Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Русский национализм и империализм начала XX века. Часть 2

Сергей  Сергеев, Слово

19.05.2008

Начало

"Интегральный", "нововременский" национализм, чьим главным выразителем являлся М.О. Меньшиков, по внешности имел много общего с национал-либерализмом. То же утверждение текучести жизни этноса, которая предопределяет неизбежность отмирания старых и возникновения новых его общественных форм, то же отрицание революционизма, то же требование участия всей нации в государственных делах, то же западничество... Фразеология Меньшикова порой удивительно напоминает формулировки его постоянного и жесткого оппонента Струве. У него, скажем, можно прочесть такое классически либеральное рассуждение: "Нация - это когда люди чувствуют себя обладателями страны, ее хозяевами. Но сознавать себя хозяевами могут только граждане, люди обеспеченные в свободе мнения и в праве некоторого закономерного участия в делах страны. Если нет этих основных условий гражданственности, нет и национальности <...>" (30). Или вот он настаивает: "<...>необходим<...>русский имперский клуб - одновременно национальный и либеральный" (31). Весьма характерно, что Меньшиков некоторое время сочувственно относился к деятельности партии кадетов, одним из лидеров которой был Струве. Так почему же Михаил Осипович и Петр Бернгардович не нашли общего языка?

Прежде всего, принципиально отличны общефилософские предпосылки их мировоззрений: Струве, отказавшсь от марксизма и позитивизма, перешел к "этическому идеализму", опиравшемуся на наследие Канта и Фихте; Меньшиков же был биологическим детерминистом и социал-дарвинистом с сильной примесью ницшеанства. Отсюда и вытекают все остальные противоречия между ними: для Струве главная ценность - благо отдельной личности, для Меньшикова - благо этноса как биологического организма; первому либеральный строй важен как осуществление высшего нравственного принципа равноценности всех людей, второму - как средство "отбора" новой аристократии, устанавливающей законы для "ленивого, мечтательного, тупого, простого народа" (32); с точки зрения духовного вождя национал-либералов национальность определяется принадлежностью к той или иной культуре, по мнению ведущего публициста "Нового времени" - к той или иной "расе", "крови", "породе"; если лидер правых кадетов призывал к утверждению юридического равноправия всех народов Российской империи, то идейный рупор Всероссийского национального союза считал инородцев врагами России и потому протестовал против их присутствия в Думе... Короче говоря, "либерализм" Меньшикова носил ярко выраженный антидемократический и этнократический характер и, в сущности, был предельно далек от струвовского социал-либерализма, да и от классического либерализма тоже. Что же касается взаимоотношений с традиционалистами, то автор "Писем к ближним" неоднократно подчеркивал, что главное его отличие от них в том, что для него высшей ценностью в уваровской триаде является ее третий элемент - народность. Другие "нововременцы" (сам А.С. Суворин, В.В. Розанов, П.П. Перцов) и идеологи Всероссийского национального союза типа П.И. Ковалевского в тех или иных вариациях также развивали биологизаторский и этнократический подход к национальной проблеме.

Таким образом, используя сделанный ранее вывод о двойственном характере националистического дискурса, и исходя из предложенной выше типологии русского национализма, можно констатировать, что традиционалистская и либеральная версии последнего представляют собой "субидеологии", а "интегральный" - "суперидеологию". В то же время нельзя не заметить, что между разными направлениями русского национализма существовали не только взаимоотталкивания, но и взаимовлияния. Особенно это заметно на примере идейной эволюции Струве, активно использовавшего в годы первой мировой войны такое ключевое понятие из арсенала традиционалистов как Святая Русь и поддержавшего иррационалистическую концепцию "национального эроса" Д.Д. Муретова, которая более приличествовала бы "нововременцам" (недаром, в ее защиту выступил В.В. Розанов). Последние, впрочем, тоже довольно часто заимствовали те или иные идеологемы и у традиционалистов, и у национал-либералов.

Теперь два слова об имперской проблеме в русской общественной мысли начала XX века. В виде ее самостоятельного течения империализм тогда не оформился (некоторые намеки на это есть, пожалуй, только в политической публицистике В.Я. Брюсова) и развивался как часть националистической идеологии. Под империализмом подразумевалась не "высшая стадия развития капитализма" (В.И. Ленин), а осуществление многонационального единства в рамках одного государства или стремление к такому единству. В принципе, националисты всех направлений были одновременно и империалистами, но, безусловно, приоритет в разработке имперской темы принадлежал национал-либералам. С их точки зрения, юридически равноправная для всех населяющих ее этносов империя могла бы стать решением национального вопроса в России. В то же время, они никогда не отказывались от национально-русского характера российской государственности, вообще не признавая империями многоэтнические государства, лишенные руководящего национального ядра. Кроме того, либералы выступали с наиболее амбициозными проектами расширения границ России. В отличие от них и радикалы, и традиционалисты скорее склонялись к изоляционизму, а Меньшиков даже предлагал отказаться от тех инородческих окраин, которые невозможно обрусить (а именно обрусение инородцев представлялось ему панацеей от всех бед). Так что, в точном смысле слова, империалистами были только национал-либералы.

СУДЬБЫ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Каков был общественный резонанс националистических и империа- листических идеологем? С одной стороны, можно говорить об их несомненных и значительных успехах в среде политической, экономической и культурной элиты России, особенно в период 1907 - 1917 гг. Всероссийский национальный союз (ВНС) (лидеры - П.Н. Балашев, В.А. Бобринский, В.В. Шульгин и др.) составлял вторую по численности депутатов фракцию в III и IV Государственных Думах, не чужды националистических настроений были и октябристы и даже прогрессисты с кадетами (не говоря уже о "правых"). Националистическим может быть назван внутриполитический курс П.А. Столыпина в последние годы его премьерства (публицисты ВНС писали после его смерти, что он "открыто и ясно принял национальную программу и выполнял ее на деле", что "общий фон всех государственных работ П.А. - национализм" (33)). Рябушинские и Коноваловы финансировали национал-либеральную газету "Утро России". Национальная идея в разных ее вариациях становится главенствующей в сознании многих "властителей дум" - философов, художников, поэтов... В 1911 г. Андрей Белый в письмах Александру Блоку патетически восклицает: "Гибель подстерегает каждого из нас ежеминутно всякими неожиданностями, но подстерегает нас гибель, как русских, ибо русские...среди интеллигенции...все наперечет, все друг друга знают, и все...кому не след знать...о нас знают. Но наплевать. Даже и смерть...на поле Куликовом...ясная смерть. <...> мы - русские, а Русь - на гребне мировых событий. <...> в великом деле собирания Руси многие встретятся: инок, солдат, чиновник, революционер, скажут, сняв шапки: "За Русь, за Сичь, за козачество, за всех христиан, какие ни есть на свете"..." (34) Молодой критик-футурист Н.Н. Пунин записывает в дневнике 18 сентября 1916 г.: "Должны ли мы воевать? Да, должны. Мы обязаны воевать во имя своей национальной жизни, во имя своих прав на будущее. <...> Мы существуем, подобно колоссу, на чьи плечи Европа еще положит великие бремена; мы существуем от Померании до Сахалина, мы варвары - великое море огня. Мы должны воевать, бить и гнать Германию, оспаривать у Германии и только у Германии права на престол, нация, которая не имеет прошлого, должна иметь свое будущее. Но не во имя рыхлых идеалов истощенной Франции и не ради лицемерных добродетелей Англии - этой неизменной синечулочницы - мы льем орудия. Попранные права Бельгии, Сербии, что нам за дело до всех попранных прав - во имя своей жизни, во имя своего высокого господства, ради великой футуристической России "чемодан" в Померанию, шрапнелью покроем кенигсбергские форты..." (35) Подобных цитат можно было бы привести еще очень много...

Но все эти успехи, тем не менее, не помогли национализму стать победителем в реальной политической ситуации 1917 г. И традиционалисты, и национал-либералы, и радикалы - все они оказались в лагере побежденных. Почему Россия не выбрала никого из них своим историческим вожатым? Если говорить о либералах и радикалах, то, прежде всего, потому, что русские нацией в европейском смысле слова в начале XX века еще не были, да и сегодня они пока ею не сделались. В этом пункте сходятся такие разные современные исследователи как английский историк-русист Джеффри Хоскинг и российский социолог Ксения Касьянова (В.Ф. Чеснокова) (36). Общинное, опирающееся на многовековую традицию вселенского Православия сознание подавляющего большинства русских - крестьянства, вышедшего совсем недавно из него рабочего класса и низовой массы интеллигенции - было равно далеко и от либерального индивидуализма Струве, и от расистского этноцентризма Меньшикова. Исключение составляло население Западного края, арены острых русско-польского и русско-еврейского межэтнических конфликтов, оно и давало ВНС основную массу членов и избирателей. Националистическими настроениями была проникнута лишь небольшая часть интеллигенции и буржуазии, и эта узость социальной базы не могла не сказаться в условиях мощного социального взрыва.

Идеология русских националистов, как это не странно, оказалась в глубоком противоречии с основами русской жизни. Н.М. Минский (Виленкин) еще в 1909 г. справедливо заметил, что национал-либералы "стоят спиной к русскому национальному лику, а националистами стали на европейский образец", что в их идеологемах "прежде всего, нет исторической плоти. Это - зачатая в сумерках аналогий и рожденная в потугах логики мысль" (37). Впрочем, националисты и сами осознавали свое западничество, под знаменитой фразой Струве: "Я западник и потому - националист" (38) - вполне мог бы подписаться и Меньшиков. Поразительно, что они не увидели здесь источника своего будущего поражения. Нельзя не согласиться с Д.А. Коцюбинским, что последнее произошло из-за "объективной невозможности "вписать" западнически интерпретированную русскую националистическую доктрину в многонациональный ("имперский") общероссийский контекст" и из-за "невозможности органично совместить традиционные национально-русские реалии с общеевропейскими социально-политическими ценностями" (39). Что же до традиционалистов, то они, опираясь на важнейшие национальные традиции (тот же Минский признавал, что их национализм "по крайней мере, исторически подлинен. Они тяготеют к идеалу, которым действительно жила допетровская Русь и отчасти послепетровская Россия" (40)) не заметили, что конкретные формы выражения этих традиций, отстаиваемые ими, стали в начале 1900-х гг. анахронизмом. Синтез традиционных русских ценностей и социально-политико-экономического модерна сумела осуществить партия, считавшаяся предельным воплощением антинационального духа. Она создала и новую модификацию Российской империи, где в рамках наднациональной общеимперской идеологии "старшему брату" был дозволен строго ограниченный ими культурный (но не политический) национализм. Проиграв политически, национализм продолжал развиваться идеологически, прежде всего, конечно, в Русском Зарубежье. Наиболее обильный плод там дал "струвизм" (правые монархисты вроде Н.Е. Маркова-"второго" или Н.Д. Тальберга в идейной сфере малоинтересны, Меньшиков же, кажется, не нашел себе наследников вовсе), причем не только в публицистике газеты "Возрождение" и других многочисленных изданий, руководимых в разное время Петром Бернгардовичем. Сколь бы талантливы ни были И.А. Ильин или П.П. Муратов (который, правда, уже резко противопоставлял национализм империализму - в пользу последнего), они скорее "консервировали" национал-либерализм, чем творчески его преобразовывали. Зато такие формальные отступники от "струвизма" как евразиец П.Н. Савицкий и национал-большевик Н.В. Устрялов сумели создать идеологемы, адекватно отвечающие на вызов времени, доказав огромные возможности национализма в качестве "суперидеолгии".

Возвращаясь к тому, с чего начали, - с сегодняшнего дня, можно поставить более вопросительных знаков, чем восклицательных. Да, нынче возродились все виды националисического дискурса, даже расизм (похлеще меньшиковского) нашел себе трибуну во внешне вполне респектабельных книжных сериях и журналах. Но, во-первых, есть ли у нового русского национализма достаточно широкая социальная база, а, во-вторых, продуктивен ли он вообще для нашей, пусть значительно уменьшившейся, но все же весьма обширной империи? Ответить на эти вопросы автор статьи пока не готов.



ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Цит. по: Руткевич А.М. Политическая доктрина Шарля Морраса // Моррас Шарль. Будущее интеллигенции. - М., 2003. - С. 147.

2. Хюбнер Курт. Нация: от забвения к возрождению. - М., 2001. - С. 9.

3. Там же. - С. 52.

4. Андерсон Бенедикт. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. - М., 2001. - С. 30.

5. Там же. - С. 31.

6. Смит Энтони Д. Национализм и историки // Нации и национализм. - М., 2002. - С. 258.

7. См.: Европейские революции 1848 года. "Принцип национальности" в политике и идеологии. - М., 2001. - С. 8; Хюбнер Курт. Указ. соч. - С. 118.

8. О шлегелевской теории нации и ее влиянии на русскую мысль пер. тр. XIX в. см.: Зорин Андрей. Кормя двуглавого орла... Литература и государственная идеология в России в посл. тр. XVIII - пер. тр. XIX в. - М., 2001. - С. 352 - 359.

9. См.: Баньковская Светлана. Воображаемые сообщества как социологический феномен // Андерсон Бенедикт. Указ соч. - С. 8.

10. Европейские революции 1848 года. - С. 47.

11. См.: Там же. - С. 76 - 77.

12. Вердери Кэтрин. Куда идут "нация" и "национализм"? // Нации и национализм. - С. 298.

13. Миллер А.И. "Украинский вопрос" в политике властей и русском общественном мнении (вт. пол. XIX в.). - Спб., 2000. - С. 15.

14. Хюбнер Курт. Указ. соч. - С. 217.

15. Эвола Юлиус. Люди и руины. - М., 2002. - С. 37.

16. Лорд Актон. Принцип национального самоопределения // Нации и национализм. - С. 51.

17. Тихомиров Лев. Критика демократии. - М., 1997. - С. 627 - 628.

18. Леонтьев К. Восток, Россия и Славянство. - М., 1996. - С. 674.

19. Там же. - С. 538, 645 - 646.

20. Григорьев Аполлон. Письма. - М., 1999. - С. 217.

21. Там же. - С. 106.

22. Подробнее см. мою статью "Не хочу быть даже французом..." Виссарион Белинский как основатель либерального национализма в России // Фигуры и лица. Приложение к "Независимой газете". N 11 (74), 14 июня 2001. - С. 16.

23. Дневник Алексея Сергеевича Суворина. - М., 1999. - С. 592.

24. Цит. по: Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911 - 1917. - М., 2001. - С. 300.

25. Тихомиров Л.А. Христианство и политика. - М., 2002. - С. 168 - 169.

26. Пайпс Ричард. Струве: левый либерал, 1870 - 1905. - М., 2001. - С. 31.

27. Струве П.Б. Избранные сочинения. - М.,1999. - С. 29.

28. Он же. Национальное начало в либерализме // Биржевые ведомости. - Утр. вып. - 1914. - 7 (20) дек. - С. 2.

29. Национализм. Полемика 1909 - 1917. - М., 2000. - С. 27, 26, 131.

30. Меньшиков М.О. Выше свободы. - М., 1998. - С. 89.

31. Письма к ближним. - Июнь 1906. - Издание М.О. Меньшикова. - С. 963.

32. Там же. - Январь 1908. - С. 40.

33. Цит. по: Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале XX столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. - М., 2001. - С. 482.

34. Александр Блок, Андрей Белый: диалог поэтов о России и революции. - М., 1990. - С. 438 - 439.

35. Пунин Н.Н. Мир светел любовью. Дневники. Письма. - М., 2000. - С. 101.

36. См.: Хоскинг Джеффри. Россия: народ и империя. - Смоленск, 2001. - С. 5 - 14, 499 - 503; Касьянова Ксения. О русском национальном характере. - М., 2003. - С.

37. Национализм. Полемика 1909 - 1917. - С. 54 - 55.

38. Струве П.Б. Patriotica: Политика, культура, религия, социализм. - М., 1997. - С. 74.

39. Коцюбинский Д.А. Указ. соч. - С. 498.

40. Национализм. - С. 54.


http://www.portal-slovo.ru/rus/history/48/12055/&part=2



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме