Знамя Победы над Рейхстагом

В дни исторического подвига - водружения Знамени Победы над Рейхстагом, сержант Михаил Егоров встретил свое 22-летие. В начале нынешнего мая ему исполнилось бы 90!

 В 68-й год нашей Великой Победы наш народ отметит знаменательную дату: 5 мая исполняется 90 лет со дня рождения Михаила Алексеевича Егорова. Простой русский парень вместе с абхазцем Мелитоном Кантарией водрузил победное знамя над Рейхстагом в центре Берлина. Это событие знаменовало собой окончание победной войны в Европе. Вот как развивалась тогда фронтовая обстановка.

В 22 часа 50 минут 30 апреля 1945 года разведчики 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария водрузили победное знамя над Рейхстагом. После демобилизации М.А. Егорова из армии я неоднократно встречался с ним в Смоленске на праздничных майских мероприятиях. А в 1972 году, в канун праздника Победы, мне довелось дважды вместе с Михаилом Алексеевичем участвовать в круглых столах в производственных коллективах нашего города, и он в ходе выступления показывал слушателям рваные рубцы на ладонях своих рук, сохранившиеся с 30 апреля 45-го. Это были следы глубоких порезов, полученных в тот поздний вечер, когда знаменосцы карабкались по разбитому осколками снарядов и мин стеклянному куполу «105-го объекта». Частично опираясь на его рассказ, я хочу поделиться памятным материалом, как все происходило в канун безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

...Ожесточение боев в центре Берлина с каждым днем нарастало. Внимание командований 1-го Белорусского фронта, 3-й и 5-й ударных армий сфокусировалось 28 апреля на двух объектах: войск генерал-полковника Кузнецова - на Рейхстаге, войск генерал-полковника Берзарина - на имперской канцелярии.

Неудержимо рвались к центру Берлина и войска 8-й гвардейской армии генерал-полковника Чуйкова. 28 апреля командиры 4-го и 29-го гвардейских стрелковых корпусов генералы Глазунов и Шеменков получили задачу командарма: выйти в район Рейхстага и овладеть последним. Для ее выполнения сосредоточить на острие главных ударов основную часть артиллерии, танков и самоходных артиллерийских установок.

В боевом распоряжении от 28 апреля командир 79-го стрелкового корпуса генерал Перевёрткин поставил конкретные, жесткие задачи своим соединениям первого эшелона:

150-й стрелковой дивизии генерал-майора Шатилова: одним стрелковым полком обеспечить оборону по реке Шпрее. Двумя стрелковыми полками продолжить наступление с задачей форсировать Шпрее и овладеть западной частью Рейхстага.

171-й стрелковой дивизии полковника Негоды продолжать наступление в своих границах с задачей форсировать Шпрее и овладеть восточной частью Рейхстага.

В это же утро знамя №5 Военного совета 3-й ударной армии, предназначенное для водружения над куполом Рейхстага, по распоряжению командира 150-й стрелковой дивизии было доставлено в боевые порядки 756-го стрелкового полка Зинченко.

Вечером 28 апреля командующий 5-й ударной армией генерал-полковник Берзарин доложил в штаб 1-го Белорусского фронта: штурмовые группы армейских соединений, продвигаясь к центру Берлина, очистили от противника 27 городских кварталов, территорию Ангальтского пассажирского вокзала, помещения имперской типографии. Части 301-й стрелковой дивизии полковника Антонова развернули наступление на сильно укрепленные кварталы гестапо.

К утру 29 апреля бои в Берлине достигли своего апогея. Войска 3-й ударной армии генерал-полковника Кузнецова овладели Маобитской тюрьмой, сосредоточив главные усилия на овладении мостом Мольтке и форсировании Шпрее севернее Рейхстага. По прямой до него 79-му стрелковому корпусу генерала Перевёрткина оставалось пятьсот пятьдесят метров! На плане Берлина Рейхстаг был условно помечен цифрой «105».

Войска 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина овладели в этот день городской ратушей, железнодорожной станцией Берзе. 9-й стрелковый корпус генерал-майора Рослого продолжал бой в квартале гестапо. Ближе других к имперской канцелярии оказались штурмовые группы 301-й стрелковой дивизии полковника Антонова. По прямой до «фюрер-бункера» в ее саду им оставалось преодолеть менее трехсот метров. Ровно в семь ноль-ноль началась двадцатиминутная артиллерийская подготовка. По «дому Гиммлера» и Кроль-опере ударила вся артиллерия 150-й стрелковой дивизии генерала Шатилова.

Свыше двадцати минут не прекращался страшный грохот - по мощным укрепленным пунктам врага на пути к Рейхстагу били «Катюши», полковые минометы и дивизионные гаубицы. Содрогались стены уцелевших зданий, сыпались на землю оконные стекла. Батальон эсэсовцев, засевших в министерстве внутренних дел, отчаянно защищался. Бой за «дом Гиммлера» продолжался весь день и вечер. Только к полуночи штурмовые группы 79-го стрелкового корпуса генерала Перевёрткина пробились к Кёнигс-плацу, расположенному между Кроль-оперой и Рейхстагом.

Ударные батальоны 150-й и 171-й стрелковых дивизий методично выдвигались на исходные позиции для штурма 105-го объекта. Путь им к Рейхстагу преграждал глубокий ров строящегося метрополитена, предусмотрительно заполненный водой, траншеи и доты по другую сторону земляного отвала, зенитные батареи перед фасадом, поставленные на прямую наводку. У фасадных углов Рейхстага располагались орудийные установки под бронированными колпаками. Со стороны Бранденбургских ворот севернее площади Паризен-плац 105-й объект прикрывали артиллерийские батареи, штурмовые орудия и закопанные в землю танки.

С юго-запада, через изрытый траншеями парк Тиргартен, в направлении Рейхстага и Бранденбургских ворот настойчиво прорывались штурмовые группы 8-й гвардейской армии генерал-полковника Чуйкова. На острие ее атак действовали части 29-го гвардейского стрелкового корпуса генерала Хетагурова.

Внимание командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Жукова было всецело приковано также к действиям войск 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина, особенно его 9-го стрелкового корпуса генерала Рослого, соединения которого нацелились на имперскую канцелярию. Весь день 29 апреля продолжался непрерывный бой за подступы к Вильгельмштрассе, кварталам гестапо, министерств военно-воздушных сил и финансов, государственному почтамту.

Время только что перевалило за полночь, когда маршал Жуков позвонил командарму 3-й ударной генерал-полковнику Кузнецову, спросил:

- Как идут у вас дела, Василий Иванович?

Генерал-полковник Кузнецов четко доложил:

- Соединения 79-го стрелкового корпуса генерала Перевёрткина продолжают сосредоточение для штурма Рейхстага. Исходным пунктом избран «дом Гиммлера», здание министерства внутренних дел. В штурме примут участие ударные части

150-й и 171-й стрелковых дивизий. Одновременно части 207-й стрелковой дивизии, переправившись на южный берег Шпрее, должны овладеть Кроль-оперой и обеспечить с фланга штурм Рейхстага главными корпусными силами. Я этот план командира 79-го стрелкового корпуса утвердил, Георгий Константинович.

- Но ведь «дом Гиммлера», насколько мне известно, еще не полностью очищен от засевших в нем вражеских групп? - возразил маршал Жуков.

Командующий 3-й ударной армией заверил:

- Это будет сделано до рассвета, товарищ командующий фронтом. Сейчас в очищенном северном крыле здания артиллеристы уже устанавливают орудия на втором этаже, чтобы бить по 105-му объекту прямой наводкой. На второй этаж доставлены через проломы даже «Катюши».

- На какое время назначен штурм Рейхстага? - снова спросил маршал Жуков.

- На тринадцать ноль-ноль, Георгий Константинович.

В час дня началась артиллерийская подготовка штурма Рейхстага. Спустя тридцать минут ударные группы 150-й стрелковой дивизии поднялись в решительную атаку. Шквальный пулеметный и автоматный огонь противника стеной встретил атакующих на Кёнигс-плацу. По нашим боевым порядкам били тяжелые орудия и зенитные пушки из парка Тиргартен и со стороны Карлштрассе. Цепи наших бойцов были вынуждены залечь.

Первый общий штурм Рейхстага не удался. Пришлось готовить его вновь. В штурмовые группы вместо выбывших из строя бойцов и офицеров направлялось свежее пополнение, доставлялись боеприпасы. Командиры батальонов и рот уточняли объекты предстоящей атаки, намечали ориентиры и цели для артиллерийских батарей.

Командир 756-го стрелкового полка Зинченко вручил сержанту Егорову и младшему сержанту Кантарии из роты разведчиков знамя Военного совета 3-й ударной армии под №5 и приказал доставить его в 1-й батальон капитана Неустроева. Ударному подразделению предстояло пробиться к центру фасада Рейхстага, к его парадному входу.

К повторному штурму Рейхстага готовились также 1-й батальон капитана Давыдова из 674-го стрелкового полка, 1-й батальон старшего лейтенанта Самсонова из 380-го стрелкового полка

171-й стрелковой дивизии, а также специально созданные командованием 79-го стрелкового корпуса две штурмовые группы во главе с майором Бондарем и капитаном Маковым. Их костяк составили добровольцы - коммунисты и комсомольцы корпусных и приданных ему артиллерийских частей усиления. Каждое из этих подразделений имело свое Красное знамя.

Но до повторного общего штурма 105-го объекта главными силами в восемнадцать часов дивизионные боевые группы метр за метром сокращали расстояние до его почерневших стен. В два двадцать вторая рота 1-го батальона 674-го стрелкового полка лейтенанта Гриченкова пробилась к юго-западному углу Рейхстага. Пулеметный расчет сержанта Шевченко занял удобную позицию перед самым фасадом и открыл огонь во фланг гитлеровцам, сдерживающим наступление к парадному входу первой роты старшего сержанта Сьянова из 756-го стрелкового полка.

Спустя несколько минут, трезво оценив обстановку, штурмовые группы младшего лейтенанта Атаева и сержанта Лысенко пробились к южному входу в Рейхстаг. Старший сержант Такнов с силой рванул на себя массивную дверь. Она оказалась незапертой. Это был единственный незамурованный ход в огромном здании, через который двухтысячный гарнизон 105-го объекта поддерживал наземную связь с внешним миром. Автоматчики лейтенанта Гриченкова ворвались в просторный коридор, уставленный с обеих сторон статуями прошлых германских полководцев.

Практически одновременно автоматчики старшего сержанта Сьянова прорвались к широким ступеням триумфального входа. Три огромных арочных дверных проема были заложены кирпичной кладкой. Но час назад батарея капитана Романовского выбила снарядами почти весь кирпич в центральном проеме. Через этот пролом наши автоматчики и ворвались внутрь здания. Командир 756-го стрелкового полка Зинченко доложил генералу Шатилову:

- В четырнадцать двадцать пять рота старшего сержанта Сьянова ворвалась через главный вход внутрь Рейхстага! Знамя Военного совета армии поставлено временно у колонны, справа от входа.

Тут же последовал доклад командира 674-го стрелкового полка Плеходанова:

- Полторы роты, рота лейтенанта Гриченкова и взвод сержанта Лысенко, ворвались внутрь Рейхстага с юга. Время - четырнадцать двадцать пять.

Командир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов доложил начальнику штаба 79-го стрелкового корпуса полковнику Летунову:

- Наши отдельные группы - до роты из полка Зинченко и до полутора рот из полка Плеходанова - ворвались внутрь Рейхстага через парадный и южный входы и ведут там бой. От главных дивизионных сил они отрезаны сильнейшим огнем со стороны Бранденбургских ворот и от Карлштрассе. Связи со штурмовыми группами командование полков в данный момент не имеет.

Всю вторую половину дня 30 апреля в стенах Рейхстага продолжался отчаянный бой, нередко переходящий в рукопашные схватки. Автоматчики старшего сержанта Сьянова, очистив от противника просторный вестибюль, медленно продвигались по бесконечному коридору в сторону овального зала. Лейтенант Гриченков и сержант Лысенко вели своих автоматчиков к центру здания, сокрушая одну засаду противника за другой.

В семнадцать часов из подвала одного из зданий министерства финансов на Лейпцигерштрассе выплеснулось большое белое полотнище. Выяснилось: к нам просятся парламентеры. Командир 105-го стрелкового полка подполковник Гумеров приказал подразделениям прекратить огонь и поручил командиру 2-го батальона капитану Шаповалову привести парламентеров к нему на командный пункт. Их было четверо. Один за другим они представились:

- Референт рейхсканцлера Геббельса полковник Хейнерсдорф.

- Заместитель командира боевого участка «Цитадель» подполковник Зейферт.

Старших офицеров сопровождали переводчик лейтенант Зегер и ефрейтор с винтовкой, к штыку которой был прикреплен белый флажок.

С парламентерами встретился командир 301-й стрелковой дивизии полковник Антонов. Он спросил:

- А вы, господа, полномочны вести переговоры о безоговорочной капитуляции?

- Нет, - ответил подполковник Зейферт. - Нам поручено договориться с вашим высшим командованием лишь о приеме генерала Кребса.

- Но генерал Кребс - третья или четвертая фигура сухопутных войск? Разве не может вести переговоры фельдмаршал Кейтель? - вступил в дискуссию начальник политотдела дивизии подполковник Коломыйцев.

- Фельдмаршала Кейтеля в настоящее время в Берлине нет, - уверенно заявил подполковник Зейферт. - Он уехал из столицы еще 23 апреля.

- А куда подевался начальник штаба оперативного руководства ОКВ генерал Йодль? - не отступал подполковник Коломыйцев.

- Генерал-полковник Йодль убыл из Берлина вместе с фельдмаршалом Кейтелем, - уверенно доложил подполковник Зейферт.

- Мы просим принять для переговоров генерала Кребса, - снова вступил в дискуссию полковник Хейнерсдорф. - Старше чином в Берлине никого нет. А пока просим приостановить военные действия.

Полковник Антонов заявил парламентерам, что сообщит о предложении Геббельса старшему начальнику, и со своего командного пункта доложил о встрече командиру 9-го стрелкового корпуса генералу Рослому, а тот по команде - генерал-полковнику Берзарину. Обсудив этот вопрос с членом Военного совета армии генералом Боковым, командарм 5-й ударной приказал генералу Рослому:

- Раз не дают согласия на безоговорочную капитуляцию, немедленно отправьте парламентеров обратно. Не втягивайтесь в переговоры. Необходимо усилить темпы штурма окруженной вражеской группировки!

В восемнадцать часов, после артиллерийского налета корпусных средств поддержки, в Рейхстаг через парадный вход ворвались основные силы 150-й стрелковой дивизии. Командир 756-го стрелкового полка Зинченко перенес свой командный пункт внутрь здания и тотчас доложил обстановку командиру дивизии:

- Товарищ генерал! Первый этаж Рейхстага полностью очищен от противника. Ведем бой за второй. Кёнигс-плац под обстрелом. Связь с тылом затруднена. В подземном помещении блокировано до полутора тысяч эсэсовцев. Ворваться туда пока не удается - у противника сильные огневые средства.

- Где находится армейское знамя, Фёдор Матвеевич? - спросил комдив.

- Армейское знамя, товарищ генерал, установлено в оконном проеме на втором этаже. Возможности подняться выше нет.

- Кто обеспечивает знаменосцев, товарищ командир полка?

- Замполит комбата Неустроева лейтенант Берест. С ним два автоматчика и сержант Щербина с пулеметом. Все люди надежные и обязательно доставят знамя на крышу.

- Хорошо, полковник Зинченко. Назначаю вас комендантом Рейхстага и возлагаю на вас ответственность за сохранение в нем ценностей, - закончил разговор Шатилов.

Весь вечер 30 апреля не ослабевал бой в Рейхстаге. Но группа знаменосцев лейтенанта Береста настойчиво прорывалась всё выше. Двигались с осторожностью, чтобы в мимолетной схватке с эсэсовцами, укрывшимися в многочисленных комнатах, не утратить армейское знамя. Натыкаясь на засады, атаковали их гранатами. В критические моменты вступал в дело пулемет сержанта Щербины. Горящие шкафы с бумагами и мебель от попадания фаустпатронов оставляли гасить автоматчикам первой роты старшего сержанта Сьянова, которая пробилась на второй этаж вслед за знаменосцами.

На крышу выбирались по одному и сразу укрывались от пуль и осколков под бронзовой статуей могучего всадника в кольчуге. Ведущая на стеклянный купол лестница шаталась, перебитая осколками в нескольких местах. Пришлось карабкаться по обнаженным ребрам каркаса, мертвой хваткой до крови цепляясь за уцелевшие металлические шпангоуты. Поднимались медленно. Впереди сержант Егоров, за ним - младший сержант Кантария с армейским знаменем в руке. Добравшись до верхней площадки, разведчики быстро вставили древко армейского знамени в трубу для штандарта и тем же путем отправились вниз, на наблюдательный пункт комбата.

«Двадцать два пятьдесят» - зафиксировали часы капитана Неустроева этот незабываемый миг победы. Он тотчас доложил о водружении знамени полковнику Зинченко, а тот, как положено, выше - командиру дивизии:

- Товарищ генерал! Василий Митрофанович! Знамя Военного совета 3-й ударной армии под номером пять водружено на куполе Рейхстага в двадцать два часа пятьдесят минут по московскому времени!

- Молодцы! - прокричал в трубку генерал Шатилов. - Поздравляю тебя, Фёдор Матвеевич, и весь твой полк с одержанной победой!..

В двадцать три часа радиостанция командующего войсками Берлинского гарнизона генерала Вейдлинга передала на русском языке: «Алло, алло! Говорит штаб 56-го танкового корпуса германской армии! Просим прекратить огонь. К двадцати четырем часам по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост. Опознавательный знак - белый флаг. Ждем ответа».

Командующий 8-й гвардейской армией генерал-полковник Чуйков приказал прекратить огонь на указанном немцами участке и принять парламентеров. Вскоре перед боевым порядком армии у квартала гестапо вновь появился подполковник Зейферт в сопровождении переводчика лейтенанта Зегера с пакетом в адрес командования советских войск. Его проводили к командиру 35-й гвардейской стрелковой дивизии полковнику Смолину. В доставленных им документах говорилось, что подполковник Зейферт уполномочен верховным командованием германской армии установить место и время перехода линии фронта начальником Генштаба сухопутных войск генералом Кребсом, который передаст Верховному главнокомандованию Красной Армии важное сообщение.

К трем часам 1 мая были созданы условия для перехода линии фронта, и генерал Кребс в сопровождении начальника штаба 56-го танкового корпуса полковника фон Дуффинга, переводчика и солдата охраны был доставлен в штаб полковника Смолина, а в половине четвертого - к командующему 8-й гвардейской армии.

- Буду говорить особо секретно, - начал разговор с генерал-полковником Чуйковым генерал Кребс, передавая ему в знак удостоверения личности свою солдатскую книжку. - Вы первый иностранец, которому я сообщаю, что 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством.

Кребс предъявил командарму 8-й гвардейской три документа. Первый - на бланке имперской канцелярии за подписью Бормана - представлял полномочия Кребса на ведение переговоров с Верховным главнокомандованием Красной Армии. Второй содержал состав нового германского правительства и верховного командования вермахта, согласно завещанию рейхсканцлера. Он был подписан Гитлером, и на нем стояла дата - 29 апреля 1945 года.

Наиболее интересным документом являлся третий - обращение рейхсканцлера Геббельса к Верховному главнокомандованию Красной Армии. В нем говорилось: «Согласно завещанию ушедшего от нас фюрера, мы уполномочиваем генерала Кребса в следующем. Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в пятнадцать часов тридцать минут добровольно ушел из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери».

Генерал Кребс особо подчеркнул, что Геббельс и Борман просят только о временном прекращении военных действий в Берлине. Это «даст возможность связаться с остальными членами нового правительства, находящимися вне Берлина, сообщить им о посмертной воле фюрера и одновременно поставить весь германский народ в известность о смерти Гитлера и о новом правительстве».

В порыве «дипломатической откровенности» бывший начальник Генштаба сухопутных войск сделал предупреждение командованию Красной Армии: переговоры рейхсфюрера СС Гиммлера с союзниками зашли настолько далеко, что если Советский Союз не согласится с предложением нового рейхсканцлера Германии, на территории, занятой союзниками, вскоре будет организовано другое германское правительство.

Опытный дипломат, командарм 8-й гвардейской, выслушав генерала Кребса, заявил парламентеру, что не уполномочен вести какие-либо переговоры с германским правительством, что речь может идти только о безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона. Он лишь согласился сообщить о предложениях германской стороны вышестоящим органам - командованию 1-го Белорусского фронта, - с тем чтобы оно, если сочтет нужным, довело их содержание до сведения Советского правительства.

В четыре часа 1 мая генерал-полковник Чуйков доложил маршалу Жукову по «ВЧ», что генерал Кребс сообщил ему о самоубийстве Гитлера 30 апреля в пятнадцать тридцать, и тут же зачитал содержание письма «нового главы германского правительства» Геббельса к Верховному главнокомандованию Красной Армии.

Ввиду важности сообщения командующий 1-м Белорусским фронтом немедленно направил своего заместителя генерала армии Соколовского на командный пункт 8-й гвардейской армии для переговоров с бывшим начальником Генштаба сухопутных войск. Ему поручалось потребовать от генерала Кребса безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Затем маршал Жуков позвонил в Ставку. Верховный находился на даче. Трубку поднял начальник охраны генерал Власик. Он сказал:

- Товарищ Сталин только что лег спать.

- Прошу пригласить его к телефону, товарищ Власик, - твердо сказал маршал Жуков. - Дело очень срочное и до утра ждать не может.

Спустя несколько минут Верховный поднял трубку. Поздоровавшись, командующий 1-м Белорусским фронтом доложил:

- Линию фронта в Берлине, товарищ Сталин, перешел бывший начальник Генштаба сухопутных войск генерал Кребс. Он сообщил о самоубийстве Гитлера 30 апреля и письме Геббельса к советскому Верховному главнокомандованию с предложением о перемирии.

- Доигрался, подлец! Жаль, что не удалось взять его живым! - сердито сказал Верховный и тут же спросил: - Где труп Гитлера, товарищ Жуков?

- Генерал Кребс заявил, что труп Гитлера сожжен на костре, - доложил Жуков.

- Передайте Соколовскому, товарищ Жуков, чтобы никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими фашистскими бонзами он не вел. Только безоговорочная капитуляция! Если ничего чрезвычайного не произойдет, то не звоните мне до утра. Хочу немного отдохнуть. Сегодня у нас первомайский парад, - глуше обычного сказал Верховный и опустил трубку на рычаг. 

Анатолий Александров, доктор исторических наук, профессор

http://www.voskres.ru/army/publicist/alexandrov.htm

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Анатолий Александров:
Знамя Победы над Рейхстагом
В дни исторического подвига - водружения Знамени Победы над Рейхстагом, сержант Михаил Егоров встретил свое 22-летие. В начале нынешнего мая ему исполнилось бы 90!
01.05.2013
Все статьи автора