизбежны искушения. Но, как сказал один поэт: "Это даже хорошо, что нам есть за что прощать друг друга". Это значит - мы теперь родные. Чужих людей не за что прощать, ты с ними "детей не крестил". Поэтому-то батюшки и не приветствуют обычай в Прощеное воскресенье просить прощения у тех, кого ты не знаешь. Чем ты перед ними виноват? А вот перед теми, с кем приходилось вместе посидеть за столом, вместе поработать, а, тем более, рядом пожить какое-то время - конечно, вины хватает. На то она и "покаяльная семья", чтобы учиться друг у друга тому, чего у тебя нет. А в работе это очень хорошо проявляется. Один - расторопный и смышленный, другой - аккуратный и основательный, третий - прекрасно готовит, четвертый вышивает. Очень важно, чтобы наши дети - те, кто от младенчества вошли в Церковь, новое поколение, - воспитывались не только в малой семье (что, конечно, первостепенно), но и в большой "покаяльной семье". Важно, чтобы они росли в церкви среди сверстников, и у них были бы здесь "свои дяди и тети", которых они знают по именам, а в идеале - и по жизни, по общему делу.

"Покаяльная семья" в наши дни - особый дар Божий. И создает ее, конечно же, настоятель. Только он по-настоящему может сплотить приход так, чтобы это были не случайно заходящие время от времени в церковь люди, а настоящая "покаяльная семья".

Мы знаем, что были и есть особые священники, "исповедники", на исповеди у которого люди особенно легко могли раскрыть свою душу. К.Леонтьев в свое время заметил, что и священникам Господь дает не все дары сразу, а каждому особый: кому-то дар проповедника, кому-то дар катехизатора, кому-то дар советчика, а кому-то - исповедника. Но люди, простые прихожане, особенно ценят батюшек, облагодатствованных последним даром. В каждом городе вам по именам назовут таких батюшек, вокруг которых всегда "толпится народ". Но, еще раз напомню, от нас нужен труд. Не все батюшка должен на себе "тащить", и мы действительно должны быть не "толпящимся народом", а "покаяльной семьей".
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Людмила Ильюнина:
Вечная память
Людмила Ильюнина об отошедшем ко Господу в канун Пасхи протоиерее Игоре Мазуре
04.05.2016
Когда поет душа
Беседа о творчестве и строительстве храма
21.11.2013
Новые чудеса от мощей преподобного Александра Свирского
Свидетельства насельника монастыря
12.08.2012
Все статьи автора
Последние комментарии
Нельзя осуждать суррогатное материнство
Новый комментарий от Виктор Васильевич
09.12.2019
«Слова "ад", "смерть без покаяния" нас не прошибают»
Новый комментарий от Советский недобиток
11.12.2019
Александр Проханов: «Это день волшебный!»
Новый комментарий от Oldman1312
09.12.2019
Еще раз о могиле «екатеринбургских останков»
Новый комментарий от Наталия 2016
10.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от София7
05.12.2019
Убогая кураевская методология
Новый комментарий от Oldman1312
09.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Разработчик РНЛ
04.12.2019