Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Светлый князь

Виктор  Лихоносов, Русское Воскресение

31.12.2009


Письма из Пересыпи …

"Личность этого князя не только "светлая", как его называли после смерти, но и в высшей степени интересная, содержательная, а в нравственном отношении не вообще только светлая, но действительно до трогательности прекрасная... Погибло прекрасное "обещание" для русской литературы, - это-то уже бесспорно, и можно, и должно это сказать, совершенно не считаясь с великокняжеским лицом".

В. В. Розанов

Поразительное ощущение остается от чтения зарубежных русских журналов, которые издают на благотворительные деньги дети беженцев гражданской войны. Наши материковые журналы и газеты гуще талантливостью, сиюминутным присутствием жизни, проблем, а те простенькие, собранные словно из тряпочек портнихи, но вот именно как сшитые мамой или бабушкой из кусочков настольные простыночки или наволочки для думочки они... домашнее, семейно-роднее; их отличаешь от все еще советских листов как русского патриарха от папы римского. Отчего же наши издания не согревают родством? Отчего "Литгазета" никогда не напишет о русском адмирале или великом князе так же задушевно, как "Военная быль", "Часовой", "Наши вести" или "Русская жизнь"? Почему русские иностранцы старомодно бережны к истории, коренные жители России обозленно или тупо равнодушны? Я уже только перелистываю наши газеты. Академик, очень талантливый, даже в чем-то могучий, с умилением говорит о том, как в Европе он каждый день проходит мимо памятника в честь какой-то там битвы, любуется улыбкой Девы Марии (католической), но никогда не обмолвится с чувством о родных пепелищах, гробницах в Успенском соборе в Кремле и проч. Между тем именно от этого человека, умного, бесконечно образованного, хотелось бы услышать прославление отеческих гнезд и имен. Не будет такого. Он торопится записаться в граждане мира. 

В. В. Розанов предвещал, что в будущем станет читаться то, что писалось с душой. Нынче бездушные страницы привлекают нас больше всего.

Почему люди так желают родства, близости, гармонии в жизни и кого попало выбирают себе в спутники (пусть и на короткий срок) в книгах?

В одиночестве, без газет, без ультрафиолетовых вспышек телевизора, без необходимости спорить, защищать свои вкусы и "точку зрения" в кабинетах и читаешь, и чувствуешь под божеским дыханием, и зовешь к себе всех, с кем бы хотел осчастливить свои часы или разделить ясные и такие утешительные мгновения родства с русскими тенями. То песня, то фотография в журнале, то страница в книге или письмо заполнят собою немоту длинного сельского дня.

Люблю получать письма и бандероли в Пересыпи. Вчера подали мне роскошный пакет: от составителя 4-й том философа А. И. Ильина, четыре номера неизвестного в провинции "Московского журнала", в коем Россия торжествует письмами императоров, биографиями, синодиками знатных фамилий, летописью монастырей, повестью Ильи Сургучева "Детство императора Николая II". Кто-то еще старается, добывает денежки, бумагу, есть еще русские, себя не промотавшие, и как хорошо с ними, сколько тепла в письмах! И уже не так одиноко. Мы вместе, мы в дне сущем и в веках все на одном дереве, воззвание патриарха Гермогена снова грозит призывом: "... возникните и вразумейте и возвратитеся!" К. Батюшков пишет из Парижа как будто на Кубань, в поддержку приунывших без государственной привязи казаков: "Я часто с удовольствием смотрю, как наши казаки беспечно проезжают через Аустерлицкий мост". С. Нилус опекает нас книгой своей "Великое в малом". Княгиня З. Шаховская грустит в Париже без тех, в ком насквозь советский человек высокомерно не нуждался семьдесят лет: "Говорил он негромко, тем прекрасным петербургским говорком, который навсегда отошел в прошлое". В 1989 году сказала в Москве княгиня Е. А. Мещерская: "Мой отец родился в эпоху Александра I, а умер при Николае Втором... Таким образом, моя жизнь - это... два века русской истории..."

Как устарело, похоронно, библиотечно теперь звучит: великий князь, граф, княгиня.

Грустно.

Титул породы не вытягивал из нас чванство и высокомерие, он напоминал семье и государственным мужам о старинной службе роду и своей земле, целебно воспитывал детей в духе покорности историческому назначению и неизбежной жертвенности в грозный час России. В такое княжеское достоинство нынче никто не верит. Десятилетия ввели в достоинство плебейское принижение иерархии векового отбора. Кучер Толстого понимал историю тоньше, нежели какой-нибудь провинциальный доктор исторических наук в эпоху развитого социализма. Кучер и граф уважали друг друга за то, что один умел и знал что-то такое, чего не досталось другому. В поместьях на окраине Краснодара скоро будут раздуваться бычьими пузырями плебеи, переплюнувшие богатством графа Толстого. Кучер Толстого никогда не был плебеем. Лакеи и камеристки Зимнего дворца, великокняжеского имения в Осташеве, кухарка помещика Роккеля, приказчик магазина Черачева в Екатеринодаре - все душевно соблюдали устои и отростки благочинного древа российского гербовника.

"Деды и отцы наши, - писал Бунин, - не все же, конечно, "по теплым водам ездили, меняли людей на собак" да "гуляли с книжками парни в своих парках, среди искусственных статуй с отбитыми носами", как это многим кажется теперь. Они знали свой народ, они не могли не знать его, весь век живя с ним в кровной близости...".

Я копал в огороде лунки для картошки и думал, что вот как закончу посадку, так сразу же присяду у окошка к столу и возьму в руки журнал "Москва" с дневниками великого князя Константина Константиновича (поэта К. Р.). Не буду обедать, пить вино, а сразу почитаю: к вечеру душевные соки возбуждают во мне аппетит к любимому чтению: то письма Пушкина, то страница Бунина, то "Словарь XI - XVII веков", то вот дневники внука Николая I. Публикацией дневников занялась моя давнишняя поклонница и любезно прислала мне журнал "Москва", на который я уже не могу подписаться. Что-то я потерял бы (не так, допустим, прошел бы мой день), если бы я так и не узнал, что дневники князя уже появились. (Вот вам "новая Россия", "вхождение в мировую цивилизацию": сечас даже писатели не имеют доступа к московским журналам, ни один газетный киоск их не продает, зато "Плейбой" и "Пентхауз" с голыми бабенками на обложках сверкают глянцем везде).

Но мы-то еще русские, мы еще, слава Богу, не совсем вошли в "цивилизацию" и не любим, когда нам сообщают как в Голландии или в Бельгии венчают в церкви гомосексуалистов. Мы примитивнее, нам бы что-нибудь про дворян, про князей, про монахов почитать. У нас еще немало девушек, которые чистотой своей похожи на царских дочерей - Ольгу, Татьяну, Анастасию и Марию.

Попробуйте достать журнал "Москва", почитайте несколько номеров. Вы почувствуете, что к вам пришли побеседовать близкие вам люди. Таким станет со своими дневниками и великий князь Константин Константинович. Он знатен, богат, но душа его растворена была в русском народе, в заботах об Отечестве. Нам, советским писателям, встряхнуть бы свою совесть и в год гибели русских детей на всех просторах и границах бывшей империи написать хотя бы строфу, равную по скорби стихотворению великого князя "Умер бедняга в больнице военной".

"Я слез с коня и пошел в Иверскую часовню поклониться Московской святыне... приложился к Иверской иконе, вышел из часовни и сел на лошадь, народ закричал "ура", взяли на плечо и прошли сквозь правый пролет Воскресенских ворот на Красную площадь... Вся Красная площадь пестрела местами для зрителей к будущему вступлению Государя. С нами шла густая толпа, кричали "ура" и кидали шапки в воздух. И вот Святые ворота. Музыка смолкла, мы обнажили головы и вошли в Кремль - сердце России..." (1896 год, 28 марта).

"Поклонился мощам супруги Дмитрия Донского... На прощанье с Москвой, перед тем, как сесть на лошадь, пошел поклониться московским чудотворцам:

Михаилу Черниговскому с его боярином Федором и Дмитрию Царевичу в Архангельском соборе; трем святителям в Успенском и четвертому в Чудовом монастыре..." (2июня).

Было ли с нами такое и будет ли? На прощание с Москвой, куда мы ходили? Я помню все писательские съезды в Кремле. Много раз прошли мы по холму, где умом и силою вырастала Россия, но "от юности своея и доныне" не оплакивали душою опороченные родные ее черты. Дочь великого князя, умершего в 1915 году, еще жива в Америке, жалею, что в 1990 году не повидал ее, а был близко. Прислали мне "Наши вести", на первой обложке вся семья Константина Константиновича, там и она, Вера, и брат Олег ("Светлый князь"); пережила всю царскую родню, дождалась дня, когда на родине вышла книга стихов его отца и добрые патриоты станут вспоминать брата Олега.

Князь Олег погиб в начале войны 1914 года.

Подруга сестры Чехова, переводчица Т. Л. Щепкина-Куперник, на торжестве освящения лазарета имени князя Олега прочитала свое стихотворение:

О, юный витязь, князь Олег,

Герой невинный и прекрасный, 

С душой, еще по-детски ясной

И чистой, как нагорный снег.

Ты мирных дней оставил дело,

Что совершал ты в тишине,

И, как Георгий на коне,

В ряды врагов врубился смело.

И первым очутился ты,

Герой, средь вражеского стана;

Потом - зияющая рана

И мрак могильной темноты.

Смерть как цветок тебя скосила

На пажитях родной земли...

А сколько б дать еще могли

Твоя душа и ум, и сила...

В Витебске отец положил перед умирающим сыном крест св. Георгия, принадлежавший сыну его, Константину Николаевичу.

Отец и сын не застали краха России. В дневниках не было даже намека на предчувствие этого. А разве мы предчувствовали в 1991 году заговор в Беловежской пуще?!

Князь Олег мечтал стать писателем. От любви к Пушкину поступил в Царскосельский лицей, в лицейские годы подготовил к печати автографы Пушкина, уповал издать все уцелевшие рукописи поэта, но офицерский долг сорвал его на войну с немцем.

В моем романе "Наш маленький Париж" Манечка Толстопят шепчет его стихотворение:

Гроза прошла...

Как воздух свеж и чист!

Под каплей дождевой склонился

скромный лист.

Не шелохнет и дремлет упоенный,

В небесный дивный дар влюбленный.

Ручей скользит по камешкам кремнистым,

По свежим берегам, по рощицам тенистым...

Отрадно, в сырости пленительной ручья,

Мечтами унестись за трелью соловья...

Гроза прошла... а вместе с ней печаль,

И сладко на душе. Гляжу я смело вдаль,

И вновь зовет к себе отчизна дорогая,

Отчизна бедная, несчастная, святая.

Готов забыть я все: страданье, горе, слезы

И страсти гадкие, любовь и дружбу, грезы

И самого себя. Себя ли? Да, себя.

О Русь, страдалица святая, для тебя .

27 сентября 1914 года он во главе своего взвода влетел в немецкий разъезд и после рубки и пленения немцев был убит пулей смертельно раненного врага, нажавшего на курок напоследок. Через сорок лет вспоминал его, простого и милого человека, драгун в Америке, а через восемьдесят в журнале "Военная быль" все еще жалела его чья-то душа и слышала слова: "Перекрести меня...", - сказал он брату Гавриилу Константиновичу". Сберег бы его Господь в 14-м, то в 18-м сброшен был бы он вместе с братом в глубокую шахту большевиками под Алапаевском.

"Боже! Как мне хочется работать на благо России!"

Кто из нас в юности записал такое в свой дневник? Кто сейчас, когда полонена Россия, утруждает себя муками сопротивления? "Смерть брата, - пишет княжна Вера Константиновна кадетам в Сан-Франциско, - особенно тяжело отразилась на отце, она ускорила его кончину. Олег был единственным из нас, кто пошел по стопам отца в литературе... Я была кровно обижена, когда меня не взяли на похороны. Это было первое в моей жизни горе - его, брата, смерть и то, что не могла присутствовать на его похоронах у нас, в имении Осташево...".

- Что ты так возносишь их? - издавна упрекает меня старый Друг, совершенно равнодушный к царедворской, аристократической, дворянской России.

И не он один ставил мне в вину, даже принижал меня, почитал это какой-то ущербностью.

- Это было давно, развалилось, и не так все блестяще, как тебе кажется, выглядело. Зачем это тебе, крестьянскому сыну?

Я бы мог ответить тебе томами самых умных, самых замечательных сочинителей, светочей, поднести тебе веер фотографий, и сами лица, глаза и отблеск достоинства рассказали бы тебе обо всем. И я только спрашиваю: разве тебе это поклонение мешает? Кому мешает еще? Вам, господа советские, не мешают статьи о любовных похождениях Берии, исповеди любовниц других вождей, тайны подвалов ЧК, рожи террористов, пакости волчьей борьбы за власть после 17-го года? Ну, оставьте нам утешение: были в России князья, которые на прощание с Москвой ушли поклониться мощам вдовы Дмитрия Донского, укреплялись перед ратной битвой словами императора Николая I: "Мы, князья, обязаны высоко нести свой стяг, чтобы оправдать в глазах народа свое происхождение". В Екатеринбурге, в Алапаевске, в изгнании они умирали, думали о России с тем же чувством. Не будет счастья в стране, где до сих пор в духе 30-х годов какая-то читательница (наверное, учительница) проклинает дворян, офицерство и, бедняжка, с упоением толкует фальшивые старые карикатуры: "бежали как крысы с корабля". Это называется "идейностью". Дорого она обошлась России. И мы ничего не поняли. На что тогда жалуемся сейчас? Царь во время войны отдал все свои сбережения. Эти, продав наши леса, нефть, золото, металлы, переправили двести миллиардов на Запад и заставили нас просить на коленях у американского президента всего только шесть. Давайте читать "Московский журнал", а не газетенку "Легкий флирт". Инокиня Марина (Черткова) с вершины Елеонской горы расскажет вам, что говорили праведники, подвизавшиеся в подвигах на Святой Земле, об Императорской семье, на личные средства купившей участок в Гефсиманском саду, за свое благочестие заслужившей поклон архимандрита: "Да пребудет с ними и в них неотступно благодать Божия!" Не в барах и в ночных клубах проводили время, а за неделю пять ночей молились у Гроба Господня.

Так жили русские люди - от царя, великих князей и до калики перехожего с котомкой.

Пора нам выбирать: кого помнить, кому кланяться и чьи высказывания и стихи переписывать. 

http://www.voskres.ru/literature/raritet/lihonosov.htm




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме