Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«У нас нет чувства, что наш сын умер...»

Ирина  Дмитриева, Православие на Дальнем Востоке

21.06.2010

ОН ПРОСТО УЕХАЛ...

Поняв, что для «Логоса», посвящённого памяти новопреставленного епископа Зосимы, мне необходимо взять интервью у его родителей, я возненавидела свою нечаянную профессию. Мы познакомились совсем недавно, в последний день рождения Владыки, отмечавшийся при его жизни, и сразу же возникло ощущение какого-то глубокого родства. Скромные, доброжелательные, интеллигентные, близкие, они сразу после похорон любимого сына нашли в себе силы о нём рассказать. Прочитав этот рассказ, думаю, все поймут, почему наш епископ был таким настоящим во всём. Но сначала несколько слов о его папе и маме.

Василий Семёнович Давыдов родился в Ирбейском районе Красноярского края. Он подполковник в отставке. Эмма Михайловна родом из Казахстана, закончила Сибирский технологический институт. Когда Давыдовы жили в Якутске, Василий Семёнович работал в МВД Якутии начальником планово-финансового отдела, а Эмма Михайловна – в «Якутзолотопроекте» инженером в технологическом отделе.

- Будущий епископ Якутский и Ленский как-то отличался от своих сверстников в детстве?

В.С.: Игорь был ребёнок как ребёнок, и в то же время у него с детства такие черты проявлялись, как доброта, внимательность, отзывчивость, заботливость. Помню, сыну было лет двенадцать, когда «по обмену детьми» он поехал в Чехословакию. Я дал ему небольшую сумму, говорю: «Купи себе конфет, мороженое». Так он купил мне галстук, маме духи и кучу подарков брату с сестрой. Я говорю: «Зачем? Там же всё дорого!». Он оправдывается: «Я должен был тебе и маме подарки привезти. А это – детям!» Всегда так говорил: «Это детям», потому что брат и сестра были младше.

Э.М.: Когда мы переехали в Москву, Игорю было пять лет. Мы изучали столицу, ходили по музеям, на выставки, а однажды поехали в Загорск, в Троице-Сергиеву Лавру. И как только сын прошёл в ворота, я его не могла оторвать – он на всё смотрел так, как будто насмотреться не мог. Вдруг увидел монаха и пулей побежал за ним, идёт сзади и смотрит, смотрит… Я взяла его за руку, говорю: «Пойдём, я тебе покажу, где учатся семинаристы». Он вцепился в решётку, и еле-еле мы его увели, всё старался разглядеть. Потом случай этот забылся. А когда Игорь уже поступил в духовную семинарию, напомнил мне: «Мама, помнишь, мы ездили в Лавру? Я тогда решил, что буду здесь учиться обязательно. И стану таким, как тот монах».

В.С.: Когда я работал директором дома отдыха «Ёлочка» ЦК ВЛКСМ, у меня была возможность ездить по интересным местам, и я всегда старался брать сына с собой. Однажды мы попали в Загорске в Церковно-археологический кабинет Московской духовной академии. Игорь с большим интересом рассматривал иконы, кресты, церковную утварь... Но я тогда относил это на счёт его склонности к рисованию. В нашей семье все любили рисовать. Братья мои прекрасно рисовали, один даже закончил художественный факультет. У меня тоже несколько картин есть, они даже на выставке в Якутске были: «Седой Вилюй», «На протоках Лены», «Закат над Леной», «Ленские столбы». И сын с детства очень увлекался рисованием. Но я настоял, чтобы он пошёл в железнодорожный институт, поскольку у Эммы Михайловны отец работал начальником управления железной дороги, дважды был награждён орденом Ленина. Игорь поступил, но, проучившись один семестр, бросил, потому что мечтал о семинарии, а туда с высшим образованием не принимали. Он пошёл в художественное училище и закончил его по специальности художник по дереву, краснодеревщик.

- Бывает в семьях ревность между детьми. Вам это не знакомо?

Э.М.: Нет, такого у нас никогда не бывало. Мы всегда все заботились друг о друге. И не то, что специально это прививали, а просто так складывалось в жизни. Чего-то необычного вы у нас не найдёте, простая дружная семья…

В.С.: В доме всегда и для всех открыта дверь, всегда много гостей, и когда дети маленькие были, и сейчас. С соседями живём, как одна семья.

- А праздники как у вас проходили?

В.С.: Мы любили дни рождения. Все праздники весело, с музыкой отмечали, записи слушали, пели, общались. Ещё устраивали арбузники. Ребятишки собирались на арбузы, песни, шутки…

Проблем с детьми не было, учились хорошо. Дочь окончила школу в Якутске и легко поступила в Институт железнодорожного транспорта, а за ней – и младший сын. Андрей впоследствии защитил диссертацию.

Мы гордимся своей семьёй. Я видел, как многие молодые люди водку пьют, курят, а я в жизни никогда не курил, и хотелось, чтобы дети были такими, и, слава Богу, все они хорошими выросли.

- Вы были неверующими? Когда к вере пришли?

В.С.: Мама моя верила в Бога, и я был крещёный, но в церковь не ходил. Работал в ЦК комсомола инструктором в финансово-бюджетном отделе. Потом – директором дома отдыха «Ёлочка».

Э.М.: А у меня отец был коммунист, поэтому нас не крестили.

В.С.: Сын мне говорил: «Многие думают, что они неверующие. А я в это не верю. В душе мы все верующие». Так, наверное, и есть. Он объяснял: «Вот ты сказал: «Дай Бог» – это уже молитва. У нас в речи столько слов, которые о Господе свидетельствуют: «небеса» – «нет беса», «спасибо» – «спаси Бог» – это же всё христианские слова. Даже неверующие во время войны крестились перед боем».

Э.М.: Крещение я приняла благодаря сыну. Мне под пятьдесят уже было. Я заболела сильно. Он говорит: «Надо тебе креститься». А я встать не могу... Игорь привёз из Загорска священника. Подняли меня, Таинство Крещения совершили, и я стала потихоньку поправляться. Потом он снова приехал, взял под ручку и повёл в церковь. Я еле ноги переставляла, думала не дойду, такая слабость была. Он меня посадил в храме, потом я встала, послушала службу (о Причастии тогда и речи не возникало) и обратно уже шла сама. Ирина с Андреем тоже благодаря брату крещение приняли.

Потом приехала моя сестра, её крестили в церкви Воскресения Словущего рядом с Даниловым монастырём. Из Красноярска вся родня к нам устремилась – брат, двоюродная сестра Василия Семёновича, все дети их… Кого сам отец Зосима крестил, кого его друзья.

В.С.: Мы и венчались благодаря ему. Отец Виктор совершал Таинство, а сын наш ему помогал.

Э.М.: Мы венчались в 1991 году, после тридцати лет совместной жизни. Сын позвонил: «Мама, вам надо обвенчаться, я уже кольца заказал», а я-то что, главное же папу уговорить. Он и отцу сказал, а тот сразу: «Давай!»

- Когда вы обнаружили, что сын верующий, это для вас не было шоком?

Э.М.: Нет, не было.

В.С.: Когда у нас первенец родился, Эмма на третьем курсе института училась, а я – на втором, приходилось оставлять ребёнка с бабушкой. Они много времени проводили вместе, общались.

Э.М.: Она Игоря молитвам обучила. Он, когда в школе учился, со мной делился (я больше с детьми была, папа наш всё время в командировках), и уже тогда замечала, что перед экзаменами сын встаёт на колени и молится, хотя икон не было в квартире. Лет в шестнадцать-семнадцать как-то остался дома один, вырезал кусок обоев и нарисовал прямо на стене Иисуса Христа. Я увидела, говорю: «Сейчас отец придёт, попадёт тебе». И мы аккуратно прикололи «обоину» на прежнее место, закрыв картину. Так его рисунок остался на стене до сих пор. Только под обоями мы его давно не прячем.

В.С.: Владыка сам потом говорил, что через бабушку к Богу пришёл. Когда я понял, что сын верующий, у меня шока не было, а вот когда он сказал, что хочет идти в семинарию, категорически возражал: «Зачем?!» Его должны были в армию взять, а у меня отец воевал, старший брат – майор, командир дивизиона, Герой Советского Союза, другой брат – офицер, лётчик, 33 года отслужил, я при погонах. Сын сказал: «Я обязательно пойду служить, а после армии поступлю в семинарию». Считал, что вера не является основанием, чтобы не идти на военную службу, ведь Православная Церковь всегда благословляла воинов и молилась за них.

Когда Игорь служил в армии под Свердловском, мы жили в Якутске. Я приехал его проведать, встретился с командиром войсковой части, замполитом, спросил, как мой сын служит. И они говорят: «Благодаря тому, что он здесь создал, мы ещё долго будем занимать первые места по наглядной агитации» и показывают мне пятиэтажное здание, в котором штаб находился. Представьте, весь его фасад был выложен мозаикой – воин, танки, пушки, знамя… Оказалось, что Игорь сам находил материал, искал разные плиточки, чтобы выложить это панно.

После демобилизации замполит приезжал несколько раз к нам в Москву и всегда говорил: «Мы до сих пор радуемся, что у нас такой солдат был».

Э.М.: После возвращения из армии он поступил в духовную семинарию.

- Не сожалели вы, что старший сын монашеский путь выбрал?

Э.М.: Он позвонил нам и сообщил о своём желании стать монахом. Я спрашиваю: «А ты подумал? Ведь это тяжёлый крест», и он сказал: «Уже поздно, я принял решение». Мы понимали и всегда поддерживали сына.

Ездили к нему в Загорск, в Троице-Сергиеву Лавру часто, а когда он был переведён в братию Московского Данилова монастыря, стали ещё чаще видеться. Дети постоянно бегали к нему. Наши внуки Владимир и Мария очень любили своего дядю – отца Зосиму – и радовались каждой встрече. Так совпало, что в день рождения нашего старшего сына - 12 сентября - празднуется престольный праздник Даниила Московского. Мы всегда стряпали пироги и ехали к нему всей семьёй поздравить, все были довольные и счастливые.

Владыка Зосима смолоду со всеми был обходительный, никогда не ругался, грубых слов не говорил, голоса не повышал. Умиротворённый такой всегда... Очень его в Даниловом монастыре любили. Старцем начали называть, а он сильно огорчался: «Я им говорю – нельзя, это вредно».

В.С.: Когда мы шли вместе по монастырю, я всегда видел, что народ за ним тянется далеко: благословите, выслушайте… И он никому не отказывал. Мы порой до Троицкого собора дойти не могли...

- Многие люди говорят о силе молитвы епископа Зосимы. Вы на себе её ощущали?

Э.М.: Когда мы обращались к нему за молитвой о нас, он всегда спрашивал: «Что просить у Господа?» А затем, после молитв, говорил: «Всё будет хорошо…»

Молитва Владыки Зосимы была сильна потому, что Господь слышал её и устраивал так, что не «желания исполнялись», а наступала истинная благодать… И со временем мы всегда это понимали!

В.С.: Мы всегда чувствовали, что он за нас молится. Даже когда далеко был, ощущалось это. И не только нами.

Э.М.: Молился Владыка за всех и всем помогал. Жена одного его друга сильно болеет, и, когда он её исповедовал и причащал, у неё долго не случалось приступов. Многие через него к вере пришли. Владыка крестил дочку своего школьного друга, ей лет шесть было, когда он улетал в Якутию, так девочка настояла на том, чтобы на прощание крёстного увидеть. Приехали в аэропорт, стоит, глазки сияют.

В.С.: Когда он приезжал к нам, у всех прилив сил был какой-то. Просто когда Владыка дома находился. Мы его ждали с нетерпением. Сначала из Иерусалима ждали, потом из Якутии. И, когда он возвращался, у нас у всех был праздник, и дети, и внуки радовались. Его многие ждали. У нас же дверь всегда открыта, народу много приходит – и родственники, и чада духовные целый день идут.

Э.М.: Дождаться не могли, когда Владыка приедет. Великим постом всех соборовал. Заботился обо всех. Если кому помощь нужна – всё сделает.

В.С.: Сын и раньше был таким. У его друга, когда тот в армии служил, возникли какие-то осложнения. Он позвонил своей маме и Игорю, и мы вместе с ним сразу поехали в часть. Встретились с командиром взвода, замкомандира части, поговорили, и после этого его перестали обижать. Так он до сих пор благодарит за то, что мы приехали к нему на выручку.

Э.М.: Друг этот очень высокий, почти два метра, на руки мог взять нашего сына при встрече. Он всегда говорил: «Я приехал к самому большому другу».

- А какое у Владыки чувство юмора!

Э.М.: Да, шутка у него была готова на всё. Он привозил с собой якутские газеты, давал отцу, а ещё вырезал из них некоторые анекдоты, и за столом рассказывал их и нам, и гостям.

В.С.: Накопит за три-четыре месяца стопочку газет, привезёт, и я ночами сижу, читаю. Интересно поговорить с ним было. Владыка с детства очень любил читать, всем интересовался, имел склонность к исследовательской работе. Только времени всегда не хватало.

- Как Владыка Зосима всё успевал? Не понимаю…

В.С.: Он ведь спал очень мало – всё работал, работал. Вот, последний раз приехал, 90 страниц надо было написать в книгу. Я проснулся в 6 утра, сын пишет. Говорю: «Почему не ложишься?», он в ответ: «Не могу, не успеваю». Я спрашиваю: «А когда ты будешь спать?» Он ложится в 6.30, собирается поспать до 10 часов, но за это время ему человек десять позвонят – что это за отдых! Урывками спал. Начинаешь убеждать: «Ну, разве так можно? Зачем ты себя гробишь!» А он оправдывается: «Я не хочу тратить время на сон». И приводил в пример отца легендарного полководца Суворова, который спал два часа в сутки.

- Мы только сейчас начинаем понимать, насколько Владыка Зосима себя не берёг. И его не берегли.

В.С.: Он очень терпеливый был и считал, что священник не имеет права быть суровым, тем более грубым, и должен терпеть всё. Всем всегда помогал и всех всегда выслушивал до конца, хотя это и тяжело, ведь часто начинают о своих болезнях, проблемах подолгу рассказывать, и он никогда не прерывал. Помню, однажды прихожанка позвонила ему, когда он был у нас дома, и спрашивает, можно ли пить лекарства, которые ей врач выписал. Владыка удивился: «Я же не врач», а она настаивает: «Нет, я с Вами хочу посоветоваться». Терпел он много и говорил, что у священнослужителей участь такая – терпеть и ни на кого не обижаться. Ведь и у монахов случаются разногласия, но, в конце концов, всё преодолевается с Божией помощью.

- Вас утешает то, что Владыку так все любят?

В.С.: Нам спокойнее стало, когда мы здесь побывали. Мы думали везти тело в Москву. И родственники, и все друзья – и его, и наши – очень хотели этого. Некоторые так плакали: «Мы на похороны деньги соберём, только обязательно его привезите».

Э.М.: А когда узнали о завещании похоронить его на якутской земле, подошли к могиле, увидели место это, за алтарём храма, море людей, то поняли, что ему здесь будет лучше.

- Зато как якутяне обрадовались! Какое утешение было, что Владыка с нами захотел остаться! Я заметила, что люди прежде, чем в храм зайти, сначала на могилку идут…

В.С.: Кто-то из его духовных чад рассказывал, что в 6 часов утра выглянул в окно, а там у могилы человек молится.

Э.М.: Ко мне подошла женщина пожилая, якуточка, взяла за руку: «Вы мама?» Стала говорить, как они рады, что он здесь остаётся, что дочку её отправил учиться иконописи, как они ему благодарны… Я поняла, что он здесь нужнее. За эти дни мы с якутянами породнились.

В.С.: У нас нет чувства, что наш сын умер. Я понимаю, что его похоронили, но он не умер. Просто уехал, как обычно, в длительную командировку, и мы ждём с ним встречи, как ждали, когда он был в Иерусалиме или в Якутске.

- И у меня нет ощущения, что Владыка умер. Только это не мы его ждём, это он ждёт нас. Но встречу с ним надо ещё заслужить…
 
Источник: ИА SakhaNews.
 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме