Земля Тряпкина

Памяти замечательного русского поэта

Коллектив Бюро пропаганды русской литературы провел в Клубе писателей ЦДЛ незабываемый вечер,посвященный памяти Николая Ивановича Тряпкина.

С самого детства помню песню в исполнении Марины Капуро «Летела гагара». В радостные праздничные дни ее так любили слушать родители. В этой песне все было просто и понятно:

Летела гагара,

Летела гагара

На вешней заре...

Она воспринималась даже не народной, а какой-то естественной, как веселый гам ребятни за окном. Как будто ты придумал ее сам или слышал когда-то во сне. Кто бы мог тогда подумать, что спустя десятилетия, зимним декабрьским вечером 2013 года, у меня состоится встреча с ее автором, поэтом Тряпкиным. И эта встреча по масштабу событий станет для меня сравнимой с открытием нового дивного материка - земли изобильной, благодатной, сияющей чистотой и светом, по которой текут молоко и мёд... Это будет - Земля Тряпкина.

То, что произошло на той встрече, можно назвать катарсисом. Благодаря ли проникновенному чтению стихов народным артистом России Валентином Клементьевым и Ларисой Савченко, или воздействию мастерских короткометражных фильмов Ирины Панковой? Но произошло очищение, омовение сердца.

В темном зале - то справа, то слева раздавались тихие всхлипы, и соседи украдкой поглядывали по сторонам - не заметил ли кто блестящий ручеек на их щеке. И при этом встречали такие же обращенные на них взгляды.

Я как-то старалась внутренне держаться, думать об отвлеченных предметах, но на фильме, снятом на «Стихи о борьбе с религией», так дивно созвучные музыке И.С. Баха, сердце дрогнуло и сдалось. Этот фильм стал той горной вершиной, на которой трудно дышать, ведь воздух сильно разрежен...

Раз приходит отец - вечерком, с трудового ристанья,

Покрутил моё ухо и чуть посвистал «Ермака».

«Ты слыхал, удалец? Получил я сегодня заданье -

Завтра храм разгружать. Пресвятых раскулачим слегка».

«А что будет потом?» - «А потом-то кратки уже сборы:

С полутонны взрывчатки - и вихорь к седьмым небесам.

Заходи-ка вот завтра. Заглянешь там в Божьи каморы.

Покопаешься в книгах. Сварганю что-либо и сам».

А во мне уже юность звенела во все сухожилья

И взывала к созвездьям и к вечным скрижалям земли.

А за полем вечерним, расправив закатные крылья,

Византийское чудо сияло в багряной пыли.

Я любил эти главы, взлетавшие к высям безвестным,

И воскресные звоны, и свист неуёмных стрижей.

Этот дедовский храм, украшавший всю нашу окрестность

И всю нашу юдоль освящавший короной своей!

Пусть не чтил я святых и, на церковь взглянув, не крестился,

Но, когда с колокольни звала голосистая медь,

Заходил я в притвор, и смиренно в дверях становился,

И смотрел в глубину, погружённую в сумрак на треть.

Замирала душа, и дрожало свечное мерцанье,

А гремящие хоры свергали волну за волной.

И всё чудилось мне, что ступил я в предел Мирозданья

И что вечность сама возжигала огни предо мной.

Нет, не с Богом я был и не в храме стоял деревенском,

И душа замирала совсем под другим вольтажом.

Эти вещие гимны, летящие к высям вселенским!

Это бедное сердце, омытое лучшим дождём!..

И пришёл я туда - посмотреть на иную заботу!

Не могу и теперь позабыть той печальной страды, -

Как отцовские руки срывали со стен позолоту,

Как отцовский топор оставлял на иконах следы.

Изломали алтарь, искрошили паркетные плиты,

И горчайшая пыль закрывала все окна кругом.

И стояли у стен наши скорбные тётки Улиты,

Утирая слезу бумазейным своим лоскутком.

А потом я смотрел, как дрожали отцовские руки,

Как напарник его молчаливо заглатывал снедь...

Ничего я не взял, ни единой припрятанной штуки,

И смотрел по верхам, чтобы людям в глаза не смотреть.

Я любил эти своды, взлетавшие к высям безвестным,

И воскресные хоры, и гулы со всех ступеней...

Этот дедовский храм, возведённый строителем местным

И по грошику собранный в долах Отчизны моей!

И смотрел я туда, где сновало стрижиное племя,

Залетая под купол, цепляясь за каждый карниз.

И не знал я тогда, что запало горчайшее семя

В это сердце моё, что грустило у сваленных риз.

И промчатся года, и развеется сумрак незнанья,

И припомнится всё - этот храм, и топор, и стрижи, -

И про эти вот стены сложу я вот это сказанье

И высокую Песнь, что споётся у этой межи.

Пусть послухает внук - и на деда не смотрит столь криво:

Хоть и робок бывал, а любил всё же правду старик!..

Ты прости меня, Боже, за поздние эти порывы

И за этот мой горестный крик.

Как же должно было быть мучительно больно нашим дедам и прадедам вспоминать эти жуткие картины: с икон срывают оклады, с куполов обдирают золото, валят кресты. Но, наверное, не все смогли это произнести вслух. А вот Тряпкин произнес. Сказал то, что я так и не услышала от своего деда-коммуниста, который хотел мне это сказать при смерти, я точно знаю, что хотел...

И тут на вечере произошла мистика настройки души слушателя на душу поэта. А его душа - в стихах, мы видим ее будто на просвет.

Бывает и такое - иной поэт демонстрирует нам себя не с лучшей стороны, так, что слушать гадко, и слово просто не хочется впускать внутрь себя, потому что оно не исцеляет, а разрушает, вносит внутренний разлад. Что же у Николая Тряпкина? Сквозь его стихи просвечивает не просто его душа, а драгоценные корни русской души, которая христианка не только по природе, но и по месту рождения - тут и покаяние, и святость, русская земля и предки, родная деревня и дым над трубой. Тишина Троицы Андрея Рублева и крик с Креста.

Не знаю, был ли Тряпкин воцерковленным человеком, ходил ли в храм, но его творчество насквозь православное.

Когда Он был распятый и оплеванный,

Уже воздет,

И над Крестом горел исполосованный

Закатный свет,-

Народ приник к своим привалищам -

За клином клин,

А Он кричал с высокого ристалища -

Почти один.

Никто не знал, что у того Подножия,

В грязи, в пыли,

Склонилась Мать, Родительница Божия -

Свеча земли.

Кому повем тот полустон таинственный,

Кому повем?

"Прощаю всем, о Сыне Мой единственный,

Прощаю всем".

А Он кричал, взывая к небу звездному -

К судьбе Своей.

И только Мать глотала Кровь железную

С Его гвоздей.

Промчались дни, прошли тысячелетия,

В грязи, в пыли

О Русь моя! Нетленное соцветие!

Свеча земли!

И тот же Крест - поруганный, оплеванный.

И столько лет!

А над Крестом горит исполосованный

Закатный свет.

Все тот же Крест... А ветерок порхающий -

Сюда, ко мне;

"Прости же всем, о Сыне Мой страдающий:

Они во тьме!"

Гляжу на Крест... Да сгинь ты, тьма проклятая!

Умри, змея!

О Русь моя! Не ты ли там - распятая?

О Русь моя!..

Она молчит, воззревши к небу звездному

В страде своей;

И только сын глотает кровь железную

С ее гвоздей.

Наверное, о многом можно задуматься, перечитав эти стихи. Передо мной же встает сонм святых новомучеников и исповедников Российских, сонм Бутовских новомучеников. И приходят на ум слова Тертуллиана, сказавшего, что кровь мучеников - семя христианства. Это то, что все же оставили нам наши прадеды - те, которых мы никогда не знали, которых не помнят внуки и очень плохо помнят их собственные дети - ведь они сгинули в 30-е годы - кто на Соловках, кто на Лубянке. Именно благодаря им, наши житницы полны, мы богатые наследники, только дай нам Бог быть благодарными и не уподобиться безумному богачу из Евангельской притчи, не промотать сей бесценный дар.

В поэзии Николая Ивановича искусно сплетаются самые обычные нити: песни бабушки, запах сушеных яблок на печке, скрип колыбели, тихое поскребывание мыши...

Как здесь не вспомнить, что Тряпкин родился 19 декабря 1918 года в деревне Саблино Тверской губернии, в семье крестьянина-столяра. Странное ощущение - я провела детство совсем в другой деревне, но помню все, каждый кустик укропа, каждую травинку. Деревенька была небольшая, совсем небольшая.

Но живут в моем сердце все те перезвоны ржаные,

И луга, и стога, и задворки отцовской избы.

И могу повторить, что родился я в сердце России,

Это так пригодилось для всей моей грешной судьбы...

И такие горькие строки о малой родине у Тряпкина есть:

До чего же давно прошумели все эти забавы!

И давно уже нет на земле деревеньки моей.

Там весною теперь зацветают покосные травы

И в густом ивняке запевает в ночи соловей.

Это о трагедии русской деревни говорится в стихотворении «Бабка», написанном в 1982 году. Трагедии крестьянина, чей дед и прадед всю жизнь мечтали о своей земельке, и который теперь скорбно смотрит на заросшие кустами и заболоченные родные поля. Ведь крестьянин - от «христианин». Можно ли перестать быть христианином? А крестьянином?

Кстати, вот у кого надо было бы поучиться здоровому патриотизму: у Николая Ивановича тема русской земли - одна из основных:

Я не был славой затуманен

И не искал себе венца.

Я был всегда и есть крестьянин -

И не исправлюсь до конца.

...И вот опять свой стих подъемлю

Пред ликом внуков и сынов:

Любите землю, знайте землю,

Храните землю до основ.

Не будьте легче мысли птичьей -

Врастайте в землю, как гранит.

Она всему даёт обличье

И всё навеки утвердит:

И нашу суть, и нашу славу,

И запах лучшего плода, -

И нашу русскую державу

Оставит русской навсегда.

Николай Тряпкин частенько пропевал свои стихи. И даже не потому, что уверенно декламировать мешало заикание, а потому что их просто нельзя не петь.

Когда-то для меня стало открытием, что в древности все письменные тексты распевались: будь то письмо или молитва. Наверное, песня - это детское, естественное состояние души.

Бабочка белая! Бабочка белая!

В травах горячих земля.

Там, за притихшей лесною капеллою,

Слышится всхлип журавля.

Речка бежит, загибая за просеку,

Жёлтый погнавши листок.

Бабочка белая с чёрненьким носиком!

Лето пошло на восток.

Чуешь, как мир убегает в ту сторону -

Горы, леса, облака?

Сосны гудят - и старинному ворону

Прошлые снятся века...

К сожалению, по свидетельству коллег-поэтов, на малой Родине Николая Тряпкина уже не знают, и не помнят. Да и родной деревни вовсе нет - чистое поле. Нет, конечно, ни музея, ни памятной доски. А потому особенно отрадно было услышать на вечере памяти, что несколько лет назад возникло молодежное движение, занявшееся наследием Николая Ивановича. Как засвидетельствовал один из активных его участников, поэт Григорий Шувалов: собрались на 90-летний юбилей поэта, читали стихи, и произошла тайна Встречи. Эта встреча объединила вокруг Николая Ивановича молодых поэтов, вдохновила на общение и на дело: на месте родной деревни уже установлен поклонный крест, а проезжающих встречает стенд со стихотворной цитатой Николая Ивановича.

Пусть и для вас Новогодним и Рождественским подарком от Николая Ивановича Тряпкина станет стихотворение, светлое и чистое, как и вся его поэзия.

А на улице снег, а на улице снег,

А на улице снег, снег.

Сколько вижу там крыш, сколько вижу там слег,

Запорошенных крыш, слег!

А в скиту моем глушь, а в скиту моем тишь,

А в скиту моем глушь, тишь,

Только шорох страниц, да запечная мышь,

Осторожная мышь, мышь...

А за окнами скрип, а за окнами бег,

А над срубами - снег, снег...

Сколько всяких там гор! Сколько всяких там рек!

А над ними все - снег, снег...

Затопляется печь, приближается ночь.

И смешаются - печь, ночь.

А в душе моей свет. А врази мои - прочь.

И тоска моя - прочь, прочь.

Загорается дух. Занимается дых

(А на улице - снег, снег),

Только шорох страниц. Да свечи этой вспых.

(А за окнами - снег, снег...)

А в кости моей - хруст. А на жердочке дрозд.

Ах, по жердочкам - дрозд, дрозд.

И слова мои - в рост. И страна моя - в рост.

И цветы мои - в рост, в рост.

А за окнами - снег. А за окнами - снег.

А за окнами - снег, снег.

Из-за тысячи гор. Из-за тысячи рек

Заколдованный снег, снег...

Николай Иванович Тряпкин отошел ко Господу в 1999 году.

http://www.stoletie.ru/kultura/zemla_trapkina_479.htm

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Наталья Шакуро:
Земля Тряпкина
Памяти замечательного русского поэта
09.01.2014
Все статьи автора
Последние комментарии
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Сант
04.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019
Асмолов и Реморенко против Министерства просвещения
Новый комментарий от Коротков А. В.
02.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Тимофеев
05.12.2019
Лукашенко дезавуирует создание Союзного государства
Новый комментарий от Юрий Светлов
06.12.2019
Георгий Франциск Скорина
Новый комментарий от Здравый
05.12.2019