Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дискурс власти и новый проект для России

Сергей  Кара-Мурза, Русский журнал

23.05.2007

В начале ХХ века российское сословное общество и государственность пережили системный кризис (Россия угодила в "историческую ловушку"). Перебор умеренных проектов не разрешил противоречий, и выходом стала катастрофа революции. Новый виток модернизации проходил в рамках советского проекта. Он лежал в русле исторической траектории России, но дополнил ее культуру новыми цивилизационными чертами. На целый исторический период советский строй обеспечил стране мощный импульс развития, стабильность государства и социальных отношений. В конце ХХ века кризис развития был совмещен с поражением в холодной войне, и в России взяли верх антисоветские силы. Была начата большая программа по демонтажу всех систем советского строя и самого советского народа как социального и культурного субъекта советской цивилизации. Тема этой статьи - демонтаж системы символов и знаков, всего "языка", на котором говорил советский строй.

Радикально разборка универсума советских символов велась в годы перестройки, но велась выборочно, поскольку главной технологией была манипуляция сознанием ("Больше социализма"!). В 90-е годы этот демонтаж принял именно тотальный характер, хотя оставались и неприступные участки (например, Ельцин вынужден был обращаться к офицерам и солдатам "товарищи!"). В целом в 90-е годы язык ("дискурс") власти обладал наивысшей пробой антисоветской чистоты. Для него были характерны: социал-дарвинистская риторика с полным отрицанием ценностей равенства и справедливости; жесткий евроцентризм и отрицание цивилизационного статуса России; разрушение исторической памяти и национального сознания; ненависть по отношению к любому честному труженику. Дискурс ельцинизма имел ярко выраженную уголовную компоненту.

Было очевидно, что такой дискурс власти и обслуживающих "реформу" СМИ углублял кризис и придавал ему системный характер. В личных беседах некоторые идеологи "реформы" оправдывали это необходимостью гарантировать необратимость изменений. Они признавали, что 90-е годы они считают неизбежным периодом разрушения и никакого строительства в этот период вестись не будет. Следовательно, и дискурс власти должен разделять, а не соединять людей.

В конце 1998 года распад общества и государства достиг опасной черты, и было принято решение сменить властную команду и "подморозить" кризис. Пришел В.В.Путин, начались восстановительные работы - осторожно, по минимальному варианту. Но уже и это вызвало озлобление радикальных "реформаторов". Они считают, что "недоразрушили" Россию (да и не дали им в полной мере испытать оргазм разрушительной страсти).

Новой команде пришлось вернуть некоторые советские символы, и это было абсолютно неизбежно в рамках поставленной задачи. Разумеется, при этом возникло смешение стилей, синкретизм всего символического ряда и всех знаковых систем, в которых изъясняется власть. Это состояние стало объектом ненависти и насмешек антисоветских "реформаторов", которые уже считали себя полновластными хозяевами дискурса, и недовольство консерваторов, которые желали бы большего. За гимн спасибо, но хорошо бы и герб вернуть! Об этом состоянии речь.

Отвлечемся от недовольства и тех и других. Общество находится в неустойчивом равновесии, которое поддерживается слабыми компромиссами. Сдвиг в ту или иную сторону сейчас неосуществим - даже если бы В.В.Путин был действительно привержен либеральным ценностям (что, откровенно говоря, уже невозможно ожидать от умного человека) или если бы он был "законспирированным Сталиным". В таком состоянии всегда приходится идти на гибридизацию знаковых систем, и дело часто доходит до абсурда. Посмотрите на герб Австрии - двуглавый имперский орел держит в одной лапе серп, а в другой молот. Посмотрите хронику из Иркутска - памятник Колчаку открывают под звуки советского гимна. А в другом городе на особнячке по улице Ленина висит вывеска "Дворянское собрание г. Красноармейска".

Означает ли это возвращение обрывков советской символики, что "старое начинается сызнова", как стонут "реформаторы"? Нет, ничего не означает, хотя неустойчивое равновесие всегда чревато изменениями. Но в какую сторону качнутся весы, сказать невозможно. Однако и продолжать двигаться по пути Ельцина было нельзя (как и в 1992 году по пути Горбачева) - пережимать пружину опасно, если не хватило сил ее сломать. Опасно и затягивать равновесие - символы "восстанавливают силы". Более того, они начинают размножаться, если для этого есть культурная база. А для советских символов она огромна, ибо под ней - архетипы исторической России, а под символами "рынка" - только Золотой Телец (точнее, уже только его мираж).

Потому власти и ведут периодически разведку боем - то начинают бузу вокруг Мавзолея Ленина, то угрожают испохабить знамя Победы. Глупостью этого не объяснить (хотя и она еще порой где-то крякает). Исследованиям массового сознания помогают и всякие эстонцы своими экспериментами (наверное, на гранты Сороса).

Это - к вопросу о конъюнктуре. Но проблема синкретизма дискурса более фундаментальна, она заслуживает внимания. Так уж получилось, что четыре века назад Запад на время кое в чем вырвался вперед, и остальным приходится "модернизироваться" - прививать на свой культурный ствол достижения западной культуры. Время от времени приходится даже проводить болезненные форсированные программы модернизации. В эти времена дискурс власти всегда представляет собой сложную синкретическую систему с элементами гротеска. Последние дают повод для насмешек или озлобления, но оценить эти издержки можно лишь исходя из критериев соответствия дискурса целям большого проекта.

Вот Петр отрезал боярам бороды, заставлял курить и напяливать немецкий камзол. Смешно? Ведь через пару верст все равно начиналась бородатая Россия и простиралась до Тихого океана. Не смешно, потому что гротескные знаки были поняты, и при всех травмах проект Петра был потом оправдан. Можно ли было помягче, без камзолов? Конечно! Но другого Петра в тот момент не нашлось. А в целом гибридизацию ценностей и их символов в России XVII-XVIII веков можно считать успешной. Мы получили современную армию, не утратившую при этом своего культурного генотипа, и удивительно эффективно пересадили на русскую почву европейскую науку. Она принялась и дала прекрасный самобытный плод - русский научный стиль. Синтез православия и просвещения в дискурсе российской монархии удался. Это, кстати, и пугало Запад, питало его русофобию. Де Кюстин писал об "ужасающем соединении европейского ума и науки с духом Азии".

Как говорилось выше, на витке модернизации конца XIX - начала XX века совместить дискурсы Российской империи и либерализма не удалось. Как писал Вебер, было "слишком поздно". России тогда уже доставалось лишь место на периферии западного капитализма. Но с такой "либеральной утопией" соблазнить достаточную часть сословного общества было нельзя. Попытка гибридизации монархии с либерализмом лишь укрепила левые силы. Соборное начало приобретало тип советского Так, выборы в I Госдуму были неравными и многоступенчатыми (для крестьян четырехступенчатыми), и их бойкотировали большевики, эсеры и многие крестьянские и национальные партии. Тем не менее около 30% депутатов (из 450) были крестьянами и рабочими - намного больше, чем в западных парламентах. Например, в английской палате общин в то время было 4 рабочих и крестьянина, в итальянском парламенте - 6, во французском - 5.

Это был провал сословно-либерального дискурса, абсурд преобладал. Охранка руководила террором эсеров, поп Гапон вел демонстрацию под расстрел. Фельдфебеля, который 27 февраля 1917 года в казарме лейб-гвардии Волынского полка выстрелом в спину убил офицера, командующий Петроградским военным округом Л.Г.Корнилов лично наградил Георгиевским крестом. Великие князья нацепили красные банты. Вот это действительно смешение стилей - не чета нынешнему.

Высшим классом эффективной гибридизации дискурсов надо считать программу большевиков - на этапе как Ленина (начиная с 1907 года), так и Сталина с начала 30-х годов. Надо считать величайшей глупостью, что нынешние политологи в их детском самомнении пренебрегают этим опытом. В чем его уроки?

С начала XIX века в культурном слое России господствовал дискурс марксизма (даже жандармские офицеры мыслили в его понятиях). Параллельно назревала советская революция с дискурсом "общинного крестьянского коммунизма". 1905 год показал, что марксизм неадекватен реальности России и структуре русской революции. Ленин начал программу наполнения оболочки марксизма русским содержанием. Это была виртуозная работа - разгромить истинных марксистов (типа Плеханова, Мартова и Каутского), представить их ренегатами и встроить в марксистские формулы идеи народников и даже Бакунина с его "союзом рабочего класса и крестьянства". И при этом остаться в глазах Запада главным марксистом эпохи! Тут, конечно, очень помогли великие мыслители Запада, поддержавшие Ленина, - Грамши, Рассел, Кейнс и др. Они не были кропателями и поняли цивилизационное значение соединения программы Просвещения с общинным крестьянским мировоззрением.

А.С.Панарин так оценивает этот синтез в дискурсе большевиков: "Русский коммунизм по-своему блестяще решил эту проблему. С одной стороны, он наделил Россию колоссальным "символическим капиталом" в глазах левых сил Запада - тех самых, что тогда осуществляли неформальную, но непреодолимую власть над умами - власть символическую.

Русский коммунизм осуществил на глазах у всего мира антропологическую метаморфозу: русского национального типа, с бородой и в одежде а la cozak, вызывающего у западного обывателя впечатление "дурной азиатской экзотики", он превратил в типа узнаваемого и высокочтимого - "передового пролетария". Этот передовой пролетарий получил платформы для равноправного диалога с Западом, причем на одном и том же языке "передового учения"...

В той мере, в какой старому русскому "национал-патриотизму" удалось сублимировать свою энергетику, переведя ее на язык, легализованный на самом Западе, этот патриотизм достиг наконец-таки точки внутреннего равновесия. И западническая, и славянофильская традиции по-своему, в превращенной форме, обрели эффективное самовыражение в "русском марксизме" и примирились в нем...

Советский человек, таким образом преодолевший "цивилизационную раздвоенность" русской души (раскол славянофильства и западничества), наряду с преодолением традиционного комплекса неполноценности, обрел замечательную цельность и самоуважение. В самом деле, на языке марксизма, делающем упор не на уровне жизни и других критериях потребительского сознания, обреченного в России быть "несчастным", а на формационных сопоставлениях, Россия впервые осознавала себя как самая передовая страна и при этом - без всяких изъянов и фобий, свойственных чисто националистическому сознанию".

Вот та планка, на которую мы должны равняться в нашем новом синтезе. Нам нужен такой язык и такое осознание нашего бытия, пусть кризисного, чтобы мы могли обрести "цельность и самоуважение - без всяких изъянов и фобий". Пока что это не получается. Слишком велик отрыв официального дискурса от чаяний большинства, слишком много уступок сделано "идолатрии самодовлеющего индивида" (Тойнби), хищному неолиберализму и уголовным инстинктам. Пора, наконец, изживать инфантильный антисоветизм и брать на вооружение великолепные находки советской цивилизации. Назад пятиться бессмысленно, но отбрасывать инструменты, созданные нашим же народом на нашей земле, - необъяснимая и непростительная глупость.

http://www.russ.ru//politics/docs/diskurs_vlasti_i_novyj_proekt_dlya_rossii



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме