У истоков новой истории

17 июня на 65-ом году жизни, отошел ко Господу известный православный писатель, клирик Самарской епархии протоиерей Николай Агафонов. В 1991-1997 годах он служил в Саратовской епархии, в 1991-1995 годах был ректором Саратовской православной духовной семинарии. Предлагаем вашему вниманию его интервью о годах, связанных в его жизни с Саратовом, которое он дал несколько лет назад для журнала «Православие и современность».

Свое третье рождение Саратовская православная духовная семинария пережила в 1992 году - тогда она вновь открыла двери перед молодыми людьми, желающими посвятить свою жизнь священническому служению. Архиепископ Саратовский и Вольский Пимен (Хмелевской) боролся за возобновление духовной школы еще с 1985 года. Но только в начале 90-х годов открытие семинарии в Саратове стало возможным. О том, как это происходило, рассказал нам протоиерей Николай Агафонов, ректор СПДС с 1991 по 1995 год.

- Отец Николай, как Вы стали ректором Саратовской православной духовной семинарии? 

- Мое назначение на пост ректора СПДС состоялось в 1991 году. Как раз тогда перед Церковью встал вопрос об открытии духовных школ, ликвидированных в годы хрущевских гонений. Архиепископ Пимен, замечательный архиерей, добрейший, умнейший человек, тоже задумал возродить семинарию - в Саратове. Я в то время заканчивал Санкт-Петербургскую Духовную Академию, и его выбор пал на меня. Когда узнал о решении Владыки, то перешел на экстернат и приехал в Саратов. Начал служить в Свято-Троицком соборе и готовиться к открытию семинарии: подбирал преподавателей, собирал библиотеку. Вместе с архиепископом Пименом мы разрабатывали устав СПДС - Владыка многое подсказывал, советовал, ведь когда-то он был преподавателем в Московской Академии... Кстати, саратовская духовная школа была зарегистрирована по новому уложению самой первой из семинарий, открывавшихся на территории России в те годы. 

Мы очень хотели, чтобы открытие школы состоялось уже в 1991 году, но начались искушения: власти тянули с передачей здания, бывшего архиерейского дома на улице Волжской. Владыка даже выступал в горсовете, но вопрос никак не решался. Святейший Патриарх Алексий II, между тем, знал, что в Саратове планировалось открыть семинарию, потому к началу учебного года прислал поздравительную телеграмму: «Поздравляю начальствующих, учащих и учащихся с началом учебного года». Владыка Пимен, насколько я помню, дал такой ответ: «Ваше Святейшество! К сожалению, у нас пока нет ни начальствующих, ни учащих, ни учащихся, потому что нет здания для семинарии». 

Затем я поехал в Москву - мое назначение на пост ректора СПДС должен был утвердить Священный Синод. Мне довелось встретиться с будущим саратовским архиереем, а тогда с ректором МДАиС архиепископом Александром (Тимофеевым), председателем Учебного комитета при Священном Синоде. Я переживал: не откажутся ли назначать меня ректором, ведь я еще не окончил Академии. Владыка Александр меня успокаивал: «Не беспокойся, отец Николай, за тебя сам Патриарх ходатайствует». При Святейшем я учился в Академии - он был митрополитом Ленинградским в то время, мы с ним были знакомы. В общем, Синод мою кандидатуру утвердил, и я стал ректором.

Открытие семинарии состоялось только в 1992 году. Тогда на первый курс поступило тридцать человек. 

- Помните ли Вы первый учебный день? 

- Первый учебный день я не помню, но хорошо помню последние дни перед началом учебного года. Сначала мы готовились к вступительным экзаменам, набирали музыкальную комиссию. Пригласили врачей, которые составили врачебный комитет... Помню, что первые абитуриенты стали помогать мне в обустройстве семинарского храма - тогда церковь «Утоли моя печали» была еще просто городским храмом. Как в духовной школе без своей церкви?.. Своими руками мастерил иконостас. Ребята помогали его собирать...

Потом прошли экзамены, состоялся торжественный акт, который возглавил Владыка Пимен, и начались будни. 

- А как формировался преподавательский состав? Расскажите о тех, кто учил первых семинаристов. 

- Поначалу с преподавателями было трудно: не все учителя в священном сане имели высшее богословское образование. Кроме того, пришлось многих преподавателей приглашать и из светских вузов. Однако ситуация разрешилась благополучно, прежде всего потому, что главный критерий отбора был такой: человек должен любить предмет, который он преподает. 

Вспоминаю уроки протодиакона Михаила Беликова, знатока литургики - он до сих пор преподает в СПДС; протоиерея Василия Стрелкова, который вел церковное пение. Помню священника Александра Мурылёва - он преподавал русский язык и стилистику. Также прекрасными преподавателями были священники Константин Нефёдов, Константин Проскурин, Александр Сычев.

В качестве светских преподавателей пришли в семинарию Михаил Воробьев и Алексей Пенькевич - оба впоследствии приняли священный сан. Отец Михаил читал лекции по Священной истории Нового Завета и догматике, а отец Алексий - по Священной истории Ветхого Завета, учил ребят латыни. Я взял на себя преподавание основного богословия и общецерковной истории. 

Университетский профессор Евгений Ардабацкий преподавал историю Русской Церкви, профессор Виктор Парфенов - библейскую археологию и греческий язык, профессор ПАГСа Владимир Гасилин - философию. 

В общем, у нас были замечательные преподаватели, которые любили свое дело. Они сумели передать и учащимся любовь к изучению богословских, исторических наук и языков. Ребята занимались с удовольствием и жили одной дружной семьей. 

- Из первых выпускников семинарии Вам кто-то запомнился особо? 

- Могу сказать, что я многих помню с тех первых курсов - в лицо узнать смогу, а вот фамилии уже забываются. Хорошо помню отца Димитрия Полохова и отца Кирилла Краснощёкова - талантливые были юноши. На самом деле, все ребята были очень хорошими, интересными. Я сейчас встречаю некоторых из них как преподавателей в других семинариях. Из набора 1992 года семь человек поступили в МДА. Мне кажется, что это замечательный плод наших совместных усилий... 

- Начало 90-х годов было временем серьезных потрясений в нашей стране: и политических, и экономических. Как семинария боролась с трудностями? 

- Да, вряд ли те, кто пережил 1992 год, забудут, как обрушилась экономика, как цены поползли вверх. Вся страна, и наша епархия не исключение, были в растерянности. Владыка Пимен дал мне полную самостоятельность в ведении семинарских дел, сказав: «Я, отец Николай, тебе доверяю». Но всегда, чем мог и когда мог, помогал материально и морально. 

Мы с ребятами ездили в совхозы, помогали в уборке лука, картошки, моркови, за это нас вознаграждали собранными овощами. В общем, трудились на полях, чтобы не помереть с голоду, и в зной, и в холод. Обращался к батюшкам сельским: «Помогите продуктами!». И помогали семинарии, кто чем мог. Однажды подарили нам целую машину итальянских консервов - ребята их в шутку называли китикэтом. Вот этими консервами мы - когда не было поста - воспитанников и кормили. Бывало, что я выпрашивал у супруги что-то из домашних запасов и нес в семинарию, потому что знал, что в семинарии ничего нет и мальчишек кормить нечем...

Очень трудно было платить зарплату - преподаватели работали за совсем маленькие деньги. Да, собственно, и не за зарплату они работали - у всех было стремление поднять, возродить семинарию, которая подарила Русской Церкви замечательных пастырей. Достаточно вспомнить хотя бы митрополита Ленинградского Иоанна (Снычёва), который окончил СПДС в начале 50-х годов. 

- Ректорство в Саратовской семинарии стало важной частью Вашей жизни? 

- Вспоминаю о годах, проведенных в Саратове, как о времени испытания, посланного Богом. Всей душой я стремился возродить семинарию, для меня это было дело, данное Самим Господом. И мне кажется, тогда я делал всё, что мог. 

За годы ректорства у меня накопился огромный опыт: и педагогический, и священнический. Во-первых, много приходилось преподавать самому, поэтому впоследствии я мог работать и в других семинариях. Во-вторых, многое как пастырю дало мне общение с разными людьми. 

Важная веха в моей жизни - пост ректора. И это уже - история. Я очень рад, что стоял у истоков этой истории, новой истории Саратовской семинарии. 

- О чем Вы вспоминаете прежде всего, когда заходит вдруг разговор о Саратове?

- Самые теплые воспоминания сохранились о Владыке Пимене, который меня благословил возрождать духовную школу. 

Он подарил семинарии почти всю свою библиотеку: там были раритетные книги, дореволюционные издания, подписанные авторами... Помню, приехал его шофер Иван Павлович, привез книги: «Вот, Владыка послал...». Такая радость была огромная для всех нас, честное слово! Библиотека семинарии была крайне необходима - и сильно в тот день пополнилась. Владыка Пимен отдал все - человек он был бескорыстный. Мне кажется, только при нем и могла возникнуть такая семинария, какой она была вначале: с таким духом единения и духовной радости. Он приходил к нам на экзамены, присутствовал на них лично, вопросы задавал воспитанникам. 

Помню, первый курс сдавал логику, Владыка пришел. Ему было очень интересно, ведь в Академии он сам этот предмет преподавал когда-то. Сидит он, спрашивает что-то у студентов, они ему бойко отвечают. В конце говорит мне: «Отец ректор, скажите мне, где я нахожусь - в семинарии или в Академии?».- «В семинарии, Владыка».- «Нет, не верю, это уровень Академии!». Он был доволен, высоко оценил труды Назария Валерьевича Садовченко, который так прекрасно подготовил ребят - тогда почти все они логику сдали на пятерки... 

Когда я был ректором, я почти не бывал дома. Дочь даже спрашивала у супруги: «Мама, папа-то у нас есть?»... А я уходил в семинарию, все время стремился туда: и на утреннее правило, и на вечернее. Бывало, придешь вечером, тихо зайдешь, обойдешь всё, посмотришь, чем дети, то есть ученики мои, занимаются. Кто-то в библиотеке сидит, кто-то у себя в спальне читает, кто-то занимается в классах - все заняты делом. Специально никто рабочего вида не делал - приходил я неслышно, предупредить ребят никто не мог... Хотя они потом мне рассказывали, что по шагам меня узнавали: «Папа идет...». «Папа» - это ребята меня так называли. Меня это очень радовало. Атмосфера была очень дружеская в семинарии. Ученики дружили с преподавателями, ходили к ним в гости, пили чай, обсуждали богословские вопросы. 

 - По сравнению с той эпохой, что изменилось сегодня в жизни духовных школ?

- Общий упадок среднего образования сказывается сегодня и на уровне подготовки абитуриентов, первокурсников. Семинариям приходится своим воспитанникам давать то, что общеобразовательная школа не додала. Однако в семинарии идут и мужчины с высшим образованием, с солидным жизненным опытом. К тому же, мне кажется, у тех людей, которые искренне хотят служить Церкви Христовой, недостатки образования восполняются благодатью Божией. 

Сегодня материальное положение духовных школ гораздо лучше, чем прежде. Я ведь помню, что у нас в семинарии всё было очень небогато, я бы даже сказал - бедно. На нас потолок падал, я помню,- не на что было ремонт делать. А мы просто должны были как-то выживать. И не забывать при этом о своем призвании.

Подготовила Наталья Волкова
Журнал «Православие и современность», № 16 (32)

[Подготовила Наталья Волкова]

Православие и современность
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Наталья Волкова:
Ксеньины кирпичики
6 февраля Русская Православная Церковь вспоминает одну из самых любимых святых русского народа - блаженную Ксению Петербургскую
06.02.2015
Все статьи автора
Николай Агафонов:
Литературных шедевров нет, ибо истощилась почва
Горькие размышления к 250-летию со дня рождения И.А.Крылова о плачевном состоянии современной русской литературы
15.02.2019
Чтение становится элитарным занятием
Протоиерей Николай Агафонов о том, как пробудить любовь к книге
19.06.2018
Чтение становится элитарным занятием
Или почему российское общество уже давно перестало быть литературоцентричным
19.06.2018
Хамство «деятелей культуры» питается попустительством зрителей
Самарский священник о.Николай Агафонов возмущен пьяной выходкой актера М.Ефремова в Самаре
12.03.2018
Все статьи автора