24 июня в Институте стран СНГ состоялась конференция «Единство Русской Церкви и Исторической России: вчера, сегодня, завтра», посвящённая 340-летию воссоединения Киевской и Малой России митрополии с Московским, Великой, Малой и Белой России Патриархатом, на которой был представлен фундаментальный научно-богословский труд наместника Андреевского монастыря игумена Дионисия (Шленова) «В защиту соборного устройства Православной Церкви. Теория первенства Константинопольского Патриархата и её критика».
Отец Дионисий рассказал: «Господь наш, Христос Спаситель, имеет множество имен Божественных. Он именуется Светом, Миром, но в то же самое время в Священном Писании Он сам говорит, что Он принёс не мир, но меч. И вот, наверное, всем православным христианам хочется жить друг с другом в мире и согласии.
Когда этот мир теряется, когда теряется согласие, когда делается попытка ослабить церковное единство, то душа стремится к обретению и укреплению этого единства, которое, конечно, никогда не теряется и всегда существует в Церкви, будучи единой по своему определению. Но, так или иначе, в современной ситуации, в мировом Православии, которое можно охарактеризовать как грандиозное разделение, очень похожее на раскол (не хочется использовать слово "раскол", потому что это очень сильное слово), даже Патриарх Феофил Иерусалимский, нынешний предстоятель Иерусалимской Церкви, использует такие слова как "раскол" и "ересь", говоря о большой опасности раскола. Так или иначе, мы с вами сейчас оказываемся не просто теми, кто имеет память об исторических событиях прошлого, но на всех уровнях переживаем церковную историю в настоящем.
И книга "Защита соборного устройства Православной Церкви" написана именно с этими чувствами предельной любви к греческому миру и стремлением выяснить истину, проанализировать, что сейчас характерно для теории первенства, а с другой стороны – для соборной экклезиологии Церкви, потому что без осознания внутренних причин происходящего невозможно двигаться дальше.
И в этой книге, которая во вторник на следующей неделе в расширенном варианте будет изучаться как докторское исследование в Московской духовной академии, в разных аспектах изучается теория первенства и дается ей критическая оценка. И в рамках изучения теории первенства особое внимание, естественно, обращается на так называемый украинский церковный вопрос, который глубинным образом вплетен как в проблематику теории первенства, так и в проблематику защиты соборной экклезиологии – каждый раз по-своему. И в сегодняшний день мы должны, как кажется, несомненно, твёрдо основываясь на принципах соборной экклезиологии и не принимая теорию первенства, которую невозможно принять, так как она искажает соборную экклезиологию на многих уровнях, а именно на трёх.
На уровне догматики, на уровне церковной каноники и в поле церковной истории постараться осознать самое главное. В свете тех выводов, которые сделаны в этой книге и в свете тех выводов, которые сделаны в еще более расширенном докторском исследовании, делается главный вывод о том, что теория первенства не соответствует церковной традиции. Традиция – это то, что по определению святого Викентия Леринского неизменно, то, к чему нельзя ничего убавить или прибавить, то, что было всегда и везде.
И как мы можем вывести традицию при достаточно многообразной гамме мнений святых отцов? С одной стороны, святоотеческое наследие можно сравнить с бездонным океаном, с другой стороны, это наследие передает смысл того узкого пути, который ведёт в Царствие Небесное.
И в свете этого многообразного святоотеческого наследия мы видим, что чрезмерная власть на земле одного иерарха в ущерб интересам и правде Поместных Церквей оказывается не просто проявлением человеческой природы, но таит в себе определённые, неприемлемые принципы и подходы, потому что такое лицо, претендующее на чрезмерную власть, становится столь значимым, что меняются внутренние принципы церковной жизни, умаляется соборность, увеличивается степень произвола, в результате переосмысляется церковная история, каноническое право, догматическое учение Церкви тоже, можно сказать, приносится в жертву. В связи с этим и продолжаются попытки поиска всевозможных смыслов.
Кто в церковной традиции святыми отцами и христианскими писателями считался главой Церкви? Конечно, с опорой на известное 34-е Апостольское правило, где говорится о епископе как о главе Поместной Церкви. И для самого 34-го Апостольского правила находится область правоприменения.
Как 34-е Апостольское правило понимается в христианской святоотеческой церковной традиции? Что понимают святые отцы под епископом, являющимся главой своей области? И ответ очевиден.
Из обзора, конечно, не всех случаев (потому что все случаи найти очень трудно), но достаточного их количества складывается следующая картина. Выяснилось, что латинские отцы IV, V, VI веков под универсальной Вселенской Церковью понимали не Римскую Поместную Церковь, а всю Церковь в целом, в то время как Римская Церковь, так же, как и другие Церкви, была местной, поместной Церковью, входящей в состав этой Вселенской Церкви. В конце первого тысячелетия ситуация изменилась.
Также в книге берётся аналогичное понятие "мать" и рассматривается, как святые отцы и христианские писатели описывали Церковь-Мать. И оказывается, что понятие Церкви-Матери — это, с одной стороны, универсальное понятие, это вся Православная Церковь: Бог — Отец, Церковь — Мать (древние представления, восходящие к древнехристианскому писателю Оригену и потом неоднократно воспроизводившиеся святыми отцами, в частности каппадокийскими). Но в то же самое время, конечно, отдельные Поместные Церкви выступали Церковью-Матерью по отношению к общинам христиан, находившихся в их юрисдикции.
И из этого вопроса вытекает грандиозный вопрос о праве предоставления автокефалии. Современные сторонники теории первенства утверждают, что именно Константинопольский Патриарх, и только он, имеет право предоставлять автокефалию, то есть полную самостоятельность той или иной Поместной Церкви. Это их тезис, который в последнее время, особенно после 2018 года, звучит всё отчётливее и отчётливее.
Причём если раньше даже в официальных изданиях, таких как учебники канонического права, или в заявлениях, которые делались, например, во второй половине XX века в связи с предоставлением патриаршего достоинства Болгарской Церкви, утверждалось, что Константинополь предоставляет автокефальный статус по икономии, с условием последующего утверждения этого статуса собором предстоятелей, то в настоящее время делаются более радикальные утверждения о его единоличном праве, что в полной мере проявилось в украинском церковном вопросе. Надо сказать, что в книге данный вопрос затрагивается, но в диссертации, которая в ближайшие дни будет защищаться, он был проработан более детально: была составлена классификация Церквей, получивших свою автокефалию от Константинопольской Церкви, исходя из очень простых принципов. Надо сказать, что Русская Православная Церковь всегда настаивала на том, что Церковь-Мать (а ею может быть каждая Поместная Церковь) имеет право предоставить автокефалию той Церкви, которая ранее составляла её юрисдикционную территорию.
Такова была позиция митрополита Никодима (Ротова) в 1960-е годы, такова была позиция Патриарха Пимена в 1970-е годы и в 1977 году, когда в октябре он посетил Стамбул и выступил там с уникальным для той эпохи докладом с критикой теории первенства. В то же самое время, конечно, помимо Константинопольской Церкви были и другие Церкви, но Константинопольская Церковь в силу исторического развития оказалась той Церковью, которая соседствовала с Балканами, включала их в себя, оказалась ближе к славянским Церквам и тем самым несла им проповедь христианства, которая очень благотворно распространялась через Константинопольскую Церковь.
И, конечно, при этом на Балканах в середине VI века появилась совершенно независимая Юстиниана Прима (Первая Юстиниана), которая сама возводила свою историю к проповеди апостола Павла; она просуществовала недолго, но затем получила продолжение в судьбе Болгарской Церкви и нынешней Македонской Церкви. Так или иначе, среди автокефалий, на предоставление которых Константинополь претендует как на своё абсолютное право, мы выделяем те Церкви, которые получили автокефалию от Константинополя законным образом, как от своей Материнской Церкви, а также те Церкви, которые относились к ней в дореволюционную эпоху территориально и юрисдикционно Русской Православной Церкви.
В послереволюционную же эпоху предоставление им автокефалии от Константинополя носило весьма проблематичный характер. Это касается и Церквей, которые относились к Сербской Православной Церкви, включая Чешскую Церковь (пусть даже на краткий срок), которые также получили автокефалии, что не могут быть классифицированы с определенной точностью как те, которые можно поставить в образец.
Во всей этой ситуации нынешний украинский церковный вопрос всколыхнул пространство, которое не всегда, но в определенные эпохи (в частности, в XX веке, начиная с 20-х годов) было достаточно напряженным. И здесь постулирование Константинопольским Патриархом своего исключительного права на предоставление так называемого Томоса "Православной церкви Украины" (ПЦУ) является предельно проблематичным и вызывающим актом, бьющим в самую глубину Русского мира. Сам по себе Русский мир не является надуманной концепцией, а тем более "еретической концепцией" или идеологией, подлежащей осуждению, — хотя со стороны иерархии Константинопольского престола и раздаётся множество гневных речей и статей на эту тему. Суть же вещей в том, что византийские "Нотиции" (списки кафедр) указывают на состав древней Киевской митрополии, которая в 10-й "Нотиции" называется Киевской, а во всех последующих именуется Русской (Российской).
Древнее внутреннее деление подтверждает глубинную целостность Русского мира и тем самым глубочайшее внутреннее единство между Великороссией, Малороссией и Белоруссией. И эти исторические изыскания при стремлении можно продолжить: найти множество деталей, которые будут усиливать этот духовный союз и это единство. Они показывают, что происходящее сейчас во многом повторяет то, что, например, задумывалось на территории Австро-Венгрии, когда как в середине XIX века, так и потом, во второй его половине, Галицию пытались сделать полигоном антирусской культуры и колыбелью для отчуждения Малороссии от Великороссии и представления Великороссии в превратном свете. Таким образом, в настоящую эпоху разного рода геополитические концепции, которые пытаются нанести ущерб Русскому миру, имеющему внутреннее духовное единство и правду, во многом хорошо ложатся на задачи теории первенства. Эта теория ставит во главу угла якобы независимого от политики Константинопольского Патриарха, и в итоге получается своеобразный союз, который при внешних красивых аргументах основывается не просто на зыбком, а на ложном и неправильном основании.
Но для того чтобы вести дискуссию и отстаивать соборное устройство Церкви, нам необходимо набраться не только воинственного духа, но и вести эту полемику в предельно мирном и уважительном ключе. Нужно иметь в виду, что в течение многих десятилетий, слыша подобные мысли, некоторые православные христиане в Греции привыкли к официальным формулировкам Константинополя. Для "демонтажа" теории первенства недостаточно одних лишь воинственных заявлений — прежде всего необходим строгий, объективный научно-богословский подход и серьезная исследовательская работа, которая поможет выяснить, уточнить, классифицировать факты и расставить всё на свои места.
Резкое противостояние отделяет нас не только от сторонников теории первенства (которых в греческом мире, может быть, не так много), но и от сторонников соборной экклезиологии, которые находятся внутри греческого православия. Они имеют свой взгляд и свою позицию, но часто не имеют сил, достаточной храбрости или возможностей для того, чтобы эту позицию громогласно озвучить в современном мире. Поэтому в данной книге в одной из глав предлагается анализ позиций сторонников соборной экклезиологии в мире греческого православия. К таким сторонникам относится митрополит Серафим Китирский, чьи доклады вошли в сборники 2016 или 2019 года (это материалы конференций, организованных протопресвитером Феодором Зисисом и его единомышленниками в отеле "Capsis Hotel" в Фессалониках). В одном из этих докладов была проанализирована позиция греческой иерархии. В книге показано, что митрополит Серафим занимал самую ревностную позицию. Такую позицию он сейчас и занимает, хотя и не озвучивает её столь громко — возможно, чтобы не оказаться в полной изоляции в мире греческого Православия.
Также в защиту правды возвысили свой голос митрополит Кикский и Тиллирийский Никифор, а также протопресвитер Анастасий Готсопулос, который претерпел за это множество гонений. В настоящее время, в июне месяце, над ним должен был быть совершён или уже совершился церковный суд в связи с его делом в Патрской митрополии, но фактически отец Анастасий — это ревнитель соборной правды и категорический противник теории первенства и её проявлений, как и ряд других лиц.
Есть и такие союзники в мире греческого Православия, среди которых Георгий Каралис — это мирянин, он врач, живёт в Италии и в настоящее время является одним из самых сильных противников теории первенства, обращая особое внимание на богословскую сторону данного вопроса. А именно — на богословие и экклезиологию недавно почившего митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа), прослеживая соотношение триадологии с экклезиологией, а именно акцент на первенствующей, монархической роли Бога Отца в составе Святой Троицы как на аналогию для первенствующей роли Константинопольского Патриарха в составе Поместных Церквей на основании неправильного толкования 34-го Апостольского правила. Георгий Каралис является ревностным противником данного сопоставления и выводов, которые из него проистекают, и, можно сказать, во весь голос провозглашает на весь мир недопустимость такой аналогии.
В свою очередь, вопрос о первенстве волнует не только мир греческого Православия, он актуален для всех православных христиан, потому что украинский церковный вопрос оказывается не изолированным, это не локальный вопрос, не локальный спор, не локальная проблема, а вопрос, который так или иначе требует активного или пассивного самоопределения от всех православных христиан, независимо от того, где они находятся.
Не все осознают важность и значимость такого самоопределения: кто-то отмежёвывается, кто-то закрывает глаза, кто-то списывает данную проблематику на политические или геополитические разногласия, кто-то не утруждает себя попыткой разобраться в глубоких причинах и последствиях, но вне зависимости от этого мировое Православие переживает большие вызовы. Почему? Могла возникнуть иллюзия, что происшедшее разделение со временем будет уврачевано и сойдёт на нет.
Однако со временем оно не уврачёвывается, не сходит на нет, а наоборот — застывает в тех или иных формах.
Участие России в специальной военной операции позволило сторонникам теории первенства вынести обвинительный псевдоприговор идеологии Русского мира. В то же самое время теория первенства прогрессирует и постепенно приобретает всё более радикальные и неприемлемые черты. Об этом можно судить, например, по заявлениям ряда константинопольских иерархов и богословов в ответ на заявление Службы внешней разведки, сделанное в январе 2026 года, о деструктивной роли Константинопольского Патриарха.
Это заявление, резкое по форме, но справедливое по сути, было воспринято ими как ложное, и в ответ стали звучать настолько безапелляционные заявления о первенстве Константинопольского Патриарха, которые показывают слепую уверенность сторонников теории первенства в её истинности и верности, их крайнюю внутреннюю самоуверенность и потерю остатков самокритичности. И мы с вами, дорогие братья и сестры, несмотря на столь трудные времена, констатируя нечто неправильное и несовершенное, в то же самое время должны сохранять внутренний миролюбивый настрой, открытость к диалогу, готовность к прощению, а также внутреннюю ревность и стремление посильно трудиться в рамках этой дискуссии — дискуссии, которая пусть и не всегда даёт быстрые ответы, но реально существует.
Это подтверждает недавняя дискуссия в Афинах, которую вел редактор сайта "Фос Фанариу" Андриопулос с греческим профессором (к сожалению, не помню фамилию его оппонента). Оппонент, по сути, озвучил и поддержал позиции России и Русской Православной Церкви — достаточно осторожно, но вполне определённо и с глубоким знанием предмета.
Надо сказать, что слушатели этой дискуссии, задавая вопросы, однозначно склонились к той точке зрения, которую высказывал оппонент Андриопулоса. Тем самым нам нельзя считать, что греческий мир от нас отдалился. Сейчас вопрос о первенстве как никогда сблизил "русский мир" и "греческий мир". Может быть, это максимальная точка сближения при нынешнем внешнем разъединении, при трудностях попасть из Греции в Россию или наоборот.
Не нужно догматично относиться к традиции: она подвижна, она развивается, а канонам можно дать определенную интерпретацию. Мы видим, что речь идет уже не об отдельных элементах учения, а о чем-то большем. Но, повторяю, в этой дискуссии надо сохранять спокойствие, кротость, смирение и упование на Бога. Очень важно воздерживаться от резких оценок и в то же время не отступать от правды, полемизируя не ради самой полемики, а ради того, чтобы она увенчалась желанным результатом — восстановлением утерянного церковного единства.
И еще несколько слов об украинском церковном вопросе. Ключевой год — 1686-й. Это год воссоединения Киевской митрополии с Русской Православной Церковью. Если мы посмотрим на предысторию, то увидим: хотя татаро-монгольское иго на Руси завершилось после Стояния на реке Угре, оно продолжалось в пределах Южной Руси через бесконечные набеги, полон и прочее. В целом, если уйти от деталей, Юго-Западная Русь в эпоху, предшествующую 1686 году, оказалась в безысходно сложной ситуации. С одной стороны — Речь Посполитая, которая таила угрозы не только, когда открыто воевала с Россией, но и в мирное время, когда усиливались внутренние униатские тенденции.
С другой стороны — крымские татары. Мы можем себе представить атмосферу жизни Киева под властью тех, кто созидал духовное продолжение империи османов. Там православные неизбежно оказывались людьми "второго сорта": платили особые налоги и жили лишь по разрешению турецкого султана или мусульманских властей. По сути, турецкий султан был единственным правообладателем на огромных территориях своей империи. По бератам (султанским указам) жили все: не только константинопольские, иерусалимские или антиохийские патриархи, митрополиты, священники и игумены, но и имамы, и чиновничий аппарат. Тем самым христиане, наряду с другими религиозными меньшинствами, лишались субъектности и получали право на жизнь от тех, кто пользовался властью, чтобы подчинить население.
Каким образом? Население "второго сорта" платит налоги и постоянно ослабляется, а "первый сорт" эти налоги получает и усиливается. Возникало вечное неравенство, которое невозможно преодолеть. В этой ситуации союз с Россией, вхождение Киевской митрополии в состав Русской Православной Церкви — это был единственный настоящий выход, который сулил подлинную свободу. При этом в России была монархия — тот тип правления, при котором проходили все семь Вселенских соборов. Это был единственный тип правления, при котором сформировались основные институты православия в Византии.
А что противостояло монархии? Ей противостояла республика (в данном контексте — Речь Посполитая). По сути дела, понимая природу республиканского правления, мы можем осознать, почему с такой опаской относились к членам Кирилло-Мефодиевского братства в середине XIX века.
Мы можем понять, почему автокефалисты первой волны — "липковцы" — с такой ненавистью обрушивались на монархию. Всё глубоко взаимосвязано. Украинский церковный вопрос, который сейчас будто бы решается в пользу демократии и свободы, в действительности оказывается камнем преткновения — своеобразной загадкой, глубинным образом связанной с судьбами русской истории, и решить его в отрыве от нее невозможно. Конечно, глубокий анализ тех автокефалистских движений, которые возникали в начале и середине XX века, показывает сегодня строгую преемственность между ними. Фактически это церковно-революционное движение "снизу", идущее вразрез с иерархией. Получив санкцию законности от Вселенского патриарха, оно в какой-то степени дискредитировало саму теорию первенства. Эта теория направила свою энергию (вернее, ту власть, которой на самом деле нет, но которая ей приписывается) на то, чтобы узаконить то, что не подлежит узаконению с точки зрения традиционных ценностей православия.
Итак, понимая всю сложность момента, в котором мы находимся, будем продолжать уповать на Бога, погружаться в глубину истории и в актуальные проблемы современности. Будем надеяться, что по милости Божией исполнится реченное: "τὰ ἀδύνατα παρὰ ἀνθρώποις δυνατὰ παρὰ τῷ Θεῷ [ἐστιν]" — невозможное людям возможно Богу. И Господь Сам откроет пути врачевания этого разделения, которое, с одной стороны, болезненно, но, с другой стороны, назидательно. Оно побуждает каждого из нас к более внимательному отношению к собственной душе. Ведь если мы будем жить рассеянно и при этом лишь заниматься полемическими вопросами, то это станет своего рода фарисейством и лицемерием. Поэтому наша задача в любой момент жизни, а особенно в столь напряженный, — не забывать о том, что мы сами должны постоянно нести ответ за свою душу перед Богом».
Следующим докладчиком был Кирилл Александрович Фролов, руководитель отдела по связям с Русской Православной Церковью и православным сообществом за рубежом Института стран СНГ. Он предложил своё видение данного вопроса, отметив значение трудов святого Константинопольского Патриарха Афанасия Пателлария, чьи мощи пребывают в Харькове, автора знаменитого «Понудительного слова» к царю Алексею Михайловичу, «согласно которому русские стали обязаны освободить Малороссию и Константинополь. Другой выдающийся памятник византийско-русской письменности — это Уложенная грамота об установлении Московского Патриаршества 1589 года, согласно которой Москве определено быть Третьим Римом. То есть это не некий факультатив, а это обязанность русского государства, наследие Ромейской империи — быть её продолжателем.
Это наследие воспринято помазанием на царство государя Иоанна IV в 1547 году, подтверждено двумя соборами восточных патриархов и установительной грамотой Патриарха Иеремии II, где Москва обязана быть Третьим Римом. Грамота на установление Московского Патриаршества подкреплена правами Московского Патриарха на истинный титул Патриарха Великой, Малой и Белой России и, соответственно, Томосом 1686 года — безусловным и вечным присоединением Киева, Малой России и митрополии к Московскому — Великой, Малой и Белой России — Патриархату.
Чем важен документ Дионисия IV? Он появился в результате Вечного мира с Польшей, подписанного 26 апреля 1686 года. Мир, между нами говоря, был похабненьким, но гораздо лучшим, чем то, что нам сейчас предлагает Трамп — заморозку по ЛБС (линии боевого соприкосновения), потому что по "похабному миру" 1686 года мы всё-таки юридически получили мать городов русских — Киев. Но были вынуждены оставить Правобережную Малороссию и Белоруссию, где православие подвергалось поруганию.
Естественно, все условия Вечного мира Польша нарушила, едва его подписав, ещё до ратификации, поэтому нас обманули уже тогда. Речь Посполитая вооще не ратифицировала "Вечный мир", она эта сделала только при императрице Екатерине, перед своим концом.
И мы с тех пор наступаем и наступаем на грабли. И, как известно, последним противником Вечного мира с Польшей был гетман Малороссийский Самойлович. Он так и говорил, что похабный мир ни к чему хорошему не приведёт. За это московские филокатолики во главе с Нарышкиным его свергли и поставили на его место Мазепу. Последствия известны. Когда противника похабного мира в лице Самойловича убрали и поставили Мазепу, итог был предопределен. Мазепа уже тогда был, естественно, предателем, но он просто долго ждал подходящего момента, чтобы предать. И важно сейчас не наступить на эти грабли.
Так чем важен документ Дионисия IV? Тем, что Киевская Малороссийская митрополия утверждается за Московским Патриархатом. То есть все эти русские земли Правобережной Малороссии и Белоруссии, которые не вошли в состав России по этому вечному похабному миру с Польшей, утверждаются за Московским Патриархатом. То есть, таким образом, документ Дионисия IV предвосхитил окончание воссоединения русских земель при Екатерине Великой. И параллельно с датой 340-летия воссоединения Киевской Малороссийской митрополии с Московским — Великой, Малой и Белой России — Патриархатом, мы исправляем упущение, потому что мы забыли отметить в сентябре 2025 года 250-летие создания первой церковно-административной единицы Новороссии — Славянской и Херсонской епархии.
Но прежде чем перейти к Славянской и Херсонской епархии, ещё один важный аргумент. Поскольку Вселенская православная империя переехала в Москву, а затем в Петербург, то мы, в принципе, и не должны были спрашивать Константинопольский патриархат о передаче нам Киевской митрополии. По канонам это вполне мог своим указом сделать Алексей Михайлович и его преемники. То есть православный император имеет право изменять и утверждать границы поместных церквей. Но из такой мега-уважительности к восточным патриархам мы спросили Константинопольский патриархат, и он навсегда передал Киевскую митрополию в Московский Патриархат. Именно реализуя это право православного императора устанавливать границы Поместных Церквей и даже епархий одной Церкви, Российская императрица Екатерина Вторая своим именным указом в сентябре 1775 года создала Славяно-Херсонскую епархию в Новороссии, от Екатеринослава до Одессы, не имеющую никакого отношения к Киево-Малороссийской митрополии.
Поэтому так важно 250-летие Славянской и Херсонской епархии. Эта дата свидетельствует, что Крым и Новороссия никогда не входили в Киевскую Малороссийскую митрополию. Крым перешёл в Русскую Церковь из Готтской, вместе со святителем Игнатием Мариупольским, который увёл греков из Крыма в Приазовье, создав Новую Грецию. Уведя греков, он лишил Крымское ханство экономики, потому что греки были главной экономической базой и основой торговли этого ханства, и приблизил присоединение Крыма к России. И при нём Готфийская и Кафская митрополия спокойно перешла в Русскую Церковь, была основана епархия в Приазовье. И в 1775 году Екатерина II, реализуя право православного императора устанавливать канонические границы епархий и поместных церквей, своим именным указом учреждает Славянскую и Херсонскую епархию.
Ещё не был построен Херсон, не был создан город Славянск, который мы сейчас освобождаем, но Славянская и Херсонская епархия, которая была призвана окормлять православных от Елизаветградского уезда до будущей Одессы, была создана. То есть под неё уже основывались города, в том числе Славянск, и таким образом Русская Церковь основала епархию в Новороссии и канонически, церковно создала будущую Новороссийскую губернию Российской империи. Церковь была впереди империи, вместе с империей, и Славянская и Херсонская епархия реализует право православного императора на восстановление и изменение канонических границ.
Это очень важный юбилей, который ещё раз показывает юридическую несостоятельность действий Константинопольского патриарха и показывает, что настоящие православные греки были с нами. Потому что первым Славянским и Херсонским архиепископом был Евгений Булгарис, бывший глава библиотеки Константинопольского патриарха, а затем личный библиотекарь императрицы Екатерины Второй. Отец Дионисий мне чем-то напоминает архиепископа Евгения Булгариса, потому что он тоже библиотекарь — глава Синодальной патриаршей библиотеки. Библиотеку создавал в Новороссии Евгений Булгарис, а отец Дионисий продолжает.
Это очень важный вопрос после вопроса о предательстве. Я скажу принципиальную вещь: Константинопольский Варфоломей создавал ПЦУ не только вместе с Порошенко, но и... вместе с московскими предателями. Каким образом? Прямым. Обоснование якобы неканоничности передачи Киевской митрополии в Московский Патриархат в 1686 году — о том, что константинопольский патриарх Дионисий передал её якобы не в вечное пользование, а во временное (в каноническом праве, не знаю, каков их термин) — написала сотрудник Института всеобщей истории РАН Вера Ченцова по заказу расколоучителя Григория Лурье, который был тесно связан с Владиславом Сурковым, творцом Минских соглашений. Томос ПЦУ является логическим и прямым продолжением позорных Минских соглашений!
Вот мы с отцом Кириллом (Сахаровым) здесь не зря молились и молимся об искоренении "нечистого духа Анкориджа". Он постепенно, по капле, исходит, в том числе благодаря нашим молитвам и последним заявлениям Юрия Ушакова и Сергея Лаврова о том, что мы больше не ориентируемся на Анкоридж, о том, что нас обманули, и ориентируемся только на победу, и никому на Западе не верим, включая Трампа.
Надо прямо признать, что Томос ПЦУ является совместным произведением еретичествующего патриарха Варфоломея, Порошенко, Дональда Трампа и "партии изменников" в Москве, которые придумывали эти самые Минские соглашения. И Томос обосновывала московский историк Вера Ченцова. Это очень важный факт, очень важная констатация.
И поэтому то, что Россия избавляется от "духа Анкориджа", является шансом на спасение православия в колыбели крещения Руси — в Киеве. Если заморозка по линии боевого соприкосновения, не дай Бог, произойдёт, то православие на Украине будет удушено, уничтожено. Оно уничтожается по плану, потому что, как мы уже здесь говорили, Россия действует реактивно, а враг действует по плану. Враг часто наступает, а должны мы. И они действуют как машина.
В частности, были разгромлены две епархии УПЦ — Кременчугская и Черновицкая. Черновицкая — с особым цинизмом, это удар под дых митрополиту Онуфрию: мол, мы у тебя на родине всё разгромили. Оба разгрома были осуществлены с особой жестокостью, били священников, архимандритов и игуменов, которые защищали кафедральные соборы в Кременчуге и в Черновцах. Соборы захвачены. Мы с отцом Кириллом помним Кременчугского епископа Тихона (Жилякова). Это была альтернатива Драбинко. Это был истинный монах, верный единству Русской Церкви, и он в 44 года скончался от инфаркта. Очень странная смерть, потому что он в Кременчуге ввел основы православной культуры в школы. То есть он делал всё, чтобы госпереворот в 2014 году не состоялся. Его убрали.
Но захват собора в Черновцах показал и православное сопротивление, потому что защитники собора перекрыли одну из улиц Черновцов. То есть даже на Буковине есть люди, которые ждут русскую армию и которые после этого захвата прекрасно понимают, что альтернативы нет.
И в этом контексте "партия похабного мира" тем более опасна, нужна партия победы, партия русской крови, потому что каждое наступление на грабли сопровождается реками русской крови. То есть в 2014 году мы могли всё сделать максимально бескровно, затем цена увеличилась в 2022 году, а теперь — год, потраченный на надежды на Трампа, который дал им вооружиться и совершить беспредельную революцию в УПЦ. Цена победы увеличивается, но альтернативы ей нет. Я это говорю 125-й раз и буду говорить до тех пор, пока мы не освободим Славяно-Херсонскую епархию.
Этим процессом руководят святые, потому что Игнатий Мариупольский — святой, и наша армия уже подходит к Глинской пустыни и Святогорской лавре, а это единый духовный комплекс, потому что Святогорскую лавру окормлял Глинский старец Филарет (Данилевский). По его молитвам мы сегодня освободили ещё одно село в Сумской области. Он же был духовным попечителем Святогорской лавры, и мы сейчас освобождаем Лиман, успешно освобождаем. А если мы освободим Святогорскую лавру — первую лавру в Новороссии и Малороссии, то недалеко будет и Киево-Печерская. Главное — не останавливаться, не поддаваться на все обманы, потому что очень много людей, которые обманываются.
Цена победы увеличивается, но альтернативы ей нет. И я готов это повторять, повторю еще раз: мы продолжаем молиться о воскресении духа ополчения. И я очень надеюсь, что вместе с молитвами о Победе юбилей 340-летия воссоединения Русской Церкви и 250-летие создания в России Славяно-Херсонской епархии, а также освобождение Славянска приблизят нас к освобождению всей территории исторической Славяно-Херсонской епархии вплоть до Одессы. И ради этого стоит в жизни действовать».
Следующим докладчиком был Игорь Михайлович Друзь, ветеран Славянской бригады. В докладе Игоря Михайловича можно выделить следующие основные тезисы:
— Современная Украина является правопреемницей УССР. Она пошла оттуда. Именно в УССР провели тотальную украинизацию, создали государственные границы современной Украины, даже создали систему, что Украина стала членом и даже учредителем ООН в 1945 году. С этого момента она официально стала независимой.
— Конечно, тогда это было только юридическое образование. Но если вы создаёте юридические формы, то они, конечно, будут наполнены и политическим содержанием. Сейчас неосоветчики говорят, что якобы это было сделано для того, чтобы СССР имел больше голосов в ООН. Но я на это возражу, что если сейчас сделать членами ООН Башкирию, Татарстан, или Рязанскую область, то в конце концов бюрократия этих регионов обязательно захочет независимости потому что им выгодна. Сталиным была создана система, при которой не могла не быть независимость Украины и её война с Россией.
— Самое главное — не вести неосоветскую линию. Среди прорусских малороссов поклонников советского режима и Ленина (который создал Украину и вёл украинизацию) почти нет. Ориентироваться на представителей старших поколений, верящих в коммунистические идеалы, не приходится. Если они и есть, они не смогут за нас постоять. Зато православных монархистов там много.
Далее выступил руководитель «Верного казачества» майор Алексей Сергеевич Селиванов. Он присоединился к тезисам И.М. Друзя: «Ресоветизация приведёт только к демотивированию наших людей на территории украинского режима и, наоборот, мотивирует наших противников. Надо помнить, что ранее нейтральные Швеция и Финляндия вступили в НАТО после того, как увидели красные флаги над освобождёнными территориями и нашими танками. Причём эти флаги, как бы нам не пытались утверждать левые, что это инициатива армии, я, как человек, заходивший в составе Русской армии в Запорожье, хочу сказать, что это не так. Это инициатива начальства, а не русских воинов. Пресс-секретарь Луганского корпуса по своей инициативе флаг не выбирает, он это делает согласовано и согласовывали именно красный флаг, который для нас может быть Знаменем Победы, водруженным над Рейхстагом, но для всего мира и, главное, малороссов это конкретно флаг богоборческого режима. Сегодня просоветские тенденции в армии ослабли, при том, что воюют многие представители старшего поколения. Мы все больше возвращаемся к Имперской символике и с болью смотрим на нашу столицу, где вместо Православной Руси нам навязывают пентаграммы».
Далее выступил русский малоросс, киевлянин Андрей Беднарский, обличивший вредоносные, антирусские нарративы и методологические ошибки в российской академической среде касающиеся украинского вопроса.
Следующим было выступление русского философа из Белой Руси — Дмитрия Валерьевича Куницкого, рассказавшего о ключевой роли Православной Церкви в русском единстве.
Далее выступил игумен Кирилл (Сахаров), настоятель храма Святителя Николы в Берсеневке. Он отметил: «Очень важен был доклад и встреча с отцом Дионисием, который, конечно, поразил нас всех масштабом своих научных разработок по этой актуальной теме. Вот эта книга, конечно, требует серьёзного изучения. Благо, после нескольких разделов там есть итоги и выводы. Для тех, кто не очень в теме, будет важно ознакомиться с этими итоговыми заключениями, чтобы быть в курсе всей проблематики.
Кирилл Александрович Фролов, как всегда, держит руку на пульсе. Он направляет нас на оперативное рассмотрение текущих вопросов.
Игорь Михайлович Друзь, как всегда, очень содержательно говорит и говорил сегодня по украинской тематике. Вот фильм, о котором сегодня упоминали. Я хотел бы надеяться, что наконец-то решится эта важная задача — последовательное рассмотрение украинской проблематики в плане развенчивания существующих украинских мифов, и все это будет представлено в доступной форме. Чтобы люди были вооружены знаниями, очень важно слово кинематографа.
Когда президента спрашивают, скажем, по Донбассу на экономическом форуме и так далее, как важен был бы, допустим, фильм на эту тему! Ну, не знаю, минут на тридцать-сорок, где была бы наглядно показана история вопроса и представлены свидетельства тех, кто пострадал. Это очень важно — показать всё это эмоционально. Дождемся ли мы того, чтобы "Белая книга", которая уже в течение многих лет накапливает материалы о зверствах на Донбассе, наконец раскрылась для зрителя? Чтобы мы видели изнутри, как всё это происходило.
Ну и, наконец, белорусская тематика. Дмитрий Куницкий, как никто другой, в очередной раз раскрывает её нам и помогает окунуться во внутрибелорусскую ситуацию. Он показывает и отрадные моменты, и тревожные тенденции, и, как всегда, предлагает ряд мер по улучшению ситуации.
Хотел бы также высказаться на тему рерусификации. Она очень актуальна и важна. Если на новых территориях, в том же Донбассе, оставаться по-прежнему "украинцами", то мы далеко не уйдём. Очень важно, чтобы прозвучало русское имя.
С другой стороны, было бы искусственно всех под одну гребёнку в этом плане как-то идентифицировать. Потому что я сталкивался с тем (скажем, даже на уровне прихода), когда донбассовцы, выходцы из Малороссии — да, они патриоты, они монархисты, но когда прямо задаешь вопрос: "Как вы себя позиционируете в национальном плане?", они начинают плыть. И останавливаются то ли на "малороссе", то ли на "малороссиянине". Мне кажется (я давно эту мысль прорабатываю), правильнее говорить так: "Мы все — русские малороссийского происхождения" или "русские белорусского происхождения". Немножко громоздко, но объемно. Но важно, чтобы на первый план выходило слово "русский". На этом нужно акцентировать внимание.
Это будет цементировать нашу общность. А так — как корабль назовёшь, так он и поплывет. Я неоднократно бывал на Донбассе уже после всех событий и вижу, что это очень важно. Нельзя затягивать решение этого вопроса. Нужно это всё внедрять, начиная с детских садов, и, естественно, в школьные и вузовские программы. Нужно на этой теме — теме нашего единения в национальном плане — постоянно акцентировать внимание, чтобы люди действительно прониклись этим, и мы не были как лебедь, рак и щука. Это, мне кажется, очень важно.
Так что я всех поздравляю с этим прекрасным круглым столом. Всем благодарность, особенно нашему организатору, неутомимому Кириллу Александровичу Фролову. Ждем публикации.
Информационная составляющая очень важна. Вот я сейчас читаю книгу о Чеченской войне. Там говорится, что мы проиграли ту войну в плане пропагандистском, агитационном. Потому что мы работали несколько топорно, сухо, слишком официозно, а та сторона — сепаратисты — придавала этому огромное значение. У них были открыты двери для всех корреспондентов, порой даже без проверки документов — им важно было, чтобы шел вал публикаций. Мы можем чего-то достигнуть на деле, но если это информационно не преподнести убедительно и всесторонне, то это мало отразится в сознании людей.
Завершающим докладом был доклад автора данной статьи.
Максим Александрович Розенберг, член Ассоциации Православных Экспертов
.jpeg)
