Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дни лукавы

Марина  Журинская, Фома

04.01.2010

Fugerit invida aetas... 
Hor.*

В конце декабря наступают дни, когда тема времени занимает в сознании большинства людей совершенно выдающееся место. Что принес уходящий год? Что было сделано за год? Что не удалось? Как получше встретить новый год? Что наметить? И это только самые крупные из множества проблем, вращающихся вокруг этой темы. Мысли о грядущем Рождестве - и те зачастую связываются с соображениями о том, как половчее устроить новогоднее меню, чтоб и постно, и вкусно. 

Можно подумать, что мы - сплошь времяпоклонники, приверженцы культа Кроноса. Он же в римском пантеоне Сатурн. Славился в основном тем, что пожирал своих детей. И еще тем, что в Карфагене (к тому времени он был уже частью римской провинции Африка) уничтоженный было римлянами культ Молоха (Ваала), которому приносили в жертву детей, возродился в форме тайной секты, поклонявшейся Сатурну и вновь приносящей в жертву детей. С этими приверженцами традиций пришлось иметь дело отцу Тертуллиана**, римскому чиновнику в Карфагене. Заметим, что Карфаген пал в 146 году до Р. Х. Тертуллиан родился около 160 года, что дает представление о времени жизни и деятельности его отца. Три века культивировалось втайне это зверство! Впрочем, не нам удивляться, поскольку сейчас детей приносят в жертву миллионами еще до их рождения. Именно в жертву - ради спокойной и удобной жизни, как карфагеняне - ради успехов в торговле и в политике. 

Из сказанного косвенным образом следует, что в античности к времени относились с опаской. И вполне возможно, что и в поздней античности слова апостола Павла, вынесенные в заголовок, могли быть встречены с пониманием. А о лукавых днях святой Апостол говорит в Послании к Ефесянам (Еф 5:15-16). Перед этим у него в стихе 14 со ссылкой на пророка Исайю сказано: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос. О свете Христовом много говорится также в начале Евангелия от Иоанна, см. Ин 1:4-11: жизнь (в Господе) была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его... был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир... и мир Его не познал... и свои Его не приняли. Тема света продолжается и в (Ин 3:19-21): ...свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его... а поступающий по правде идет к свету.

Вернувшись к Посланию к Ефесянам, мы находим в интересующем нас месте (Еф 5:8, 11) сходную последовательность мыслей: Вы были некогда тьма, а теперь - свет в Господе: поступайте, как чада света... не участвуйте в бесплодных делах тьмы...

Сопоставив тексты святых апостолов Иоанна и Павла, можно усмотреть сходство в описании духовного движения человека: сон во тьме, подобный смерти, - восстание ото сна, свет Христов, который есть жизнь. А далее - ситуация свободного выбора: к источнику света еще нужно идти, а при ненависти к нему можно от этого и уклониться и опять погрузиться во тьму. И здесь нужно вновь обратиться к тем стихам Послания к Ефесянам, которые были упомянуты в начале: поступайте осторожно... как мудрые, дорожа временем, ибо дни лукавы.

Так возникает связь между описанием пути христианина (с недвусмысленным указанием, что тот, кто по этому пути не идет, пребывает во тьме) с характеристикой времени: дни лукавы.
Что же это значит? Может быть, это сказано из-за необратимости времени и из-за непредсказуемости событий во времени? Такую возможность следует рассмотреть.

Физик скажет, что необратимость (линейность) времени - это константа. Спору нет, но это константа падшего мира. Нам трудно представить себе отсутствие времени, но тем не менее в вечности времени нет вовсе, и об этом свидетельствует святой апостол и евангелист Иоанн Богослов (Откр 10:6: времени уже не будет).

Наверное, в связи с этим можно вспомнить доктора Фауста: Мефистофель соблазнил его обещанием создать для него такую распрекрасную жизнь, что Фауст поневоле захочет остановить мгновение, ибо оно достигнет совершенства. Но за долгую-долгую жизнь (бóльшая часть которой описана во второй части пьесы, с оперой уже не связанной), преисполненную множеством вроде бы прекрасных вещей, такого мгновения не нашлось, и только напоследок лукавому удалось обмануть слепого старика, внушив ему, что вокруг все замечательно. Однако Высший Судия решил, что бес все равно проиграл. Заметим себе, что гордый ученый счел, что задача остановить время - хотя бы с помощью темных сил - заманчива и его достойна. Каков замысел - изменить богоданный порядок вещей здесь и сейчас, не дожидаясь сроков осуществления Божественного замысла о мире! Ведь это тоже своего рода отмена времени, но извращенная. Масштабный соблазн: достичь такого величия, чтобы сказать: времени больше нет. Ведь это и было заветной целью Фауста, а вовсе не Гретхен и не Елена Спартанская, не царское могущество и не неслыханные богатства.
Но Бог поругаем не бывает (Гал 6:7), и пока мы не в вечности, время существует. Оно связывает нас, оно нам тяжко, и Мандельштам пишет о бремени времени. Это бремя можно понимать по-разному, хотя наиболее общее в человеческом восприятии времени - это то, что его поступательное движение у большинства вызывает сознательный или подсознательный психологический дискомфорт. Для кого-то непереносимо то, что оно необратимо, для кого-то - что движется медленно; кто-то в ужасе от того, что оно мчится так быстро. Легко догадаться, что дело тут не в физических характеристиках, а во внутреннем состоянии человека. И не надо осуждать (осуждать вообще нехорошо) тех, для кого время идет медленно, как говорится, тянется, тех, кто от этого страдает: ведь это могут быть и любящие, разлученные с любимыми, и праведники, взыскующие вечной жизни в Боге, и узники в одиночной камере, а не обязательно скучающие лентяи. Правда, отрицать наличие последних невозможно хотя бы потому, что это они породили слова о том, что нужно-де «как-то убить время».

Немало и тех, для кого время движется слишком быстро, и это снова совершенно разные случаи: замедлить время хотели бы и те, у кого срочная работа, а они боятся не успеть, и те, кто охвачен бурной страстью, и (скажем, забегая вперед) те, кто в сознании своего духовного несовершенства желает избавиться от грехов, но понимает, что это дело непростое и мгновенно не осуществляемое, - но и те, кто «вдруг» понял, что конец жизни неминуемо близок. К этому тоже относятся по-разному: кто-то считает, что уже все равно, машет на все рукой и, по глубокому замечанию Льюиса, еще при жизни погружается в ад. Кто-то осознает, что необходимо покаяться, достойно подготовиться к кончине. Успеть бы... А некоторые просто хотят «еще пожить». Окуджава в одной из поздних песен обращается к смерти: погоди... Может, и погодит, а может, и нет.

Давно замечено, что ложь врага рода человеческого отличается от беспардонного вранья, например, Хлестакова, который мало кого в состоянии обмануть, тем, что она (ложь) искусно переплетена с правдой. Слова Воланда о том, что дело не в том, что человек смертен, а в том, что иногда он внезапно смертен, потому и звучат так убийственно, что это правда... И древняя христианская мудрость сохраняет всю свою повседневную (можно даже сказать, ежеминутную) значимость: жить нужно так, как будто завтра - конец света и Страшный суд, то есть постоянно быть в готовности предстать перед Господом, а работать - так, как будто впереди вечность, а следовательно, никаких оснований для спешки нет, то есть тщательно доделывать все до конца - и как можно лучше.

Да, действительно получается, что необратимость и непредсказуемость времени могут сыграть с человеком страшноватую шутку, на которые вообще мастер тот, кого мы называем лукавым. Но это еще не вся правда о лукавых днях. В значительной степени дни лукавы оттого, что необратимость и конечность времени в падшем мире таят в себе почву для опасения: не успеешь, пропустишь, чего-то лишишься... И в этом - страшная ловушка: соблазн попытаться «ухватить свое» не там, где следует. Подробностей можно не приводить, их легко представит себе любой: погоня за славой, богатством, удовольствиями, столь распространенная ныне погоня за здоровьем, доводящая людей до полного умоисступления и потери сил. Эта спешка абсолютно безрадостна, потому что уж таков потребитель: он пытается дотянуться до всего, что может схватить, и затем скорбит о том, что до чего-то дотянуться не может. Но дни лукавы, и история человечества кишмя кишит страшными примерами того, к каким крушениям приводит эта погоня. Эти крушения часто напоминают аварии на автогонках, - и этим тоже ведает лукавый. Когда мы молимся об избавлении нас от него, зачастую имеются в виду какие-нибудь оккультные явления в стиле компьютерных кинотрюков. А ведь лукавство дней - оно, можно сказать, повседневно рядом и оттого еще более опасно.

Ахматова писала о том, что ужасы войн (их можно избежать) и чумы (ее можно искоренить, как искоренили оспу) бледнеют перед ужасом бега времени, и утверждала, что от этого ужаса нас никто не избавит, в чем была не совсем права, но об этом ниже. И она же в дневниковых записях пишет о том, что человечество может погибнуть от скорости: все больше авиа- и автокатастроф (можно добавить, что все больше смертей от инфарктов и инсультов, часто вызываемых перенапряжением жизненной погони), но это почему-то никого не заставляет задуматься. Именно в этом роковом ускорении жизни она усматривала ростки гибели человечества. Я знала человека, всецело захваченного своими жизненными планами и всегда бешено спешившего. Гнал машину, врезался в другую. Погибла жена, сам тяжело пострадал. Подлечился - и снова врезался, на этот раз насмерть. А ведь неглупый был человек и пост занимал немалый. Уже давно было проведено исследование, показавшее, что в больших городах на первом месте среди причин инфаркта - погоня за вот-вот уйдущим автобусом... Простая, наглядная, бытовая, а потому особенно страшная символика.

Все это так, - могут мне возразить, - но мы-то другие, мы христиане, а не то что иные прочие! Однако святой Апостол и пишет о днях лукавых не для тех, кто целиком захвачен суетой, а для тех, кому просиял свет Христов и кто, говоря современным языком, сделал свой выбор. И это предупреждение адресовано именно им. То есть нам. Это нам следует рассмотреть возможности преодоления лукавства дней, убедиться, что на путях мира сего их нет, и обратиться к миру духовному.

Когда мы говорим, что мы-де не такие, как остальные, то всегда имеем в виду, что мы лучше. Так чем же мы лучше? В чем наши «привилегии»? Ведь не сектанты же мы, считающие себя уже спасенными. На самом деле у нас есть всего одна привилегия - но величайшая, решающая, ослепительно прекрасная, и она состоит в том, что нам дарована возможность каяться и вместе с этим - благодатная помощь Божия в борьбе с грехом. И со временем тоже, хотя нас не освобождали здесь и сейчас от его необратимого бега в параметрах мира вещественного, как и от смертности телесной. Все совсем по-другому.

Можно даже ясно увидеть ту, условно говоря, точку, от которой отсчитывается дар преодоления если не времени вообще, то лукавства дней. И эта точка - опять-таки во времени: это Рождество, располагающееся в нашем календаре неподалеку от Нового года, но носящее принципиально иной временной характер. Рождество - это приход в мир воплотившегося Бога, что знаменует начало преодоления скорбей падшего человечества: победу над смертью и открытые врата Царства Небесного, куда может последовать любой из тех, кто верит в Сына Божия и верен Ему. А там, как нам уже известно, времени не будет.

Примем во внимание, что Рождество, как и всякий церковный праздник, - это не точка во времени, обозначающая наложение двух календарей, церковного и гражданского, а место пересечения двух систем отсчета времени. И не в том дело, что здесь наблюдается различие «стилей», а в том, что церковный год в некотором смысле не линеен, потому что недаром называется богослужебным кругом. И если я по какой-то досадной причине не смог быть в храме на любимый праздник - Бог даст, в следующем году смогу. Таким образом отчасти снимается необратимость времени. Год за годом мы не просто отмечаем, а переживаем вехи истории спасения, год за годом увеличивается, углубляется, обретает перспективы наш духовный опыт. Год за годом церковный корабль движется к вечности - и мы с ним. Если мы с ним.

Преподобный Зосима Верховский, опытнейший подвижник и старец-душепопечитель, сказал слова, смысл которых так просто не постигнешь, к ним нужно привыкать, в них нужно долго вдумываться: «Душа и время - одно». Да, милость Божия такова, что преображает лукавые дни, делает их условием возрастания души. Поэтому люди благочестивые не могут терять времени даром: как можно уставиться в телевизор, где бесконечно тянутся бессодержательные диалоги сериала (его бедноватый сюжет вполне можно было бы уложить минут в двадцать экранного времени, остальное - уловка, лукавство), когда при этом буквально чувствуешь, как из души вытекает ее благое наполнение? Как можно годами ходить в гости, заранее зная, кто будет (а будут те, кого год не видел и легко мог бы не видеть еще год), что будет на столе, кто о чем будет говорить?.. С точки зрения времени эти нудные гостевания - просто какой-то дурной сон, из которого никак не вырваться, а уж с точки зрения вечности... и говорить не о чем. Конечно, это не относится к посещению тех, кого мы искренне любим, с кем ведем задушевные разговоры, - но много ли таких случаев?

А Господь по великой Своей милости может даже изгладить последствия наших греховных поступков, то есть сделать их как бы не бывшими. Но такая великая милость Божия будет соразмерна не нашим заслугам (увы нам! какие уж там заслуги!), а искренности и силе нашего покаяния. Да и то, думается, речь здесь должна идти не о физике времени, а о духовных процессах. И даже при самом искреннем и глубоком покаянии без соработничества человека с Богом дело не обходится, и когда Господь ограждает нас от нашего греховного прошлого - это отнюдь не механический процесс.

Покаявшись и приняв Святые Дары, мы соединяемся с Господом - но кто может сказать, на сколько часов? минут? секунд, наконец? Ведь время идет, и дни лукавы, то есть время исполнено соблазна. Поэтому-то Апостол призывает к осмотрительности и мудрости. Поэтому-то и не следует ничего предпринимать без молитвы и рассуждения. Все мы знаем, насколько это на самом деле трудно - и как легко непроизвольно сорваться с избранного пути осмотрительности - и тем не менее возможность пребывать с Господом нам дана. И можно утверждать, что по милости Божией преодоление лукавства дней - в руках человеческих.

И лишние слова (а слова злобы и осуждения - лишние по определению) тоже, по сути, относятся к соблазну времени, их тоже не вернуть. А легко ли всегда руководствоваться неисчерпаемой мудростью святого апостола Иакова: всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев (Иак 1:19)? Вопрос риторический, но давайте еще раз убедимся (и удивимся), насколько мудро Апостолы - на этот раз Брат Господень - учат нас управлять временем, точнее - темпом своей жизни! Это еще один пример того, что бремя времени следует принимать со смирением, поскольку тяжесть его облегчается благодатью.

Правильно ли мы принимаем этот бесценный дар - благодатную способность использовать бег времени себе во спасение? Да не очень. В свое время митрополит Сурожский Антоний говорил, что мы живем, как черновик пишем, в надежде «когда-нибудь в удобное время» переписать его начисто***. Но удобного времени не будет. Сделанное сделано, и только Бог в силах отпускать нам грехи - если мы просим так, как подобает. Но если бы просили так, то не было бы бесчисленных пособий к исповеди, в разной степени удачных, не мыкались бы в толпе ожидающих исповеди несчастные фигуры, бормочущие: «А что говорить-то?».

Но это еще не все горе в нашем небрежном отношении к времени; представляется, что хуже того - глубокая убежденность в том, что я-де что-то сделал не так, я же и исправлю. А ведь и древние греки понимали природу времени (и опасались ее) настолько, что не только сделали бога времени пожирателем собственных детей, но и говорили: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», потому что вода течет, и река, строго говоря, будет уже другой. И если уж такое простое действие практически неповторимо, то что же сказать о более сложных!

Со временем происходит то же, что и с другими вещами в падшем мире: Господь по благодати дает нам силу и власть выводить время из сферы действия лукавого. И тогда каждое мгновение драгоценно, потому что таит в себе возможность приближения ко Христу. Один священник на отпевании сказал: «Мы были свидетелями возрастания души до последней секунды». Вот это возрастание души и есть то, что дарит нам благодатно преображенное время.
И если подумать, то понятно, почему Апостол призывает дорожить временем: это явление падшего мира - но и мира спасенного; спасительный подвиг Господа нашего позволяет нам видеть ростки спасения буквально повсюду. В мире падшем время - это одно из его проклятий, в мире спасенном - один из драгоценных даров Божиих, данных нам нашего ради спасения.

__________________________________________________________________________________________________ 

* Бежит необратимое время. Гораций.

**Тертуллиан - раннехристианский богослов, автор 40 трактатов, посвященных отношению христиан к язычеству, вопросам христианской морали и опровержению ересей. Первый выразил концепцию Троицы. Родился в семье проконсульского центуриона в Карфагене. Перешел в христианство и около 200 г. был рукоположен в пресвитеры, однако примерно через 10 лет ушел к сектантам-монтанистам. - Ред.

*** Удивительно, но то же самое писал Сергей Довлатов, многократно называвший себя неверующим.

http://www.foma.ru/article/index.php?news=4059




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме