Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

О проблемах и перспективах преподавания библейских дисциплин в современной семинарии

Иеромонах  Ириней  (Пиковский), Православие.Ru

17.02.2010


Беседа с преподавателем Сретенской духовной семинарии иеромонахом Иринеем (Пиковским) …

– Отец Ириней, вы один из самых молодых преподавателей московской Сретенской духовной семинарии. Расскажите, с чего началась ваша преподавательская работа?

– Летом 2003 года я приехал на вступительные экзамены в Сретенскую духовную семинарию. Меня взяли сразу на 2-й курс. После завершения учебы в семинарии в 2007 году я поступил в Московскую духовную академию. Сейчас явлюсь студентом 3-го курса академии, почти что выпускником. Полтора года назад мне было предложено преподавать Священное Писание Нового Завета в родной Сретенской духовной семинарии. Так что сначала я был студентом семинарии, а потом стал и ее преподавателем. 

И мне бы было очень трудно, если бы не предшествующее высшее образование, которое я получил еще до поступления в семинарию. Я закончил Винницкий технический университет по специальности «Автоматика, компьютерные системы и управление». Методология работы в светской магистратуре, предшествующий опыт работы в международных организациях мне сейчас очень помогают выстроить систему преподавания в семинарии. Используя светские каркасы и принципы построения лекций, я стараюсь наполнять их библейским духом и содержанием.

– Трудно ли совмещать учебу в академии с преподавательской деятельностью?

– Да, есть определенные трудности. Учеба в академии предполагает полную отдачу себя на написание кандидатской работы. И различного рода «отходы» в сторону – в миссионерскую, катехизаторскую или даже в преподавательскую работу – до защиты кандидатской диссертации создают барьеры для погружения в науку. Это связано также с тем, что учеба на библейском отделении требует изучения языков, как древних, так и современных. Изучение древнегреческого, библейского еврейского, библейских арамейских языков, изучение древнееврейской палеографии занимают очень много времени (если, конечно, учиться на результат, а не на процесс). Если отдавать себя учебе полностью, естественно, времени ни на что не остается. Учитывая, что кандидатское сочинение пишется в академии во время учебного процесса, то учиться, погружаться в научные поиски и выполнять пастырское служение и при этом преподавать параллельно в семинарии, конечно, сложно.

– Можно ли сравнить теперешнюю ситуацию с дореволюционной?

– Интересно, что до революции 1917 года ситуация с молодыми преподавателями библейских дисциплин была несколько иная. Периодически генерировался некий пласт «младших научных сотрудников». Назывались они по-разному: то приват-доценты, то профессорские стипендиаты. Но главным было то, что они на этапе завершения написания научной работы вводились в преподавательскую деятельность постепенно. Профессорских стипендиатов отправляли в заграничные командировки для сбора материалов, для накопления информации из иностранных библиотек и музеев. Приват-доцентам давали читать спецкурсы по тем областям знаний, в которых они на своем уровне стали уже специалистам. И только со временем, после освоения полной широты своей дисциплины, после защиты диссертации, молодой ученый мог приступать к преподавательской работе. Наверное, и сейчас есть необходимость обратить внимание на дореволюционный опыт. Создание прослойки младших научных сотрудников, ассистентов профессоров – можно называть это как угодно – способствовало бы не только «мягкому» перетеканию из науки в преподавание, но и давало бы время накопить знания, чтобы молодому преподавателю не приходилось начинать лекции с пересказа чужих конспектов.

– А как происходил допуск молодого ученого к преподавательской работе до революции?

– Особенность приват-доцентуры заключалась в том, что приват-доценты еще не были полноправными преподавателями. Они читали только спецкурсы. Накапливая опыт и знания, они сначала читали отдельные лекции, выходили на замену в случае болезни основного лектора и только потом могли полностью заменять основного преподавателя в случае его ухода на пенсию или перевода на иное место.

В любом случае независимо от того, был ли человек как-то особо выделен в академии или являлся просто ее выпускником, прежде чем занять ту или иную преподавательскую кафедру, каждый из кандидатов должен был пройти апробацию. Две лекции в качестве аттестации на знание предмета и умение его доносить кандидат в преподаватели должен был прочитать перед комиссией: одна – на самостоятельно выбранную им тему, вторая – по требованию правления духовной школы. И только после этого правлением оценивалось, может ли он стать полноправным членом корпорации и квалифицированно преподносить Священное Писание.

– А было ли какое-то распределение после академии?

– Да. И как до революции, так и сейчас от распределения зависело многое. Если кто-либо из потенциальных преподавателей предполагал, что его распределят в семинарию, то он соответствующим образом себя готовил. Если же распределение было туманно или совсем неизвестно, то сразу угасал интерес к тому, чтобы глубоко погружаться в знания, изучать не только общие богословские дисциплины, но и готовить себя как преподавателя в узкой специализации – в своей любимой области церковной науки.

– Сейчас после завершения обучения в любой из духовных академий есть распределение выпускников в разные епархии страны, и далеко не всегда на преподавательские должности. Как происходило распределение до революции?

– До революции все было очень похоже на то, что мы имеем сейчас. Отличие, возможно, в том, что сейчас если кого-то из выпускников высшей школы определяют на преподавательскую должность, то дают ему преподавание предмета, близкого к тому, что он особенно изучал в академии. Например, выпускника богословского отделения по преимуществу сейчас направят на преподавание богословских дисциплин: догматического, сравнительного, основного богословия. До революции бывало такое, что выпускнику исторического отделения могли поручить преподавание латыни или греческого языка и наоборот.

Но к чести старой системы, у дореволюционного Учебного комитета РПЦ было некое слежение за перемещением кадров по территории страны. Поэтому некоторых перспективных преподавателей со временем «подтягивали» ближе к центру. Например, начав преподавать в Одесской семинарии, кто-либо из выпускников со временем мог быть перемещен в Воронеж, например. Так он перемещался из одной духовной школы в другую, с одной одного предмета на другой, пока наконец его не замечали, не начинали ценить и уже не переводили в столичную академию. Был, повторюсь, некоторый кадровый учет, некое слежение за перемещением кадров по всей территории страны. Особенность современного распределения такова, что после выпуска очень незначительна вероятность того, что кто-то будет следить за тем, как развивается тот или иной выпускник академии, что с ним происходит в глубинке, соответствуют ли его способности занимаемой должности и как теперь он может заниматься наукой.

Конечно, речь не идет о постоянном перемещении из семинарии в семинарию. Случалось, что до революции некоторые стремились к более «теплым» местам и не засиживались долго в одной духовной школе. Любители «теплых» местечек заботились только о том, чтобы побыстрее переметнуться туда, где выше жалованье и лучше условия жизни. Это не стимулировало ни учебный процесс, ни разработку новых программ, в том числе и в области библеистики. Поэтому нахождение выпускника на одном месте сегодня дает меньше рисков к появлению карьеристов. С другой стороны, в настоящее время актуален аспект профессионального роста молодых выпускников академий или православных университетов. Хорошо было бы, если бы, поступив на должность в семинарию, начинающий преподаватель продолжал бы развиваться: вникал в частные вопросы своего предмета, улучшал свой курс лекций, писал статьи, занимался научно-исследовательским поиском.

– Но зачастую у молодого преподавателя нет ни стимулов, ни ресурсов для занятия наукой…

– Начну со второго. Нужны хорошие библиотечные фонды. Не только с популярной литературой по пересказу библейской истории, но с серьезной научной литературой, с отечественными и иностранными энциклопедиями, включая книги, диски, атласы, наглядные макеты и проч. Региональные библиотеки сейчас не такие сильные, как хотелось бы, но сейчас занятию наукой, в том числе библейской, может способствовать наличие соответствующих программ и электронных ресурсов в интернете. Одна только программа Bible Works 8.0 содержит тексты Библии сразу на нескольких языках, критический аппарат, многофункциональную систему поиска, встроенные словари. Текст, заложенный в программу, уже сверен с древними рукописями, добавлены таргумы и переводы писаний мужей апостольских. Разработки, подобные Bible Works, – хороший инструментарий для исследователя. Эту программу, как и подобные ей, сейчас можно приобрести или скачать через интернет. Кстати, на таких сайтах, как Google books, уже можно найти современные иностранные книги, отсканированные и выложенные для ознакомительного чтения. А что касается книг дореволюционных, то библейские кафедры Московской и Санкт-Петербургской духовных академий уже давно издают диски с отсканированными классическими трудами отечественных ученых. Есть сейчас и такие интернет-системы, с помощью которых можно получить доступ к самым современным публикациям Оксфорда и Кембриджа. Например, через EBSCO Publishing можно получить доступ к литературе такой международной ассоциации богословских библиотек, как ATLAR. Было бы желание у региональной духовной школы финансировать такие проекты, бороться за высокий статус научности преподаваемого богословского образования. Вот это вопрос и задача.

Что касается стимулов, то тут можно говорить только о стимулах внутренних. Сам по себе научный поиск открывает горизонты знаний. Обогащение знаниями не только дает пищу для ума, но и материал для внешней миссионерско-катехизаторской работы. Если преподаватель региональной семинарии включается в научную работу, пишет статьи, выступает с докладами на конференциях, он присутствует в научном микромире, где даже присутствие само по себе – среди интеллигенции, профессуры – дает внутренний стимул. Ты всегда ощущаешь себя на гребне волны. И более того, заранее узнаешь ответы на вызовы современности, ответы на ту критику, которая когда-то докатится и до глубинки. А через общение с коллегами по интернету можно заранее подготовить себя к тому, каких ожидать от секулярной аудитории вопросов и какие апологетические ответы в кругах отечественной учености уже существуют.

Конечно, все, о чем я говорю, предполагает существование сплоченного научно-богословского сообщества в нашей Церкви. Пока это развито слабо, но, как можно наблюдать по тенденциям сверху, перспективы его расцвета уже не за горами.

– Как обстояло дело с учебниками по библейским дисциплинам в XIX–XX веках и сейчас?

– Дореволюционные семинарии значительно отличались от современных. До революции в семинарии нередко поступали после уездных училищ, поэтому учеба будущих священников начиналась с 14–16 лет. Семинарский курс длился шесть лет и мог включать часть дисциплин средней и старшей общеобразовательной школы. Сейчас же пятилетняя семинария представляет собой высшую школу; поступают в семинарию с 17–18 лет, а то и после первого, даже второго высшего образования. Поэтому теперешняя программа обучения уже не школьная, и ее цели и задачи можно сравнивать с университетскими.

До 1917 года, несмотря на наличие выдающихся библеистов, разработка учебных пособий происходила не так быстро, как этого можно было бы желать. В течение XIX века далеко не по всем разделам Библии были изданы учебники. Конечно, они существовали и по Новому Завету, и по Ветхому, постепенно развивались и расширялись, дополнялись, адаптировались к различным курсам. Но по отдельным библейским книгам, таким как малые пророки, второканонические книги, Апокалипсис, было мало стоящих разработок.

К сожалению, нередко преподавание Священного Писания сводилось к изложению библейской истории, к пересказу текста Писания. Акценты ставились на Пятикнижии Моисеевом, Четвероевангелии, уделялось значительное внимание изучению мессианских мест. Но конспекты и пособия были неполны и не охватывали все книги Библии в их единстве и полноте. И уж тем более редко учащимся прививалась любовь к чтению текста Ветхого Завета, не поддерживались самостоятельные размышления в области толкования Завета Нового. В целом тенденция была такова, что учебные пособия были похожи на изложение библейской истории с изъяснением избранных мест Писания. Но в итоге, по меткому замечанию отечественного библеиста Николая Никаноровича Глубоковского, выпускники семинарий – абитуриенты академий – показывали достаточно хорошее знание мессианских мест, но очень плохо могли работать с источниками, у них отсутствовало и знание текста Священного Писания, и самостоятельное мышление.

Учебные пособия середины ХХ века, основанные на лекциях и монографиях епископа Кассиана (Безобразова), являются некоторым синтезом как дореволюционных традиций, так и западной школы библеистики. Труд епископа Кассиана «Христос и первое христианское поколение» представляет собой уже некий аналитический плод переложения наработок западной библеистики для русскоязычного читателя.

В дни, близкие к нашему времени, к началу ХХI века, уже появилось много интересных пособий, которые составляли более двух десятков российских авторов. Не говорю уже о том, что появляется все больше переводных иностранных учебников.

Правда, несмотря на то, что появился даже некий выбор пособий, до сих пор не существует полного комплекта учебников по изучению Библии, которые были бы утверждены Учебным комитетом РПЦ в качестве пособий базовых. Получается, что сейчас каждый преподаватель выбирает «любимый» для себя учебник и на основе его методологии строит содержание своего лекционного курса. Из-за этого у некоторых преподавателей могут быть отдельные уклоны в сторону: то в крайности отрицательной критики, то в антинаучное средневековое школярство.

Над решением обозначенной проблемы – разработкой пособий с православным святоотеческим стержнем и учетом данных библейской науки – уже начали работать церковные специалисты. И не только столичных академий. Этому вопросу посвящаются встречи преподавателей библейских дисциплин всех заинтересованных православных духовных школ, включая некоторые университеты. Совещания преподавателей библеистики из всех уголков страны, и не только России, уже проходили в Московской духовной академии, Смоленской духовной семинарии и будут проходить в дальнейшем. Дело начато, преподаватели работают, и будем надеяться, что эти инициативы по написанию учебников будут доведены до конца, профинансированы и поддержаны центральными ведомствами управления церковным образованием.

– Какие вы можете обозначить современные тенденции в методологии преподавания Священного Писания?

– Одна из проблем в том, что в духовных школах далеко не всегда ведется работа над методологией вообще. В скольких семинариях, например, есть штатные сотрудники-методисты? А есть ли таковые вообще в Учебном комитете? Раз нет четкости в согласовании всей семинарской программы (необходимые для освящения тем часы, содержание курсов, устранение пробелов и повторов и проч.), то уж тем более нет «стандартизации» и четкой методологии внутри каждого из курсов. Сейчас, например, житие равноапостольных Кирилла и Мефодия рассматривается сразу в нескольких учебных курсах. А о византийском богословии с VIII по XV век не узнаешь ни в каком. И в области библейских дисциплин нет единой методологии, но есть разные частные подходы.

Какое-то время назад предлагалось исключить из семинарского курса преподавание библейской истории. А вместо нее преподавать общую исагогику Ветхого и Нового Заветов. Это было связано с тем, что количество часов, которые отводятся на библеистику в семинарии, небольшое. Многие темы приходится проходить конспективно. Например, в связи с повышением современных требований к знанию истории канона и рукописей текста Библии уже необходимо уделять больше времени исагогике, чем раньше. Где взять дополнительные часы для лекций? Поэтому какое-то время назад предлагалось исагогику Ветхого и Нового Заветов вынести на первый курс и преподавать ее вместо священной библейской истории. Сейчас большая часть преподавателей склоняется к тому, что этого делать не стоит, потому что курс библейской истории – это, прежде всего, введение в проблематику, ознакомление с хронологией событий, лицами, описанными в Священном Писании. Это, кроме того, еще и особый курс для первокурсников семинарии. Библейская история призвана воспитать в них любовь к изучению Священного Писания, благоговение перед его текстом. Поскольку у нас библейская история воспринимается как священная, ее нужно так и донести – с максимальным благоговением!

Сейчас спорят также и о том, как лучше преподавать Четвероевангелие: преподавать ли синоптические и Евангелие от Иоанна вместе или курс изучения синоптических Евангелий должен быть отделен от курса изучения Евангелия от Иоанна. Евангелие от Иоанна отличается высокими богословскими идеями, оно имеет иное уложение текста, которое требует хорошего знания греческого языка. Поэтому курс преподавания Евангелия от Иоанна сейчас предлагают излагать позже синоптиков, после основательного освоения студентами древних языков. Это одна из возможных вариаций методологии преподавания Священного Писания Нового Завета.

Вариативность в изложении Ветхого Завета заключается и в том, какую хронологию событий принимает тот или иной преподаватель. К сожалению, есть две тенденции, которые порой в определении хронологии идут в разрез друг другу: есть группа преподавателей, которые придерживаются ранней датировки Исхода народа израильского из Египта – ХV век до Р.Х., и есть группа преподавателей, которые утверждают, что Исход был в веке ХIII до Р.Х. Есть и такие, которые появление евреев в Палестине датируют веком VI и при этом вообще отрицают пребывание евреев в Египте. Последних, слава Богу, немного. Естественно, что от разницы принимаемой хронологии применяются и различные тексты, рисующие исторический фон: что из себя представлял израильский народ, как появилось Пятикнижие, какие события были фоном перехода через реку Иордан…

Сложен также вопрос датировки отдельных книг Библии. Так, некоторыми лекторами за книгами Исаии или Даниила не признается авторство самих пророков. Якобы писали их некие пророческие школы или неизвестные последующие авторы. Естественно, что такой методологический подход несколько отличается от дореволюционного и тем более от традиционного святоотеческого подхода. Да и в школах ХХ века, в Советском Союзе или в Зарубежье, довольно редко критические гипотезы излагались в базовых курсах семинарий.

Современная же ситуация доступности, или, лучше сказать, наплыва иностранной литературы, создала некое брожение умов среди студентов. Разные подходы лекторов, разная используемая литература… Все это приводит к тому, что выпускники семинарий приходят поступать в академии не только с разным багажом знаний, но и с разной изначальной установкой. Если одни делают акцент на благоговейном отношении к тексту, почитании святоотеческих толкований, то другими акцент делается вовсе не на тексте, а на его критике – на критике и авторов, и самих идей Библии.

Если дело обстоит так, то для сохранения своей самоидентичности нам надо сделать соответствующие предпочтения и учесть их при методологической разработке учебных пособий. Иначе мы постепенно будем накапливать массу скептиков, для которых Библия всего лишь отвлеченный набор источников, а не Книга Жизни, к которой надо относиться с благоговением.

– Могут ли возникнуть сложности с преподаванием библейских дисциплин в связи с государственной аккредитацией духовных школ?

– Да, к сожалению, при государственной аккредитации[1] духовных школ возможна потеря в количестве часов, выделяемых на библеистику. В случае аккредитации семинарии теряют практически наполовину количество лекционных часов, отводимых на библейские дисциплины. И это, конечно, ставит большой вопрос о том, как при уменьшении количества часов изложить тот же самый объем лекций, который излагается в семинариях теперешних. Как решать этот вопрос? На это должны дать ответ те люди, которые сейчас погружены в проблематику перехода духовных школ на Болонскую систему.

Один из возможных выходов из складывающейся ситуации предлагает Смоленская духовная семинария. Ее ректор, преподаватель Нового Завета отец Георгий Урбанович, предлагает использовать подход «E-Learning», при котором студент во время занятий не занимается слушанием лекций, но прочитывает заранее конспекты, тексты святых отцов или исторические комментарии, а на занятиях разбирает с преподавателем трудные места Священного Писания. Таким образом, лекция превращается в семинар, а преподаватель становится научным координатором и консультантом. Поскольку по системе обучения «E-Learning» все необходимые тексты выкладываются в локальную сеть, студенты могут с любой точки доступа к локальной сети получить всю необходимую информацию даже без посещения библиотеки. В результате в Смоленской семинарии отошли от постоянного прочитывания лекций по Новому Завету, преподаватель теперь не занимается пересказом своего собственного конспекта. Студенты читают Евангелие сами, изучают подборку святоотеческих комментариев, дореволюционные или современные западные труды. И все это уже подано студентам в сжатом виде, как хрестоматия, в виде компьютерных файлов. Поэтому сейчас смоленским семинаристам достаточно ознакомиться со всеми этими вспомогательными источниками и на лекциях обсуждать только то, что требует особого внимания и коррекции со стороны преподавателя. При таком подходе количество лекций в том объеме, в котором оно есть сейчас, не столь уж необходимо. Студенту все предоставлено в электронной форме – только садись и читай. Когда акценты из пассивного слушания лекций смещаются в область самостоятельной работы, это приводит к хорошим результатам: студенты сами работают над источниками и учатся делать зрелые выводы из прочитанного. И хотя в такой аккредитованной семинарии, как Смоленская, студент должен слушать лекций в два раза меньше, чем раньше, но, благодаря интенсивности обучения и увеличению времени на самостоятельную работу, на работу с книгами, в целом усвоение библейских дисциплин остается на должном уровне.

Конечно, по замечанию самих студентов, слушать лекции всегда легче. Но, с другой стороны, работа с источниками хотя и более емкая, но дает более глубокие плоды, потому что появляется более осмысленный, проработанный труд в виде реферата, статьи, доклада, которые нужно еще и защитить.

– Где же студентам взять время для самостоятельной работы, ведь в семинариях и так довольно значительная лекционная нагрузка и есть определенный набор послушаний?

– Проблема наших семинарий – их многопредметность. О многопредметности постоянно дискутировали и в ХIХ, и в ХХ веке! Постоянно были колебания то в сторону увеличения количества общеобязательных предметов, то в сторону их уменьшения. Дореволюционная профессура постоянно высказывалась за уменьшение количества обязательных предметов для студентов, постепенную специализацию на старших курсах духовной школы. Но проблема современных семинарий остается та же, что и раньше: хочется добавить дополнительный курс потому, что подвернулся очередной интересный лектор. И при этом не обращается внимание на то, что расширение семинарской программы за счет количества общеобязательных предметов всегда ведет к ухудшению качества их усвоения. Студент не может адекватно и полноценно шесть дней в неделю усваивать материал четырех-пяти пар! Это очень тяжело. Надо еще учесть и то, что в наших духовных школах студент нагружен трудовыми послушаниями, несет и молитвенные подвиги. При многопредметности учеба студента ограничивается только посещением лекций, что не способствует научно-богословскому росту. Начитывать побольше лекций, занимать чем-нибудь свободное время семинаристов, чтобы они «не бездельничали», – это принцип работы военных училищ. Но если мы хотим, чтобы духовная школа предлагала предметы по принципу обучения в университетах, то в таком случае студент должен иметь свободное время для самостоятельной работы с источниками, с литературой. Он должен писать как можно больше своих статей, заметок, докладов. И, естественно, ему для этого нужно предоставить время и хорошую библиотеку.

Наверное, пора осознать, что учащийся семинарии – это не личный иподиакон владыки и не профессионал по сервировке стола во время торжественных трапез, не специалист по уборке снега и даже не профессиональный певец на миссионерских концертах. Это должен быть специалист в области духовных знаний. И если уже и светская наука доказала, что физический труд не делает из обезьяны человека, то и в духовных школах для воспитания должны применяться творческие и интеллектуальные послушания.

Другое дело, что, к сожалению, некоторые учащиеся в силу их незрелости (вчерашние школьники) не имеют внутренних стимулов к постановке задачи на самостоятельную работу в библиотеке и тратят свободное время впустую. Вот тут и должно быть применено все воспитательное мастерство дежурных помощников. Именно к этому, к созданию мотивации, а не к поддержанию режима дня хорошо бы привлекать духовных наставников. Как раз с теми, кто не хочет учиться и молиться, должны работать дежурные помощники, воспитатели, проявляя внимательность, зажигая искорку горения во Христе через пример личного христианского благочестия.

– Какие же вы требования предъявляете к себе? Чего хотите достичь в образовательном процессе в семинарии?

– Ставя задачи для себя вперед, мне хотелось бы видеть, чтобы мои теперешние или будущие семинаристы стали бы не только вровень коллегам из светских университетов, но и в чем-то были всегда на порядок выше. Они должны не только догонять светскую ученость, не только отбиваться от «вызовов критики», но и идти на шаг впереди, показывая высокий уровень знаний и научную квалифицированность. Они должны быть всегда впереди и в нравственном, и в богословском плане. Но, осваивая знания родственных дисциплин, умея работать с источниками и современной техникой, они должны погружаться в Священное Писание так, чтобы их вера всегда оставалась непоколебимой, чтобы никакая муха отрицательной библейской критики, никакой секуляризм не могли испортить меда святоотеческой мудрости, того меда, который с трепетом хранится в традиции Православной Церкви и должен преподаваться – в интеллектуальных знаниях и в воспитательном процессе – учащимся духовной семинарии.

С иеромонахом Иринеем (Пиковским) беседовал Владислав Павлушенко
студент 5-го курса Сретенской духовной семинарии

__________________________________________________________ 

[1] Здесь имеется ввиду приведение системы богословского образования семинарий и академий в соответствие с Болонскими соглашениями. Это предполагает, с одной стороны, разделение образовательного процесса на три этапа: бакалавр, магистр, аспирант – вместо существующих сейчас двух этапов: специалист и учащийся в академии/аспирант. С другой стороны, аккредитация предполагает приведение семинарских учебных программ в соответствие с существующим стандартом «Теология». Благодаря этому выпускники духовных школ смогут получать дипломы государственного образца, но в самих духовных школах появляется необходимость трансформировать учебный процесс так, чтобы набор предметов и количество отводимых на них часов соответствовали требованиям государственного стандарта. Поскольку по госстандарту изучению «сакральной литературы» отводится меньше часов, чем то количество, которое сейчас отводят семинарии на изучение Ветхого и Нового Заветов, возникает вопрос: как вместить существующие объемы лекций по библеистике в узкие рамки госстандарта?

http://www.pravoslavie.ru/sm/34100.htm




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме