«И в остроге молись Богу...»

Жизнь без горизонта

 

Классическая и современная проза о тюрьме и вере

 

Название этого сборника говорит само за себя - «И в остроге молись Богу» (сост. С.С. Лыжина. М.: Вече, 2019). «Тюремная проза» с ее вечной коллизией преступления и наказания, греха и раскаяния ни в одной другой литературе мира, кроме нашей, русской, не получила столь глубокого раскрытия.

 Тюрьма, этап, каторга - это страшный мир, в котором ощущают себя своими только страшные люди, отверженные уже потому, что покаяние даже в самых тяжких преступлениях им несвойственно. В сборнике приведен диалог таких антигероев из книги Петра Якубовича (1860-1911) «В мире отверженных. Записки бывшего каторжника»:

 «- Нет, Библию я больше не одобряю. Не для нашего народа это писано. Око за око, зуб за зуб. Это вот по­нашему.

- А по­моему - два ока за одно, и за один зуб - все зубы, - добавил Чирок, смеясь».

 Для Якубовича этот диалог - свидетельство «темноты, царящей в большинстве этих первобытных умов», да и в самых глубинах российских. Автор не стал акцентировать внимание читателя на том, что принцип Чирка «Два ока за одно, и за один зуб - все зубы» - это принцип иудаизма, а не христианского прочтения Библии. И именно этот принцип воплотили в жизнь «сыны Сиона» после Октябрьского переворота 1917 года в ходе Красного террора и сословного геноцида русского народа. Такова опасность темноты первобытных умов, которая, увы, существует и по сей день.

 Психологи и правоведы могут сколько угодно спорить о том, приводит ли тюрьма преступника к осмыслению совершенного им греха и падения в результате нарушения 6­й заповеди «Не убий» и восьмой - «Не укради». В дореволюционной русской тюремной прозе немало ее блестящих образцов. Гуманистическое, христианское начало русской литературы побуждало всегда ее классиков к созданию сцен покаяния преступника, к описанию его прихода к Богу. У Ф.М. Достоевского в «Записках из мертвого дома», отрывок из которых приведен в сборнике, есть сцена посещения каторжниками местной церкви в один из пасхальных дней. Они не сливаются с прихожанами, отгорожены от них, не слышат службы - только зычный голос дьякона доносится до них, но они прикасаются благодати вместе с обычными людьми и в эти мгновения ощущают себя христианами, чувствуют любовь Господа, для которого грешники, каторжане, отверженные тоже люди. И даже конвоир, как отмечает Достоевский, в храм при этом не заходит. В русском народе «милость к падшим» (А.С. Пушкин. - В.Б.) традиционна и существовала во все времена, в том числе и в наши. Но вряд ли где­нибудь в провинции, я уж не говорю о столицах, увидишь сегодня арестантов, которых допустили бы в храм помолиться вместе с обычными прихожанами.

 В своем рассказе «Крещенский вечер на этапе» Борис Земцов, один из самых известных авторов современной тюремной прозы, пишет: «Откуда взяться должному отношению к православным праздникам, когда большая часть жизни пришлась на годы остервенелого атеизма, когда глупенький тезис «Летали - ничего не видели» стал чуть ли не начинкой государственной политики». Сам автор за годы, проведенные в тюрьме, все­таки пришел к Богу, не просто выучив «Отче наш», а почувствовал духовную потребность в православной вере.

 Только в последние годы, по инициативе Его Святейшества Патриарха Алексия II, в России во многих тюрьмах и лагерях появились церкви, часовни и молитвенные комнаты. Священники ходят к заключенным, проповедуют Евангелие, совершают богослужения и поддерживают узников словом и молитвой. Но это только начало, пока не перешедшее в систему. Такое пастырское служение жизненно необходимо в первую очередь тем, кто оступился в жизни впервые и хочет вновь стать полноценным членом общества.

 Говорят, «Тюрьма не лечит, а калечит». Увы, это верно. В сборнике есть пронзительный рассказ Б. Земцова «Украденный горизонт». Герой этого рассказа попадает в лагере в камеру, из которой видно только небо в овчинку, а горизонт не виден и вовсе. Это и есть образ современной тюрьмы в России и всей ее пенитенциарной системы. Она срочно нуждается в гуманизации и милосердии. А тут без Бога никак не обойтись. Это - главный вывод сборника « И в остроге молись Богу...».

 Владимир БОЛЬШАКОВ

  Русский вестник

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий