Начало гласности и перестройки. Дорогой, ведущей к Храму

История советского кино

18.05.2013
Конфликт нарастал. Не хватало только искры, чтобы костер вспыхнул. И это случилось.

Никогда не забудут делегаты и гости V съезда кинематографистов СССР этих дней, 13-15 мая 1986 года.

Наверное, не забудет их и Большой Кремлевский дворец, где по обычаю проходили многолюдные и торжественные собрания творческой интеллигенции, съезды кинематографистов. Вольное слово, деловая критика редко и с трудом пробивались с трибуны сквозь завесу парадных речей. Союз кинематографистов, начавший свою жизнь смело и дружно, постепенно превратился в унылое, казенное учреждение, лишенное творческой самостоятельности.

И об этом во весь голос прокричали с трибуны V съезда, лишь только начались прения после по-старому длинного и сглаженного доклада об успехах. Ни таких речей, ни таких оваций, ни такого гула неодобрения, наверное, от века не слыхали древние стены Кремля. А в кулуарах (каковыми здесь служили беломраморный Георгиевский зал, расписная Грановитая палата и Теремной дворец) продолжались горячие, страстные споры, завязавшиеся в зале заседаний.

Но... В затаенной, скапливавшейся в душах жгучей ненависти к режиму, неопровержимо заслуженной им, но слепой и дикой, в захлестывающем счастье высвобождения забывалось, что при всех ужасах режима это государственная система СССР помогла создать великий советский кинематограф. И Андрей Тарковский вырос при ней, и «Рублев», и «Зеркало» были сняты на государственные деньги, и это одиозные и ненавистные всем чиновники в Гнездниковском, что-то там калькулируя и мухлюя в своих кабинетах, сумели за счет этих «Трембит» и «Свадеб» субсидировать не только «Освобождение», но и «Восхождение», худо-бедно взрастить плеяду мастеров мирового класса.

И V съезд, где было сметено прежнее и избрано новое правление Союза кинематографистов СССР, и первые собрания демократической общественности проходили в эйфории. Главным объектом разоблачения было именно кинематографическое начальство, злополучное Госкино. Так же, как у революционеров 1917 года родился миф об Октябре как о венце истории и начале всеобщего социального благоденствия - утопия социализма, так и сейчас реяла в воздухе утопия демократии. Казалось, что вот-вот, только свергнем ненавистную власть чиновников и их холуев, начнется великий расцвет кино. Тотальной идеей, которая владела умами лидеров киноперестройки, была самостоятельность киностудий, самоокупаемость. Несколько лет будет разрабатываться утопическая модель производства нового типа.

Но не учли важнейшие вещи. Во-первых, что без Госкино СССР просто не существовал бы великий многонациональный советский кинематограф, который сейчас поступал в наследство демократии. Во-вторых, что кинематограф требует огромных и постоянных капиталовложений. В-третьих, не учли, что во всем мире в 1980-х по целому ряду социально-экономических причин кинематограф убыточен, и ни о какой самоокупаемости нечего и помышлять.

На протяжении лет, приезжая в СССР, кинематографисты из «свободного мира», самые талантливые и благородные мастера, с огромной завистью говорили:

- Но вас же субсидирует государство!

Наши им:

- Но вы не знаете, что такое наши чиновники, наша цензура! Вы не знаете, что такое власть партии!

И слышали в ответ:

- Но вы не знаете, что такое власть денег!

Это доведется узнать сполна.

* * *

Если явной вехой конца государственного кинематографа СССР признан майский бунт 1986 года в Кремлевском дворце, то духовным итогом великой эпохи - в глубинном и многозначном смысле - стало не событие жизни, а произведение киноискусства. Фильм. Им - великим - и портретом его создателя, уникальной личности художника ХХ века, хочется закончить наш пробег по семидесятилетию истории кинематографа советской империи, которому предпослана была увертюра русского Серебряного века в кино.

 

Пока в Москве кинематографисты, прервав молчание, готовились дать решительный бой власти, в далеком Тбилиси происходили удивительные вещи.

Маэстро Тенгиз Евгеньевич Абуладзе (1924-1995) едва ли не тайком снимал новый фильм.

Герой его - временщик-грузин, гибрид Сталина и Берии; посадки, пытки, очереди с передачами к тюрьме... Кассета фильма тайно распространялась по городу, КГБ охотился за обладателями, изымал из домов, копия на студии была под семью замками, людей выгоняли с работы. И все-таки - опять! - это было...

...Женская рука в черной нитяной перчатке любовно гладит ствол могучего дерева. На торце, там, где по кольцам опознают возраст дерева, выцарапаны какие-то буквы. Усталая женщина нежно гладит буквы. Она что-то шепчет, неслышно приговаривает сквозь слезы какие-то ласковые слова и тихо целует древесный срез в самую середину... Бревна - с сибирского лесоповала, эти буквы - имена заключенных, угнанных в лагеря «без права переписки». Цифры - дата, когда был жив, любил, сообщал о себе. Эпизод играет актриса Мзия Махвиладзе, жена Абуладзе.

Картина «Покаяние», показанная сначала на нескольких закрытых просмотрах, а потом на премьере в Центральном доме кинематографистов 6 декабря 1986 года, произвела такое сильное, можно сказать, ошеломляющее, шоковое впечатление, что мысли и взоры не сразу обратились к ее создателю, Тенгизу Абуладзе.

Наутро, как метко заметил один умный свидетель событий, Тенгиз Абуладзе «проснулся классиком». Из безвестных «знаменитыми» просыпались не раз, классиком - нет. Журналисты кинулись к телефонам договариваться о беседах с Тенгизом Евгеньевичем. Пытливые побежали в библиотеки в надежде почитать книги и статьи о режиссере, перелистать вырезки из прессы по его фильмам. И разочаровались: книг не было, статей маловато. Большинство коллег Абуладзе, и ровесников и моложе, имели библиографию пообширнее.

 

 

Абуладзе шумихи не любил, к славе был равнодушен. Он всегда где-то далеко, у своей Куры. В Москву, где вершатся дела и судьбы, конечно, ездит редко. Ходят слухи, что снимает потрясающую по смелости картину. В интервью газете «Советская культура» от 31 декабря 1984 года Абуладзе, наконец, сообщает, что закончил последнюю часть кинотрилогии, фильм о трех поколениях одной грузинской семьи.

Это и было «Покаяние», никем из критиков не прогнозированное. Хотя, если бы внимательнее всматриваться в предыдущие творения режиссера, можно бы приблизительно «вычислить» после картин «Мольба» и «Древо желания», построенных на материале грузинской истории, замысел фильма о современности.

Что же, снова вернувшись к истокам, наметим пунктиром дорогу художника к рубежу его 1986 года.

У колыбели Абуладзе стояли корифеи отечественной режиссуры. В Тбилисском театральном институте он начал учиться у Г. Товстоногова и Г. Алексидзе, но увлекся кинематографом. Вместе с другом Резо Чхеидзе (в дальнейшем тоже народным артистом, главой «Грузия-фильма», постановщиком) смельчаки спросили, как приобщиться к кино, прямо у С. М. Эйзенштейна, послав ему письмо. Шел 1946 год, сгущались тучи над второй серией «Ивана Грозного», но Эйзенштейн (снова - он!) нашел время ответить незнакомым грузинским юношам и посоветовал им пройти курс Института кинематографии.

С таким напутствием отправились в Москву. Поступили во ВГИК. Окончили в 1953-м, представив вдвоем документальную одночастевку о композиторе Д. Аракишвили, получившую лестный отзыв председателя экзаменационной комиссии А. П. Довженко, а далее снова вместе сняли в Тбилиси фильм «Лурджа Магданы» - экранизацию одноименного рассказа Е. Габашвили. В мае 1956-го «Лурджа Магданы» был показан на Каннском фестивале, где получил Гран-при - как лучшая короткометражная лента (на самом деле фильм был полнометражным, 1858 метров, но, видимо, другой подходящей рубрики у жюри не нашлось).

Это был рассказ о старой грузинской деревне, где скудость быта сочетается с щедростью природы, а бедность - сЕблагородством чувств и красотою лиц, простодушный и трогательный рассказ о крестьянской вдове, ее малолетних детях и об ослике Лурдже, которого бросил издыхать злой хозяин-угольщик, а дети подобрали, полюбили, вылечили, и богач, узнав это, отнял у Магданы свою собственность по суду. Скромный сюжет был окутан на экране живым воздухом, погружен в атмосферу реальности. Шла пора оттепели, и человечность, искренность росли в цене - непритязательная картина-дебют воспринималась пробуждающейся кинематографической общественностью как один из манифестов нового направления.

Режиссерский дуэт Абуладзе-Чхеидзе скоро распадется (дружба останется навсегда), фильмы «Чужие дети» и «Я, бабушка, Илико и Илларион» Абуладзе снимет один. К своим ранним трудам он будет относиться холодно: «Я нашел себя после "Мольбы", то были лишь поиски, эскизы на подступах к трилогии... К "Покаянию" я шел долго, очень долго, быть может, всю свою жизнь». По прошествии лет видно: это так. В творчестве художника внутренними нитями одно связано с другим.

Это в «Лурдже Магданы» был открыт материал для творчества - родина, жизнь Грузии - и впервые наметилось важнейшее для будущих картин противостояние хрупкого, незащищенного добра и самоуверенной, наглой силы «хозяев жизни». Экранизация повести Н. Думбадзе «Я, бабушка, Илико и Илларион» дала постановщику уроки грузинской «деревенской прозы», которые пригодятся в «Древе желания». А если бы в «Чужих детях» не была так деликатно раскрыта влюбленность детей сирот в приголубившую их девушку Нато, и стесняющаяся себя благодарность, и страх ее потерять, возможно, так не пронзали бы сердце в «Покаянии» нежная Нино Баратели и маленькая Кети, мать и дочь - неразлучницы, чьи руки сплело горе и навеки разъединил «черный ворон» и стук дверцы, захлопнувшейся за арестованной Нино.

И наверное, если бы не было Зурико, милого недоросля в фильме «Я, бабушка, Илико и Илларион» из бедной горной деревни военных лет, чьи проказы, забавы и заботы чисты, как зимний снег, не распахнулась бы перед нами в такой доверчивости, в истинном трагизме возмездия и очищения душа другого подростка, Торнике Аравидзе, который предпочел прострелить себе сердце, но не жить в родительской лжи и преступлении.

Накапливается опыт тончайшего анализа психологии, тех скрытых и порою сложных душевных движений, которые сплетутся в ткань больших фильмов Абуладзе и при иных, метафорических, гротескных средствах выразительности. При широкой, размашистой кисти «Древа желания» и «Покаяния» - рядом тоненькая кисточка, чтобы ею прописывать нюанс, деталь. Или, лучше сказать, те надежные инструменты, которыми работал и которые, видимо, сумел передать в наследство внуку дед Тенгиза Абуладзе, кутаисский златокузнец.

Грузины бывают открытого темперамента, царственные, блистательные, широкие, шумные, стремительные, говорливые, ораторы и тамады. Абуладзе - тихий, ровный, медлительный, но не вялый, молчаливый, но не мрачный, темперамента скрытого, говорить не любит, а слушать умеет внимательно, просто необыкновенно.

А ведь подлинный грузин! Даже портретом и обликом напоминает тех серьезных князей, которые фронтально к нам сидят за столами на знаменитых «кутежах» Пиросмани, сидят прямо, важно и смотрят на зрителей.

Для Абуладзе совершенно не существовало рангов и градаций в общении: он был одинаково ровен, любезен и доброжелателен со всеми - с крупным чиновником и с шофером. Дело здесь, думаю, не только в воспитанности и умении себя держать, хотя и это его неотъемлемые свойства. Дело, наверное, в истинной человечности, в уважении к каждому, к личности, - в жизни, как и в его фильмах. Замечаю, что неброское и даже невзрачное, слабое, нуждающееся в покровительстве, пользуется у него особым (хотя и не назойливым) расположением. И триумф не изменил его. В дни, когда его нарасхват приглашала «вся Москва» и многие почитали бы за счастье провести с ним вечер, к нему пришла коррес- пондентка скромной газеты, судя по всему, начинающая. Он ответил на вопросы, а назавтра до трех часов ночи правил присланный на визу текст, фактически переписав все заново. Ну можно ли так расходовать силы? «Жалко ее, - отвечал Тенгиз Евгеньевич. - Она же пока ничего не умеет».

В фильмографии Абуладзе названий немного, между картинами - большие интервалы. Выбор сценария с самого начала пути был для него моментом трудным. «После "Чужих детей" прочел 129 (цифра точная) сценариев...» - писал он.

Но после картины «Я, бабушка, Илико и Илларион» наступает пауза, которая заполнена глубинной работой самоопределения. Сопоставляя названную картину с вышедшей через пять лет «Мольбой», видишь самые серьезные эстетические перемены: от «прозы» - к «поэзии», от психологизма, документальности, бытописания - к метафоричности, обобщенной манере, от некоторой доброй умиленности - к суровому, горькому, контрастному письму.

Биограф обязан искать на этом отрезке пути недостающее звено... Так и есть! Между милой историей Зурико («Я, бабушка...») и жестокими судьбами горцев Звиадаури, Алуды, Агазы («Мольба») стоит нереализованный фильм о Нико Пиросмани.

Это был замысел экранного портрета, складывающегося из разноречивых свидетельств современников, несходных оценок, противоречивых фактов, какими запечатлены в памяти народной биография и личность Пиросманишвили. Легендарная фигура, словно бы ускользающая тень, образ на грани документа и вымысла, должна предстать на экране не в биографическом сюжете, а в некой мозаике новелл, миниатюр, интервью. Сценарий, как рассказывал режиссер, он написал вместе с поэтом-академиком Георгием Леонидзе и молодым писателем Нодаром Цулеискири: «Поверим людям, дадим им высказаться на экране, выдвинуть свою версию, свою легенду, пересказать свой сон».

Героя должен был играть Серго Закариадзе. «Только роли (в обычном кинематографическом понимании) у него не будет... Нет, пусть придет в гримерную народный артист С. Закариадзе, пусть зрители видят, как он гримируется, чтобы... в каждом эпизоде показывать нового, с прочими не схожего Пиросмани... Сами подумайте: возможно ли одними красками обрисовать личность, которую истолковывает в сугубо бытовых тонах компаньон-молочник, и странную персону, относительно которой другой рассказчик убежден... что ему являлся святой Георгий и самолично благословлял на рисование картин?»

Замысел не осуществился по ряду причин.

- Тенгиз Евгеньевич, вы жалеете о непоставленном «Пиросмани»? - спрашивала я в одном из интервью.

- Нет, не жалею. У меня ощущение, что я его уже снял - с такой отдачей работал. По каждому фильму, в том числе и неснятому, у меня хранятся толстые папки с материалами...

Был, например, еще замысел художественно-документального фильма о Грузии. Он строился по принципу новелл об исторических личностях: Медея, святая Нина, Давид Строитель, царица Тамар... Собрались девять человек: писатели, художники, архитекторы, композитор, этнограф, ездили по всей Грузии в течение года. Хотелось дать памятники духовной культуры Грузии, обратиться к духовным ее вершинам, а не только к памятникам материальной культуры, как это обычно делается.

- И вам тоже не жаль замысла?

- Нет. Для меня эти картины давно сняты.

В 1976 году Абуладзе по приглашению армянских кинематографистов отправился на премьеру «Древа желания» в Ереван. Поехал на машине через Сурамский перевал.

Премьера прошла с большим успехом, хоть постановщик и был огорчен плохой проекцией. Рано утром, в шесть часов, пустился в обратный путь. Выехали из города, отъехали на несколько километров.

Вечером в Москве узнали, что Тенгиз Абуладзе попал в страшную аварию, лежит без сознания. Целую неделю, не приходя в себя, он находился между жизнью и смертью.

Сам он, конечно, этих дней не помнит. Помнят его близкие, не отходившие от телефонов, замирая от страха. Выяснилось: на седьмом километре от Еревана самосвал с пьяным шофером, выскочив откуда-то с бокового шоссе, врезался в машину. Шофер погиб сразу, а пассажир, Тенгиз Абуладзе, полумертвый лежал на переднем сиденье. Раннее утро, пустое шоссе. Благословенна будет та добрая душа, тот, кто открыл дверцу и прислушался: дышит!

Незнакомца доставили в ближайшую больницу в районном городе Абовяне (доставить куда-нибудь еще было невозможно). В течение месяца врачи, совершая чудо, оказывали ему помощь. Констатировали перелом руки и шести ребер со стороны сердца, тяжелейший травматический плеврит, сотрясение мозга. После того как жизнь была спасена, выздоравливающего перевезли в Тбилиси, где он провел в больнице еще полгода.

 

 

Наверное, за чудодейственное спасение и возвращение с того света Тенгиз Абуладзе должен был отплатить. Это и была акция самоотверженной смелости: картина «Покаяние», начатая в 1982-м и законченная в 1984 году, финальная часть трилогии.

Три картины, разные по стилистике и выразительным средствам, по материалу и способам его трактовки, объединены сквозными темами и общей нравственной концепцией.

Черно-белая графика «Мольбы», скорбный накал стиха и рокот горных потоков, башни-стражи, аулы-крепости, прилепившиеся к снежным отрогам, черные фигуры могучих и мрачных горцев, суровый и скудный обычай - в образном строе первого фильма уже завязываются узлы общих конфликтов, намечен резкий контраст противоборствующих начал. На одной чаше весов - вражда, недоверие, месть, ненависть, сталь клинков, кровь, варварство предрассудков, уходящих в языческую древность. На другой - слезы любви и сострадания, которыми, поднявшись над своим миром, оплакивает женщина чужого племени убитого христианина, безвинную жертву вековой распри. Белизна покровов Девы-Красоты - и животное, жирно-материальное, дьявольское олицетворение зла в фигуре пошлого толстобрюхого урода.

«Древо желания», экранизация поэтической прозы Георгия Леонидзе, со своей импрессионистической цветовой живописью, со своими зарисовками и портретами сельских авторитетов, блюстителей морали, продолжает тему «без вины виноватых», гибнущих под натиском зла. Зло же мнит себя доброжелательством и присваивает право верховного суда на личностью якобы в интересах «всех» - рода, массы, нации. Ввод в картину, ставший классическим, - смерть красавца коня, чью белизну заволакивает в кадре зловещая пелена крови, - символ той гибельной вражды и кровопролитий, которыми напоена эта земля. Таково предвестие гибели юной Мариты, финальной сцены публичной казни, когда несчастную жертву выставляют на позор и все, каждый, швыряет в нее грязью. И сердце Мариты не выдерживает, рвется.

В печальной фантасмагории, в гротескной трагикомедии, к каким близок уникальный, еще не знакомый экрану жанр «Покаяния», тема безвинных жертв обретает высокое звучание реквиема по погибшим в массовых расправах. Со всей убедительностью исторической и художественной истины сказано: зло, пришедшее к власти, - это тупик. И «социальное зло настолько разрушительно, что способно истребить само себя» - как говорил об идее своего фильма постановщик. Его творение, отобразившее страшное и абсурдное время, озарено любовью и верой, оно окрыляет, дает путеводную нить надежды.

Так провиденциально завершился для советского киноискусства звездный 1986 год, бесспорным знаменосцем которого стал автор «Покаяния» Тенгиз Абуладзе.

Были новые проекты, мечты, шла работа. Задуман и продвинут был план фильма о двух гениях Грузии - Илье Чавчавадзе и Галактионе Табидзе. Непонятная, злая болезнь - видимо, следствие той роковой катастрофы - свела в могилу Тенгиза Евгеньевича Абуладзе, загасила светоч грузинского кино.

Нея Марковна Зоркая,
киновед, культуролог, ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания,
профессор Российского государственного гуманитарного университета

http://www.portal-slovo.ru/art/46779.php

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Нея Зоркая:
Все статьи автора
Последние комментарии
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Сант
04.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019
Асмолов и Реморенко против Министерства просвещения
Новый комментарий от Коротков А. В.
02.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Тимофеев
05.12.2019
Лукашенко дезавуирует создание Союзного государства
Новый комментарий от Юрий Светлов
06.12.2019
Георгий Франциск Скорина
Новый комментарий от Здравый
05.12.2019