Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Переплетение судеб

Вячеслав   Новиков, Вера-Эском

10.03.2010

О жизненном пути эконома Троице-Стефано-Ульяновского монастыря отца Мелетия (Федорука), жизнь которого трагически оборвалась в день Святого Духа 31 мая 2004 года, наша газета рассказала в статье Трудная судьба строителя (№ 457). За свою 49-летнюю жизнь о. Мелетий построил два храма: в честь иконы Божьей Матери «Всех скорбящих Радость»

(в колонии под Ухтой) и Воскресения Господня (подворье Кылтовского Крестовоздвиженского монастыря в Сыктывкаре). Кроме того, он восстановил для богослужений храм Николая Чудотворца в Ульяновском монастыре. С 1988 года он являлся хранителем чудотворной иконы «Скоропослушница», написанной в XVII веке на Афоне. Через эту икону многие люди получали исцеления и пришли к Богу. После гибели отца Мелетия чудотворная икона пропала и до сих пор не найдена.

На днях в редакцию пришёл племянник отца Мелетия Вячеслав Новиков. Оказывается, он тоже вместе со своей семьёй пришёл к вере благодаря «Скоропослушнице» и молитвам своего дяди. Каждый раз, когда он приезжает на родину из Москвы, где сейчас проживает, непременно едет поклониться на могилку отца Мелетия в Ульяновский монастырь. Именно воспоминаниями об о. Мелетии началась наша беседа с Вячеславом. Постепенно его история перелилась в рассказ о жизни, о переплетении судеб неугомонного племянника и дяди-монаха. Рассказ Вячеслава мы и представляем вниманию читателя…

Трижды спасённый

…Чтобы понять что-то в жизни о. Мелетия, надо с самого его рождения рассказывать. Дело в том, что у его мамы, моей бабушки Домны, тоже была трагическая судьба. Её убили, когда дяде Валере (отцу Мелетию) было всего три месяца. Как-то раз бабушка с мужем (моим дедом Григорием) и с грудным ребёнком на руках вышли на крыльцо своего дома. Убийца их поджидал в засаде с ружьём. Он хотел убить деда, а попал в бабушку. Она закрыла телом сына, а сама погибла…

Почему в дедушку стреляли? Он вырос на Западной Украине, был репрессирован и сослан в Коми якобы как «бандеровец». А убийца был ярым коммунистом. На самом же деле в первый год Великой Отечественной войны мой дед Григорий, тогда ещё 17-летний парень, воевал в рядах Красной армии. Как он рассказывал, всю войну прошёл с молитвой «Да воскреснет Бог», по милости Божией остался жив, но попал в немецкий плен. После освобождения им, как бывшим пленным, занимались энкавэдэшники, под пытками его заставили подписать абсурдное признание и осудили как «бандеровца». В 90-е годы моего дедушку полностью реабилитировали, но в советское время с таким клеймом жить было невыносимо, тем более что и мать его (мою прабабушку) Евдокию зверски убили настоящие бандеровцы на Украине. Ещё однажды дедушка мой Григорий обмолвился, что убийца тот ревновал его к Домне… В общем, тёмная история. Об этом нам, детям, подробно не рассказывали. Пуля была разрывная. Бабушка Домна ещё два дня промучилась в больнице между жизнью и смертью и умерла. Так с малых лет дядя Валера со старшей сестрой (моей мамой) остались сиротами.

С детства Валерий находился под особым покровом Пресвятой Богородицы. Как-то, годика в три, у него поднялась температура под сорок. В то время у него уже была приёмная мать. И вот родители оставили его, больного, дома одного, а сами ушли по делам. Он, беспомощный, лежал в кровати, мучился от болезни и вдруг видит, что к нему сквозь потолок спускаются чьи-то руки, ласково берут его и поднимают высоко в небо. Он оказался в каком-то чудесном месте, вокруг – свет, и ласковый женский голос говорит ему: «Теперь ты, Валерий, болеть не будешь!» – и эти руки опустили его обратно на кровать. Действительно, с тех пор он больше не болел: из чахлого ребёнка – все думали, что он скоро помрёт, – превратился в здорового крепыша. Выучился, стал на все руки мастером: художником, электронщиком, столяром, строителем…

Ещё был похожий случай. Дед за какую-то провинность выгнал Валеру из дома спать в сени. При этом облил холодной водой. А было уже холодно, парень замёрз, вдруг видение – подходит к нему высокая красивая женщина, гладит по голове и утешает: «Не плачь, держись!» Он вначале подумал, что это его мама. Позднее, став верующим, понял, что это была Пресвятая Богородица, у Которой сироты находятся под особым попечением.

В чём смысл жизни?

Теперь о себе. В 15 лет, помню, я стал задумываться о смысле жизни. Лет в десять осознал, что все мы смертны, что и я тоже когда-нибудь умру, умрут и мои родители, – испугался, долго переживал по этому поводу, даже плакал. Размышлял об этом обычно перед сном, лёжа в кровати. И вот однажды лежу, смотрю в потолок – и у меня прямо крик души: «Господи, если Ты есть, в чём смысл жизни? Зачем я живу? Зачем всё это?» И вдруг потолок растворился, и я увидел бесконечное небо, как в поэме у Ломоносова: «Открылась бездна, звёзд полна». Я понял, что мне будет какой-то ответ. И действительно, ровно через семь дней к нам приходит дядя Валера и приносит Библию 1900 года издания. Вручает её мне со словами: «Подержи её пока у себя». Это было в 1989 году. Он нашёл эту Библию где-то в деревне. Но почему-то побоялся оставить её дома, может, из-за неверующей жены. Я открываю Библию, а она для детей старшего возраста, и там в предисловии написано: «Многие молодые люди задаются вопросом – в чём смысл жизни? зачем они живут? На эти и многие другие вопросы человечества отвечает Священная Книга Бытия – Библия». То есть прямо конкретный ответ на мой вопрос. И вот я стал читать эту Библию. Чтение помогло мне обрести веру в Бога и найти ответы на мучившие меня вопросы.

А когда мне исполнилось 16 лет, дядя Валера нашёл в селе Ляли чудотворную икону Богоматери «Скоропослушница». Он держал её сначала дома. Незадолго до его ареста на иконе очень громко треснуло стекло и раскололось на мелкие кусочки, и дядя Валера начал говорить жене и своим детям, что скоро для них наступит трудное время, что они будут жить без него и когда им будет уж совсем трудно, пусть продадут коллекцию его марок. Он потом вспоминал, что говорил эти слова как бы не от себя, а в духе.

Так получилось, что через три дня после этого случая кто-то во время пьянки убил его соседа по лестничной площадке. Обвинили в этом дядю Валеру. Просто следователи хотели побыстрей это дело закрыть, а он подвернулся. Но по послушанию Пресвятой Богородице он отказался от свободы и добровольно обрёк себя на мучения в тюрьме. Хотя мог бы нанять адвоката и избежать тюремного заключения.

Когда дядю Валеру поместили в сизо, то икону его жена отдала соседям. Находясь в местах предварительного заключения, он попросил свою сестру эту икону забрать себе. Так икона оказалась у нас дома. Дедушка её почистил, вставил новое стекло. Первое время я на неё смотрел как на красивую картину. Путь веры мне ещё только предстоял.

Прошло два года, как икона находилась у нас, и чувствовалось, что она необычная. Видимо, благодаря ей вся наша семья в скором времени и пришла к вере. Я заметил такую необычную деталь: когда кто-нибудь как-то грешил, например ругались, у Богородицы на щеке появлялась трещинка в виде рубца, и она всё увеличивалась и увеличивалась. А когда, бывало, встанешь перед иконой, покаешься, эта трещинка пропадает. Это было удивительно. Дядя Валера был уже осуждён на шесть лет и писал нам душеполезные письма, молился за нас. Я всё это время читал Библию, чувствовал в себе какие-то перемены: если раньше не мыл посуду, то теперь вдруг полюбил это «женское» дело, потому что это делаешь ради ближних.

Покрестился я в 17 лет вместе с братом, а следом крестилась и мама. В меру своих возможностей стали жить церковной жизнью. А дядя Валера в колонии строил храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Дело в том, что уже за решёткой ему было явление Пресвятой Богородицы – Она сказала, на каком месте и каким нужно построить этот храм. Он его нарисовал в том виде, в каком увидел в сонном видении. Когда началась стройка, начальство от него потребовало чертёж, чтоб какие-то средства им выделили. А он говорит: «Чертежа на бумаге у меня нет, он у меня в голове». Сам Валерий по образованию не строитель и до этого никогда ничего не строил. Потом он рассказывал, как они возводили этот храм. Он собрал бригаду из зеков, которым не разрешалось материться, пить, курить. Многие таких условий не выдерживали, и он каждую неделю людей менял.

Одной ногой в аду

В колонии у дяди заболела нога: почернела до колена, началась гангрена, была нестерпимая боль и мука. Врачи хотели ногу ампутировать. Он потом мне рассказывал, что одной ногой в аду побывал. В это время к нам за иконой для храма приехал такой бравый казак, отвечавший у них в зоне за воспитательную работу. Со слезами на глазах – неожиданно для нас самих – мы отдали её, вдруг явственно ощутив, что дом пустеет без этой святыни. Образ привезли в колонию как раз накануне операции, предстоявшей дяде Валере. Но он, несмотря на острую боль, пошёл встречать икону и торжественно вместе со всеми внёс её в храм. Отслужили акафист «Скоропослушнице». Собрались все, кто участвовал в строительстве церкви. От иконы пошло сильное благоухание. После этого вскоре у него нога полностью исцелилась. Этот факт был документально зафиксирован врачами.

Отец Мелетий неоднократно писал, что он не хочет возвращаться из зоны в мир, потому что в миру он погибнет. А там, в колонии, рядом с храмом он более близок ко спасению. Меня это удивляло. Я тогда не понимал этого. Он каждый год мог приезжать домой на 12 дней, но ни разу этой возможностью не воспользовался. Для многих заключённых – тех, кто пришёл к Богу в зоне, принимая участие в строительстве храма, – это время оказалось самым благодатным в жизни. После освобождения они переписывались и часто делились воспоминаниями об этом.

Из трясины

А со мной за то время, пока дядя отбывал срок в колонии, вот что приключилось. Я в это время по своей гордыне впал в ересь и попал в секту Ольги Асауляк. Дяде написал, что познакомился с хорошими верующими людьми, что мы ходим в храм, причащаемся. Хотел поделиться радостью, что я истинно православный. В секте увязаешь, как в трясине. Мозг оказывается настолько засорён, что не можешь отличить истину от лжи. И я три года находился в таком состоянии. Уже явные бесовские нападения начались. А я ведь тогда серьёзно повредил не только своей душе, но и многим другим людям, потому что участвовал в создании книг Ольги Асауляк: рисовал ей все эти схемы. Был довольно близко знаком с ней лично и с главой сыктывкарского отделения.

В это время дядя Валера молился за меня. Как-то раз он, не зная в деталях моей ситуации, в письме всю ересь асауляковскую в нескольких строчках так обличил, что я после этого задумался: «А собственно, с теми ли я людьми и туда ли иду?»

После освобождения дядя Валера пришёл к нам домой, увидел у меня книги Асауляк и очень огорчился. Но своё негодование выразил не мне, а моему отцу. Обратился к нему как к главе семьи: «Почему ты дома у себя это терпишь?» И папа потом книги Асауляк собрал и сжёг. И как-то потихоньку под его влиянием я стал выкарабкиваться из этой секты. Ещё год после этого я находился в подвешенном состоянии: вроде бы и с сектой прекратил отношения, но и в церковь не ходил. Думал, что я не имею права причащаться. И действительно, как говорил дядя Валера, я находился вне Церкви, поэтому причастие было бы мне в осуждение.

Отцовская исповедь

Тем временем дядя Валера похоронил своего отца, моего дедушку Григория. Дедушка был верующим. Как я уже рассказывал, всю войну прошёл с молитвой «Да воскреснет Бог». Но сам до конца жизни так и не воцерковился. А когда дядя Валера вернулся с зоны – у него были длинные волосы и большая борода, – дедушка не узнал своего родного сына, воспринял его как священника. Рассказал ему о себе, в том числе о нелюбви к своему сыну. Дело в том, что ещё задолго до тюремного заключения Валерия они сильно поссорились и расстались не очень хорошо. Дедушка за эти шесть лет сильно сдал, был очень плох и уже мало что понимал из происходящего вокруг, сделался как ребёнок. А тут сознание его прояснилось, он смог исповедоваться. И так промыслительно получилось: батюшка, окормлявший колонию, благословил дядю Валеру, как старосту храма, в каких-то критических случаях напутствовать мирским чином умирающих запасными Святыми Дарами. Вот эти частицы Запасных Даров у него остались, и после этой исповеди он смог причастить своего отца. Вскоре после этого дедушка скончался. А через несколько месяцев умерла от рака и жена у дяди Валеры. Так он пережил ещё одно большое горе, особенно расстраиваясь из-за того, что она так и не пришла к Богу.

Сразу же после колонии владыка Питирим благословил дядю Валеру строить подворье Кылтовского Крестовоздвиженского монастыря. Начатая стройка (был уже заложен фундамент) была заморожена на два года. Какие-то люди и строительные фирмы брались за это дело, были зарегистрированы какие-то фонды, но дело не двигалось. А дядя Валера был человеком ревностным. В первую очередь он стал молиться, просить помощи Божией. Потом убрал весь мусор и нечистоты со стройки. Запретил материться, курить и пить на её территории. И за два года Кылтовское подворье было построено. Помогало ему не так много людей, может, от силы три-четыре человека приходили постоянно. Он сам добывал стройматериалы, искал необходимые средства, сам мешал цемент, клал кирпичи. Жил постоянно при стройке в небольшом вагончике.

Как-то мы с братом пришли помочь ему, таскали кирпичи, крыли крышу. И сделали-то совсем немного, но у нас такая была духовная радость, что это чувство запомнилось на всю жизнь.

У четырёх старцев

После окончания строительства Кылтовского подворья владыка благословил дядю Валеру на послушание в Ульяновский монастырь. А перед этим ему было явление четырёх старцев, которые стояли на горе и манили его к себе. Он тогда подумал, что, наверное, пришла пора умирать. И когда зимой приехал в монастырь, увидел икону ульяновских строителей Матфея, Паисия, Феофилакта и Амвросия (это и были те старцы из видения) и понял, что они его призвали потрудиться на возрождении святой обители. Он упал на колени и разрыдался. Впоследствии он питал особое благоговение к этим старцам, постоянно молился им. Построил для их мощей новые медные раки, благоукрасил само это место. У него всегда так было: своё христианское чувство он подкреплял реальным делом. В то время монастырю всё никак не передавали посох игумена-первостроителя Матфея, хранившийся в музее. Тогда дядя предложил игумену Роману: «Давайте мы вначале приготовим футляр для посоха, а потом, глядишь, и сам посох нам вернут». И когда он этот футляр сделал, вдруг работники музея согласились передать посох монастырю.

Дядю Валеру к тому времени уже постригли в монахи: вначале в рясофор с именем Сергий, а потом в мантию – с именем Мелетий. Отец Мелетий развернул там кипучую деятельность: вёл для поселковых детей воскресную школу (дети любили его), сажал огурцы, цветы, ухаживал за теплицей. В то лето была засуха, и он сказал: «Братия, надо помолиться. Дождя нет». И вот наблюдаю: монахи встали на молебен, и вдруг на горизонте появляется тучка. Причём она движется именно к монастырю, а когда подходит, начинается дождь. Жил последнее время он там отдельно в монастырской башне – сам эту башню восстановил, оборудовал внутри келью. Окна кельи выходили на кладбище. Помню, как отец Мелетий неоднократно говорил: «Вот здесь и меня похоронят. Самый полезный для монаха вид из окна – на кладбище, где его похоронят».

Зная, что я состоял в секте, он пригласил меня в монастырь: «Приезжай, покаешься». Я несколько дней прожил в монастыре, трудился на послушаниях. Было непросто мне покаяться в своих грехах, на духовном уровне я встретил серьёзные препятствия. Как-то вечером вычитывал правило в келье, вдруг слышу стук в дверь. А в монастыре в двери не стучат, если хотят войти, произносят молитву: «Молитвами святых отец наших Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!» И когда слышат ответ: «Аминь» – заходят. А тут – стучат. Спрашиваю: «Кто там?» Не отвечают. Я продолжаю молиться. Стук всё сильней и сильней. Я подумал: «Мало ли, может, кто-то ходит здесь пьяный». Дверь от греха подальше закрыл на крючок. А стук всё равно продолжается. Причём такой настырный, что дверь аж содрогается. И, как в фильмах ужасов, от этого стука крючок начинает потихоньку подниматься вверх. Я сквозь страх пытаюсь всё равно молиться. Потом всё-таки не выдержал, открыл с возмущением: «Да что же это такое!» – а за дверью никого. И такой леденящий холод на меня дохнул – как из преисподней. И чувствую, что этот холод прямо втягивается в келью. Дверь сразу же закрыл и стал читать молитву Честному Животворящему Кресту от нечистой силы, творить крестное знамение. И потом до самого утра этот знобящий холод меня бил, колотило как на морозе. Я так понял, что даже на физическом уровне та гадость, которой я нахватался в секте, препятствовала мне нормально молиться и готовиться к покаянию. Но всё-таки с Божьей помощью приготовился, отец Варфоломей меня исповедовал и разрешил от всех грехов. После этого покаяния как отрезало: я вдруг ясно увидел, где я был, какую опасность представляет из себя эта секта. И отец Мелетий за меня тоже порадовался, начал воспринимать меня не только как своего племянника, но и как брата во Христе.

Николай Чудотворец спас

В следующий раз мы приехали в Ульяновский монастырь с младшим братом Сергеем на Пасху. Отец Мелетий говорит Сергею: «А ты, когда мы крестным ходом пойдём, будешь в колокола звонить». Тот до этого ни разу в колокола не звонил. А тут каким-то чудом такой звон пасхальный выдал, что все удивились: «Кто там такой звонарь искусный?»

Отец Мелетий тогда восстанавливал Никольский храм в колокольне. Мы помогали ему, таскали доски, много раз поднимались наверх. И потом он нам позволил помочь ему алтарные царские врата навесить. Вроде такую малую помощь оказали, а потом она мне обернулась видимым заступничеством Николая Чудотворца. Можно сказать, что Николай Чудотворец за эту малую помощь спас мне жизнь. Но рассказ об этом нужно начать заранее.

После окончания университета я стал заниматься коммерцией. Дела вначале пошли хорошо, дослужился до директора крупной фирмы, но потом понял, что это не моё. Поскольку я программист по образованию, уехал в Москву, где получил предложение новой работы. Там вначале всё складывалось успешно, но отступил от веры, в церковь перестал ходить, жил в своё удовольствие. В конце концов гибельные страсти целиком завладели мной, и оказался я в таком бедственном положении, что ждала меня верная смерть. И такая тоска взяла, что думал я на себя руки наложить. Но прежде чем покончить счёты с жизнью, решил: «Зайду-ка я в храм, помолюсь в последний раз». Зашёл в небольшую церковь в центре Москвы, и первая же икона, к которой меня словно притянуло, была Николая Чудотворца. В то время я ещё особо не почитал этого святого, но тут в полном отчаянии обратился к нему: «Святитель Николай, помоли Бога обо мне!» Вышел из храма, сел в такси в предсмертных расстройствах. Водитель спрашивает: «Вам куда?» – «Всё равно куда, только подальше от Москвы, чтобы людей не было».

И таксист поехал, куда хотел. Вдруг я вижу, что мы проезжаем мимо какого-то монастыря, а на воротах – огромное изображение Николая Чудотворца, где он стоит с мечом в одной руке и с храмом в другой, словно бы обращается ко мне: «Заходи, я тебя защищу!» Думаю: «Днём раньше, днём позже порешу себя, какая разница…» Отпустил машину, зашёл в монастырь. Сразу за воротами встретил эконома, спросил у него: «У вас пожить можно?» Он говорит: «Конечно, можно». Там я переночевал, а на следующий день мне дают послушание почистить снег. Такой вот контраст: вчера ещё директор, а тут – дворник, снег чищу. Начал я трудиться на монастырских послушаниях, и душа потихоньку стала отогреваться. И пока был в монастыре, всё это время вспоминал об отце Мелетии (уже покойном тогда), в покаянных чувствах всё думал: «Как я могу, имея такого дядю-молитвенника, в такие тяжкие грехи впадать?!» Наконец решил исповедаться. Подхожу на службе к одному иеромонаху и начинаю ему рассказывать про все свои проблемы. Часа два, наверное, длилась наша беседа. Служба уже давно закончилась. В конце концов, он мне дал такой неожиданный совет: «Иди к тем людям, которые за тобой гоняются, и проси у них прощения. Решите все вопросы миром». Я так и сделал: попросил прощения, и всё сложилось наилучшим образом. Мне дали отсрочку, долги оформили кредитом. Так малая помощь в строительстве храма Николая Чудотворца потом обернулась таким его заступничеством, что он фактически спас мне жизнь. А ещё в том монастыре я обрёл своего духовного отца, иеромонаха, который потом постоянно помогал мне в затруднительных моментах жизни.

На фоне радуги

В последующем, видимо по молитвам батюшки, у меня обстоятельства жизни сложились так, что я оказался отрезанным от всей той греховной среды, в которой раньше пребывал, от старых друзей, – был буквально заперт в четырёх стенах. Видимо, это мне и было необходимо для спасения. Даже если хотел устроиться на новую работу, не получалось. Сейчас работа у меня на дому, связанная с помощью людям по своей специальности. Так мой духовный отец благословил меня потихоньку работать.

С неверующей супругой мы развелись. Она не выдержала моих проблем. Господь послал мне верующую жену, с которой мы обвенчались. С ней уже живём вместе шесть лет. Всё бы хорошо, но опять появились какие-то неразрешимые проблемы. Разгребая их, однажды с благословения своего духовного отца я обратился за советом к старцу Илию. Я встретил его в Переделкино, и он мне сразу сказал: «Тебе надо ехать на Афон». Что угодно я ожидал услышать, только не это. Денег у меня не было совершенно. Но после благословения батюшки всё стало образовываться само собой: пошли клиенты, заказы, и вскоре собралась необходимая для поездки сумма.

И вот катер подплывает к Афону: как же, думаю, я там буду один, куда пойду? Вдруг в небе над Святой Горой появилась яркая радуга, которая наполнила моё сердце необыкновенной радостью. На пароме вместе со мной плыли два монаха, которые пытались сфотографироваться на фоне этой радуги. «Ну, помоги этим монахам сфотографироваться, что ты стоишь в стороне!» – думаю я, но подойти стесняюсь. Вдруг один из монахов подходит ко мне: «Сфотографируй нас на фоне радуги». Оказалось, это оптинские монахи. А один из них, как я потом узнал, духовный брат отца Илия. Так по благословению отца Илия на Афоне «случайно», чудесным образом мы соединились под этой радугой и потом путешествовали по Афону вместе.

Мечтая об этом паломничестве, я представлял, как с благоговением ступлю на Святую Гору, как сделаю три земных поклона и поцелую афонскую землю. Но всё получилось совсем не так, как я представлял. Когда паром причалил, все схватили свои вещи и быстро побежали на автобусы – тут не до поклонов. Оптинские монахи попросили меня помочь им донести сумку. Толпа греков шумит, все кричат, недовольны, что в автобус не влезли. Для монахов места в автобусе были забронированы, они уже сели, а меня греки не пускают. Я в отчаянии показываю водителю: «Вот, у меня сумка, я с монахами!» И отцы оптинские заступаются за меня: «Он с нами, с нами!» К моей радости, меня впустили в автобус. Водитель меня сажает на место кондуктора, и мы едем в скит Андрея Первозванного. Мораль: бери малое посильное послушание, и по милости Господа заступники у тебя найдутся...

Мне очень повезло, потому что благодаря тому, что я был вместе с монахами, смог побывать в таких местах, куда бы одного меня никогда не пустили. Оптинцы уже не первый раз на Афоне, знают, куда идти. После скита Андрея Первозванного мы поехали в монастыри: Пантократор, Ватопед, Ксенофонт, Дохиар. Впереди были чудные встречи с афонскими монахами. Русский Пантелеимонов монастырь нас тоже встретил чудесной радугой…

И вся эта поездка на Святую Гору прошла у меня, можно сказать, в память об отце Мелетии. Я многим рассказывал о его жизни, постоянно вспоминал его. Когда монахи услышали о его трудах и подвигах, то там, на Афоне, благословили меня на написание книги про отца Мелетия.

С собой на Афон я взял и чётки о. Мелетия, которые он сделал сам, ещё будучи в заключении. Они всегда были при нём, а подарил он их мне после своей поездки в Дивеево, где копал канавку Божией Матери. И вот на Афоне я прикладывал эти чётки ко всем святыням. Упокой, Господи, душу раба Твоего, моего учителя и молитвенника монаха Мелетия, в селениях праведных!

…А в Свято-Пантелеимоновом монастыре афонский монах Исидор нашёл для меня две иконы «Скоропослушницы», которые я привёз домой – матери и себе. У меня было такое чувство, что там я снова обрёл икону «Скоропослушницы», как когда-то мой дядя. И утраченная святыня опять со мной – как в юности.

Евгений СУВОРОВ
Фото из архива Вячеслава Новикова

http://www.rusvera.mrezha.ru/606/6.htm




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме