Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Корабль спасения

Николай  Головкин, Столетие.Ru

26.01.2010


Из жития преподобного Севастиана Карагандинского (1884-1966) …

В начале 1990-х современный поэт в стихотворении «Караганда» создал мрачный образ шахтерского города, где жива память о жертвах КарЛАГа: «На дымящие трубы нанизаны годы…/ В этом городе улицы в храм не приводят./ Да и храмов самих в этом городе нет». Эти строки ясно показывают, как оторвались мы в то время от своей подлинной истории и корней. Ведь именно город Караганда славен одним из великих русских святых XX века... В книге «Карагандинский старец преподобный Севастиан» (М., 2002) приводятся слова о старце митрополита Алма-Атинского и Казахстанского Иосифа (Чернова), который провел в лагерях и ссылках 20 лет: «Он все терпел со смирением, за всех молясь Богу о спасении и вразумлении. И вот за его слезы и молитвы ко Господу благодать Святаго Духа будет на Караганде до Второго пришествия».

Сирота

Будущий старец Севастиан родился 28 октября 1884 года в бедной крестьянской семье Василия и Марфы Фоминых, что жили в селе Космодемьяновское Орловской губернии, в день памяти преподобного Стефана Савваита. Поэтому при крещении был наречен в его честь Стефаном. В семье уже было два старших сына – Илларион и Роман.

В 1888 году благочестивые родители возили детей в Оптину пустынь к старцу Амвросию. Стефану было только 4 года. Но отрок хорошо запомнил и это первое в своей жизни посещение Оптиной, и ласковые глаза старца.

Вскоре после поездки умирает отец семейства. А через год семью постигло новое горе: от болезни легких скончалась и мать.

Старший брат Илларион через год после смерти родителей женился. Был он требовательным, нередко строго наказывал Стефана. Да и жена брата не могла заменить сироте мать.

А вот к среднему брату Роману, у которого была нежная душа и мягкое сердце, пятилетний Стефан был сильно привязан. Но вскоре ему пришлось с ним расстаться. В 1892 году Роман, решивший избрать путь иноческой жизни, упросил Иллариона отвезти его в Оптину пустынь. Там он был принят послушником в Иоанно-Предтеченский скит.

От рождения слабый здоровьем, Стефан учился хорошо, окончил трехклассную приходскую школу. Он был смирен и кроток, за что его недолюбливали сверстники, насмехались над ним и дразнили «монахом».

Когда Стефан стал просить старшего брата отпустить и его в Оптину пустынь, Илларион сказал, как отрезал:

- Какой из тебя монах? Никуда-то ты не годишься. Да и кто будет мне в хозяйстве помогать?

И Стефан остался помогать брату. Он любил скотину, умел с нею обращаться, за что его ценили крестьяне. Работал в основном пастухом, на выпасе у Стефана было много времени для чтения книг, которые давал ему приходской священник. Было время и для молитвы.

От воинской службы Стефана по состоянию здоровья освободили. Он получил паспорт. Давно утвердившийся в своем желании иноческого жития, Стефан наконец-то смог уехать в Оптину.

В Оптиной пустыни

3 января 1909 года молодого послушника Иоанно-Предтеченского скита Стефана определили келейником к старцу Иосифу, ближайшему ученику великого старца Амвросия. Старец Иосиф был уже на закате своих лет, тяжело болел. Но, ослабевая телесно, он был по-прежнему бодр и ясен духом. Тесная келья, перешедшая ему от великих предшественников, стала для отца Иосифа училищем благочестия. Со временем и сам он стал наставником монахов.

9 мая 1911 года душа старца Иосифа отошла ко Господу.

- Жили мы (я и еще один келейник) со старцем как с родным отцом, - впоследствии вспоминал старец Севастиан. - Вместе с ним молились, вместе кушали, вместе читали, слушали его наставления.

В келью старца Иосифа перешел старец Нектарий, духовный сын старцев Анатолия (Зерцалова) и Амвросия. Стефан остался при нем келейником и перешел под его старческое руководство.

