По ту сторону добра и зла, или Красота по-живаговски. Часть 2

Часть 1

Не только переназвать грех каким-то высоким словом, словно отменяющим его греховность, но еще и подвести его под Божественное покровительство, - тоже прием, весьма распространенный в художественной культуре, как высокой, так и массовой. Вспоминаются строчки из какой-то современной эстрадной песенки, где речь также шла о незаконной любви: "Давай оставим все как есть: счастливых Бог не судит. Давай оставим все как есть - и будь что будет!" По поэтическому качеству с "Доктором Живаго", конечно, сравнивать рука не поднимается, а вот по попытке выстроить теологию, оправдывающую грех, два текста вполне сопоставимы - и к ним можно присоединить множество других, прежде всего поэтических, ставящих перед собой ту же задачу.

Впрочем, нельзя сказать, что он совсем не пытается поступить в соответствии с нравственными нормами. В какой-то момент он объявляет Ларе, что решил открыться Тоне и вымолить у нее прощение, а их встречам положить конец. Однако совсем скоро решимость его тает, он опять красивыми словами и благородными намерениями возвращает себе "право на грех": "Вдруг простейшая мысль осенила Юрия Андреевича. К чему торопиться? Разоблачение будет сделано. Однако где сказано, что оно должно произойти сегодня? Еще не поздно отложить объяснение до следующего раза. Тем временем он еще раз съездит в город. Разговор с Ларой будет доведен до конца, с глубиной и задушевностью, искупающей все страдания. О как хорошо! Как чудно! Как удивительно, что это раньше не пришло ему в голову! При допущении, что он еще увидит Антипову, Юрий Андреевич обезумел от радости". И сам не заметил, что, вопреки своему твердому решению признаться Тоне и покончить с тяжелым положением, уже вновь чает не финального объяснения, а продолжения отношений с Ларой: "Он все снова пережил в предвосхищении. Бревенчатые закоулки окраины, деревянные тротуары... Как он любит эти знакомые домики по пути к ней! Так и подхватил бы их с земли на руки и расцеловал!.. Дверь отворит в темное закутанная фигура. И обещание ее близости, сдержанной, холодной, как светлая ночь севера... подкатит навстречу, как первая волна моря, к которому подбегаешь в темноте по песку берега".

Впрочем, действительно ли не заметил? Или просто в очередной раз воспринял свое чувство как нечто прекрасное и потому дозволенное, оправданное?

Как бы то ни было, этот момент являлся очередным судьбоносным выбором - мысленно вернувшись к Ларе, Юра навсегда предал Тоню. "Ответ" последовал незамедлительно: появившиеся из леса партизаны взяли его в плен. Жену он действительно больше никогда не увидел. Тосковал он по ним обеим одинаково и одновременно - и даже не чувствовал всей неуместности этого: "О Тоня, бедная девочка моя!.. Тоня, вечный укор мой и вина моя! Лара, мне страшно назвать тебя, чтобы вместе с именем не выдохнуть души из себя".

Эта странная логика сочетания несочетаемого проявляется и в дальнейшем поведении Юры: в плену он беспокоился о своей семье, периодически пытался разузнать, что с ними, а когда обрел свободу, пошел не к ним, а к Ларе. И, найдя в заветном тайничке ключ от ее квартиры и записку, ему адресованную, отметил нечуткость любимой женщины: почему же она ничего не написала о судьбе его семьи, как будто не понимая, насколько это для него важно! И, огорчившись этим, не заметил другого, обличающего его собственную нравственную нечуткость: Лары не было дома, потому что, как объяснила она в записке, она пошла встречать его в Варыкино (место, где он жил с семьей), уверенная, что, освободившись, Живаго первым делом пойдет туда, к семье.

Встретившись, Юрий и Лара решают, что при первой возможности он поедет в Москву и разыщет там свою Тоню с детьми. Успокоившись на этом благом намерении, они начинают жить вместе. При этом - опять эта странная логика греха! - когда они едут в Варыкино, то решают не ночевать в доме, где раньше Юра жил с семьей, потому что, как отмечает Лара, это было бы неправильно, нехорошо: "Речь... не о вашем доме. Жизнь в нем была бы для тебя действительно немыслима. Вид опустелых комнат, укоры, сравнения. Разве я не понимаю? Строить счастье на чужом страдании, топтать то, что душе дорого и свято. Я никогда не приняла бы от тебя такой жертвы". Как будто подобающая обстановка способна нивелировать сам факт измены.

Та же странная подмена происходит и в сознании Живаго. Глядя на спящую Лару, он испытывает необъяснимое с этической точки зрения ощущение чистоты и богоданности всего происходящего: "Он видел головы спящих Лары и Катеньки на белоснежных подушках. Чистота белья, чистота комнат, чистота их очертаний, сливаясь с чистотою ночи, снега, звезд и месяца в одну равнозначительную, сквозь сердце доктора пропущенную волну, заставляла его ликовать и плакать от чувства торжествующей чистоты существования. "Господи! Господи!" - готов был шептать он. - "И все это мне! За что мне так много? Как подпустил ты меня к себе, как дал забрести на эту бесценную твою землю, под эти твои звезды, к ногам этой безрассудной, безропотной, незадачливой, ненаглядной?"

Не только переназвать грех каким-то высоким словом, словно отменяющим его греховность, но еще и подвести его под Божественное покровительство, - тоже прием, весьма распространенный в художественной культуре, как высокой, так и массовой. Вспоминаются строчки из какой-то современной эстрадной песенки, где речь также шла о незаконной любви: "Давай оставим все как есть: счастливых Бог не судит. Давай оставим все как есть - и будь что будет!" По поэтическому качеству с "Доктором Живаго", конечно, сравнивать рука не поднимается, а вот по попытке выстроить теологию, оправдывающую грех, два текста вполне сопоставимы - и к ним можно присоединить множество других, прежде всего поэтических, ставящих перед собой ту же задачу.

Однако встречается в русской культуре и другое. На недосягаемой высоте стоит лаконичный отказ от измены из "Евгения Онегина" ("Но я другому отдана...") - на это способны немногие, подпавшие под очарование страсти (Татьяна-то действительно выстрадала свой отказ от книжных идеалов Великой Любви). Но есть планка пониже: хотя бы не романтизировать грех и называть вещи своими именами: "Не смотри на меня с печалью:/Час прощанья пробит./Мы же знали про все вначале,/Только делали вид,/Что не чувствуем чужой боли/И что Бог нас простит/За классический треугольник/И за слезы обид" (Игорь Тальков).

В "Докторе Живаго" позиция Юры - поэтизация греха, акцентирование не этической, а эстетической его стороны, - выступает на первый план. За этим легко не услышать иной оценки. А она в романе есть. Например, Миша Гордон, вместе с которым Юра подростком увлекался проповедью целомудрия, в конце романа обращается к Живаго со словами увещевания: "...согласен ли ты, что тебе надо перемениться, исправиться?.. Ты должен привести в ясность твои дела с Тонею, с Мариной. Это живые существа, женщины, способные страдать и чувствовать, а не бесплотные существа, носящиеся в твоей голове в произвольных сочетаниях". Но Юра не способен услышать этих слов, он совершенно искренне не понимает, в чем его внутренняя неправота перед первой и третьей женой: "Я рад, Гордон, что ты защищаешь Марину, как прежде был всегда Тониным защитником. Но ведь у меня нет с ними разлада, я не веду войны ни с ними, ни с кем бы то ни было".

Позиция Живаго не игра, не бегство от реальности в мир придуманных слов и чувств, а какое-то искажение нравственного чувства или, быть может, полное его отсутствие. Даже по отношению к Ларе, которую он, кажется, так любил, Живаго поступает безответственно и жестоко. Комаровский, который поломал жизнь Лары, совратив ее еще в подростковом возрасте, вновь появляется в ее жизни в тот момент, когда им обоим, Ларе и Живаго, угрожает опасность. Он предлагает им безопасное бегство из города, где, по его словам, им уже вынесен приговор. Ларе это бегство нужно, чтобы спасти жизнь ее и дочери, Живаго помимо этого еще и для того, чтобы суметь выехать за границу и соединиться с семьей. Живаго не соглашается - он не поедет с ним, с тем, кто когда-то соблазнил Лару. Казалось бы, это решение Юры продиктовано кодексом чести - но чести, понятой весьма своеобразно. Своим отказом Юра не только повторно бросает семью (возможно, в этом действительно есть какая-то нечистота - воспользоваться для соединения с Тоней услугами Лариного соблазнителя). Он бросает и Лару, уверяя, что присоединится к ним позже, и тем самым отдает ее вновь в руки того, кто уже однажды поломал ей жизнь, оставляя ее, в угоду ложно понятых "красоты" и "некрасивости" поступков, без своей защиты и опоры.

Лара не обвиняет его в этом. Не обвиняет его ни в чем и автор. Но само развитие событий, запечатленное Пастернаком, ставит Живаго перед лицом немых обвинителей, невинных жертв его поступков - брошенных им детей.

Предательство первого, Саши, Живаго еще ощущает и мучительно переживает. Ему даже снится символический сон, обличающий его неправоту: "Он находился в Москве, в комнате перед запертою на ключ стеклянною дверью, которую он еще для верности притягивал на себя... За дверью бился, плакал и просился внутрь его мальчик Шурочка... Позади ребенка, обдавая его и дверь брызгами, с грохотом и гулом обрушивался водопад испорченного ли водопроводаили канализации... Обвал и грохот низвергающейся воды пугали мальчика до смерти. Не было слышно, что кричал он... Но Юрий Андреевич видел, что губами он складывал слова: "Папочка! Папочка!" У Юрия Андреевича разрывалось сердце. Всем существом своим он хотел схватить мальчика на руки, прижать к груди и бежать с ним без оглядки куда глаза глядят. Но, обливаясь слезами, он тянул на себя ручку запертой двери и не пускал мальчика, принося его в жертву ложно понятым чувствам чести и долга перед другой женщиной, которая не была матерью мальчика и с минуты на минуту могла войти с другой стороны в комнату".

Предательство второго ребенка Живаго тоже замечает: думая об оставленной им Тоне, он все время упускает из виду о том, что она ждала ребенка и уже должна была его родить. Каждый раз ловя себя на этой забывчивости, он казнит себя за нее: "...он строил догадки о них одну другой ужаснее. Вот Тоня идет полем во вьюгу с Шурочкой на руках. Она кутает его в одеяло, ее ноги проваливаются в снег, она через силу вытаскивает их, а метель заносит ее... о, но ведь он все время забывает, забывает. У нее два ребенка, и меньшого она кормит... Обе руки ее заняты и никого кругом, кто бы мог помочь. Шурочкин папа неизвестно где. Он далеко, всегда далеко, всю жизнь в стороне от них, да и папа ли это, такими ли бывают настоящие папы?". Показательно, что он называет себя Шурочкиным папой - второго ребенка он уже не воспринимает как отец. И действительно, он его (точнее, ее) никогда не увидит.

Двоих дочерей от третьей "жены", Марины, Живаго оставляет уже без всяких мук совести, лишь обеспечив их финансово: "Он сообщал им, что в целях скорейшей и полной переделки своей судьбы хочет побыть некоторое время в одиночестве, чтобы в сосредоточенности заняться делами".

И наконец, пятого ребенка он предает, даже не узнав о его существовании, обманом заставив Лару уехать с Комаровским и даже не вспомнив о ранее высказанном ею предположении о возможной беременности. Этому посвящены самые загадочные страницы романа, где ничего не сказано впрямую, но по косвенным признакам, по отдельным репликам Лары, брата Юры Евграфа Андреевича и рассказу самой Татьяны Безочередовой, мы можем догадаться, что эта девушка - дочь Живаго и Лары, о рождении которой отец не подозревал, а мать, оставленная Юрием без защиты, не видя другого выхода, отдала ребенка на воспитание сторожихе Марфе.

"Бедные современные дети, жертвы нашей цыганщины, маленькие безропотные участники наших скитаний", - думает Живаго, глядя на несчастную Катеньку, дочь Лары от Антипова. Перед этим ребенком виноват не он - Катю бросил собственный отец, бросил также в угоду собственных романтических идеалов: "...я пошел на войну, чтобы после трех лет брака снова завоевать ее [Лару]... под чужим, вымышленным именем, весь ушел в революцию, чтобы полностью отплатить за все, что она выстрадала... И они, она и дочь были рядом, были тут! Скольких сил стоило мне подавлять желание броситься к ним, их увидеть!" В итоге он так и не увидел жену и дочь, придя слишком поздно, когда они уже уехали. Нужна ли была эта жертва? Антипов в этом не сомневается. Лара же как-то с болью проговаривается Живаго: "...если бы время повернуло вспять. Если бы где-то вдали, на краю света, чудом затеплилось окно нашего дома с лампою и книгами на Пашином письменном столе, я бы, кажется, на коленях ползком приползла туда. Все бы встрепенулось во мне. Я пожертвовала бы всем. Даже самым дорогим. Тобою". Но при этом, зная, что муж жив, даже пытаясь встретиться с ним, Лара принимает правила этой сложной, без нужды запутанной игры - и вступает в связь с Живаго, пытается наладить с ним и Катенькой подобие семейного быта.

Такими несообразностями, моральными искажениями пронизан весь роман. В какой-то момент даже теряешься от их нагромождения, не можешь понять, почему герои не слышат, не видят, не понимают самых очевидных вещей, как будто они перестали быть людьми, утратили какое-то очень важное душевное качество. Но стоит вчитаться повнимательнее, и становится понятно, что причина всех этических срывов и несоответствий коренится в страшной ошибке новой теологии, звучащей со страниц романа, - в разъединении и противопоставлении этического и эстетического начал бытия: "...я думаю, что если бы дремлющего в человеке зверя можно было остановить угрозою, все равно, каталажки или загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой укротитель с хлыстом. <...> Но в том-то и дело, что человека столетиями поднимала над животным и уносила ввысь не палка, а музыка... До сих пор считалось, что самое важное в Евангелии - нравственные изречения и правила, заключенные в заповедях, а для меня самое главное то, что Христос говорил притчами из быта, поясняя истину светом повседневности. В основе этого лежит мысль, что общение между смертными бессмертно и что жизнь символична, потому что она значительна".

Если считать, что красота может быть внеморальной, то приходишь к тому трагическому расколу в жизни человека, который и показывает нам роман Пастернака: на одной чаше весов - философские идеи, высокие слова, вдохновенные описания, апелляция к Божественному промыслу, преклонение перед красотой жизни и попытки ее религиозного осмысления. А на другой - горькие плоды философии внеморальной красоты: преданные женщины, брошенные дети, поломанные судьбы...

Некоторый недостаток "Доктора Живаго" в том, что связь между первым и вторым не так очевидна, и есть риск увлечься первым и не связать его со вторым, между тем как смысл романа не в талантливом описании красоты, как таковой, и морали, как таковой, а в указании на необходимость для человека неразрывного единства красоты его жизни и ее нравственной основы.

http://www.taday.ru/text/98389.html

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Евдокия Варакина:
Все статьи автора
Последние комментарии
Потерянный выход
Новый комментарий от Русская из Средней Азии
20.11.2019
Возбудить дело против депутата Оксаны Пушкиной
Новый комментарий от S. O.
12.12.2019
Что выходит, когда сапожник печет пироги...
Новый комментарий от Наталия 2016
13.12.2019
Правда о неправедном развале СССР
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
12.12.2019
Панос Камменос: Элладская Церковь совершила преступление
Новый комментарий от Ортодоксос
12.12.2019
Сорос лоббирует закон «о семейном насилии»
Новый комментарий от Александр Копейкин
11.12.2019