От редакции: Выражаем соболезнование нашему постоянному автору и другу Игорю Анатольевичу Романову в связи с трагической гибелью его отца. Публикуя его слово памяти, просим наших читателей помолиться о упокоении души раба Божия Анатолия. Да простит Милосердный Господь прегрешения его вольные и невольные и упокоит душу его в селениях Праведных.
Романов Анатолий Владимирович, мой отец, трагически погиб 18 июля 2019 года в Шкотовском районе Приморского края. В День памяти святого преподобного Сергия Игумена земли Русской. В День мученической кончины святой преподобномученицы Елизаветы, инокини Варвары и Алапаевских мучеников. Это особые для России дни. Царские дни.
Мой папа - Русский человек. От самых корней нашего Русского народа. Он родился в Забайкалье, в Чите. В победном 1945 году 5 сентября. За полтора года до рождения папы мой дед, Владимир Георгиевич Романов, в связи с ранением вернулся с фронта. Вернулся и до конца дней своих вспоминал форсирование Днепра в темно-красной от крови воде...
Сентябрь 1945-го - дни, когда окончилась Вторая мировая война. Прогремели майские салюты Великой Победы. А в сентябре вдребезги разбили наши войска злобных самураев. Грозная Квантунская армия подняла лапы вверх, Япония капитулировала, а военнопленные японцы отправились на восстановительные работы в нашем Дальневосточном крае.
Победный дух папа нёс в себе всю свою жизнь. По линии матери он происходил из забайкальских казаков. Его мама, моя бабушка Зинаида Иннокентьевна Романова, в девичестве Мартемьянова, рассказывала, что её деды и прадеды составляли ядро забайкальского казачества. Не помню, чтобы папа когда-либо отчаивался или впадал в глубокое уныние. Не припомню, чтобы отец хоть раз чего-либо сильно боялся, испытывал бы непреодолимый страх. Он был очень простым и мужественным человеком. Мог сутками ходить один по глухой тигриной тайге, ночевать у костра. Вся его жизнь была связана с дальневосточной природой и с воспитанием детей, обучением их жизни в этой природе.
С двенадцати лет он самостоятельно выходил с ружьем в тайгу. Рассказывал, как в шесть лет его уже заставляли ощипывать диких уток, которых настреливал мой дед Владимир Георгиевич. «Их целый мешок этих уток. Я сижу за баней и щипаю, весь в перьях», - делился папа своими детскими впечатлениями.
Много и с любовью отец вспоминал о своем родном деде - Георгии Леонтьевиче Романове. Мой прадед Георгий Леонтьевич - часто брал своего внука, моего папу, с собой на рыбалку. Отец вспоминал, как жили они в селе Дамбуки Амурской области, куда переехала семья из Читы. Там с дедом они, бывало, подымались на лодке вверх по суровой таежной реке Зее. В верховьях Зеи вязали плоты из больших стволов поваленных деревьев и сплавляли их до села. Потом плоты распиливали на дрова. Отец мой тогда был мальчишкой, а дед брал его с собой в такую глухомань, в самые суровые места. На Зее рыбачили. Ставили перемёт и после шли на лодке вдоль шнура этой рыболовной снасти. Дед снимал с крючков больших налимов и передавал внуку. Отец рассказывал: «Я этих налимов упускал, они из рук выскальзывали. А дед терпеливо снова подавал мне рыбу. Когда вылавливали крупного тайменя, рыбалку заканчивали». Крупный таймень - это рыбина, которую приходилось бить по голове деревянной колотушкой и затягивать в лодку. В картофельный мешок такая рыба не вмещалась.
В шесть лет папу называли мужичком. В семье порядки были строгие. К своим папе и маме мой отец всегда обращался на «Вы». Он - старший сын в семье, приходилось много работать. Нелегкий сельский труд. Вспоминал, как выходили рано утром по росе на покосы...
Своё первое личное ружье - одностволку 28-го калибра отец заработал на коренёвке. Собирал в тайге женьшень и элеутерококк и сдавал в заготконтору.
С тайгой папа всегда дружил. И даже в своей усадьбе «завёл тайгу». На своей земле в Уссурийске отец высадил кедры, пихты, маньчжурский орех, деморфант, можжевельник, лиственницы, елки... Сейчас высятся, шумят высокими кронами тридцатипятилетние березы, посаженные отцом. Помню эти березы, когда они были еще небольшими саженцами.
В 1961 году отец окончил десять классов средней школы села Малиново Приморского края. Поехал во Владивосток поступать в Политехнический институт. Владивосток сначала показался ему серым и неприветливым. Один, вдали от родного села и родителей в суровом портовом городе. Днём учеба в Политехе, вечером - работа на судоремонтном заводе в доке. Корабль «Академик Шокальский» - на этом судне отец, будучи студентом, делал электропроводку.
Потом началась активная работа в комсомоле, которая помешала окончанию учебы. В 21 год отец стал первым секретарем Красноармейского райкома комсомола в Приморье. Был призван на службу в Вооруженные Силы. Попал в ОСНАЗ, на границу с Китаем. Военная служба пришлась по душе. Стал старшиной учебной роты. И потом, воспитывая меня, всегда напоминал, что он - старшина учебной роты. Вот мне лет девять, а папа будит меня в семь утра на зарядку. «Рота, подъем!» - громко так на всю комнату. Я едва, с большой неохотой, глаза открываю, пытаюсь возражать. «Сынок, я старшина учебной роты ОСНАЗа. У меня всегда порядок в роте был и дисциплина железная». Само собой, я вставал, и мы с отцом делали пробежку. Летом, когда жили в своем доме в селе, бегали с отцом рано утром на реку. После пробежки купались, отец учил растираться полотенцем после холодной воды...
Отец сберег свою армейскую зимнюю шапку. Всегда зимой трудился в ней на своей усадьбе. Расчищал снег, колол дрова... Потертая военная шапка старшины учебной роты Романова видала суровые приамурские зимы на российско-китайской границы... Вот сейчас эта шапка лежит передо мной.
Папа проходил армейскую службу в Амурской области. В Благовещенске познакомился с моей мамой. На свадьбе старшей маминой сестры. А через некоторое время пришёл к маминым родителям просить руки их дочери.
После службы в армии был назначен заведующим сектором информации в Амурс