Отец Нектарий жил замкнуто, говорил притчами, загадками, с оттенком юродства. По глубокому своему смирению он старцем себя не считал

- Как я могу быть наследником прежних старцев? – повторял он. - У них благодать была целыми караваями, а у меня ломтик.

Также говорил посетителям:

- Вы об этом спросите моего келейника Стефана, он лучше меня посоветует, он прозорлив.

В 1912 году Стефан был пострижен в рясофор.

Пострижение в мантию с именем Севастиан – в честь мученика Севастиана Медиоланского – Стефан принял в трагическом 1917-м, когда рухнуло многовековое великое государство Российское.

23 января 1918 года декретом СНК Оптина пустынь была закрыта. Однако еще несколько лет монастырь продолжал существовать под видом сельскохозяйственной артели. Оставшиеся здесь в большинстве своем пожилого возраста иноки жили, каждый день и каждый час ожидая изгнания, ареста, тюрьмы, смерти... Но твердо решили не уходить из монастыря.

Старец Нектарий продолжал принимать народ. В марте 1923 года он был арестован и выслан за пределы губернии.

Во время ареста, когда власть требовала, чтобы старец Нектарий отказался от приема посетителей, ему явились в видении все Оптинские старцы и сказали:

- Если ты хочешь быть с нами, не отказывайся от духовных чад твоих!

И он не отказался.

Первое время старец жил в 45-ти верстах от Козельска в селе Плохино. Затем перебрался в село Холмищи Брянской губернии. А отец Севастиан вместе с Оптинской братией жил в Козельске и часто навещал старца в его изгнании. В 1923 году за два месяца до окончательного закрытия монастыря инок Севастиан принял рукоположение в иеродиакона. В 1927 году был рукоположен в иеромонаха.

29 апреля 1928 года старец Нектарий скончался. Неутешно плакал отец Севастиан на похоронах и потом на могиле старца.

Выполняя благословение старца - после его смерти служить в приходском храме, отец Севастиан уехал сначала в Козельск, потом в Калугу. Наконец в 1928 году он получает назначение на приход в город Козлов (ныне Мичуринск) в Ильинскую церковь, где настоятелем был протоиерей Владимир Нечаев, отец будущего митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима. Здесь отец Севастиан прослужил пять лет, боролся с «обновленцами». Когда был арестован протоиерей Владимир Нечаев, отец Севастиан взял на себя попечение о его семье.

Лесоповал

25 февраля 1933 года отца Севастиана арестовали и отправили в Тамбовское ОГПУ для прохождения следствия.

Из протокола допроса: «На все мероприятия Советской власти я смотрю, как на гнев Божий, и эта власть есть наказание для людей… При этом говорил, что нужно молиться, молиться Богу, а также жить в любви, только тогда мы от этого избавимся...».

2 июня 1933 года заседание тройки ПП ОГПУ постановило: «Фомина Степана Васильевича, обвиняемого по ст. 58-10 II УК, заключить в исправтрудлагерь сроком на семь лет, считая срок с 25/2-33 г.»

Медкомиссия признала, что в связи с ограниченным движением левого локтевого сустава (батюшка в детстве повредил левую руку) он не годен к тяжелому физическому труду. Несмотря на это, отец Севастиан был отправлен на лесоповал в Тамбовскую область.

Духовные дети узнали место лесоповала и находили возможным приносить ему передачи, утешать и поддерживать, кто чем мог.

По воскресным дням осужденных отпускали домой. Ехать в Козлов отцу Севастиану было далеко. Но и в местной деревеньке нашлись духовные дети, которые вечером в субботу ждали его. Воскресный день проходил в молитве и беседе, о чем сам батюшка говорил:

- Как на Пасху! Как в раю побудешь!

Но через год отец Севастиан был переведен в КарЛАГ.

КарЛАГ

В Долинку - «столицу» КарЛАГа, что в 45 километрах от Караганды, отец Севастиан прибыл 26 мая 1934 года. С 1931 по 1956 годы через КарЛАГ прошли около миллиона человек, прежде всего это была трагедия русских крестьян-спецпереселенцев, тысячи и десятки тысяч их и их детей погибли здесь.

КарЛАГ состоял из 26 отделений (точек). Они располагались в знойных летом и очень холодных зимой степях Центрального Казахстана в радиусе до четырехсот километров.

Отец Севастиан испытал и побои, и истязания, и требования отречься от Бога.

- Никогда! – ответил батюшка.

Его отправили в барак к уголовникам.

- Там, - сказали, - тебя быстро перевоспитают.

Сначала уголовники издевались над пожилым и слабым священником. Однако со временем своей кротостью и любовью он покорил всех: привел к вере в Бога весь барак.

О своем пребывании в лагере отец Севастиан позже рассказывал своим духовным детям:

- Когда меня принуждали отречься от православной веры, то поставили в одной рясе на всю ночь на мороз и стражу приставили. Стража менялась через два часа, а я бессменно стоял на одном месте. Но Матерь Божия опустила надо мной такой «шалашик», так что мне в нем было тепло.

По слабости здоровья батюшку поставили работать хлеборезом, затем сторожем складов в зоне лагеря. В ночные дежурства батюшка никогда не позволял себе спать, он нес молитвенный труд. И начальство, приходя с проверкой, всегда заставало его бодрствующим.

Сестра Агриппина. одна из арестованных духовных чад, после освобождения написала батюшке о своем намерении ехать на родину. Но он благословил ее немедленно приехать в Караганду. В 1936 году Агриппина приехала, получила свидание с батюшкой, и он предложил ей купить домик в районе поселка Большая Михайловка, поближе к КарЛАГу, поселиться в нем, а к нему ездить каждое воскресенье на попутной «абы какой машине».

Спустя два года в Караганду приехали сестры Феврония и Варвара. И домик был куплен на Нижней улице - старенький амбарчик с прогнувшимся потолком. В нем устроили две комнаты, кухню, сенцы. Был и огород с колодцем.

Сестры Агриппина и Варвара устроились работать в больнице в Новом городе, а Феврония, как малограмотная, работала в колхозе. Приехали в Караганду и другие монахини: Кира, Марфа и Мария. Они поселились жить в Тихоновке. Сестры познакомились с верующими и стали потихоньку собираться для совместной молитвы. Узнав, что в Долинке находится отец Севастиан, верующие стали помогать ему.

В воскресные дни сестры приезжали к батюшке, который в то время уже был расконвоирован, работал водовозом. Кроме продуктов и чистого белья, они привозили Святые дары, поручи, епитрахиль. Все вместе выходили в лесок, батюшка причащался сам и сестер исповедовал и причащал.

Многих в лагере он привел к вере в Бога. И когда батюшка был освобожден, у него в зоне были духовные дети, которые по окончании срока ездили к нему в Михайловку. А много лет спустя, когда открылась в Михайловке церковь, жители Долинки поехали туда и узнали в старце-священнике своего водовоза.

«Дар молитвы за весь мир»

Отец Севастиан был освобожден из лагеря 29 апреля 1939 года накануне праздника Вознесения Господня. Перед войной он ездил в Тамбовскую область. Духовные чада, много лет ожидавшие его возвращения, надеялись, что он останется с ними в России. Но батюшка снова возвратился в Караганду.

Казалось бы, вполне естественно для человека выбраться оттуда, где испытал столько горя, где сама земля уже стонет от скорби людской. Но он избирает другой путь. Путь истинного монашества, «дар молитвы за весь мир».

В 1944 году отец Севастиан и сестры купили на Западной улице дом побольше. Батюшка ходил по нему, все по-хозяйски оглядывал и говорил, что и как надо переоборудовать.

- Да зачем же, батюшка, - возражали сестры, - не в Казахстане же нам век вековать! Вот кончится война, и поедем с вами на родину.

- Нет, сестры, - ответил батюшка, - здесь будем жить. Здесь вся жизнь другая, и люди другие. Люди здесь душевные, сознательные, хлебнувшие горя. Так что, дорогие мои, будем жить здесь. Мы здесь больше пользы принесем, здесь наша вторая родина...

В новом доме была устроена небольшая домовая церковь, и отец Севастиан тайно совершал в ней Божественную литургию.

Так в Караганде, в бушующем море горести и скорби, появляется остров надежды, корабль спасения - преподобный Севастиан.

Жители Михайловки, узнав о батюшке, стали приглашать его к себе, в свои дома. Разрешения на совершение треб не было, но батюшка ходил безотказно. Народ в Караганде был верный - не выдадут. Не только в Михайловке, но и в других районах полюбили батюшку, поверили в силу его молитв.

Как пишется в книге о старце: «Живущие с Батюшкой сестры замечали не раз, как он вдруг подходил к святому углу и начинал молча молиться. Это признак, что откуда-то издалека дошла к нему молитва о помощи. Впоследствии это открывалось».

Со всех краев в Караганду стали съезжаться духовные чада старца - монашествующие и миряне, ищущие духовного руководства. Ехали из Европейской части России, с Украины, из Сибири, с дальних окраин Севера и Средней Азии.

Батюшка на деле исполнял слова Евангелия: «Кто из вас хочет быть первым, да будет всем слуга». Всегда ради людей он жертвовал своим монашеским покоем.

Он всех принимал с любовью и помогал устроиться на новом месте. Домики в Караганде в то время продавались недорого. Они принадлежали спецпереселенцам, которые со временем выстраивали для себя новые дома, а свои саманные хибарки продавали. Батюшка давал деньги на покупку домика тем, у кого их не было, или добавлял тем, кому их не хватало. Когда деньги ему со временем возвращали, он отдавал их другим...

«Дивеевская обитель» Караганды

В 1946 году, по благословению старца Севастиана, верующие Караганды подали в местные органы власти заявление о регистрации религиозной общины. Ходатайствовали об и многие родители погибших воинов Великой Отечественной... В ответ пришло распоряжение: «Запретить священнику Севастиану Фомину службы в самовольно открытом храме».

Только в 1953 году было разрешено совершение в Большемихайловском молитвенном доме церковных таинств и обрядов - крещения, отпевания, венчания, исповеди, но литургию батюшка мог служить только тайно ночью на квартирах верующих. По великим праздникам всенощное бдение служили с часа ночи, а после короткого перерыва совершалась Божественная литургия.

Окна плотно завешивали одеялами, а внутри дома было светло и многолюдно. Службу заканчивали до рассвета, и по одному, по два люди расходились по домам.

В 1955 году из Москвы было получено наконец разрешение о регистрации религиозной общины в Большой Михайловке. Начались работы по переоборудованию жилого дома в храмовое здание. Всем руководил батюшка. Храм наполнился иконами: одни были принесены верующими, другие - написаны талантливой матушкой Агнией; служебные и святоотеческие книги прислал из Москвы бывший узник КарЛАГа протодиакон Иаков.

В 1955 году в день праздника Вознесения Господня церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы была освящена.

Батюшка был настоятелем храма одиннадцать лет - с 1955 по 1966 годы, до дня своей кончины. Он создал в Караганде «Дивеевскую обитель», то есть женскую общину, подобную общине Дивеевской.

22 декабря 1957 года, в день празднования иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», архиепископом Петропавловским и Кустанайским Иосифом (Черновым) батюшка был возведен в сан архимандрита и награжден патриаршей грамотой «За усердное служение Святой Церкви».

В 1964 году ко дню своего ангела отец Севастиан был награжден архиерейским посохом - награда, примеров не имеющая.

Особенно любил батюшка бывать в поселке Мелькомбинат.

- В Михайловке – «Оптина», а на Мелькомбинате – «скит», - говорил он.

Здесь он собирал сирот и вдов: покупал им домики. И когда он приезжал на Мелькомбинат помолиться, люди бросали свои дела и заботы и спешили туда, где батюшка, чтобы получить благословение и утешиться. Батюшка каждого с любовью встречал, каждому давал свое назидание.

На Мелькомбинате со своей младшей дочерью и внучкой Таисией жил приехавший к батюшке овдовевший его старший брат Илларион. Он был уже глубоким старцем высокого роста и прямой осанки. По воскресным и праздничным дням Илларион Васильевич с дочерью и внучкой приезжал в церковь. Подходя под благословение к батюшке, он кланялся ему до земли и целовал благоговейно руку, а на исповеди становился на колени. Перед смертью он был пострижен в рясофор, и батюшка сам отпел своего старшего брата - инока Илариона.

Его прозорливость открыто проявлялась лишь в том случае, когда этого требовала ситуация.

Пела в церкви на клиросе одна девушка, Мария Стаканова. Она воспитывалась в детском доме, куда поступила из дома ребенка, и ничего не знала о своих родителях. Как-то Мария подошла к батюшке и сказала ему, что скорбит о том, что не знает имени своих родителей, их национальности и не может их поминать и молиться об их упокоении.

- Мне сейчас некогда, - сказал батюшка, - ты завтра подойди, поговорим.

Назавтра он сам подозвал ее и сказал:

- Маруся, родители твои были русские, православные, высланные. Имя отца было... - и он назвал его и назвал имя матери. Мария очень обрадовалась и стала подавать за них поминания.

Неутомимое подвижническое служение Русской Православной Церкви от послушника в скиту Введенской Оптиной пустыни до настоятельства и посвящения в сан архимандрита батюшка исполнял 57 лет - с 1909 по 1966 год.

И вот он стал заметно слабеть. Лечащие врачи проводили комплексное лечение, но состояние батюшки не улучшалось, только временно облегчались его страдания. Но также ежедневно в богослужебное время батюшка бывал в храме.

Он говорил:

- Какой же я священнослужитель, если Божественную литургию или всенощную пробуду дома?

16 апреля 1966 года батюшка принял постриг в схиму от своего духовного чада - владыки Питирима (Нечаева), прибывшего к нему для совершения пострига.

«Выглядел он плохо, - вспоминал владыка, - был очень слаб. Таким я, наверное, ни в какой болезни его не видел. Он просил меня постричь его в схиму. Сразу же начались приготовления, откладывать было нельзя. Слава Богу, все удалось успешно: несмотря на изнеможение и слабость, отец Севастиан был в полной памяти, и нам удалось совершить его пострижение.

Я был около него буквально до последних часов его жизни. Той же ночью, после пострижения в схиму, ему стало очень плохо, он исповедовался, причастился. Жаловался, что испытывает томление духа и тела. 19 апреля его не стало...».

Владыке, приезжавшему часто в Караганду (иногда, как он сам говорил, только за одним словом: да или нет), доводилось ночевать в келье старца. Просыпаясь ночью, он видел, что, несмотря на то, что вроде бы батюшка спит, четки в его руках непрестанно движутся.

«Когда отца арестовали, отец Севастиан взял на себя заботу о нашей семье, - вспоминал владыка. - О нас, младших, потому что старшие были уже в Москве. Спустя некоторое время после того, как мы уехали, арестовали и его, и потом мы с ним встретились только в 1955 году, когда кончился срок его заключения и ссылки, а я уже стал церковным работником и имел даже некоторое имя. Хлопотали о том, чтобы открыть церковь в Караганде, и я принимал в этом участие. /.../ При всех своих необычайно высоких духовных дарованиях старец Севастиан был очень болезненным. Болезнь его началась с нервного потрясения. В начале ХХ века он был первым и любимым учеником старца Иосифа Оптинского. Когда старец Иосиф умер, его это так потрясло, что у него сделался парез пищевода. Всю жизнь он мог есть только жидкую супообразную пищу /.../.

Иногда спазм схватывал его пищевод, он закашливался и есть уже не мог, оставался голодным. Можно себе представить, как тяжело ему приходилось в лагере, когда кормили селедкой и не давали воды.

Старец Севастиан был сдержанным, мало говорил, но в нем было удивительное сочетание физической слабости и духовной - даже не скажу, силы, но приветливости, в которой растворялась любая человеческая боль, любая тревога.

Когда смятенный, возмущенный чем-то человек ехал к нему, думая выплеснуть всю свою ярость, все раздражение, он успокаивался уже по дороге и, встретившись со старцем, уже спокойно, объективно излагал ему свой вопрос, а тот спокойно его выслушивал, иногда же, предупреждая волну раздражения, сразу давал ему короткий ответ».

Скончался батюшка 19 апреля в 4 часа 45 минут, на Радоницу. Мгновенно прибежали келейницы. Поднялся плач, началась суматоха. Позвали владыку Питирима и всех, кто был в эту ночь поблизости.

В 5 часов 30 минут владыка стал служить панихиду. После окончания панихиды все вышли из кельи. Началось облачение. Батюшка был совсем теплый, лицо спокойное, как живое. Владыка покрыл его сверху мантией, закрыл клобуком лицо.

Утром владыка служил заупокойную литургию Радоницы. В 5 часов вечера привезли гроб, обитый черной материей, переложили в него батюшку. Владыка снял с батюшки камилавку, надел на его голову митру, и с пением «Помощник и Покровитель...» гроб понесли в церковь.

Со всех концов Казахстана, Сибири, Европейской части России под благодатную сень батюшкиного храма съезжалось духовенство и миряне - духовные чада батюшки. Священники всю ночь служили панихиды, пел хор. А люди все ехали и ехали.

От Святейшего Патриарха была получена телеграмма:

«Выражаю соболезнование прихожанам храма по случаю кончины благостного старца архимандрита Севастиана. Вашему преосвященству, епископу Волоколамскому Питириму благословляется совершить погребение в Бозе почившего. Патриарх Алексий».

На третий день батюшку хоронили на Михайловском кладбище. На катафалке гроб везли только небольшой отрезок пути до шоссе. Все движение на нем было остановлено.

Народ шел сплошной стеной. Гроб несли до кладбища на вытянутых вверх руках. Он плыл над огромной толпой народа и был отовсюду виден. «Христос воскресе!» - пела вся многотысячная толпа.

Могила для батюшки была вырыта на краю кладбища, а за ней простиралась необъятная казахстанская степь.

Преподобный отче Севастиане, моли Бога о нас!

По благословению Святейшего Патриарха Алексия II и по решению Синодальной комиссии по канонизации святых, в 1997 году состоялось поместное прославление в лике святых преподобного старца Севастиана Карагандинского, исповедника. 4 ноября 1997 года совершилось обретение мощей преподобного Севастиана.

Полгода мощи старца находились в основанном им храме Рождества Пресвятой Богородицы. А 2 мая 1998 года при торжественном крестном ходе с пасхальными песнопениями рака с мощами преподобного была перенесена в ставший главным храмом Караганды Свято-Введенский собор. Перенесение было совершено архиепископом Алма-Атинским и Семипалатинским Алексием в сопровождении духовенства епархии, православных карагандинцев и многочисленных паломников из разных городов Казахстана и России.

Мощи преподобного Севастиана установлены для поклонения в правой части центрального придела. А благолепная рака и сень над нею, исполненные из цветных металлов с инкрустацией и напоминающие раку и сень преподобного Сергия Радонежского, созданы мастерами Сергиева Посада.

В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском Соборе преподобный Севастиан Карагандинский внесен в собор новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания.

Когда Святейший Патриарх Алексий II был в Караганде, он отслужил молебен и сказал такие слова:

«Степь Казахстана - это как распростертый антиминс».

Свято-Введенский собор во время приезда Святейшего не мог вместить всех православных, потому что Караганда - почти вся православная. Во многом по молитвам святого старца Севастиана. Как о нем пишется: «При общении с батюшкой как-то само собой и неоспоримо становилось ясно, что душа живет вечно, что со смертью не оканчивается жизнь, а только упраздняется тело. И это было просто, и говорил он об этом просто».

http://www.stoletie.ru/sozidateli/korabl_spasenija_2010-01-25.htm




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме