Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Он пробуждал в людях покаяние

Православие и Мир

27.12.2006

Его последними словами был священнический возглас на утрени: "Слава Тебе, показавшему нам свет!" 15 ноября 2000 года, служа всенощную в храме Благовещения Пресвятой Богородицы в подмосковном селе Тайнинском, скончался старец архимандрит Тихон (Агриков).

Архимандрит Тихон прожил на земле 82 года, и все же весть о его смерти была неожиданной. Последние годы жизни старца прошли в стороне от людских глаз и для многих представляли тайну. Лишь только самые близкие, а также духовные чада знали: батюшка молится в затворе, в уединении, место которого никто не мог назвать точно.

Известие о панихиде в селе Тайнинское под Москвой загадочным образом облетело православных, и храм Благовещения едва мог вместить всех желающих проститься. Приехали хор и братия из Троице-Сергиевой Лавры. Покрывало схимника выдавало еще одну тайну: девять лет назад архимандрит Тихон принял схиму - великий ангельский чин - под именем Пантелеимон.

Свой духовный путь архимандрит Тихон (Василий Петрович Агриков) начал в обители преподобного Сергия. Решение стать монахом и священником было принято им уже в зрелые годы. За плечами осталась Великая Отечественная война, которую он прошел от начала до конца. "Пройдя тяжелый путь военной жизни, побывав не один раз на волосок от страшной смерти, пережив все страхи и муки войны, я, по великой милости Божией, вернулся под родительский кров, а вскоре потом попал и под кров Преподобного Сергия", - писал впоследствии о. Тихон.

В Троице-Сергиевой Лавре он заканчивает Духовную Семинарию, потом Академию. А уже в 50-60-х годах насельник Троице-Сергиевой Лавры становится широко известным духовником среди православных. Его горячо почитают студенты Духовной Академии, где он преподавал. Он становится тем "светильником веры", к которому тянутся люди со всей России.

Облаченный в монашескую мантию, епитрахиль и поручи стоит отец Тихон у аналоя. На аналое - святое Евангелие и крест как свидетели невидимо стоящего здесь Господа Христа. "Аз же точию свидетель есть..." - слышится голос священника. На исповеди о. Тихона собиралось очень много народа. Он пробуждал в людях покаяние. Когда проводил общую исповедь в Трапезном храме Троице-Сергиевой Лавры, то весь храм плакал.

На праздники, после всенощного бдения, отец Тихон с вечера до утра исповедовал людей. Исповедь начиналась где-то в 10 часов вечера. Заканчивал он исповедовать около 4 часов утра, а в пять уже приходил служить раннюю Литургию, которую в своей жизни служил часто. Перед исповедью батюшка всегда говорил проповедь и не начинал исповедовать до тех пор, пока не видел в людях состояния истинного покаяния. Проповедь он начинал так: выйдет и после слов "Во имя Отца и Сына и Святого Духа" негромко произнесет: "Братья и сестры..." Голос у него был очень умилительным, а проповедь необыкновенно искренней и глубокой. Передать производимое на ее слушателей впечатление очень трудно, это надо было видеть, слышать, чувствовать. Часто он с любовью взывал: "Кайтесь, кайтесь, миленькие, родные!" Иеромонах Тихон Агриков находил ключи к сердцу каждого человека, подбирал такие проникновенные, затрагивающие душу слова, что люди очень искренно каялись после его проповеди.

Когда он приступал к исповеди, к нему всегда выстраивалась очередь. В то время в Сергиевском Трапезном храме Лавры еще не было приделов преподобного Серафима Саровского и святителя Иоасафа Белгородского. На этом месте, у росписи Спасителя или Божией Матери, ставился аналой, и к батюшке была очередь исповедников. Она шла через всю церковь, от входа Трапезного храма до самого аналоя. Его чада пока дождутся своей очереди, бывало, и прочитают правило, и попоют, и подремлют, а батюшка все сидит и принимает народ до самого утра. На исповеди он сам задавал вопросы про то, что было забыто, объяснял все неясное. Он старался всех принять и утешить: сострадал в скорбях, на благословение раздавал крестики, иконки.

Вот, что писал о призвании духовника сам о. Тихон в своей прекрасной книге "У Троицы окрыленные": "О Боже мой, как трудно духовному отцу по-настояшему исповедовать чад своих! Тысяча крестов накладывается на духовника, да еще враг разжигает против него разные и многочисленные смуты. Духовная жизнь - как она сложна, многообразна, сколько требуется мудрости, сколько сил, терпения!

Как много вокруг батюшки разных людей - и любящих его, и ненавидящих, и строящих батюшке козни и коварства, - а ему все равно всех жалко, всех хочется спасти и в разум истины привести. Ведь все они - дети Божий, и за всех их пострадал Господь на Кресте, пролил Свою Пречистую Кровь. И как они все дороги Господу! И дороги должны быть батюшке как служителю Божию и духовному наставнику труждающихся.

Несколько часов подряд в ночное время принимал батюшка людей. Вот он кончил исповедь, и, кажется, келия должна дать ему покой и заслуженный отдых. Но не тут-то было. И в своей одинокой келий, Под покровом темной ночи, он все думает о тех, кто ему дорог и кого ему поручил Сам Христос. Ведь он вовсе не оставил их там, в бурлящем круговороте жизни, а унес в своем сердце и в келий вместе с ними молится, плачет, скорбит о них и тоскует.
Духовная жизнь всегда была трудна, а в наше время - особенно. Если человек убежит от льва, нападет на него медведица. Убежит от медведицы - наскочит на него тигр. Спасаясь от тигра, он бросится в яму - там ужалит его змий... Вот как трудно спасаться чадам Божиим в наше лукавое время!"



Моя мама

Рассказ архимандрита Тихона

Мама моя была тихого и кроткого нрава, совсем неграмотная. Но какая светлая душа! Какое терпение! Какое молчание! О, если бы было больше таких матерей! Жили мы не очень бедно, но и совсем не богато. Домишко в селе. Лошаденка с коровенкой во дворе. Куры с петухом на задах, полоски посева в разных местах. А потом ничего этого сразу не стало. И домишко-то отошел другим. А мы оказались в казенном бараке, где миллион и триллион клопов. Сколько я помню маму, она всегда была больная, но все умела переносить молча. Это была мученица жизни. Бывало, не ест, не пьет целыми днями. Лежит и не охает, только все вздыхает, и глаза полны страдания.

"Мама, что болит?" - спросишь.

"О, сыночек, все болит, все ноет", - тихо ответит, и глаза затуманятся слезой.

Когда уже я учился в семинарии, ездил на каникулы домой. Помню, последний раз (наверное, в 1949 г.) приехал, а мама заболела, да сильно-сильно. Лежит на коечке и отвернулась к стене.

"Мама, ты опять болеешь?" - спрашиваю.

"Да, сыночек, - отвечает тихо, - но мне теперь не страшно умирать: как вспомню, что мой сынок учится в семинарии на батюшку, так сердце мое как будто маслом обольется" (ее выражение, то есть на сердце у нее радость появлялась, когда вспоминала, что я учусь в Духовной школе).

А сколько она перенесла скорбей! Семейных, личных... Умерла тихо, благодатно, с именем Матери Божией на устах. Сидела на скамеечке у стола, облокотясь, и все повторяла: "Матерь Божия. Матерь Божия". Потом вдруг одна рука дрогнула, локоток согнулся, и головка упала на стол. Ни звука, ни стона. "Мать, мать!" - позвал ее вошедший папаша. Но она уже уснула. Положили на кровать. Лицо ее сияло все сильнее, сильнее. Потом папаша говорил, что никогда, даже в юности, не видел ее такой светлой и красивой, как при смерти. Тоже мученица была и праведница. Я не видел смерти мамы, но папаша в письме мне об этом писал, плакал и писал, слезы падали на письмо, и оно было все в слезах. Письмо это и сейчас хранится у меня.

А как она умела молиться! Два сына ее были в пекле войны. Сколько они видели смертей!.. А вот ведь вернулись невредимыми. Вымолила. Помню, когда я еще приезжал на каникулы домой, то ночью случайно приходилось просыпаться. И всегда, как ни просыпался, слышал тихий шепот молитвы. Она ночью молилась. И так целыми ночами. О эта материнская молитва! В воде не тонет и в огне не горит. А как она сильна, эта материнская молитва! Кажется, ничто не может сравниться с ней. Вот поэтому как надо молиться матерям о своих детях! Тем более теперь, когда дети находятся в бурном житейском море, да без молитвы, без креста на груди...



Отец Тихон имел дар слез, дар молитвенного плача. Об этом знали немногие. Вернее, даже никто не знал, но и ныне живут люди, которые видели у него по утрам большое количество мужских носовых платков, насквозь пропитанных влагой. Так обилен был источник, которым подвижник омывал грехи и немощи своих духовных чад. Так относился к духовничеству отец Тихон.

"Пастырь Церкви Христовой, - писал батюшка в пору преподавания им Пастырского богословия, - должен пламенеть любовью к людям и любовью к горнему миру, пастырю нужно любить, что дышать воздухом. И любить, не делая различия, без расчета, без выбора. Любить и радовать всех, именно РАДОВАТЬ - это есть постоянное и тихое торжество истинной пастырской любви, ибо пастырь без любви, что цветок без цвета, утро без зари, день без сияющего солнца, или как по апостолу - потухшая звезда, блуждающая во мраке ночи (Иуд. 1, 13).

Наместник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Пимен (Извеков) - в будущем Патриарх Московский и всея Руси - очень любил иеромонаха Тихона (Агрикова) и только ему поручал проповедовать Слово Божие. В Лавре служились две Божественные литургии: Наместник говорил проповедь на одной из них, а отец Тихон - на другой. Когда архимандрит Пимен уезжал, отец Тихон выполнял его обязанности, был его заместителем. Ему поручали большие, ответственные посты: с 1954 года он проходил послушание эконома Троице-Сергиевой лавры, а с сентября 1955, по благословению Святейшего Патриарха Алексия (Симанского), стал казначеем обители.

Отец Тихон был исключительным тружеником и подвижником. Кроме уже перечисленного, он заведовал свечным ящиком, регентовал на левом клиросе, а по праздникам - на правом. Причем делал это как-то по-особенному: целомудренно, тихо и кротко. Регентовал левой рукой, так как был левша, и руку держал очень красиво. Руководил также и любительским хором. Пели с ним и матушки, и девушки, и старушки.

Говорили, что спал он всего по двадцать минут: ляжет, поспит, потом встает и выполняет какое-то послушание. Работает, работает, снова ляжет, поспит немного и вновь продолжит трудиться.

Когда отец Тихон стал преподавать в Академии, многие обязанности по казначейству легли на плечи его помощника, теперешнего духовника Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандрита Кирилла (Павлова). Архимандрит Кирилл до сих пор с глубоким уважением и великою любовью вспоминает отца Тихона, любя его за простоту и благоразумие.

Архимандрит Тихон был духовником академии и семинарии. Молодежь тянулась к нему. Он прекрасно преподавал и всецело отдавался служению Богу и людям. Его жертвенное служение было отмечено руководством Московской Духовной академии: в 1963 году батюшка получил звание доцента. У него был особый Божий дар обращать к Богу молодых людей. Они находили в пастыре Божием то, что жадно искали их тоскующие по Богу души.

Однажды на уроке пастырского богословия в семинарии архимандрит Тихон вызывает студента и задает вопрос по пройденной теме. Семинарист плохо знал урок и ничего не мог ответить. Тогда отец Тихон обращается к семинаристам: "Братья, что ему поставить?" Студенты кричат: "Кол ему! Кол ему поставить!" А батюшка отвечает: "Нет, неправильно! Поставим ему пятерку!" - и ставит в журнал оценку "отлично". Незадачливый семинарист сел на место. А в следующий раз, когда его вызвали, он, к удивлению всех, был хорошо подготовлен и отвечал прекрасно. Так архимандрит Тихон преподавал будущим пастырям уроки мудрости не только на словах, но и на деле.

Юноши, студенты, девушки и подростки приезжали к нему из Москвы. Нередко среди посетителей можно было встретить столичных ученых. Люди приезжали на исповедь и оставались ночевать, чтобы утром принять святые Христовы Тайны. Для начинающих молодых монахов он был примером, ибо вел настоящую аскетическую жизнь, был искренне предан молитвенному монашескому деланию. Он каждый день был в храме на службе. Люди приезжали к нему и в праздники, и в будни, всегда находя его в храме. Скольких он утешил, привел к вере, помог советом.

Вспоминается рассказ одной матушки. В 1961 году у них описали все имущество. Она осталась с детьми. А куда бежать? У кого искать помощи? Только к нему. "Народу много. Я стою позади, думаю, разве попаду к нему, а он меня не видит, вдруг говорит: "Расступитесь, дайте пройти матушке". Неоценима была его поддержка в тот момент".

Архимандрит Тихон официально не был духовником лаврской братии, но многие монахи выбирали его своим наставником. Он очень любил братию. Рассказывали, что когда отец Тихон еще жил в лавре, то имел такую особенность: иногда приходил в кельи монахов, чтобы оказать духовную помощь. Приходил, когда инок упал духом, сильно унывал, но никому об этом не говорил. Вдруг приходит отец Тихон и начинает говорить с ним. После такой беседы незадачливый монах ощущал силы продолжать подвиги, зная, что нужно делать, хотя до этого все представлялось бессмысленным. Был такой случай: некий монах хотел покинуть монастырь, но никто об этом не знал. Отец Тихон пришел к нему, поговорил - и инок остался в обители. Господь за необычайную любовь архимандрита Тихона к людям открывал старцу тайные немощи других. Отец Тихон жил болью людей, которые были рядом, помогая им. Действенной была его молитва.

Конечно, такой огромный духовный авторитет не мог остаться незамеченным властями. В 60-х годах церковь была гонима. И с особенной силой враг обрушился на о. Тихона, сильнее чем на кого-либо, за его духовное окормление. Нет, его не арестовали и не посадили в тюрьму, но создали ситуацию, при которой он вынужден был покинуть любимую обитель и оставить преподавательскую деятельность.

Так отец Тихон был разлучен со своими чадами, и продолжалось это долгие годы. Он вынужден был скрываться, жить в уединении - то в горах Кавказа, то в Сухуми, то в Закарпатье.

Он очень радовался нашему возрождению и говорил: "Это великое счастье, данное российским народам в честь новомучеников. В память той жертвы, той крови, пролитой многими, многими новомучениками и исповедниками Российскими".

Отец Тихон видел, ощущал наше время, "скудное верою и благочестием". "Всюду в жизни мы видим оскудение любви". Мы - это слабые дети расслабленной эпохи, и он укреплял в нас веру в Бога. Всей своей жизнью показывал твердость духа.

Он умер во время всенощной службы перед началом, великого славословия Богу. Как свидетельствует Православная Церковь, так умирают праведники и святые. На его похоронах, несмотря на скорбь расставания, царила спокойная радость. В вечную жизнь провожали праведника. Только Господь определяет святость человека, но мы верим и уповаем на то, что в небесах появился новый молитвенник за Россию и за всех нас.

http://www.pravmir.ru/article_1565.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме