Активизирует ли сближение РПЦ и РПЦЗ фундаменталистов в России?

Религия 
0
203
Время на чтение 9 минут
Интервью с протоиереем Георгием Митрофановым, преподавателем Санкт-Петербургской духовной семинарии, членом комиссии по канонизации святых, одним из трех представителей РПЦ на Всезарубежном пастырском совещании РПЦЗ в г. Наяк 8-12 декабря 2003 г.

"Кифа": Отец Георгий, Вы приняли участие в расширенном Всезарубежном пастырском совещании на тему "Путь Русской Зарубежной Церкви в прошлом и будущем". Что Вы можете сказать о проблемах диалога между двумя частями Русской церкви, которые выявило это совещание?
- Многие опасаются того, что диалог с зарубежниками, а тем более объединение с РПЦЗ, активизирует фундаменталистски настроенные круги нашей церковной общественности. Однако общение с представителями РПЦЗ, среди которых так называемые фундаменталисты отнюдь не являются безусловно доминирующей группой, убедило меня в том, насколько не похож наш доморощенный, несущий на себе неистребимую печать советской идеологической нетерпимости "фундаментализм" от подчас содержащего элементы фундаментализма церковного консерватизма зарубежников. Потому что на самом деле их фундаментализм - это как традиционализм митрополита Антония (Храповицкого). Он в общем и целом не похож на тоталитарный стиль мирочувствия, даже не мировоззрения, наших фундаменталистов, у большинства из которых просто нет никакого отточенного, последовательно продуманного мировоззрения. У них преобладают какие-то эмоциональные реакции, я бы сказал, комплексы и набор каких-то "православнообразных" лозунгов: "ересь экуменизма", "ересь сергианства".

"Кифа": По некоторым из опубликованных в печати сообщений о Всезарубежном совещании можно было представить, что такая же реакция была и там, например, на доклад о. Николая Артемова.
- Так это была реакция 20-30 человек. Причем в этой группе, которая даже сидела все дни совещания за несколькими отдельными столами, как раз и преобладала атмосфера "советской" нетерпимости, и это объяснимо. Потому что в этой группе задавали эмоционально-мировозренческий тон наши перебежчики, т.е. люди с чисто советским мироощущением.

"Кифа": А вообще сколько было человек на этом совещании?
- Около 170 человек, а всего у них 230-250 священников по всему миру. Поэтому мы могли делать выводы об общем состоянии умов. При этом следует подчеркнуть, что священники старшего возраста оставляют, как правило, более серьезное впечатление и в плане своей образованности, и в плане отношения ко многим проблемам.
У меня часто возникало впечатление, что церковнославянские тексты зарубежников выглядят лучше, чем некоторые наши новосоставленные литургические тексты, ибо культура церковнославянского языка не примитивизировалась в РПЦЗ так значительно, как у нас. У них сохранилось чувство стиля, присущее тому богословию начала века, которое и в своих фундаменталистских проявлениях, как у Антония (Храповицкого), и в либеральных, как у "парижской" школы, все-таки имело иной уровень, чем богословский "политпросвет", которым руководствуются наши доморощенные фундаменталисты. Клирики РПЦЗ, конечно, во многом люди более толерантные, чем многие представители нашего духовенства, просто в силу того, что они живут в иных условиях, у них более спокойная, свободная жизнь, пребывание среди инославных заставляет их быть более открытыми и более уверенными как в самих себе, так и в силе Русского Православия.
Вот два примера. Мне было высказано удивление со стороны зарубежников, что в нашей церкви часто раздаются голоса, призывающие государственные власти запретить деятельность тех или иных сектантов. Они мне говорили: "Как вы можете призывать вчерашних безбожников вмешиваться в религиозные дела? Ведь они сегодня запретят сектантов, а завтра будут запрещать вас. Вы говорите, что Россия страдает от засилья сектантов. Так вот мы живем в стране, которую сектанты создали, в Америке, мы в этой стране живем в условиях отделения церкви от государства и очень этому рады. Нам в голову не приходит обращаться к госчиновникам, в основном, протестант-ствующим сектантам, хотя они в своей политике и стараются проводить принцип безрелигиозности, чтобы они решали за нас наши задачи. Мы научились здесь сами защищать себя от сектантов. При этом если кто-то уходит из нашей церковной жизни, то эти люди, как правило, уходят просто в религиозный агностицизм. Крайне редки случаи, когда от нас кто-то уходил в баптисты или пресвитериане. К нам гораздо больше приходит протестантов, чем от нас уходит к протестантизм - почему же вы этого не добиваетесь? А у вас многие уходят к баптистам, к иеговистам". Вот такого рода взгляд имеют те, кого мы воспринимаем как фундаменталистов, взгляд весьма даже либеральный.
Другой момент, тоже очень показательный. Когда они говорили о недопустимости экуменизма, т.е. не только молитвенно-евхаристического общения с инославными, но и каких-то глубоких контактов, по ходу разговора можно было задать вопрос: "Вы что же, считаете, что католики и протестанты будут в геенне огненной гореть?" - "Да, нет, мы же не идиоты, чтобы такие выводы делать. Их Господь будет судить. Мы не хотим проповедовать учение об "апокатастасисе наоборот" для кого-то". В то же время их, условно говоря, единомышленники у нас с чисто советской доверчивостью, тупостью и мировоззренческим инфантилизмом скажут: "Да, конечно, и протестанты и католики будут в геенне огненной гореть. А если этого не будет, если все неправославные не будут гореть в геенне огненной, то мы тогда и православными быть не хотим!" Это уже влияние того исторического опыта, который есть у них. Поэтому если бы наши доморощенные фундаменталисты столкнулись бы с подлинными фундаменталистами зарубежническими, они были бы очень разочарованы. Они бы их, весьма разнообразных по своим личностным чертам, наверняка зачислили бы или в категорию "либералов", или в категорию "модернистов", и даже в категорию "кочетковцев".
Еще один вопрос, который мне приходилось слышать от них: "К нам приходит больш