Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Из дневника 1944-го

Владимир  Бушин, Завтра

11.05.2009

СТОЯЛО ЛЕТО 44-ГО. Это были дни освобождения Белоруссии по гениальному плану Рокоссовского "Багратион". Когда этот план обсуждали в Ставке, все были изумлены. Одновременно два главных удара? Так не бывает. Не может быть! Но Рокоссовский сказал: "А в данном положении это лучший путь!" Сталин попросил его выйти в соседнюю комнату и спокойно наедине подумать. А когда позвали, он повторил: "Два одновременных главных удара!" Сталин ещё раз попросил генерала выйти и подумать. Тот вышел, подумал, вернулся и доложил: "Два главных". Сталин в третий раз попросил его подумать наедине. Генерал вышел, подумал, вернулся: "Два!" Только после этого весьма необычный план утвердили. Сталин знал то, что много лет позже чётко выразил мой покойный друг Евгений Винокуров:

     Упорствующий до предела

     Почти всегда бывает прав.


     Операция "Багратион" была одной из самых блистательных за всю войну. И, к слову сказать, именно в ходе её Рокоссовскому было присвоено звание Маршала Советского Союза.

     Я листаю свой дневник тех дней. Операция началась 23 июня, а вот давно забытые, но, по-моему, кое-чем интересные записи за несколько дней до этого, когда мы ещё стояли в обороне.

     28 мая 1944 г.

      ...Между прочим, был армейский гинеколог, майор медицинской службы — энергичный, симпатичный лысый еврей. Остался очень доволен нашими девчатами. (В части было довольно много телефонисток и радисток из Москвы, из Ивановской и Рязанской областей. Они чуть ли не каждый месяц проходили медицинское освидетельствование. — В.Б., 2009). Майор просто восхищён ими: все здоровые, сильные, да ещё — ни одной беременной! Мало того, 80 процентов — девицы!!! А ведь на парткомиссии, на которой комроты капитан Ванеев был перед этим, его изображали чуть ли не сутенёром.

     2009.

     У Симонова были во время войны стихи:

     На час запомнив имена —

     Здесь память долгой не бывает —

     Мужчины говорят: "Война!"

     И наспех женщин обнимают.


     Ну да, бывало и так. Но вот вам цифра — 80% после трех лет войны, а им по 20-25 лет.

     6 июня 1944 г. Новая Слобода, 3 км от Пропойска.

     Великий день! Началось вторжение союзников. Как мы ждали этого летом 42-го. Пришлось ждать ещё два долгих упорных года. Мы не устояли до этого года — мы до него дошли... 4 тысячи судов, 11 тысяч самолётов... Идёт возмездие за комедию Компьена, за детей Ковентри, за Ленинград и Смоленщину... Да, можно твердо надеяться, что война кончится в этом году... Россия вздохнёт легче...

     КСТАТИ, У ТОГО же Симонова есть шутливая "Сказка о городе Пропойске". Она начинается так:

     Когда от войны мы устанем,

     От грома от пушек, от войск,

     С друзьями мы денег достанем

     И выедем в город Пропойск.

     

     Должно быть, название это

     Недаром Пропойску дано.

     Должно быть, и зиму и лето

     Там пьют беспробудно вино...


     Теперь это не хмельной Пропойск, а чинный Славгород.

     

     12 июня 1944 г.

     Только что прошумел дождь, отгрохотал гром. И снова над посвежевшей зеленью луга, над лесом — солнце. Радостно и легко дышится. И глядя на эту смеющуюся мокрую зелень, я почему-то вспомнил Нину. Как я однажды целовал её — мокрую, не успевшую утереться после умывания. Она не давалась, говорила: "Отстань, Бушев!" и смеялась. И была так хороша!.. И я тоже стал весь мокрым. Потом мы вместе вытирались полотенцем...

     А потом мы пошли в наступление.

     25 июня 1944 г.

     Сегодня. Наконец, и в сводке говорится о наступлении севернее Чаусы. Это наступает наш правый сосед — 49-я армия. Левый сосед — 3-я армия тоже наступает. Видимо, нам предстоит быть дном мешка. Витебск уже в мешке, он завязывается с Запада. Одним словом, началось. А мы ещё стоим.

     26 июня 1944 г.

     В Витебске окружили 5 дивизий.

     1 июля. Деревня Пешенья.

     Около деревни остановились тяжелые танки. Шумные весёлые танкисты расположились обедать. Из одного танка вылез целый духовой оркестр. Играют какой-то трогательный вальс. Сбежались деревенские. Смотрят с любопытством и восторгом. Танцуют...

     Наша полуторка мчится полем. Женщина, радостная, запыхавшаяся, бежит за машиной и бросает нам в кузов хлеб. Хлеб хороший, с хрустящей корочкой... Сушков плачет...

     В церкви, окружённой народом, четыре пленных фрица. Наш пьяный солдат лезет к ним целоваться. Фрицы угодливо целуют небритые щёки солдата. "Дурак ты",— говорит солдат длинному худому фрицу в лаптях. "Nicht дурак", — отвечает тот и в пояснение поднимет руки вверх...

     По дороге идёт колонна пленных, человек 35-40, и что-то поют...

     Мы шли крутым заросшим берегом Ресты, три тёзки — Сушков, Лобунец и я. Сушков сорвал цвет боярышника, долго его нюхал и сказал: "Вот так же пахнет девушка"...

     Деревни начались, большие, красивые, уютные. В избах порядок и чистота. Чистые кровати, скатерти. Сожжено сравнительно мало...

     3 июля.

     Вчера купались в Друте. А сегодня пьём воду из Березины..

     5 июля. Дер. Моторово, 25 км. от Минска.

     Жители встречают приветливо. Рассказывают, как жили при немцах, жалуются, плачут, проклинают...

     Я никогда не видел такого количества техники. Тысячи машин, тягачей — и наших, и немецких, и союзников. Немецкий генерал Бармлер приветствует наших солдат. Запоздалое рыцарство...

     На шоссе стоит старая женщина и сквозь слезы смотрит на нас. Её сын шесть лет как ушёл в армию....

     У переправы через Березину окружили толпу пленных. Они в страхе заискивают. Какой-то сержант, видно, прошедший огни и воды, трогает фрица за плечо: "Вы, сукины дети, зачем же вы ребятишек убиваете, а?" и показывает рукой ниже пояса.

     8 июля. Негорелое, 10 км. до старой границы.

     Округа кишит немцами разбитых частей. Они всюду — в лесу, в кустах, во ржи... Спать хочу, спать, спал не больше двух часов... Вчера нам пришлось занимать оборону. Шальная орда разбитых и обезумевших немцев сквозь лес, стреляя на ходу, пёрла на нас, но метрах в ста почему-то свернула вправо. А если бы не свернули — растоптали. Я испугался только вначале, когда не мог найти куда-то запропастившуюся винтовку, а как только нашёл — как бром принял. Спать, спать...

     11 июля. Новогрудок.

     Зашли в аптеку. Продавец никак не хочет дать без денег женщине для больного ребенка лекарство, которое она просит. Требует 5 рублей. Я даю три. "Спасибо, пан, спасибо!".. А сколько здесь мужчин, которые могли бы быть на фронте.

     13 июля. Щучин.

     Когда сейчас смотришь на смерть, какой она кажется досадной и омерзительной. Вот хоронят солдата, убитого в бою на дороге Щучин—Гродно... Окруженные немцы стараются пробиться на Запад. Наклали их в деревушке неисчислимо.

     17 июля. Щучин, 30 км от Гродно.

     Три недели назад мы были дальше других фронтов от границы. Теперь до чёрной земли Германии осталось несколько десятков километров, от Гродно — 80. Начинается Неметчина. Трудно высказать чувства, которые овладевают при этой мысли... Вчера опять попалась навстречу колонна пленных, их же сейчас тысячи и тысячи. Я обратился к одному: "Wir gehen nach Deutschland!" (Мы идём в Германию). Он сокрушенно покачал головой: "Ja, ja, und wir gehen nach Rusland"

     

     22 июля. Деревушка под Гродно.

     Вот уже двое суток стоит беспрерывный гул моторов. Это "Илюшины" в сопровождении Ла-5 идут на Запад и обратно. Немец занял на том берегу очень удобную позицию...

      Было совершено покушение на Гитлера. Сообщают о столкновении эсэсовцев с войсками. Не начало ли это внутреннего краха?

     25 июля. Гродно.

     Большинство здесь поляки. Все рассказывают и убеждают, что они нас ненавидят, но я не заметил этого. После немцев, по-моему, они поняли, что такое Красная Армия. Но вот Якушев встретил одну знакомую, которая живет здесь с 1940 года. Та рассказывает, что поляки действительно ненавидели их. Русские вынуждены были побираться и побирались только в белорусских деревнях.

     27 июля. Новый Двур.

     Старая полька говорит мне: "Это хорошо, что Гитлера не убили". — "Почему?" — "Это была бы для него слишком лёгкая смерть".

     В Гродно мы ночевали у одной панночки семнадцати лет. Живая, весёлая, миловидная. Мать её куда-то в этот день уехала, и она осталась за хозяйку. Говорить с ней, слышать то и дело такое милое "Ну?" было одно удовольствие. Ст. лейт. Пименов как раз принёс газету с картой линии Керзона. Как она обрадовалась, когда увидела, что Гродно по эту сторону линии! Спать постелила нам всё свежее, только не выспались мы: она очень долго читала нам по-польски. Между прочим, у поляков тут очень популярна Ванда Василевская.

     4 августа. 3 км. юго-западнее Августова, лес.

     Васька Бредихин из 3-го взвода украл у хозяина, у которого мы сушились, ведро с молоком. Я предложил, чтобы он вернулся, отдал ведро, уплатил за молоко и извинился. Так он и сделал, гад.

     До Германии 30 километров. Над головой ревёт авиация, артиллеристы уже бьют по немецкой земле.

     11 августа.

     Сплошной гул — идёт артподготовка. Иногда выделяется какое-нибудь особенно басистое орудие. Это слышно уже в Германии.

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/807/31.html




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме