Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дедово подворье

Николай  Головкин, Великоросс

05.01.2010

Николай Головкин - публицист и эссеист, член Союза писателей России. Родился 4 ноября 1954 года в Ашхабаде (Туркмения) в семье потомственных москвичей.В печати - с 1968 года. В 1977 году окончил факультет русской филологии Туркменского государственного университета имени А.М.Горького.В 2007-2008 годах работал в пресс-службе Фонда «Андреевский Флаг» и Международной духовно-просветительской программы «Под звездой Богородицы», проходившей по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и посвященной историческому воссоединению Русской Православной Церкви в Отечестве и рассеянии.

Дедово подворье

Светлой памяти
Ольги Головкиной
и её дочери Михаилы, 13 лет,
трагически погибших
в ночь с 9 на 10 июля 2009 года
во время пожара в подмосковном селе
Ильинский Погост

1.

Автобус то взлетал, словно самолёт, то проваливался в «воздушные ямы», из которых не спешил выбраться. На грунтовке он то и дело повизгивал: в мешках подавали голос поросята, что пассажиры везли с рынка для откорма.

Асфальтовый же отрезок пути, несмотря на «пробки», преодолели довольно сносно. Хотя и здесь давно не ремонтировавшаяся дорога в ряде мест оставляла желать лучшего.

Илия Печников ехал к родителям.

Кто знает, добрался бы до «Рассвета» автобус? Или пришлось бы топать до села своими ногами, оставив на произвол судьбы «бедную Лизу»?

Так прозвали пассажиры-старожилы залатанный дребезжащий «ЛиАЗ».

В конце 1990-х Ликинский автобусный завод в Подмосковье, где собирали этих «работяг», обанкротился.

Бог весть, сколько ещё «ЛиАЗов» мужественно колесит и ныне по русскому бездорожью! Вот и в местном автохозяйстве, словно в доме для престарелых, доживают свой век несколько таких «бедных Лиз».

На счастье пассажиров именно сегодня, 22 мая, был праздник - день памяти святителя Николая Чудотворца, покровителя путешествующих.

- Святителю отче наш Николае, моли Бога о нас! - перекрестившись, взмолилась сидящая рядом с Илией старушка, когда у автобуса вдруг забарахлил мотор.

- Святителю отче наш Николае, моли Бога о нас! - подхватили все пассажиры.

Желая поскорее оказаться дома, к святому обратились и пьяные мужики. В городе они «обмыли» покупку поросят, а потому в автобусе сольные и хоровые «номера» хрюшек то и дело перебивали храп и смачный мужицкий «говор».

Резко тронувшись с места, автобус вновь взвизгнул.

Вот и «Рассвет», конечная остановка у продмага. Вывалившись с хрюшками из «бедной Лизы», мужики дружно направились к торговой точке, чтобы «отметить» теперь уж и благополучное прибытие в родное село.

Рядом с продмагом уже давно, надо полагать, шла гулянка. Мужики, попутчики Илии, подхватили частушку:

С генофондом дело - дрянь.
Бабам дай хозяина.
Здесь, у нас, - всё больше пьянь.
Забытая окраина.

Но инициативу в свои руки взяли присутствующие на гулянке бабы:

Эй, милёночек, постой!
У меня вопрос простой.
Мой-то пьет который год.
Мне б тебя в свой огород.


А одна из них, увидев Илию, бойко пропела:

На деревне для «бомонда»
Не хватает генофонда.
Коль молоденька была,
От тебя бы родила.

2.

Расцеловавшись с сыном, родители Илии намеренно оставили его на какое-то время одного: пусть освоится, привыкнет, почувствует, что он - дома.

Три года назад тоска и безысходность, нараставшие и нараставшие день ото дня в «четырёх стенах», привели их - майора в отставке Сергея Ильича и учительницу истории Веру Николаевну - из райцентра в старинное село Печниково, откуда и пошёл их крестьянский род (в советские годы оно стало ядром колхоза «Рассвет»). Печниковы стали фермерами - разводили скот, птицу, огородничали, завели пасеку. Вновь ожил старый бревенчатый дом, который стоял с заколоченными окнами, ожило подворье.

Сергей Ильич родился в «Рассвете», а Вера Николаевна - в соседних Больших Полянах. Получив дипломы - военный и педагогический, - они поженились. Пока Сергей Ильич не вышел в отставку, семье пришлось поколесить по многим городам и весям. И повсюду он вместе с Верой Николаевной поддерживал или создавал заново подворья при частях, в которых служил. И выполняя должностные обязанности - «для пополнения армейского рациона». И - по зову души.

3.


Илия с трудом обошёл двор, по-хозяйски осмотрел подворье.

Ну, что для молодого мужчины, которому скоро 30, этот путь из райцентра в «Рассвет»?!

Но Илия еле держался на ногах. Высокий, бледный, худой, он имел измученный вид, какой бывает после долгой болезни или утомительного пути.

- Не надо со мной сюсюкаться, жалеть меня, - подумал Илия, присев отдохнуть на лавочку возле ворот. - Многое в жизни повидал - и радостное, и горькое. Да, хотел бы и я быть настоящим хозяином. Вот здесь, на подворье, что-то сделал бы по-своему. Хотя во всем и так чувствуется порядок. Но сейчас я даже и не помощник...

Илия на мгновение задумался, подбирая нужное слово. Он посмотрел на статный дуб, который помнил ещё юным дубком, когда единственный раз в жизни 10-летним пацаном, гостил здесь всё лето. Это был его дуб, «Илюшин дуб», - дед посадил в честь рождения внука.

- А ведь сила дуба - в корнях! - подумал Илия. - Да и нашего рода - тоже. Мне бы теперь такую стать, такие силы!

Илия с любовью погладил ствол дерева.

- Да, хотел бы и я быть настоящим хозяином! Но сейчас... сейчас, приехав на дедово подворье к родителям, - кто уж я для них здесь? - нахлебник...

Он мучительно думал, как жить дальше.

- Что же мне теперь - лежать, как Илие Муромцу, на печке да ждать и ждать чудесного исцеления?! - вновь обратился наш Илия к своему дубу. - Нет, Бог даст, побуду немного с родителями, может, и подлечусь даже здесь и - снова в город! Не хочу, не могу быть нахлебником.

4.

Сержант Илия Печников, воин-десантник, чудом не погиб на второй Чеченской войне. Горстка бойцов попала в окружение. Но подоспели наши и отбили их у «чехов». Из этого ада выносили безжизненные тела, изрешеченные осколками. Многие из них были контужены.

Но все, по Промыслу Божиему, выжили! Перед боем ребят, как они попросили, крестил приехавший в роту священник.

Награды наградами - были и они. Суть не в них.

Всех ребят - «списали», отправили назад - в мирную, и вместе с тем не менее тревожную, чем война, жизнь. И нужно было им, инвалидам, себя в этой жизни найти, не захлебнуться в её водоворотах.

«Береты» долго мыкались по госпиталям - лечение, психологическая реабилитация. За эти годы они, увы, растеряли друг друга.

Илия, не стесняясь, плакал, когда слышал песню, посвящённую другой войне, дедовой:

Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?

5.

Один и тот же сон снился Илие. Их последний бой в Чечне. Море огня. И вот - разверзалась земля...

Но на краю чёрной пропасти оказывался «Илюшин дуб»:

- Не в память о тебе я посажен, - слышал он его голос, - а во здравие твое!

Всякий раз дерево вытягивало ветвями, словно крепкими крестьянскими руками, брата-человека из беды.

А Илия поднимался уже в небо - всё выше и выше...

До этого он поднимался так высоко лишь на военных вертолётах, которые доставляли их в Чечне на «точки».

Теперь Илия летел над истерзанной войной землей вместе с Илией Пророком, небесным покровителем воинов-десантников. Они летели на его колеснице. И видел Илия всё, что происходит внизу.

Остановилось время в той стране,
Где люди погибают на войне.
Их души из другого измеренья
Скорбят о нас: Дом губим свой в огне...

Потом Илия Пророк вновь передавал Илию его дубу, а дерево опускало на землю. Но уже не в Чечне, а на окраине русского села. Вот Илия на колхозном поле, где давно не сеяли, не собирали урожай. Поле зарастает молодыми березками. Чуть поодаль - руины колхозного коровника. Всё дышит покоем. Но вроде бы и тут война прокатилась. Илия припадает к родной земле. Он вдыхает запахи трав. Как былинный Илия Муромец, набирается сил от Матери-Сырой Земли...

Сон-кошмар, как потом осознал Илия, незаметно перерастал в сон вещий.

6.

Когда Илия был на обследовании в московском госпитале, ему удалось получить разрешение поехать на праздник ВДВ, который отмечается 2 августа, в день памяти Илии Пророка.

Молился Илия Печников в старинном Домовом храме во имя небесного покровителя воинов-десантников на Ильинке, в Китай-городе, что почти у самых стен седого Кремля. А потом участвовал в многолюдном крестном ходе на Красную площадь.

Здесь у лобного места, «русской Голгофы», сначала состоялся молебен о здравии всех воинов-десантников, которые некогда служили в этих войсках или служат ныне. Потом была панихида - поминали соратников по оружию, погибших в «горячих точках». Сотни и сотни свечей были зажжены в память о них.

Реабилитация... Да разве можно вылечить русскую душу так скоро?!

Порой для этого и долгой человеческой жизни мало. Но всю жизнь никто и не собирался держать Илию в госпиталях: мол, сделали, что могли, а дальше уж как-нибудь сам выкарабкивайся...

7.

Илия не поехал с родителями в «Рассвет», а остался в городе в их двухкомнатной квартире: мечталось пожить самостоятельно, получить хорошую специальность. Друзья из областного отделения Всероссийского общественного движения ветеранов локальных войн и военных конфликтов «Боевое братство» помогли и с учёбой, и с работой.

Днём Илия ходил на занятия в филиал института - учился «на экономиста». Ночью сторожил торговые палатки на местном рынке.

И вот теперь, после третьего курса, пришлось взять академический отпуск в институте.

- Вы своё здоровье потеряли там... - врач, который говорил ему эти слова, почему-то избегал слов «Чечня» и «война».

Наклонив голову, словно хотел выписать рецепт или что-то искал в стопке бумаг на столе, он вновь и вновь избегал встречи их взглядов.

- А теперь вот подрываете здоровье учёбой на дневном да ночной работой. Нельзя же так! Состояние вашего здоровья очень, очень...

- А как, как, по-вашему, можно? - перебил его Печников. - Милостыню просить? Спасибо, повидал я в Москве таких несчастных, обездоленных, покуда в столичном госпитале был на обследовании. У кого - рук нет, у кого - ног, у кого - и того, и другого. Собирают на кусок хлеба на вокзалах, в метро.

- Да вы успокойтесь, вам нельзя так волноваться!

Врач опять смотрел куда-то в сторону, но только не на своего пациента.

- Отправляйтесь-ка лучше скорей к родителям, в деревню, попейте парного молока, отдохните...

- Хочет избавиться от меня, и как можно скорее, - подумал Илия. - Опять «списывают» меня. Но теперь уже - из жизни, насовсем.

Он так и не смог поймать на прицел своего взгляда взгляд этого рано пополневшего и полысевшего человека в белом халате, распорядителя человеческими жизнями, который был лет на 5-7 старше его и, наверное, имел своих детей, был внимателен к ним.

- До свидания! - сухо сказал Илия, направляясь к двери.

- До свидания! - машинально ответил белый халат.

И только сейчас взгляд врача, провожая пациента, застыл на его затылке, словно произвёл контрольный выстрел.

8.

В красном углу дедова дома - потемневшие образы Спаса, Богородицы, Илии Пророка, Святителя Николая... Намоленные, хранительницы семейного очага. Хозяину дома эти иконы перешли от его деда, которого, как было принято в их роду, тоже звали Илией.

А уж откуда пошло в их роду такое имя, этого Печников-младший не знал - как, впрочем, и никто в их семье.

Семейная традиция была продолжена ещё раз. Но могла трагически прерваться на рубеже тысячелетий, погибни Илия - единственный продолжатель рода.

Когда Илия, собираясь прочитать благодарственную молитву о прибытии в «Рассвет», впервые затеплил перед иконами лампадку, то был искренне поражен. Неожиданно пронизала мысль: а не такой ли точно Илия Пророк, каким изобразил святого безвестный иконописец, являлся ему в его тревожном и странном сне.

- Давно уж нет на свете деда Илии и бабушки Марфы, - думал Илия. - Но, слава Богу, след их не затерялся на родной земле. Не зарастают бурьяном Печниковские могилы.

9.

Дни летели за днями. Насколько позволяло здоровье, Илия помогал родителям по хозяйству.

В доме деда, к счастью, сохранились некоторые из любимых в семье Печниковых книг. «Поднятая целина» Шолохова, рассказы Шукшина (внимание Илии, конечно, больше всех привлек к себе один - «Выбираю деревню на жительство»), «Братья и сестры», «Дом» Абрамова, «Прощание с Матёрой» Распутина...

Все эти «знамения» ещё недавнего времени, незаметно ставшие неотъемлемой частью их простого сельского дома, вдруг повернулись для Илии какой-то новой, берущей за душу «стороной».

Всё свободное время он, словно советуясь с мудрыми наставниками, глубокими мастерами слова, читал и перечитывал ставшие ему родными творения.

А книги, наводнившие ныне прилавки, он никогда даже и не брал в руки. Потому как с детства знал толк в настоящих.

Впрочем, была в доме деда и ещё одна книга: повесть писателя-фронтовика Кондратьева «Отпуск по ранению». И она-то Илию, как человека прошедшего войну, не могла уж не задеть за живое. Раньше он видел телеспектакль по этой повести. Постановки по ней в своё время обошли сцены многих театров Советского Союза. Так что «Отпуск по ранению» в дедовой библиотеке Илия воспринял как встречу со старым другом и сразу же стал читать.

Решение пришло как-то само собой и созрело безповоротно: теперь уже Илия навсегда оставался жить и работать в «Рассвете».

10.

В ближайшую среду всей семьей отправились в райцентр. Выехали чуть свет на «Ниве», которая наконец-то была на ходу. Когда добрались до рынка, здесь уже шла бойкая торговля.

Илия оставил родителей торговать мёдом, творогом и сметаной - «добром» с их подворья.

А у него самого в городе были свои два дела.

Для начала надо было побывать у директора рынка, бывшего военного. Илия числился у него на какой-то должности. А пахал на азербайджанцев, охраняя ночью несколько палаток, которые они держали на рынке.

«Хозяева» с юга платили Илие неплохие деньги. Вот только, правда, каждый раз, когда производили расчет, они заводили разговор о сдаче им его квартиры.

- У нас опять проблемы: те, у кого снимали, просят съезжать...

- Снимите новую.

- Не сдашь ли свою?

- В который раз уже говорю - нет!

- Но ты ведь всё равно ночью на рынке, а днём - в институте...

- Нет, не сдам!

Руководствовался он здравым смыслом.

- Если сдам южанам квартиру, - думал Илия, - кто знает, а вдруг, превратится в притон, куда они будут приводить и местных «ночных бабочек», и своих «рабынь» с рынка, которые днём торгуют в их палатках фруктами да разнообразными шмотками?!

Южане отставали. Они побаивались бывшего десантника.

Впрочем, всякий раз, наотрез отказывая им, Илия никогда открыто не показывал своего отношения. Давалось это, конечно, нелегко. Хотя в целом отношения с южанами были даже хорошие. Подкупали их дружелюбие, обходительность, умение слаженно работать, смекалка. Да и сочувствие к приезжим «коллегам» нет-нет тоже иногда «пробуждалось».

И всё же... Илие было крайне неприятно получать от «работодателей» деньги. Этот узел душил Илию. Конечно, не как сны-кошмары о чеченской войне. Просто всё это было похоже на узду, на плен, в который взяли его чужаки, причем на его же родной земле.

И вот, наконец, азербайджанский узел «разрублен».

Оформив увольнение в конторе рынка, Илия поблагодарил директора. С ним у него сложился вполне нормальный контакт, можно было бы даже сказать - дружба. А просьба к директору у Илии была теперь такая: по возможности защитить их семью, которая намерена впредь регулярно привозить на рынок свою сельхозпродукцию, от «наездов», если таковые будут.

Директор кому-то позвонил. А Илие твердо сказал, что их никто пальцем не тронет.

11.

- Да вас просто не узнать. Румянец появился, загорели. Держитесь увереннее, - встретил Илию приветливо врач. - Вот что значит вовремя съездить на курорт, нервы подлечить и (он лукаво улыбнулся) - всё прочее.

- Не был я ни на каком курорте, - остановил он местного эскулапа, к которому снова пришёл на приём.

Илие тоже показалось, что перед ним совершенно другой человек.

- Я сейчас в селе живу, у родителей, - напомнил он врачу.

- А-а, парное молочко, свежий воздух, - заулыбался врач, - вспомнил, вспомнил...

Потом, посерьёзнев, продолжал:

- Вы уж простите, работы много. Всё обо всех и не упомнишь.

Он попросил Печникова раздеться.

Дыхание, пульс, давление... Одним словом, осмотрел его чуть ли не с головы до пят.

- Жить буду? - пошутил Илия.

- Будете! Долго будете жить! - заверил врач.

Потом по-отечески тепло добавил:

- И семью обязательно заводите, детей рожайте!

Стена отчуждения между ними рухнула. Они по-доброму посмотрели друг на друга.

12.

В полночь, накануне 22 июня - Дня скорби по павшим в Великой Отечественной войне, и Илия, и родители, не сговариваясь, зажгли на окнах свечи памяти.

Эти свечи в доме Печниковых горели не только в память о тех, кто не вернулся с полей сражений Великой Отечественной, но и в память о жертвах чеченской и иных «локальных» войн: ведь среди них мог быть и сам Илия.

И вспомнились бывшему воину-десантнику слова, что выбиты на черном мраморе обелиска защитникам Отечества, погибшим в Чечне:

«Царю Милосердный! Создателю мой!

Молю я о ныне погибших!

В селениях горных Твоих упокой

На брани живот положивших.

Царю Милосердный! Зря благость Твою,

К Тебе я с мольбой обратился!..

Так Ангел Печальный о павших в бою

На поле кровавом молился...»

Как знать, не подобные ли слова слышал Илия случайно на перекрестках, у выходов из московского метро, где в столичной толчее улиц вдруг возникали фигуры инвалидов с гитарами, в знакомом до боли камуфляже? Как говорится, слова народные...

А ещё Печниковы вспоминали, конечно же, и одного из рядовых Великой Отечественной - Илию Сергеевича-старшего, деда Илию.

Вот такие Печниковы возрождали державу нашу из руин, «поднимали целину» в обезлюдевшем русском селе, отдавшем «всё для фронта, всё для Победы».

Печников-старший потерял на войне правую руку. Его демобилизовали в 1944-м. В колхозе «Рассвет» тогда трудились старики, вдовы, подростки. Вроде бы инвалиду можно и дома отсидеться. Но Илия Сергеевич, как его, несмотря на молодость, уважительно по имени-отчеству, звали односельчане, пошел работать бригадиром на животноводческую ферму. Да так и работал там потом несколько десятков лет.

Вечная память всем нашим дорогим ветеранам, сменившим «мечи на орала»! Кто раньше, кто позже - они один за другим уходят в вечность...

«Души их во благих водворятся, и память их в род и род...»

Молитва возвышала душу. И отсюда, с дедова подворья, что сохранилось в одном из уголков Святой Руси, ей, душе, так радостно было устремляться к Господу, находя у него утешение и защиту в наше смутное время, когда со всей трагичностью встал перед каждым из нас вопрос о самом существовании великой русской цивилизации...

http://www.velykoross.ru/443/




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме