Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Как научить ребенка прощать

Ирина  Лукьянова, Фома

08.11.2012


В современной культуре учить детей прощать обидчиков не особенно принято - наоборот, принято учить их «постоять за себя». Но стремление отвечать силой на силу приводит к эскалации конфликта, а непрощение оказывается мучительным для обоих - и не простившего, и непрощенного. Можно ли научить детей не мстить, не вынашивать обид, а простить?   

фото Екатерины Соловьевой

Кажется, в окружающем мире не так уж много можно увидеть примеров прощения; куда больше - драк, мести, конфликтов, войн. Прощение и отказ от расправы расцениваются как свидетельство слабости, уязвимости, неумения защитить себя, своих близких и свои ценности. Родители прямо учат непрощению: тебя обидят - а ты дай в глаз! А когда обидели их ребенка, бросаются мстить чужому: а что, я его расцеловать должен? Откуда ребенку научиться «оставлять должником нашим»? Где увидеть живой пример?

Ты же старше, уступи! 

Пример родители должны подавать ребенку сами. «Задача родителя - помочь ребенку получить внутренний опыт прощения, - говорит Глеб Слобин, заместитель генерального директора Православной Семейной психологической консультации "Семейное благо". - Если ребенок хотя бы раз в жизни пережил этот опыт, - это гораздо больше, чем любые назидания о том, что непременно надо прощать. Идеально, если родители сами иногда просят прощения друг у друга, - хоть раз в год, в Прощеное воскресенье. И если хоть раз родитель сказал ребенку: прости, я был неправ, - это сильное средство. К нему не стоит прибегать часто, но это запоминается на всю жизнь - и потом всегда в ней будет».

Популярный метод «отомстить», «наказать» и «дать сдачи» работает очень плохо, когда обиженный и обидчик - братья или сестры. Чтобы обычные братско-сестринские конфликты не превратились в братоубийственные войны, детей дома обязательно нужно учить мириться, терпеть и прощать.

«Не стоит читать детям нотации о том, как правильно себя вести, что они на самом деле должны чувствовать, как должны правильно думать: злиться нельзя, ты умнее и должен простить. Психолог Анна Морозова предупреждает: «В домашних войнах родители обычно взывают к возрасту: ты же старше, уступи. Это не работает: у старших и младших заведомо неравное положение, младшим позволяется больше, и старшие справедливо обижаются. Не работает это и с близнецами, и тогда, когда один из детей настолько затюкан окружающими, что отыгрывается на брате или сестре, вымещая на нем свои обиды».

Когда один ребенок успешен, а другой не очень, один хорошо учится и покладист, а другой ершист и плохо читает, - окружающие непременно их сравнивают. И тут очень важно, чтобы дети научились себя принимать. Если он считает себя ничтожеством, неудачником, у которого ничего не получается, - он может постоянно шпынять более успешного брата или сестру, восстанавливая таким образом мировую справедливость.

«Не сравнивать детей, не оценивать, - напоминает Анна Морозова. - Если человек уверен в себе, он всего достигнет. Надо напоминать: брат может то, а ты зато можешь вот это, оба умницы. Мудрость родителей - не давать ребенку сваливаться в жесткую оценку себя, высветить его достоинства. Иначе так и будет кипеть обида и злоба на успешных, удачливых. Надо растить ребенка с внутренним солнышком, растить безоценочно - тогда будет на порядок меньше проблем. И непременно вмешиваться, не упуская точку невозврата - на той стадии, когда дети сами не могут разрешить конфликт, и он теряет возможности конструктивного разрешения. Когда зашкаливают ярость и злоба, не стоит рассчитывать, что дети прислушаются к словам "вы друг другу самые родные", или "уступи, ты старше и умнее", или "прости, нельзя не прощать". Надо их растащить по разным комнатам, привести в чувство, дать остыть до состояния, когда они смогут вести беседу. Но, конечно, не бежать сразу разрешать любой конфликт - иначе дети будут несамостоятельные, чуть что - провоцировать ссоры, чтобы завладеть вниманием родителей. Надо вмешиваться, когда дети впадают в неконструктивный раж. Помнить о том, что не у всех детей есть стихийное чувство здравого смысла: некоторые, когда эмоции зашкаливают, могут нанести друг другу серьезные травмы».

Своя правда 

Одни родители принципиально отказываются от любых разбирательств, чтобы не поощрять ябедничество, другие ищут, кто прав, кто виноват. Обе позиции не приносят большой пользы. «Единственное, что имеет смысл, - это поиск внутренней логики поступков, - говорит Анна Морозова. - У каждой стороны в конфликте есть свои интересы, своя внутренняя логика, и эту внутреннюю логику надо вытащить на поверхность. Когда видно, что у противника есть какая-то своя правда, его легче понять, - а тогда, может быть, и простить».

Но для этого - надо разговаривать и слушать, а не судить и проповедовать. Анна Морозова вспоминает: «Когда я жаловалась маме на учителей, она мне говорила: "как тебе не стыдно, ведь у нее высшее образование!". Конечно, тут гораздо уместнее были бы разговоры о том, что взрослые тоже люди, что они могут ошибаться, что у них может быть плохое настроение, что они могли с кем-то поссориться или плохо себя чувствовать, - словом, надо помочь ребенку понять взрослого, не осуждать его, показать ему, что взрослый тоже имеет право на слабости, а мир устроен не идеально, - и тогда, как ни странно, у ребенка не будет того острого чувства несправедливости, которое возникает, когда ему запрещают высказывать свои обиды, пусть и в некорректной форме».

Показать, что оппонент тоже человек, что у него есть какая-то своя правда, - это как раз путь к прощению: понять другого - это уже половина дела. А вот призывать «ты большой, уступи» - как раз бессмысленно. Ребенок-то не чувствует, что он большой, он чувствует, что его безнаказанно обижают и никто не хочет помочь.

А помочь ему вполне возможно. И первое, что здесь нужно делать - это называть чувства, которые ребенок испытывает, на максимально доступном ему языке - иначе он будет мучиться от того, что чувства, которые его раздирают, не находят никакого выхода. «Надо понять: что за чувства владеют ребенком? - говорит Глеб Слобин. - Когда они названы, ребенок успокаивается, образ Божий начинает просвечивать - и ребенок может сам подойти к мысли простить. Мои старшие дети говорят: когда простишь - легче жить. Когда-то мы с ними об этом говорили, потом это становится внутренней потребностью - как начинаешь умываться без напоминания, так и здесь - становится проще жить».

«Рефлексия, способ размышления о своем поведении, обычно формируется у человека к подростковому возрасту, - рассказывает Анна Морозова. - У ребенка в 7-8 лет ее просто нет, он не задумывается: кто я, о чем я думаю, что чувствую. Взрослый должен ему помочь, запустить эту рефлексию. Даже не каждый взрослый умеет рефлексировать, способен размышлять над собой, разбираться в себе. Но если с детьми говорить о чувствах, они этому научатся. А вот если позволить эмоциям бушевать, ребенок так и вырастет самодуром. Когда его захлестывают эмоции, - кто не спрятался, я не виноват. Лучше спокойно проговорить, что ты чувствуешь, с понимающей мамой, чем бросаться на людей с топором. "Я вижу, что ты вышел из себя, у тебя плохое настроение, сам справишься или хочешь поговорить?". Научить ребенка спокойно говорить о чувствах - это единственный механизм выхода из клинча».

А если ребенок еще маленький и не то что о чувствах, а вообще не очень умеет говорить? В таком случае, объясняет Глеб Слобин, очень полезен опыт чисто физического, мускульного движения: подойти к обиженному младенцу, погладить, обнять, отдать ему отобранную игрушку... Дети усваивают иное отношение к происходящему и понимают, что не надо реагировать резко: бросаться песком, если обидели в песочнице, бить по голове лопаткой... если обидели - прости. У малышей переживания еще не очень стойкие, они быстрее прощают, чем старшие.

Не прощу, и не проси 

А если один участник ссоры готов мириться и просить прощения, а другой наотрез отказывается прощать? Очень важно понять, что стоит за его непрощением: поза, желание поглумиться над другим? Или, может быть, еще слишком свежа рана, слишком сильно болит, слишком тяжело пока простить?

Глеб Слобин предостерегает против поспешных суждений: «Если ребенок не может простить - взрослым не следует усматривать в этом только эгоизм и укорененность в пороке. Надо разглядеть неумение справиться с тягостными переживаниями: болью, обидой, гневом и так далее. Чтобы простить, надо, чтобы Господь коснулся сердца. Когда ребенок слабый, униженный - у него нет ресурсов, чтобы простить, - его не надо стыдить, что он бессовестный, не надо требовать: ты должен простить. Мы, взрослые, обычно проходим мимо того, что ребенок переживает не злорадство, а тупик, загнанность. Он маленький, несчастный, у него нет умения реагировать на придирки, обиды, они копятся внутри... "Я чувствую себя гадким утенком", сказала мне на консультации девочка-подросток. Копится злость: "Я их ненавижу". А ей говорят: "а ты прости!". Но она вряд ли сможет вот прям так в лоб это сделать, хотя девочка верующая, воцерковленная. А получается, раз не может простить - так выходит, она плохая христианка. Так она и для Церкви оказывается плоха».

Бывают дети, которым трудно переключаться. Они медленно остывают, им нужно дополнительное время после ссоры для того, чтобы прийти в себя. «Такому ребенку надо дать остыть, побыть в одиночестве, - говорит Анна Морозова. - Не стыдить: может быть, ему нужно больше времени, чтобы успокоиться, он сам придет, когда справится с собой. А вот если ребенок демонстративно обижается - надо смотреть, какие выгоды дает ему позиция обиженного, почему он находит радость именно в этом - и этих выгод ему не давать».

Если ребенок не может простить другого, потому что у него нет внутренних ресурсов для этого, нет ощущения своей силы - надо помочь ему принять себя, осознать: со мной все в порядке, я хороший, я имею право жить. «Часто конфликтным оказывается ребенок, который ощущает себя последним человеком на земле, самым плохим, самым недостойным. Он находится в состоянии постоянной защиты и непрестанно ожидает удара с любой стороны, - рассказывает Анна Морозова. - Тут важна и позиция семьи: если в ней ведется много осуждающих разговоров: тот неправ, этот нехорош, правительство плохое, кругом грабители, в магазине обсчитали, - то ребенок тоже будет уверен, что вокруг него одни гады, негодяя и мерзавцы. А если дома не привыкли осуждать, других, то и ребенку не придет в голову ожидать от окружающих какой-нибудь подлости. Важно, чтобы родители не задавали провокационных вопросов: кто в классе лучше всех учится, кто самый послушный, кто самый драчливый, - не создавали у ребенка ощущения неравенства: одни лучше, другие хуже...»

 

Вероломство и предательство 

Иногда раны, нанесенные сверстниками, оказываются слишком глубоки. Дети только начинают свою жизнь в обществе, только учатся, осваивают его законы, - и сталкиваются с вероломством и предательством. Лучшая подруга разболтала тайну девочки всему классу, и теперь над слишком доверчивым ребенком все смеются. Лучший друг, с которым мальчик вместе вырос, давно и сильно завидовал достатку и благополучию семьи друга, терзался ощущением социального неравенства - и, улучив момент, вынес из дома друга ценные вещи. Это - тяжелый удар для ребенка; он может вообще не желать слушать о прощении. И, тем не менее, разговаривать с ним об этом надо, потому что ненависть обременяет душу.

«Надо разговаривать, - настаивает Анна Морозова. - Надо искать внутреннюю логику в поступках другого человека, видеть его внутренние причины. Проговорить их, показать чужую субъективную правоту, спросить себя: заслуживает ли эта логика понимания и прощения? Может быть, и не заслуживает. Прощать или не прощать - это внутреннее дело самого ребенка, он имеет право выбора. Иногда для того, чтобы простить, нужно время: месяц, два, - чтобы пережить самую острую боль, отвлечься от нее, отойти на безопасную временную дистанцию. Как у Нагибина в рассказе "Мой первый друг, мой друг бесценный": там обиженный и преданный друг целый год не подпускал к себе главного героя, а потом острота переживания исчезла сама собой. Нужно помнить, что покой и время лечат раны, и не настаивать, чтобы ребенок скорей-скорей забыл и простил».

«Нам, взрослым, когда мы сталкиваемся с детской болью, хочется поскорее закрыть вопрос, - говорит Глеб Слобин. - Мы хотим, чтобы ребенок поскорее забыл свою обиду, и склонны недооценивать ее глубину и масштаб. По сути, происходит столкновение человека, еще беззащитного, идеалистически настроенного, со Злом. Ребенок переживает настоящий идеологический кризис: его представления о мире пошатнулись, ему надо перестроить часть своего мировоззрения после того, что произошло. Взрослому надо это принять всерьез и помочь ребенку пережить эту ситуацию, а не обесценивать ее, не торопить: ерунда, мол, подумаешь, ну сделал гадость, ну не общайся с ним больше, да и все. Главное-то тут не скорость, а глубина проработки проблемы. Можно обсудить с ребенком, что именно мы понимаем под словом "прощение": полностью восстановить отношения - или не держать зла, но отношений не восстанавливать? Ведь в Писании сказано не метать бисера перед свиньями... И недаром Иисус не стал отвечать Пилату на вопрос, что такое истина... Никто не обязан продолжать общаться с человеком, который этого общения не ценит. Но для того, чтобы тебе самому стало легче, надо разделить свои чувства, свою обиду, боль и желание мести (и тогда лучше простить), - и свои отношения с другом или подругой, которые можно возобновлять или не возобновлять. Ребенок может задаваться вопросом, как дальше жить, чему верить. Родители помогут, если вспомнят себя в этом возрасте. Но разговор должен быть прямым, без дидактики и сюсюканья. Родителям нужно помочь ребенку выработать стратегию поведения, выстраивания отношений».

Ребенок, которого оскорбили, унизили, предали, чувствует свое бессилие и беспомощность. Он находится в пассивной роли, чувствует себя заложником, жертвой, объектом манипуляций. Для того, чтобы ему помочь, нужно вывести его из роли жертвы, вернуть ему активную позицию, показать, что он сам может что-то сделать, от него самого что-то зависит.

«Надо разделить боль переживаний, осознать их глубину, но не торопиться гладить по шерстке, - рекомендует Глеб Слобин. - Надо спрашивать: а как ты дальше будешь? Что наметил? Ребенок может ответить "не буду замечать" или наоборот: "кааак дам!" Не надо стремиться возражать - лучше спросить: хорошо, вот ты ударил, а что дальше? Если ребенок высказывает не очень конструктивные мысли, можно их довести до абсурда, тупика. Пусть ребенок сам вырабатывает способы преодоления проблемы. Мы даем ему возможность осуществить планы на словах: увидеть результат, понять, что он неконструктивный и ему ненужный. Если родители верующие, можно приводить примеры из Священного Писания. Можно спросить: как ты думаешь, как сохранить в такой ситуации достоинство? Вот представь, что ты - твой одноклассник, смотришь на ситуацию со стороны. Вот в класс пришел человек, которого унизили: как он должен себя вести, чтобы было понятно, что он не утратил достоинства? Он ведь не будет кидаться стульями, плеваться, грозить выкинуть из окна? Можно дать предложения конструктивного выхода».

Такие обсуждения снимают ощущение загнанности, эмоционального тупика, позволяют увидеть выход из трудной ситуации и снижают ощущение боли. Бывает, детям надо отсидеться дома, особенно детям ранимым, они неделями могут не ходить в школу. «Иногда бывает нужно сначала изъять ребенка из травмирующей обстановки - особенно в ситуации коллективной травли, - напоминает Анна Морозова. - Если ребенок мечтает сбросить на школу бомбу и перебить всех одноклассников, - ему надо менять среду. Не исключено, что понадобится помощь специалиста».

Бывает нужна помощь грамотного психолога или внимательного священника. Если ребенок остается в прежней школе и классе, обязательно надо расспросить ребенка про течения и группировки в классе, составить собственные представления о происходящем там, поговорить с классным руководителем, чтобы учитель знал о ситуации и мог на нее повлиять. От позиции родителя очень много зависит. Родители, увы, часто не могут помочь: они эмоционально включаются, начинают переживать за ребенка и ненавидеть его обидчиков - вот как если бы врач сел рядом с больным, изнемогающим от боли, и начал плакать. «Нужна определенная дистанция между ребенком и родителем, - говорит Глеб Слобин. - Но определяется она не равнодушием, а верой в ребенка, в его силы. Сможешь сам? Помощь нужна? Если можешь сам - делай; если не можешь - я помогу».


http://www.foma.ru/neprostoe-proshhenie-ili-kak-nauchit-rebenka-proshhat.html


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме