Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Он сеял разумное, доброе, вечное. "Жатва" Николая Третьякова

Анастасия  Шохина, Официальный сайт Нижегородской митрополии

26.01.2008

Москва. 1973 год. Евангелие найти практически невозможно. Для того, чтобы только "полистать" эту книгу в библиотеке, в читальном зале, студент должен был собрать около 7-8 подписей о своей "благонадежности" (не считая подписей декана, ректора, проректора вуза). Даже не верится, что было такое время. И, тем не менее, нижегородские иконописцы Наталья Степановна и Владимир Васильевич Трофимовы вспоминают о нем с благодарностью.

И не только потому, что они были молоды и учились во ВГИКе - одном из лучших столичных вузов, но и потому, что судьба подарила им незабываемые годы тесного общения с замечательным педагогом, искренне верующим (в советском-то атеистическом обществе!) человеком - Николаем Николаевичем Третьяковым. Его по праву называют одним из лучших отечественных искусствоведов. Уже тогда учитель начинал потихоньку сеять в своих учениках первые семена веры, открыто говорить о Боге. В то время этого еще не делал никто. Пусть через годы, десятилетия, но семена дали всходы!


Столичная стремнина

В эти годы Москва кипела бурной, многогранной жизнью, в которой было все: поиски смысла, столкновения мнений, взаимодействие самых полярных явлений и идей.

Во ВГИКе показывали современные фильмы Феллини и Антониони, будоражили сознание образы Тарковского. Обсуждались книги Василия Белова и Виктора Астафьева, пронзительные стихи Николая Рубцова. В нашем распоряжении было все: классика в Третьяковке и Пушкинском, однодневные выставки в Доме художника на Кузнецком, манящие своей скандальностью и новизной...

- Нам, юным провинциалам из Нижнего Новгорода, попавшим в этот водоворот, было сложно не растеряться, не потеряться, определить собственную жизненную и художественную точку опоры, свою внутреннюю позицию. - Вспоминают супруги Трофимовы. - Мы жадно впитывали впечатления, пытаясь отделить пшеницу от плевел, но подчас это было непросто.

С одной стороны, привычные социалистические оценки, плохо применимые к явлениям искусства, не трогающие сердце грандиозные выставки к очередному съезду КПСС, с другой - агрессивное, броское формалистическое направление, очень скоро созревшее, но так же скоро надоевшее, нарочито подчеркнутое отрицание очевидных истин в искусстве и в жизни.

- Очередная попытка осознать этот крутящийся калейдоскоп и свое в нем место привела к мысли об абсолютной своей несостоятельности, - вспоминают художники. И это было тяжело.

Скорая помощь

В этот мучительный период сложных, порой отчаянных метаний и внутренней растерянности в жизни молодых людей появляется очень непохожий на других педагог: со скромной внешностью, негромким и спокойным голосом, доброжелательный и деликатный, внутренне собранный и доступный.

- Николай Николаевич читал лекции у нас, во ВГИКе, параллельно преподавая в Глазуновской академии, Московском институте философии, литературы и искусства и в Суриковском институте. - Говорит Наталья Степановна. - Лекции были разные, не всегда строго по программе, скорее, по какой-то внутренней смысловой значимости событий и явлений. Разным предметам и темам он уделял разное внимание: о чем-то говорил более бегло, на каких-то авторах и периодах останавливался очень подробно. Как-то он принес в аудиторию только что изданную книгу: "Новгородские таблетки" (так назывались круглые иконы для Царских врат иконостаса, написанные не на доске, а на туго пролевкашенной ткани - паволоке) и все занятие рассказывал об этом уникальном издании и о новгородской иконе.

- Много лет спустя, - подхватывает Владимир Васильевич, - когда икона стала для нас основной целью творчества и предметом бесконечного познания и восхищения - эта книга оказала неоценимую помощь.

Если Николай Николаевич читал лекцию о Кипренском - можно было тут же ехать в Третьяковку и смотреть только Кипренского. Все было настоящее, подлинное. Студенты приучались иметь дело с первоисточником.

Нередко можно было слышать следующий диалог:

- Какой у вас экзамен?

- У Третьякова.

- Ну, если в Андрониковом монастыре не был, - не видать тебе пятерки!

- Так мы с подругой по принципу "надо - значит надо" поехали в этот монастырь, чтобы посетить музей Рублева,- вспоминает Наталья Степановна, - а там, в старом храме была представлена экспозиция Кирилло-Белозерских праздников (это уж я потом определила). Помню, смотрю я на праздничную икону, где Христос перед Понтием Пилатом стоит - и не понимаю: что за Понтий такой, что за суд? Тогда и вырвалось у меня из глубины души: "Господи, дай мне хоть когда-нибудь понять, что это все значит!" А когда вышли из монастыря - ливень пошел. Солнце и ливень - как благословение. И этот день, такой памятный, светлый, навсегда отметился в сознании.

Наверное, Николай Николаевич молился о своих учениках, потому что у многих, как они рассказывали, такое было - озарение. Древнерусские залы Третьяковской галереи становились все ближе и понятнее, большеглазые задумчивые святые смотрели с любовью и сочувствием, они как бы ласкали мятущуюся душу, звали в неведомую даль, несли радость и утешение, сочувствие и надежду.

- Все более проникаясь духом своего учителя, его отношением к действительности, ученики стали постепенно понимать, что вокруг них - еще не вся жизнь, что есть надо всем этим хаосом живая добрая Воля, Божественная любовь, высокая и неизменная, "едино на потребу", без чего все земное, в сущности, теряет смысл.

Первые шаги

Прошли годы учебы, но его связь с бывшими студентами не прерывалась.

- Встречи в маленькой квартирке Николая Третьякова стали необходимой для нас, чуть ли не единственной живой нитью, связывающей нашу жизнь с кипучей художественной и духовной жизнью Москвы. - Вспоминают Трофимовы. - Николай Николаевич как верный компас ориентировал нас в море художественных явлений, коротко и точно характеризуя новые издания, авторов, выставки.
Исподволь, осторожно, он подводил своих учеников к мысли, что вершина искусства та, что ближе всего к Богу, то есть христианская. Она наиболее точно выражает сущность мира. Икона бесконечно глубже изображает действительность, и Николай Николаевич на самых разных примерах пытался ученикам это потихонечку прививать.

Иногда он указывал книги, которые просто невозможно было тогда достать. Например - "Флоренский. Иконостас. Издательство Тарту 1921". Как можно найти эту книжку в Москве в 73-ем году? Но каким-то чудом - находили! Где-то в самиздате, перепечатках. И тогда начинающие художники впервые выписывали в тетрадь такие, например, цитаты: "Икона изображает духовную сущность явления, личности", трудно представить, какой это был переворот в мозгах у молодых материалистов, которые до этого вообще даже слов таких никогда и не слышали?

Последний урок

- Грустное известие застало нас врасплох 2 февраля 2003 года. В этот же день мы поехали в Москву, в храм Николы в Кузнецах. Это был будний день: тихо пел хор, шла литургия, храм был почти пуст. Мы подошли поближе к солее и только здесь увидели стоящий перед Царскими вратами гроб. К сожалению, это была первая и единственная литургия в нашей жизни, на которой мы были вместе. Наш учитель и мы. Вскоре служба кончилась, и в тишине храма потянулись из дьяконских врат священники в облачениях: один, два, десять...Его отпевали 18 священников (!)- многие из которых - тоже его ученики.

Я оглянулась назад и обомлела: пустой прежде храм был полон людей, полон как в большой церковный праздник. Люди заполнили оба придела, многие стояли на паперти. Среди них - монахи, священники, писатели, художники, режиссеры, искусствоведы - те, кто помнил и любил его. Они пришли проститься с близким и дорогим человеком. Подумалось: "Провожаем как архиерея". Конечно, он и есть у Господа чадо избранное, труженик и сеятель, посеявший и взрастивший столько доброго семени за свою непростую долгую и красивую жизнь. Торжественные и печальные минуты панихиды вдруг высветили особым светом всю его жизнь: его призвание, его беззаветное служение, его щедрую награду, наконец "зде и тамо". Вся череда событий его последних лет как бы завершила прекрасный орнамент его судьбы, в которой все было определено Божиим промыслом.

...А потом, вернувшись в Нижний Новгород, мы получили от него коротенькое письмо, отосланное за день до кончины, где он написал, что после сессии устал и едет в деревню "восстанавливаться". Это был последний знак его внимания, похожий на чудо.

Справка:

Николай Николаевич Третьяков родился в 1922 году в Москве в семье учителей. Его отец Николай Степанович (1873-1942) занимался педагогической работой и детскими художественным воспитанием совместно с В.Д.Поленовым, С.А.Рачинским, Н.В. Гиляровской. Унаследовав интерес к искусству и просветительству, Николай Николаевич поступил на искусствоведческое отделение МИФЛИ (Московский институт философии, литературы и искусства, впоследствии вошедший в Московский университет). В то время там преподавали известные ученые А.А.Губер, Н.К.Гудзий. Великая Отечественная война прервала учебу: в 1941 году Николай Николаевич уходит на фронт, участвовал в боях на Донском направлении во время подготовки Сталинградской битвы, был тяжело ранен. В 1948 году, после окончания МГУ, он стал аспирантом Третьяковской галереи. Тогда же произошла встреча с замечательным живописцем К.Ф.Юоном, творчеству которого Николай Николаевич посвятил свою кандидатскую диссертацию. Все это сказалось в дальнейшем на его интересах как педагога, всегда защищавшего традиции реализма. По его глубокому убеждению, в реализме осуществляется христианское утверждение красоты природы и человека, созданных Богом. Тема славословия, ведущая начало от истоков славянской народной культуры, воплотилась в образах иконописи и фресок преподобного Андрея Рублева и Дионисия, получила развитие в творчестве А.Г.Венецианова, А.К.Саврасова, В.И.Сурикова, М.В. Нестерова...Эти имена, часто упоминаемые в лекциях Третьякова, неразрывно связаны с судьбой Московской школы живописи. В 1952 году Николай Николаевич начал преподавать в Суриковском институте, под руководством академика М.В.Алпатова: читал полный курс истории русского искусства. Среди учеников Николая Николаевича было много известных художников, определяющих лицо современного русского искусства: Н.П.Федосов и А.А.Грицай, В.Н.Забелин и В.Н.Страхов, Е.Н.Максимов и С.А. Гавриляченко, скульпторы О.К.Комов и В.М. Клыков, А.И. Рукавишников и М.В. Переяславец. Во ВГИКе его лекции слушали В.М.Шукшин, А.А.Тарковский, В.И.Гуркаленко, С.В.Мирошниченко, операторы А.Д.Заболоцкий, А.П.Саранцев и многие другие.

http://www.nne.ru/pub.php?id=269



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме