Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Проект и урок Петра Великого

Олег  Матвейчев, Храм Рождества Иоанна Предтечи на Пресне

26.10.2007

Фигура Петра Первого волновала и волнует умы всех исследователей истории России. Пожалуй, нет фигуры в русской истории более противоречивой, более неоднозначной, более подверженной диаметрально противоположным оценкам. Эпоха Петра своего рода - переломная точка между "старой" и "новой" Россией, недаром советский фильм про петровскую Россию назвали "Россия молодая", как будто не было предшествующей почти тысячелетней истории, как будто все началось с начала. Характеристики Петра, как было сказано, самые противоположные. Он - единственный государь, вернувший Россию на путь цивилизации, совершивший славные победы, расширивший территорию России, превративший ее в Империю, прорубивший окно в Европу, давший начала наукам и Просвещению, основавший промышленность. И он же душегуб и палач, столкнувший Россию с великого собственного пути, подражатель европейцам, гонитель Православия, антихрист, исторический неудачник, так как дело его и мечты оказались не прочными и нереализованными.

Чтобы понять логику Петра и то, что он сделал, надо напомнить о том, какой он застал Россию, какую миссию она тогда несла, какой кризис поразил Россию, и почему ему требовалось срочно искать новый путь. Только так мы сможем понять действительно, казалось бы "абсурдные" и самоедские действия первого Императора. Действительно, сделанное Петром иначе, чем "предательство" назвать нельзя. Ведь он упразднил патриаршество, поразил в правах Православную церковь, которая была сердцем и организатором борьбы с монгольским игом, вела миссионеров на Восток и расширяла пределы России. Церковь дала миссию, идеологию Московскому царству, которое внушило уважение и страх всей Европе. Церковь была организатором ополчения против панской Польши, силы которой вдвое превосходили силы России. Наконец, церковь поставила на престол самих Романовых. И вот что получила вместо благодарности! За это многие славянофилы ненавидят Петра и повторяют вслед за многими современниками, что он антихрист. Кто, как не антихрист мог сгубить "Святую Русь", как теперь принято называть Русь допетровских времен.

Россия как носительница "истиной православной веры", Святая Русь действительно существовала, если не со времени принятия христианства, то уж точно со времени начала монгольского ига, которое спровоцировало процесс усиленной самоидентификации. Россия в 12-13-14 веках покрылась сетью церквей и монастырей, стала страной с невиданной духовной концентрацией, давшей десятки, сотни святых в короткий период, что сопоставимо со временами гонений на церковь в Риме. Процесс этот шел и дальше, и после преп. Сергия Радонежского, и после избавления от ига, и после провозглашения Патриаршества. Чем объяснить такой невиданный духовный подъем? Французский философ Ж.П. Сартр, участник "Сопротивления" произнес когда-то парадоксальную фразу: "Никогда Франция не была более свободной, чем в период фашистской оккупации". Он схватил единый феномен, иногда возникающий в истории великих народов: феномен спровоцированной самоидентификации. Именно при столкновении с Другим, возникает борьба за Свое, понимание Своего, развитие Своего. Известна, например, история вавилонского плена, в который попал народ Израиля. Плен длился 70лет, за это время израильтяне, которые не были в плену, забыли свои традиции, женились на иноверках... Но вот вернулись те, кто все 70лет хранил верность религии отцов и дедов. Вернулись фанатики, которые стали наводить порядок. Строжайше соблюдали заповеди, даже жен-инородок прогнали... Как знать, может если бы не плен, не было бы и сейчас никакого мирового еврейства...

На Россию монгольское иго подействовало как вавилонский плен на Израиль, она вышла из него верной традициям, закаленной, мобилизованной, с четким ощущением своей самости, так, что Иван Грозный на предложение Курбского "давай жить как в Европе" ответил: "Россия не есть Европа, Россия есть Израиль!". Это означало признание гораздо более высокого статуса: мы, подобно Израилю - есть избранный народ, а не какая-то там окраина Европы! Инок Филофей создавал концепцию "Москвы - третьего Рима!". Иван Третий, памятуя о роли церкви, делает единственной своей программой защиту "старины и Православия". И действительно, при нем Россия достигает небывалых вершин могущества. Памятник Ивану Великому уже давно просится в самый центр Кремля!

Но уже при Иване Грозном, произошел серьезный сбой. С чем же он был связан? Почему так уверен был в "старине и православии" Иван Третий и так колебался Иван Четвертый? Иван Грозный, пытаясь решить проблему выхода к Балтийскому морю, осознал: насколько успешны были наши походы на Восток и несение "истинной религии" диким народам Урала и Сибири, настолько неуспешны были наши войны на Западе. Россия постепенно начала играть роль прокладки, начала занимать своего рода промежуточное положение, между цивилизованной Европой и дикой Азией. Православие как миссия годилось для наступления только в одну сторону и не годилось для наступления в другую. Оно годилось для защиты и не годилось для экспансии. Поэтому Иван Грозный начинает смотреть в сторону Европы и изучать ее опыт. Иван Грозный, вопреки мнению многих историков, видящих в нем типично азиатское явление, наоборот, был в значительной мере заражен "европейскостью". После неудачных ливонских войн он впадает в кризис и всерьез думает о европейском, по сути, проекте перехода от теократической монархии к светской. Он страдает раздвоением личности. Он еще в споре с Курбским твердо придерживался мнения, что "Россия есть Израиль, а не Европа", но в то же время учреждает опричнину. Ведь постановка себя над Церковью и жестокие казни - это сугубо европейское, невиданное ранее на Руси дело. Иван Грозный во всем (даже в брачной жизни) брал пример со старшего современника англичанина Генриха Vlll. Генрих, а так же испанские короли Карл V, Филипп ll, французский король Карл lХ казнили сотнями тысяч, так что 3-4 тысячи жертв Ивана Грозного - просто невиданный "гуманизм и мягкотелость" в сравнении с "цивилизованной Европой". Но именно для России это и был шок, потому что такого зверства от своего государя, от отца, по отношению к своим же православным она не ожидала. Сам Грозный бесконечно кается, вновь возвращается к казням, и кается опять. Эта маятниковость, маята в "голове" России во сто крат увеличенной отразилась в теле государства, Россия пошла вразнос. Царь сам показал пример, как можно убивать Патриарха, лгать, казнить, нарушать все заповеди, а уж если это позволено Царю, с которого больший спрос у Бога, то, что ждать от слабых, простых людей. Все стало разрешено, все позволено... Началось смутное время, упадок, прежде всего, духовный, череда предательств, толкотни возле трона и проч. Смута спровоцировала поляков к агрессии, а градус русофобии в Европе и так был за предшествующие 100 лет поднят достаточно... Россия теряет суверенитет, прерывается шестисотлетняя династия, в Кремле сидят марионетки иностранных государств, чего не было уже сотню лет.. Польша в два раза больше России по населению, богаче, превосходит науками и просвещением, превосходит в военном отношении... Все безнадежно.

Но Россия победила, она была спасена собственным же народом, а не предательской элитой. Был возвращен суверенитет, на Соборе с молитвами учреждена новая династия, истинное православие торжествует над неистинным католичеством. Чего же еще? Все теперь понятно: в выборе между "европейскстью" и "израилевостью" должна однозначно побеждать концепция России как богоизбранного народа. Вот, говорили в элите, вспомните смуту, царь Иоанн заколебался в вере, мы пришли в смятение и чуть не погибли, а Бог и православный люд спасли Россию. Теперь очевидно, что Православие должно быть и вечно оставаться нашей миссией. Причем, раз оно нас спасло, то мы должны всерьез заняться им, мы должны отдать ему дань, мы должны найти истину внутри истины, суть внутри сути. Мы должны ответить на вопрос: что делает истинное Православие истинным и православным? Патриарх Никон берется за эту проблему, ведомый миссией России как Израиля, в Подмосковье он основывает новый Израиль, новый Иерусалим, здесь течет новый Иордан, здесь теперь будет всемирная Мекка православия, здесь будет наш Ватикан, и миллионы паломников должны будут устремиться сюда со всего мира.

Невиданный религиозный подъем и общественная дискуссия вокруг православия, однако, спровоцировала ужасный раскол. Концепция "избранничества" - это вообще концепция потенциально чревата расколами. Она хороша, когда неизбранные, неверные и неистинные нападают на нас избранных, и мы защищаемся, мы умеем выживать. Стоит лишь внешнему прессингу прекратиться, то внутри начинается дискуссия, кто более избран из избранных, так как логика избранничества требует продолжения избирания, отделения все более лучших от все более лучших, овец от козлищ, зерен от плевел, зерен и овец элитных от просто овец и зерен, и так до тех пор, пока не останется самая суть, самая избранная избранность, вытяжка высшей пробы. Собственно, Церковь, (по-гречески: эк-клезиа) означает не собрание и соборность, как это часто переводят, а именно вы-бранность (в противном случае была бы не эк-клезиа, а су-клезиа), а глагол эк-клейо означает - ис-ключаю. Половина тогдашней России ушла в раскол. Не так важно принципиально, кто был в этом случае прав, кто виноват. Действительно ли надо было переписывать богослужебные книги по греческим образцам и креститься тремя перстами, или нет. Важно то, что было понятно, что царство, "разделившееся в себе не устоит". И Царь Алексей Михайлович, который, раньше, готов был к теократии, вынужден показать Никону на его место - НИЖЕ себя и стать арбитром между раскольниками. Он вынужден был возвращать протопопа Аввакума, мирить всех, наказывать и казнить тех, кто не захотел замирения (опять же, раскольников).

Прошло сто лет, а встала та же проблема, что и перед Иоанном Грозным. И опять стало очевидно: Православие хорошо для защиты, Православие хорошо для колонизации язычников (территория России за это время, между прочим, утроилась), которые не считают себя избранными, но Православие не годиться для наступления, оно не годится для прорыва в саму Европу, которая так же имеет христианское мировоззрение, считающее себя не менее истинным, чем Православие. Оставлять все, как есть, тоже нельзя, так как возникает саморазложение и само-раскол. Хочешь - не хочешь, Царь вынужден становиться светским государем и вставать над церковью. А ведь в Европе начинается расцвет наук и ремесел, который лично увидел молодой Петр, прибыв в светский Амстердам - в столицу тогдашнего Запада, перехвативший этот статус у католических Венеции и Генуи..... России, требовались выходы к морям, мир богател только за счет торговли, коммуникаций и транзакций.

Вот с чем Россия досталась Петру Первому. И он, решая аналогичную "проблему Европы и Запада", уже ни минуты, в отличие от Ивана Грозного, не колебался. Он стал "грозным" не в конце жизни, а уже в начале, когда сам сек головы стрельцам, сам участвовал в пытках. При Петре погибло гораздо больше народа, чем при Иване lV. Он завершил начавшийся уже процесс полного перехода к светскому государству, упразднил патриаршество, закрыл часовни, повелел "мощей не являть и чудес не выдумывать", запретил жечь свечи вне церкви, писать иконы на дереве... Он брил бороды, заставлял носить европейское платье, менял календари и алфавиты. И это была принципиальная позиция, заключающаяся в ставке на мимесис, подражание. Философ Лейбниц, "главный" в то время, высказал Петру сомнения относительно долговечности его преобразований, поскольку они были поверхностны, не выросли из народного духа, из сущности, сами по себе, а были привнесены извне и довольно быстро и радикально. Петр ответил философу так же, как Ленин отвечал Плеханову: "Вы, говорите, что в России не развиты производительные силы, чтобы на их основе развивались соответствующие производственные отношения? Вы говорите, что социалистическая революция может быть только в развитых капиталистических странах? А я отвечаю, что мы сначала создадим соответствующую надстройку, и она потянет за собой базис!" Народный дух создается привычкой, говорит Петр Лейбницу, а не привычки вырастают из нравов, поэтому мы поменяем привычки - и у нас появится новый дух и новый народ. Явление породит сущность, симуляция здоровья приведет к тому, что больной выздоровеет реально! Петр был первым "большевиком". Но чего он добивался? Простого превращения русского народа в типичный европейский? Нет, за этим ВНЕШНИМ подражанием Европе стоял совершенно другой проект!

Нельзя видеть в Петре просто жалкого подражателя и марионетку Запада, какого-нибудь саакашвили или ющенко тех времен. Уже то, что Петр не пошел за влиятельнейшим католичеством, а выбрал для подражания протестантские страны, говорит о многом. Если для западников счастье быть последними в Европе, то проект Петра состоял в том, чтобы стать в Европе ПЕРВЫМ. Никак не меньше. О том, что его народ предназначен только к лидерству, Петр заявляет в разговоре с Лейбницем. Концепция "избранности" России осталась от отцов и дедов, но теперь она переформулирована так, что Россия, как партизан и шпион, сначала маскируется под Европу, перенимает у нее все лучшее, а потом внезапно становится тем, к чему давно стремилась, - лидером. Россия должна была не просто победить Запад, а стать центром западного мира и центром Европы вообще! Подобно тому, как Патриарх Никон в порыве реализации идеи "России - Израиля" всерьез создавал под Москвой Палестину (с Иорданом, Голгофой, Сионом, Вифлеемом, новым Иерусалимом, Назаретом и проч.), Петр Великий хотел создать в России новую столицу, Санкт-Петербург, которая была бы большей Европой, чем сама Европа. Ярчайший представитель "Святой Руси" св. князь Александр Невский сказал, "Кто с мечом к нам придет, от меча же и погибнет!". У Петра речь шла о том, чтобы победить Запад его же оружием: науками, духом, идеями, Просвещением. Так, оказывается, наше "западничество" вытекает из нашего "славянофильства"!

Именно поэтому Петр начинает перекачку мозгов, встречается с главным философом того времени - Лейбницем, делает ставку на флот, как основу тогдашнего могущества. Интересен и такой факт: мы употребляем слова "Европа" и "Азия" часто не задумываясь, откуда они вообще взялись, и на каком основании те или иные территории были отнесены туда или сюда, и кто это сделал? А сделал это, то есть провел границу Европы по Уралу, картограф Страленберг по подсказке "птенца гнезда Петрова" В. Татищева! И теперь, согласно всем картам, Санкт-Петербург оказывается как раз самым центром, столицей Европы! О духовном лидерстве в Европе, а "не токмо" о географическом, мечтает еще один "петровец" - Михайло Ломоносов, который говорит о "собственных Платонах и быстрых разумом Невтонах", которые вот- вот появятся в России и сделают ее духовной и научной империей мира..... Иностранцев ко двору русских князей в большом количестве начал приглашать еще Иван Третий, но это все были узкие специалисты: архитекторы, живописцы, пушкари. При Петре же началась настоящая перекачка мозгов на все возможные должности для того, чтобы в следующем поколении, научившиеся русские могли превзойти учителей, как сам Петр превзошел своего военного учителя короля Карла под Полтавой.

Но уже в этом содержался подвох. Одно дело - снимать сливки с западной культуры и науки, так, чтобы этот плодородный слой дал учеников, действительно превосходящих западный уровень, другое дело приглашать ловцов счастья, денег и чинов, космополитов третьей свежести, которые могли дать таких же серых бездарных учеников и обеспечивали не превосхождение Запада, а как раз наоборот - постоянное отставание. К тому же, западные серость и чванство действительно стали душить самородные русские таланты, появившиеся в результате энергичного порыва нового проекта. На это справедливо жаловался уже Ломоносов. Возникло как бы две России. Одна, народная, все еще была православной, традиционной, допетровской (пугачевщину, кстати, можно интерпретировать как попытку бунта против либеральной элиты и возвращению к старым порядкам, с настоящим царем). Другая, Россия дворянская, была европейской. Постепенно она даже полностью перешла на другой язык. Голландцев и немцев сменили англичане, а потом и французы. Тонкий слой элиты жил европейской жизнью. Дворцовые перевороты, балы, красавицы, лакеи, юнкера... Россия, к тому же считает своим долгом участвовать во всех европейских делах, в европейской политике. Россию использует как союзника то одна держава, то другая, льется русская кровь, но никаких ощутимых выгод России это не приносит, наоборот, ее презирают те, кому ее удалось использовать, и бояться и ненавидят те, кому этого не удалось.

Но все победы России, военные победы, делались народом на основе прежней православной миссии. Народ воевал за спасение души, православного Бога, православного Царя и православное Отечество, а не за либеральную свободу или геополитические интересы. Все великие полководцы использовали православие для поднятия духа войск. Ушаков уже канонизирован, Суворов обязательно будет канонизирован на ближайшем Соборе, как человек живший православной жизнью и прививавший в войсках православие. Кутузов позже приказывал обносить иконой Божьей Матери войска перед любой битвой. Величие и авторитет России опять держался на воинской славе, на штыке. Россию в Европе боятся, но ей не соблазняются. Она опять предстает страной чуть обузданных варваров, за европейским лоском найдешь азиата, говорят о России. Пока Екатерина гордится собой, что переписывается с самым модным философом Европы - Вольтером, сам Вольтер использует переписку в качестве пиар-акции для реализации часов фирмы, в которой он был акционером.

Эта огромная проблема, проблема превосходства европейцев в деле Просвещения, сознавалась Петром Третьим. Указ о дворянской вольности, об освобождении дворян от службы, должен был решить именно этот вопрос, он вовсе не ставил задачу увеличить эксплуатацию крестьян, как пишут в либеральных и марксистских лубочных учебниках истории. Просто картина маслом какая-то: сидят Петр Третий и Екатерина Великая и думают, как бы им побольше закабалить крестьян и наплодить паразитов... На самом деле, они понимали то, что не понимает обыватель, что не понимали элиты впоследствии и до сих пор не понимают в руководстве России.

Дворянство было освобождено от службы только для того, чтобы в обществе появился огромный слой людей, чьей каждодневной обязанностью будет производство духовных ценностей (искусства, философии, науки...). А это, в свою очередь, возникло из понимания, что духовное служение, служение науке, искусствам, просвещению дает государству больше, чем служение военное!!! С точки зрения стратегической безопасности и увеличения суверенности, лучше, чтобы в стране было больше философов, художников, поэтов, архитекторов, литераторов, религиозных деятелей и проч., чем военных, потому что все они обеспечивают духовное лидерство страны и ее духовный суверенитет, они делают страну любимой другими, а не страшной, как это делают военные.

Сто лет - достаточный срок, чтобы подвести итоги и сказать, смогли ли мы догнать и перегнать Европу. И вот Петр Чаадаев в "Философических письмах" диагнозит: Россия, дескать, ничем себя не проявила, и уже, похоже, не проявит, она призвана явить миру урок бесполезности. Россия всего лишь окраина Европы, ее бездарная ученица. Проект Петра утонул в подражательстве и низкопоклонстве перед Европой. У нас может быть и лучшие в мире балерины, но не мы создали балет, у нас может быть и отличные художники, но не мы создали живопись. Да что там виды искусств, мы не создали даже стилей! У нас могли быть шедевры романтизма и классицизма, но не мы создали романтизм или классицизм как стили. Россия не породила ни одного философа уровня Платона и ни одного ученого уровня Ньютона, вопреки пророчествам Ломоносова. Наверное, это и невозможно было вообще. Грубо говоря: ты можешь проигрывать или выигрывать в футбол, но в обоих случаях ты играешь в футбол, а не в лапту, и это льет воду на мельницу Англии, "раскручивает" Англию, которая футбол породила. И так во всем. Безумнейшее и головокружительное упоение Европой дало только первенство в светской жизни - таких роскошных балов и салонов, как в Петербурге, не было нигде! Оказывается обеспечение "материального базиса", материальной независимости, наличие свободного времени, освобождение от нужды не только недостаточное условие для духовного творчества, но и вовсе не необходимое. А, возможно, даже и вредное. Выращенный на всем готовом, воспитанный французским гувернером, барчук, как дрессированная обезьяна, мог только имитировать и симулировать некий привнесенный усредненный образец "культурного европейца". Набор необходимых качеств был незатейлив, чтобы пройти тест на культурность и европейскость надо было... "по-французски изъясняться совершенно и писать, легко мазурку танцевать и кланяться непринужденно...чего ж вам больше?" (Пушкин). Зато сколько пафоса, чванства, высокомерия по отношению к холопу, не овладевшему культурной нормой, сколько презрения к "Ваньке"!

Уже поход Наполеона привел нашу проевропейскую элиту в смятение: она не могла понять, как Европа может вообще напасть на Россию? Ведь мы, по сути, такие же, как и они, состоим в одних и тех же масонских обществах, посещаем одни и те же салоны, танцуем одни и те же мазурки... После победы над объединенной Европой (а у Наполеона служили все), он стал воплощением всего Запада, а мы его победили. Никто не задался вопросом: как это вообще было возможно? Каким духом?

Парадоксально, но слова Чаадаева о России как самой бездарной и никчемной стране были написаны после победы над Наполеоном, который был воплощением Европы, гением европейского духа, человеком, которому Европа покорилась и служила как в духовном, так и военном смысле.

Поэтому, когда Чаадаев отправил свои письмена на рецензию Пушкину, тот их просто потерял... Существует довольно смешная переписка в которой Чаадаев просит Пушкина вернуть рукописи, а тот игнорирует просьбы... Впрочем, потом Пушкин все же отозвался в том духе, что не знает ни одной страны с более интересной историей, чем российская и ни в коей мере не желал бы переменить отечество. Пушкина привыкли рассматривать как веселого поэта, а саму поэзию родом развлечения. Но на самом деле, не бывает великих поэтов, которые при этом не были бы великими мыслителями.

Пушкин не считал, что проект Петра не удался. Напротив, и он, и его молодые друзья, и те же декабристы есть те самые плоды дворянской вольности, то самое поколение творцов, которое не просто учится у европейцев, но и превосходит их. В наших школьных учебниках вот уже полтора столетия пишут форменную клевету на поколение Пушкина вообще, и на декабристов в частности. Их представляют какими-то западниками и чуть ли не социалистами. На самом деле, движение декабристов было реакцией на бездумную либеральную и прозападную масонскую политику Александра Первого. Другое дело, что сама форма их выступления была якобинской... Но когда Николай Первый прочел стихи Кондратия Рылеева, он высказал сожаление, что казнил истинного патриота и большого поэта. Да вы посмотрите на название рылеевских поэм: "Иван Сусанин", "Вещий Олег", "Смерть Ермака", "Мстислав Удалый", "Державин"... Вы можете поверить, что это пишет западник, какой-нибудь Евтушенко или Шендерович того времени? Наоборот, налицо творец новых национальных мифов, певец русской истории. Пушкин был из этого же поколения. Он отнюдь не западник, но и не представитель славянофильства, которое появилось как альтернатива западничеству. Славянофилы, отвергая западническую миссию России, не создавали ни какой новой, не изобретали, а просто брали ее из допетровских времен: "Россия, Святая Русь - страна истинного православия, носительница настоящей веры, в этом были уверены наши далекие предки, и неудачные эксперименты по заигрыванию с Европой, начавшиеся с Петра это еще раз подтвердили".

Пушкин придерживался некоей третьей линии. Во-первых, он, как было сказано выше, не считал прежнюю российскую историю бессмысленной, как западники. Но он и не считал возможным вернуться в допетровские времена, потому что, де, петровский, европейский, проект оказался неудачным. По Пушкину, петровский проект оказался выполненным и перевыполненным: Петр хотел, чтобы Россия стала первой в Европе - она ей стала, ведь Европа сама не представляла из себя уже ничего больше, чем балы, салоны, развлечения и тот же милитаризм, получивший законченное выражение у Фридриха Прусского и Наполеона. Что касается лозунгов "Свобода, равенство и братство", - столь пленительных когда-то, то весь мир имел возможность увидеть, чем это все закончилось. Вершина всей европейской культуры - немецкая классическая философия, которая в свою очередь достигла кульминации в Гегеле, его устами же заявила, что Наполеон - это воплощение абсолютного духа на Земле, и дальнейшая история человечества вообще закончена. Но Россия-то победила Наполеона! Россия победила высшее порождение Европы! Победила саму Европу в ее высшем проявлении! Победила того, кого вся Европа считала гением и кому поклонилась! Что это должно означать? Это означает, что мы не должны следовать за европейским духом не потому, что мы "другие", или не потому что этот европейский дух такой великий и нам за ним не угнаться, а потому, что мы попросту превзошли его. Проект Петра закончен не в связи с неудачей, а в связи с его исчерпанностью. Мы превзошли Европу не потому, что стали просвещеннее или свободнее ее, просто она сама себя исчерпала, не дождавшись, пока Россия ее превзойдет. Стремиться за Европой теперь бессмысленно просто потому, что Европа уже кончилась, осталась в прошлом, она умирает, катиться в бездну, зачем же бежать за ней или впереди нее?...

Россия как бы осталась одна в чистом поле, без некоего поводыря и идеала впереди, с невозможностью вернуться назад. Ей нужно было породить свою миссию из себя самой, без оглядки на свое прошлое, без оглядки по сторонам. Ей нужно было решиться стать самостоятельной, решиться стать взрослой. Ей нужно было сделать шаг, который бы выделил ее из всех, и благодаря которому уже другие пошли бы за ней, как за лидером. Геополитические предпосылки были налицо. В это время и так в мире без согласия России "ни одна пушка не стреляла". Оставалось решить только духовно-творческую задачу.

Победа над Наполеоном не военное событие, и даже не геополитическое, это культурно-историческое событие, победа более высокого духа над более низким. Могут возразить, что Пушкин писал о чем угодно, но не о Наполеоне и победе над французами, и дескать, для его творчества эта тема маргинальна... Нет, собственно, эта победа создала Пушкина, как такого. Известно, например, что Александра Сергеевича был брат Лев, который по общему признанию, был гораздо одареннее. Но дар брата не реализовался, потому что на его молодость не выпало великого исторического события, которое бы пронизывало и увлекало, делая неразделимыми собственную судьбу поэта и историческую судьбу России. Пушкин понимал, что победа была одержана благодаря народу и вопреки элите. Собственно, величие Пушкина в том и состоит, что он, воспитанный в деревне простыми русскими людьми понял, что там, в народе, источник роста и силы государства, его потенции, его духовной мощи, а "в свете" только мертвая форма. Он "лиру посвятил народу своему". И за это он и был убит светом. Именно убит, причем сознательно. Интрига против Пушкина - не банальная ревность, а геополитический конфликт, если угодно, схватка в информационной войне, которую затеяли связанные с европейскими дворами противники России (Нессельроде и Ко). В начале 19 века в Европе уже начало утверждаться мнение о том, что народный дух является источником позднейших успехов элиты. В конце 18 века ученая Европа перешла с латыни на языки народные. Этого требования всецело придерживались романтики. Поэтому русофобы уже делали четкую ставку на недопущение свободного развития творческих сил в России. Россия должна была оставаться вечной ученицей Европы. Никаких собственных гениев в ней появляться не должно. Убийство Пушкина в расцвете лет было сознательной акцией, последствия которой несоизмеримо более тяжкие, чем военное поражение в каком-нибудь региональном конфликте. Пушкин не написал главных своих произведений, а если бы это случилось, то он был бы отнюдь не главным российским поэтом, как сейчас, он мог бы стать и "Платоном и Невтоном" в одном лице, поэтом, чье всемирное историческое значение превзошло бы значение и Гомера, и Шекспира. Пушкин прошел либеральную и романтическую стадии творчества, как раз перед самым убийством он стал зрелым консерватором, чрезвычайно сблизился с "реакционным" царем Николаем Первым и претендовал на роль его главного советника. Поскольку Пушкин, по слову Аполлона Григорьева это "наше все", то получилось, что "наше все" прервалось на самом интересном месте, оно застряло в вечной молодости, чуть дойдя до зрелости. Поскольку Пушкин это наша культурная матрица, то все, что штамповалось потом с этой матрицы, так же оказалось недоросшим, недоделанным, прерванным на полуслове вечно молодым и вечно пьяным. Эта матрица начала штамповать либералов и социалистов в таком количестве, что уже через полвека они переполнили Россию и убили царя, а дальше взяли курс на революцию. Можно смело утверждать, что если бы не Дантес и стоявшие за ним, то в России не было бы 17 года. Наоборот, если бы Пушкин написал свои зрелые и старческие произведения, то Россия бы впервые стала задавать тон в Европе, возглавила бы интеллектуальную моду на консерватизм, который тогда был в зачатке. Это поставило бы суверенитет России, не на военную, а на духовную основу! Более того, Пушкин мог выдать что-то более интересное, чем консерватизм. Последняя поэма Пушкина "Медный всадник", посвященная как раз делам Петра Великого, поэма, не напечатанная при жизни, поэма, своего рода, продолжение "Евгения Онегина" заглядывает в такие дали, что до сих пор вызывает диаметрально противоположные и в целом довольно беспомощные и бестолковые интерпретации. Эта поэма - бездна, из которой возможно понятно безумие величайших интеллектуалов Европы - Гельдерлина, Ницше, Ван Гога, Стриндберга и др. "Медного всадника" Пушкин написал в пику не по заслугам прославленному и пошлому "либералу" А. Мицкевичу, с которым как с писаной торбой носилась вся прогрессивная Европа того времени. Для многих в России вообще было непонятно, как это можно посметь что-то там лепетать русскому против европейских знаменитостей! Мы можем только благоговейно вздыхать, восхищаться и учиться... Пушкин же уже четко знал, что Европа нас ничему не может больше научить. Убийство Пушкина европейским ловеласом и проходимцем символично и потрясающе по глубине выводов, которые можно сделать. Ведь в этом просвечивает форма, в которой Запад вообще убивает Россию. Редактор "Литературного прибавления" А. А. Краевский опубликовал некролог о смерти Пушкина: "Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в середине своего великого поприща!.. Царский чиновник, даром, что министр просвещения и президент Академии наук, С. С. Уваров потом выговаривал: "Что это за черная рамка вокруг известия о кончине человека не чиновного, не занимавшего никакого положения на государственной службе?. "Солнце поэзии"! Помилуйте, за что такая честь? "Пушкин скончался в середине своего великого поприща"! Какое это поприще? Разве Пушкин был полководец, военачальник, министр, государственный муж? Писать стишки не значит еще проходить великое поприще!.." Это рок российской власти: не понимать, что поэзия скрепляет свой народ и завоевывает бескровно любовь народов других стран больше, чем все полководцы вместе взятые!

Эстафету Пушкина позже подхватят Гоголь, Достоевский, Леонтьев... Но поздно. Умирающая Европа стала бредить коммунизмом и Марксом, которые провозглашали новую эру человечества и новый обновленный европейский дух. И у нашей интеллигенции не хватило ума увидеть в этом марксизме не нечто новое, а просто сам фермент разложения и упадка. Наоборот, в марксизм поверили как в новую религию и опять, совершенно по-петровски, решили стать в Европе ПЕРВЫМИ. Мы решил стать больше коммунистами, чем сами коммунисты, больше марксистами, чем сами марксисты (о чем с иронией писал и сам Маркс). Не даром выше подчеркивалось родство Петра с большевиками, потому что большевики действовали по матрице Петра. Ничего, что марксизм не вырос из народного духа! Ничего, что Россия не является еще промышленной капиталистической страной! Мы форсированно симулируем капитализм, создадим новый класс, новые привычки, а они создадут и нравы. Мы обгоним Европу на повороте, она только готовится к революциям, а мы их уже сделаем, мы станем авангардом, мы станем лидером, мы всех поведем за собой! Поразительно, но в чистейшем "западнике" Ленине горит этот славянофильский огонь! Вся реформа марксизма, которую он произвел, сводится только к доказательству того, что социалистическая революция должна случиться не в передовых странах, а в "слабом звене" - в России и именно тут, после революции будет шанс построить по-настоящему передовое государство мира.

Но поскольку марксизм есть фермент упадка (это ясно видел еще Ницше), то благодаря реализации марксистских идей мы и пали ниже всех, мы пали раньше Европы, мы обогнали Европу на пути в пропасть. Из этого следует очень важный вывод: то, что случилось с нами в конце двадцатого века, это то, что еще случится с Европой в будущем! С нашей стороны глупо, сейчас подрожать Европе, так как она как раз двигалась и двигается по пути Советского Союза только медленнее. Всем известно, что в Европе последние 30 лет "социализм и застой", и всем известно, что Россия за девяностые годы после форсированной индустриализации начала века, прошла столь же форсированную постиндустриализацию. Некоторые политики пытаются заставить Россию вновь индустриализироваться и модернизироваться. Подражать себе прежней или Европе прежней. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку, надо создавать что-то совершенно новое. Причем, за нас этого никто не сделает, Европа нам не помощник, они доживают свой социалистический век, свой застой, им еще предстоит наш упадок и наш "беспредел девяностых". У них масса своих проблем, а мы, находимся в авангарде истории и должны сами за себя думать, что делать дальше. Проект "Петр-перезагрузка" сейчас для нас невозможен потому, что нам нечему подрожать в Европе, чему мы еще не подрожали, у нее нет новой миссии, нет даже упадочной миссии на манер марксизма.

Поскольку у нас самый большой опыт постиндустриализации, вплоть до полного разрушения индустрии, то никто кроме нас не заглянул дальше за границы после постмодернизма, а раз так, то нам и предстоит придумать новый "изм", тот, что придет после постмодернизма, тот, что станет будущей европейской и мировой модой. Можно, конечно, остановиться и ждать пока Европа придет к концу, и сама придумает "новое начало", новую миссию, а потом опять подражать ей,... Но на этом пути ожидания можно и не дождаться....

Вопрос о будущей миссии - вопрос отдельный. Важно подчеркнуть, что сейчас Россия стоит, конечно, не в положении Петра Великого, а как раз в положении, когда его проект был исчерпан. Если уже для Пушкина была очевидна смерть Европы (на 50 лет раньше Ницше и почти на 100 лет раньше Шпенглера), то сейчас, чтобы учуять ее трупный запах, не надо быть гением. Европа прошла "точку невозврата", ее уже ничто не может спасти от реконкисты, она лишена воли к сопротивлению, ее культура не превосходит соседние, а наоборот, является самой отсталой, Европа консервирует "демократическую риторику и либеральные ценности" двухсотлетней давности, настаивает на том, что уже давно не работает, ни как практика, ни как теория. Европа утратила духовное лидерство, ее презирают, ей никто не хочет подражать, никто не хочет в нее вливаться, ассимилироваться.

Сейчас надо быть конченным некрофилом, чтобы делать "европейский выбор" по примеру Грузии и Украины. Это имело для них смысл 300 лет назад, во времена Мазепы, но сейчас это просто смешно. Все с ярмарки, а они на ярмарку. До провинции, до окраины (украины) все доходит поздно. Провинциалам подсунули "европейскою демократию" - товар третьего сорта и третьей свежести, и они заплатили за него самую дорогую цену.

Россия, слава Богу, такой выбор не сделала, но, к сожалению, и позитивного проекта исторической миссии наша духовная элита публике еще не представила.

http://www.ioannp.ru/publications/16364




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме