Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Военные дороги писателя

Андрей  Гавриленко, Красная звезда

28.07.2007

28 июля Герою Советского Союза Владимиру Карпову - фронтовику, войсковому разведчику, известнейшему военному писателю, лауреату Государственной и международных литературных премий исполняется 85 лет.
В годы Великой Отечественной войны он участвовал в захвате 79 немецких "языков" - это боевой рекорд советских разведчиков. А его произведения, среди которых знаменитые романы "Вечный бой", "Полководец", "Маршальский жезл", трилогия "Маршал Жуков", держат в напряжении читателя с первой до последней страницы...
Владимир Карпов родился в Оренбурге. Почти вся его жизнь связана так или иначе с армией. В 1927 году родители переехали в Среднюю Азию. Детство и школьные годы прошли в Ташкенте. Школа находилась рядом с Ташкентским военным училищем, и в нее ходило много детей командиров (офицерами тогда еще не называли). Дружил с ними, бывал у них в городке. Особенно близко познакомился с Юрием Петровым, сыном начальника училища, комбрига Ивана Ефимовича Петрова, которому посвящена книга "Полководец". Уже в те годы начал писать стихи.
Подражал известным поэтам. Сначала Есенину, потом Маяковскому. Один родственник, тоже человек пишущий, подсказал, что выходит такой журнал - "Литературная учеба", и даже оформил на Владимира подписку. Начал запоем читать всевозможные рекомендательные и критические статьи, так что скоро этот журнал стал самым любимым чтением наряду с Джеком Лондоном и Майном Ридом. В 4-5-х классах твердо решил, что будет поэтом.
Рос здоровым, занимался боксом и даже выиграл первенство среди новичков. А бывая в училище, наблюдал за курсантами. Молодые, красивые, веселые ребята. Их учили ходить в штыковую, преодолевать полосу препятствий. Конечно, тянуло туда. Да и комбриг Петров уговаривал: "Володя, ты сильный, крепкий парень. Из тебя выйдет отличный командир". Словом, поступил в это училище в 1939 году. Так и началась военная жизнь. Суровый режим и хорошая физическая нагрузка помогли и в боксе: стал чемпионом Среднеазиатского военного округа, а потом включили в сборную Узбекистана. На самом деле азиатов среди боксеров было немного. Большинство составляли русские, украинцы и белорусы. Тогда в ташкентском цирке раз в три года разыгрывалось первенство Средней Азии по боксу среди гражданских клубов. И в 1940 году, перед Новым годом, завоевал звание чемпиона Средней Азии по боксу в среднем весе.
Когда началась война, хлебнуть пришлось немало. В одной из фронтовых газет как-то написали: "Если лейтенанту Карпову не удавалось взять "языка" сегодня, он повторял поиск завтра, но пленного добывал..." Только в период с августа по сентябрь 1943 года во время боев в Духовщинском районе Смоленской области более 30 раз с группой разведчиков ходил во вражеский тыл, взяли тогда 35 "языков".
В одну из ночей восьмерка разведчиков через нейтральную полосу пробиралась к переднему краю гитлеровцев. Впереди кустарник, который почти сливался с проволочным заграждением. Еще раньше, наблюдая из окопов, Карпов решил использовать его для маскировки, чтобы незаметно подползти к проволочному заграждению, а оттуда к вражеским траншеям. Так и получилось.
Спустились вшестером в траншею. Двинулись к огневой точке. Видят: вдоль стенки - телефонный провод. Карпов достал нож, перерезал его. В этот момент из-за поворота внезапно показались два немецких солдата. Передний о чем-то спросил. Скорее всего, принял за своих связистов. Над ухом треснула короткая очередь. Передний немец повалился на спину, а второй бросился бежать. Это одного из наших подвели нервы. А ведь надо было брать "языка" живым. Карпов кинулся за уцелевшим, схватил его за плечи, попытался свалить. Но тот сильным ударом ноги отбросил Владимира назад, побежал дальше. Карпов его догнал, прыгнул ему на плечи. Он снова сбросил Владимира, ударил кулаком в лицо, а потом как заорет. Пришлось его заставить замолчать навсегда.
По стенке траншеи застучали пули. Стреляли из-за поворота рядом, но выстрелы были глухие. Выглянул за поворот траншеи, увидел лесенку и дверь блиндажа. Стало понятно: фашисты стреляют из автоматов через закрытую дверь. Скорее всего, услышали стрельбу, крик и попытались огнем расчистить себе выход. Рядовой Макагонов бросил под дверь гранату. Раздался взрыв. Дверь свалилась. Внутрь блиндажа Владимир метнул "лимонку". После взрыва из проема двери пошел дымок. Нужно лезть в блиндаж и тащить "языка" оттуда. Но вот как это сделать? Только покажись - стоявшие наготове уцелевшие немцы прошьют автоматной очередью.
Карпов действовал так. Бросил в блиндаж еще одну гранату, но чеку не выдернул. Вслед за гранатой бросился внутрь и отскочил от двери в сторону. Рассчитывал на психологический эффект: если кто-нибудь из гитлеровцев уцелел, он при падении гранаты обязательно ляжет и укроет голову руками. Несколько секунд хватило, чтобы проскользнуть в блиндаж незамеченным. Было темно. Прижался к стене, автомат наготове. Услышал чье-то тяжелое дыхание. Сделал первый шаг, сапогом наткнулся в лежащего немца. Присел, осторожно ощупал его, но тот не подавал признаков жизни. Лег и медленно пополз. Блиндаж был небольшой. Нащупал в темноте еще несколько мертвых фашистов. У задней стенки услышал громкое дыхание. Очень осторожно стал пробираться туда. Гитлеровец, видимо, не подозревал, что в блиндаже разведчик. Карпов же достал карманный фонарь, включил и внезапно направил его в лицо фашиста.
Тот весь дрожал от страха. На нем - ни капли крови. Значит, не ранен. Немец не сопротивлялся. Так взяли нужного "языка".
Окончание войны Карпов встретил под Витебском. Однажды из штаба фронта прислали машину. Начальник разведуправления генерал Алешин сказал, что командующий фронтом Иван Данилович Черняховский хочет лично поставить задачу. В большом, хорошо замаскированном бункере адъютант Черняховского, красавец капитан в золотых погонах, доложил о Карпове командующему. Шел 1943 год, и на передовой настоящих погон еще не видели. Едва вошли в кабинет, как навстречу из-за письменного стола поднялся сам командующий. Это был очень красивый, крепкий, хорошо сложенный человек. Дважды Герой Советского Союза в то время! Командующий фронтом в 36 лет! Молодой, с волнистыми волосами и довольно светлыми, серо-голубыми глазами. Черняховский подошел, поздоровался: "Здравствуй, разведчик!", усадил Владимира рядом с собой на диван и говорит: "Разведчик, наши агенты в Витебске достали ценнейшие немецкие чертежи системы гитлеровских укреплений "Восточный вал". Все понятно: такие данные по рации не передашь, а до города - километров 18-20. Нужно было перейти линию фронта, забраться глубоко в тыл, встретиться с нашими резидентами и доставить фотоснимки чертежей в штаб. Пока Черняховский все это объяснял, Карпов несколько раз порывался встать и сказать: "Слушаюсь, товарищ командующий". Но тот останавливал, по руке так похлопывал добро. Понимал, куда посылает.
В ту же ночь перешел линию фронта и к утру добрался до Витебска. По условленному адресу встретился с нашими агентами, назвал пароль, услышал отзыв. Это была семейная пара, работавшая у фашистов. В один из дней, когда они ушли на службу, Карпов почти сутки смотрел из окна в щель между занавесками и "облизывался", как голодный кот. Какие "языки" там ходили! И капитаны, и майоры, и постарше. Стоило только выйти из парадного и... Но у Владимира была совсем другая задача. Вечером пришли с работы хозяева, и женщина на всякий случай зашила Карпову пленки в воротник немецкой формы. Посидели немного, поговорили, покормили. А идти-то в ночь, холодно. Тут Николай Маркович (так звали хозяина) и говорит: "Ну, давай, Володя, чтобы не замерз, примем самогону для сугреву". Выпили с ним за удачу и подались на улицу. Он с женой пошел по одной стороне, а Владимир - по другой. Нельзя же заваливать такую резидентуру из-за какой-то случайности. Это была одна из центральных улиц Витебска, где по вечерам любили прогуливаться немцы, где работали кафе и рестораны. И вот, когда шел по этой улице, прямо из переулка вынырнул патруль. Остановили, спросили о чем-то. Немецкий язык тогда Карпов знал на уровне "моя твоя не понимай". Но сообразил, что требуют аусвайс. Протянул им документы, а у самого пистолет снят с предохранителя, патрон в патроннике. Они удостоверение посмотрели, потом стали выяснять, как попал в Витебск, да что здесь делает.
А у Владимира - ни отпускного билета, ни командировочной справки - ничего. Не предусмотрели такого случая в штабе. А вокруг уже толпа зевак собираться начала. Патрульный офицер тормошит, а Карпов молчит. И тут дохнул Владимир на него своим самогонным перегаром, да так, что у него сразу все сомнения отпали. "Ах ты, швайне, - говорит, - а ну, шагом марш в комендатуру". Или что-то вроде этого. Ну, повели они Владимира, он им подыгрывает, качается, а сам все по сторонам смотрит: куда бы "утечь". Витебск и гитлеровцы, и наши бомбили, и разрушенных домов вокруг было немало. И вот, когда проходили мимо одной из таких развалин, выхватил пистолет, уложил на месте патрульных и нырнул в ближайшее окно через подоконник, как в бассейн...
Долго рассказывать, как шел к переднему краю. Тогда еще снег лежал. Когда пробирался в Витебск, свой белый халат закопал около одного приметного дерева, собираясь воспользоваться на обратном пути. Но вышел где-то совсем в другом месте. Как переходить передний край в зеленой немецкой форме? Пришлось натянуть кальсоны и нижнюю рубашку поверх формы, а на голову повязать носовой платок, чтобы скрыть шевелюру. На передовой в это время затишье было, один часовой ходил взад-вперед по траншее. Это только в кино показывают, что разведчик ловко бросает нож и часовой бесшумно падает мертвым. На самом деле очень непросто человека ножом так свалить, чтобы он не закричал.
Подполз к траншее поближе, а пальцы, как деревянные, финку не держат. Тогда достал пистолет, он пообъемнее, им проще ударить. Но и оглушить часового не удалось: удар пришелся по черепу вскользь и только оцарапал лицо. Немец, конечно, закричал, начал заряжать автомат. Делать было нечего, пришлось стрелять. Выскочил из траншеи - и вперед, на проволоку. А сзади уже слышен топот сапог по мерзлой земле. С разбегу прыгнул на кол, на котором висела проволока, начал карабкаться наверх. Все на себе порвал: и одежду, и мясо. До сих пор следы остались. И все бы ничего, но проволока в этом месте оказалась в два ряда. И вот, когда полез на второй кол, почувствовал тяжелый удар и потерял сознание. Когда очнулся, фрицы уже подкапывали снег, чтобы затащить, как они думали труп, назад, на свою территорию. Но не тут-то было. На глазах у изумленной публики "труп" вдруг вскочил на ноги, да так припустил, что побил, наверное, мировой рекорд по стометровке. Пока они очухались, Карпов успел добежать до перелеска и скрылся из виду. Конечно, гитлеровцы тут же открыли огонь из ротного миномета, но они палили все больше по прямой, а Владимир уходил в сторонку. Поскольку проволока осталась цела, то погони за ним так и не послали. Потихоньку, по-пластунски, пополз он в сторону своих, добрался до какой-то речки, но тут силы изменили, и он снова потерял сознание. Когда пришел в себя, то вокруг под чьими-то сапогами хрустел снег. Лежал вниз лицом и даже не мог понять, куда ранен. Болело все тело, пошевелиться не мог. Кто был возле него. Свои? Или фашисты? Этого он не знал.
Но на сей раз ему повезло. Наши агенты в Витебске видели все, что с ним случилось при попытке выйти из города, и сообщили об этом в штаб. Командование приказало направить на передний край, в тот район, куда он мог выйти, группы разведчиков. Один из этих отрядов и наткнулся на него. На руках донесли они Карпова в штаб полка, откуда по "вертушке" сообщили Черняховскому, что разведчик Карпов задание выполнил. А когда отправляли в лазарет, то комполка дал с собой свой белый фронтовой тулуп и флягу водки, чтобы по пути не замерз. И вот, пока ехал на санях до госпиталя, к той фляге понемногу Карпов прикладывался. И хотя ранен был действительно тяжело, в голову, но в конце пути стало так хорошо, что даже затянул "Шаланды, полные кефали". До сих пор Владимир Васильевич помнит последнюю фразу, которую сказал перед операцией хирург: "Ну, раз поет, жить будет".
Это был последний выход в тыл. После госпиталя Карпова вызвали в управление кадров, где сказали: "В разведке мирного времени нет. Наша победа уже не за горами. Как вы смотрите на то, чтобы перейти в стратегическую разведку?" Так он оказался на курсах усовершенствования офицеров-разведчиков. И уже в Москве в июне 1944-го из сводки Совинформбюро узнал, что награжден Звездой Героя.
Потом окончил две военные академии и до 1954 года работал в Главном разведывательном управлении. Тогда же окончил и заочное отделение Литературного института имени Горького. Постепенно от стихов перешел к прозе. Учился на семинаре Константина Георгиевича Паустовского, которого и до сих пор считает одним из лучших стилистов. Но хотел писать, а служба в разведке препятствовала этим планам. Пришлось оставить ГРУ и поступить на строевую службу. Карпову довелось руководить Ташкентским училищем, быть командиром полка в Оше и Чирчике, служить в Кизыл-Арвате и Марах в Каракумах. Свою карьеру закончил в Кушке. На материале той работы написал несколько книг. Потом осел в Ташкенте, где и начал по-настоящему печататься. Его заметили и пригласили в столицу. Затем работал в журналах "Октябрь" и "Новый мир", вел на телевидении передачу "Подвиг". В 1986 году на VIII съезде Союза писателей СССР в Кремле его избрали Первым секретарем этой организации. А через пять лет, когда не стало Советского Союза, не стало и Союза писателей. Все это время он активно писал. Остается неравнодушным к литературному творчеству великий русский писатель и сегодня.

http://www.redstar.ru/2007/07/28_07/1_02.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме