Знаменитый кинорежиссЈр Кшиштоф Занусси успел до своего кинообразования получить образование и физика, и философа. К тому же, он преподаЈт ныне информационные технологии и PR, является консультантом Папы Римского по культуре. Занусси - обладатель множества призов международных кинофестивалей. А в марте мэтр получил мантию почетного доктора Петербургского университета кино и телевидения, куда не первый год приезжает читать лекции по режиссерскому искусству.
Мне довелось побеседовать с Кшиштофом Занусси и о кино, и о жизни. Его ответы порой были весьма неожиданными, порой вызывали и противоречивые чувства. Впрочем, судите сами.
- Пан Занусси, вы много наблюдаете Россию, размышляете о мире, о человеке. Каково же место России, на ваш взгляд, в современном мире?
- Я глубоко уверен, что метафора Папы Римского, что латинская и византийская традиции - это как два лЈгких Европы, которыми она дышит, совершенно справедлива. Россия как раз и представляет вместе с Грецией и Украиной и еще рядом стран византийскую традицию, и надеюсь, она будет развиваться, потому что очень нужна Европе. Не можем же мы потерять половину христианства, а тем более в состоянии его развития мы должны с ним активно общаться. Я имею большую надежду на новый подъЈм христианства в России. Я жду нового Бердяева, Меня и новых святых, которые повлияли бы на подъЈм православия.
- Но кажется, что ушли те времена, когда философы и духовные подвижники были столь влиятельны. В нашу эпоху только какие-то политики используют философские концепции в интересах государства. Как, например, Гитлер использовал Ницше, или Ленин - Гегеля, Маркса.
- Конечно, но это был новый фундаментализм, а не глубокий подъЈм. ПодъЈмы - духовные, религиозные - делали великие святые. И это другое дело.
- В наше время возможно, чтобы появились такие великие святые?
- Безусловно. Даже основатель Opus Dei в Испании сделал своеобразный подъЈм. Нравится это кому-то, или нет, но это один из тех, как в своЈ время св. Франциск. И вообще мне кажется, что христианство живЈт не с помощью священников, а только с помощью святых. То есть даже не патриархи и не папы римские, а святые поддерживают чистую линию христианства.
- Тогда можно ли осторожно предположить, опираясь на ваши рассуждения, что от российских православных святых что-то придЈт и на католическую Польшу?
- Абсолютно может быть! Я даже этого ожидаю. Потому что у нас, поляков, вероятно более открытый слух на восток, и возможно, мы это первые в Европе и услышим. Я бы не удивился.
- Это потрясающе - то, что вы говорите! Очень интересно!
- Я вообще-то с польской православной церковью довольно близок, со многими в ней дружу. И знаете, люди удивляются: я человек рациональный, а вижу надежду в этой области. Но это искренне, я уже много лет в этом. ЕщЈ 20 лет назад снимал картину "Императив", она о православной церкви. Снята была на западе и для запада (франко-германская). Я тогда столкнулся с русским православным батюшкой, который жил в эмиграции. В фильме, к сожалению, это оказалась не русская церковь. Я должен был по причине цензуры сделать батюшку сербом, потому что если б он был русским, то должен быть светлым, а если так, то надо разрешение из Москвы, а там бы не дали. Но это не важно.
Для меня это было открытие, удивление этой церковью, тому, что в ней сохранилось. Я прикоснулся к очень глубокой вере в православной форме. И хотел уже тогда сказать, что она может более увлекать современного рационалиста, чем протестантская холодная теология, которой близка спекуляция.
- А не связаны ли вы как-то в роду с Россией, может быть, учились здесь? Вы ведь прекрасно говорите по-русски.
- Никак не связан, и не учился. Мне очень нравится русская речь, но вообще-то я говорю на 7 языках. Я даже и не русофил. Просто умею видеть в России и хорошие и плохие вещи. Я никогда здесь подолгу не жил, даже работал мало. Но интерес и симпатия у меня на самом деле имеются. Просто я желаю добра и мира России, потому что она нужна миру. Она имеет потенциал, который никогда ещЈ не реализовала. Не удалось, чтобы XX век оказался веком России, но, может быть, в XXI веке Россия выразит себя лучше, найдЈт возможности для своих граждан, чтоб они не эмигрировали, чтобы люди сюда хотели приезжать, чтоб очереди за визами стояли перед российскими посольствами, и в Россию бы приезжали люди с большим творческим потенциалом. Ведь в XIX веке в России был огромный подъЈм, и может быть он придЈт снова.
- То есть вы, поляк, считаете, что XIX век объективно был для России, куда тогда входила и Польша, эпохой большого подъЈма? Значит, и для поляков тогда Россия тоже давала мощные питающие соки?
- Для русских, безусловно. А для поляков - нет. Русские для поляков были оккупантами. ПричЈм такими, которые много уничтожили, они не были толерантными, открытыми. В Польшу из Петербурга отправляли тогда самых неудачных чиновников, а в Финляндию - лучших, так как ближе к столице. Поэтому мы лучше сегодня, уже в свободной Польше, понимаем XIX век в России, чем наши предки, поскольку в них-то доминировали настроения сопротивления оккупации.
- Однако много поляков искренне соединили свою судьбу с судьбой России. Они строили себя в связи с Россией, и порой достигали многого?
- Это другой элемент истории, когда сталкиваются две цивилизации, две культуры. Мы видим, сколько немцев было на русской службе. И поляки так делали. И всЈ же только сейчас настало время, когда мы можем вести с Россией серьЈзный открытый и бескорыстный диалог. Бескорыстный разговор - это, прежде всего, поиски правды, а не поиски интересов.
- Мне довелось беседовать с руководителем польско-российской группы сейма Польши Мечиславом Чернявским. И он, говоря о тех поляках, которые хотели бы вести диалог с Россией, подчеркивал, что с русскими не достаточно общаться на почве холодного прагматизма. Мало будет толку. С русскими нужно вести диалог на чувственном, на душевном уровне, тогда и в делах успеха будет больше.
- Пожалуй, в этом что-то есть, могу согласиться. Конечно, это близко русскому менталитету. Вот и я, какой ни есть ленивый, а сажусь и две ночи провожу в поезде, чтобы приехать в Петербург, причЈм не в первый раз. И это тоже не р
Мне довелось побеседовать с Кшиштофом Занусси и о кино, и о жизни. Его ответы порой были весьма неожиданными, порой вызывали и противоречивые чувства. Впрочем, судите сами.
- Пан Занусси, вы много наблюдаете Россию, размышляете о мире, о человеке. Каково же место России, на ваш взгляд, в современном мире?
- Я глубоко уверен, что метафора Папы Римского, что латинская и византийская традиции - это как два лЈгких Европы, которыми она дышит, совершенно справедлива. Россия как раз и представляет вместе с Грецией и Украиной и еще рядом стран византийскую традицию, и надеюсь, она будет развиваться, потому что очень нужна Европе. Не можем же мы потерять половину христианства, а тем более в состоянии его развития мы должны с ним активно общаться. Я имею большую надежду на новый подъЈм христианства в России. Я жду нового Бердяева, Меня и новых святых, которые повлияли бы на подъЈм православия.
- Но кажется, что ушли те времена, когда философы и духовные подвижники были столь влиятельны. В нашу эпоху только какие-то политики используют философские концепции в интересах государства. Как, например, Гитлер использовал Ницше, или Ленин - Гегеля, Маркса.
- Конечно, но это был новый фундаментализм, а не глубокий подъЈм. ПодъЈмы - духовные, религиозные - делали великие святые. И это другое дело.
- В наше время возможно, чтобы появились такие великие святые?
- Безусловно. Даже основатель Opus Dei в Испании сделал своеобразный подъЈм. Нравится это кому-то, или нет, но это один из тех, как в своЈ время св. Франциск. И вообще мне кажется, что христианство живЈт не с помощью священников, а только с помощью святых. То есть даже не патриархи и не папы римские, а святые поддерживают чистую линию христианства.
- Тогда можно ли осторожно предположить, опираясь на ваши рассуждения, что от российских православных святых что-то придЈт и на католическую Польшу?
- Абсолютно может быть! Я даже этого ожидаю. Потому что у нас, поляков, вероятно более открытый слух на восток, и возможно, мы это первые в Европе и услышим. Я бы не удивился.
- Это потрясающе - то, что вы говорите! Очень интересно!
- Я вообще-то с польской православной церковью довольно близок, со многими в ней дружу. И знаете, люди удивляются: я человек рациональный, а вижу надежду в этой области. Но это искренне, я уже много лет в этом. ЕщЈ 20 лет назад снимал картину "Императив", она о православной церкви. Снята была на западе и для запада (франко-германская). Я тогда столкнулся с русским православным батюшкой, который жил в эмиграции. В фильме, к сожалению, это оказалась не русская церковь. Я должен был по причине цензуры сделать батюшку сербом, потому что если б он был русским, то должен быть светлым, а если так, то надо разрешение из Москвы, а там бы не дали. Но это не важно.
Для меня это было открытие, удивление этой церковью, тому, что в ней сохранилось. Я прикоснулся к очень глубокой вере в православной форме. И хотел уже тогда сказать, что она может более увлекать современного рационалиста, чем протестантская холодная теология, которой близка спекуляция.
- А не связаны ли вы как-то в роду с Россией, может быть, учились здесь? Вы ведь прекрасно говорите по-русски.
- Никак не связан, и не учился. Мне очень нравится русская речь, но вообще-то я говорю на 7 языках. Я даже и не русофил. Просто умею видеть в России и хорошие и плохие вещи. Я никогда здесь подолгу не жил, даже работал мало. Но интерес и симпатия у меня на самом деле имеются. Просто я желаю добра и мира России, потому что она нужна миру. Она имеет потенциал, который никогда ещЈ не реализовала. Не удалось, чтобы XX век оказался веком России, но, может быть, в XXI веке Россия выразит себя лучше, найдЈт возможности для своих граждан, чтоб они не эмигрировали, чтобы люди сюда хотели приезжать, чтоб очереди за визами стояли перед российскими посольствами, и в Россию бы приезжали люди с большим творческим потенциалом. Ведь в XIX веке в России был огромный подъЈм, и может быть он придЈт снова.
- То есть вы, поляк, считаете, что XIX век объективно был для России, куда тогда входила и Польша, эпохой большого подъЈма? Значит, и для поляков тогда Россия тоже давала мощные питающие соки?
- Для русских, безусловно. А для поляков - нет. Русские для поляков были оккупантами. ПричЈм такими, которые много уничтожили, они не были толерантными, открытыми. В Польшу из Петербурга отправляли тогда самых неудачных чиновников, а в Финляндию - лучших, так как ближе к столице. Поэтому мы лучше сегодня, уже в свободной Польше, понимаем XIX век в России, чем наши предки, поскольку в них-то доминировали настроения сопротивления оккупации.
- Однако много поляков искренне соединили свою судьбу с судьбой России. Они строили себя в связи с Россией, и порой достигали многого?
- Это другой элемент истории, когда сталкиваются две цивилизации, две культуры. Мы видим, сколько немцев было на русской службе. И поляки так делали. И всЈ же только сейчас настало время, когда мы можем вести с Россией серьЈзный открытый и бескорыстный диалог. Бескорыстный разговор - это, прежде всего, поиски правды, а не поиски интересов.
- Мне довелось беседовать с руководителем польско-российской группы сейма Польши Мечиславом Чернявским. И он, говоря о тех поляках, которые хотели бы вести диалог с Россией, подчеркивал, что с русскими не достаточно общаться на почве холодного прагматизма. Мало будет толку. С русскими нужно вести диалог на чувственном, на душевном уровне, тогда и в делах успеха будет больше.
- Пожалуй, в этом что-то есть, могу согласиться. Конечно, это близко русскому менталитету. Вот и я, какой ни есть ленивый, а сажусь и две ночи провожу в поезде, чтобы приехать в Петербург, причЈм не в первый раз. И это тоже не р