Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале

Михаил  Дитерихс, ИА "Белые воины"

17.07.2006


(фрагмент из книги серии "Белые Воины" "Генерал Дитерихс") …

Кошмарное лето пережило население Европейской России в 1918 году. Насилия, расстрелы, массовые зверские убийства, кровавый террор царили повсеместно и заливали кровью обширные районы территории царства "пятиконечной звезды советской власти". Власть эта в своей жестокости и кровожадности, казалось, не имела предела, не делала никаких различий: ее насилиям и угнетениям подвергались все классы, все сословия, все возрасты и полы; расстреливались старцы, расстреливались юноши, насиловались женщины, раскраивались головы детей; истреблялись буржуи, истреблялись и разные нежелательные советской власти политические и общественные деятели, но истреблялись массами, семьями и самые обыкновенные обыватели, крестьяне и рабочие, представителями чьей власти выставляли себя большевистские главари.

Эти ужасы, эти потоки крови, залившие города, села и деревни нашей несчастной родины, совпали с тем временем, когда в Центральной России, в Москве, сильно колебалось положение руководителей центральной советской власти, и совокупность внешних и внутренних обстоятельств предвещали Ленину и Бронштейну-Троцкому возможность наступления конца их экспериментам и царствованию в России.

На востоке надвигались к Волге и Уралу сибирские и чехословацкие войска; с севера начинал угрожать англо-русский фронт; на юге поднялись Оренбуржцы, Уральцы, Кубанцы, Терцы и Донцы и собирались добровольцы генералов Алексеева и Корнилова. Разочарованное в результатах Брестского договора, германское военное командование снова перешло к военным действиям, и победоносные в то время в Европе германские войска возобновили наступление с северо-запада, а на Украине утвердили силою своих штыков германскую власть генерала Скоропадского.

Внутреннее состояние страны было не менее угрожающим: национализация, насильственные реквизиции, контрибуции и просто беззастенчивый и бесцеремонный грабеж хлеба, скота, продовольствия, товаров, ценностей и имущества советскими управлением и организациями возбудили общий ропот и недовольство народных масс. Поднялись, хотя и частичные, но многочисленные восстания "зеленых банд", появились повстанческие движения инородцев, бродили повсюду шайки отчаянных и лихих партизан, нарушая транспорт, подвоз к центрам награбленного в деревнях продовольствия и выработанного на заводах топлива и тем обостряя положение и настроение населения в самих столицах. Общее возмущение нарастало, и работавшие в подпольях противные политические партии всех платформ и направлений получили возможность готовиться к серьезным шагам в своей идейной борьбе против узурпаторов власти и насильников народа.

С другой стороны, немецкая политика, как внешняя, так и внутренняя, подпавшая под влияние легкомысленных генералов, опиравшихся на армию, идя слепо в поводу шовинистского класса, начинала душить своих ставленников в Москве - Ленина и Бронштейна - требуя выполнения экономических условий договора, заключенного с ними Людендорфом и Гофманом и щедро оплаченного золотом Германского банка. Казалось, в Москве наступал тот момент, когда немецкое военное командование устами Мирбаха собиралось сказать главарям своей политической армии, привезенным в Смольный институт из Швейцарии в запломбированном вагоне: "Довольно! Вы исполнили то, за что вам было заплачено: вы посеяли, а пожнем мы теперь уже сами". И так как "привезенные главари" вовсе не разделяли взглядов немецкого командования на самих себя, то к внутренней борьбе с народными восстаниями, к борьбе со своими внутренними и внешними политическими грозила присоединиться еще и внутренняя война с немцами, все еще считавшими себя хозяевами положения и свободными распорядителями судьбою купленных рабов.

На общий взгляд, положение заправил всяких "Циков", "Комов", "Чеков" и прочих многочисленных условных организаций царства пятиконечной звезды близко было к безнадежному. В их тайных совещаниях Ленин высказывался довольно определенно: "Пора уходить". С ним были солидарны и его последователи из российских. В них еще не изжилась неудача июльского выступления 1917 года, с той разницей, что тогда они не успели достигнуть власти и для известной части народной массы сохранили ореол своих ложных лозунгов, а теперь все население в достаточной степени ощущало на себе сущность их власти, и они понимали, что, конечно, им не удастся так легко выйти из положения, как вышли они тогда. Поэтому в своей верховной деятельности Ленин готов был идти на всевозможные уступки требованиям момента, на смягчение общего режима, на сотрудничество с буржуями-специалистами, на эволюционирование коммунистических принципов, - словом, на все то, что могло привести или к более благоприятному разрешению вопроса личного спасения, или на все то, от чего впоследствии можно было бы легко отказаться, объяснив ловким политическим маневром.

Но именно в это критическое время Бронштейн-Троцкий выявил себя противником Ленина и его уступчивости. Вместе со своими приверженцами, изуверами своего племени, составлявшими добрых три четверти всех высших административных органов советской власти, подкрепленными интернациональными и карательными бандитскими отрядами, Бронштейн твердо и категорически высказался против каких-либо уступок и послаблений. Его речи этого времени на собраниях коммунистической партии и заседаниях ЦИК дышат ядом и насмешками над положениями Ленина, и весь смысл их сводится к тому, что ни шагу назад - ни при какой обстановке делать нельзя, а ответом на текущий момент с их стороны должны быть: беспощадный террор, огонь, меч и пытка. Во временных неудачах, в создавшемся катастрофическом положении Бронштейн отнюдь не склонен был видеть окончательного провала власти и, если теперь по каким-либо причинам она колебалась, то, по-видимому, он имел ввиду, главным образом, использовать время своей власти для того, чтобы подготовить и обеспечить победу в будущем. Свою власть и подготовку окончательной победы он понимал, конечно, так, как вытекали они из существа натуры и мировоззрения Бронштейна, а не Ленина.

Вот в этой идее подготовки положения для будущей победы, в связи со всей сложившейся обстановкой, мне думается, заключались, главным образом, причины тех массовых, невероятных по зверству, с явными отпечатками изуверства, убийств, которые были совершены советскими деятелями в лето 1918 года и составили в истории России и всего мира эпоху сплошного кровавого кошмара. Нельзя забывать, нельзя закрывать глаза на то, что особенному гонению и жестокости в этот именно период подвергся Православный, духовный мир России: церковь национализировалась; храмы обращались в помещения для митингов; иконы были обложены налогами, преподавание Закона Божьего в школах запрещено, а на дому родителей преследовали за обучение детей молитвам; над святынями кощунственно надругивались, обряды высмеивались, и основы Христианского духовного мировоззрения отвергались печатно в брошюрах и многочисленных митингах. Это не фразы, не голословное обвинение; желающие могут найти документальное подтверждение этих обвинений в обширном труде международной комиссии, создавшейся в Омскве в январе 1919 года и произведшей подробное обследование в Перми и уездах Пермской губернии, после изгнания из ее пределов большевиков. Сотни лиц духовного звания, монахов, монашек было расстреляно агентами Бронштейна, удушено и утоплено в прорубях реки Камы. Среди погибших известны: Архиепископы - Гермоген, Андронник и Василий; Епископы - Феофаний и Матвей; Архимандриты: Матвей и Варлаам; Протоиреи - Пьянков, Сабуров, Стамбиков, Киселев, Преображенский, Конюхов, Будрин, Бельтюков и Яхонтов; Священники: Шерокинский, Горяев, Белозеров, Соколов, Калашников, Плотнев, Ершов, Савелов, Вяткин, Бояршинов, Якимов, Посохин, Намов, Конюхов, Камакин, Попов, Юганов, Аристов, Малиновский, Накаряков, Онянов, Махетов, Кузнецов, Белов, Осетров, Рождественский, Швецов, Антипин, Мациевский, Алексеев, Луканин, Никифоров, Колчин, Орлов, Денисов, Лавров, Анишкин, Шестаков, Решетников и Тарасов; Иеромонахи - Вячеслав, Сергий, Иосиф и Иоанн; Дьяконы - Кашин, Воскресенский, Ипатов, Смирнов и Решетников; Иеродьяконы - Виссарион, Михей, Евфимий, - и это все только по Пермской епархии. А сколько еще окажется потом в других районах и епархиях.

Расскажите любому нравственному человеку какого угодно верования об этих гонениях Православной церкви, покажите ему список перечисленных выше жертв, павших за исповедание Православных догматов, и спросите его, какая же это борьба унесла столько служителей церкви? Думается, что, не колеблясь, каждый честный человек ответит: "Борьба религиозная".

Советская власть, приняв лозунги Бронштейна, став на путь подготовки положения для победы в будущем, хорошо сознала, что одним из устоев русской народной массы является ее Православная Церковь, ее преданность Христианскому учению и глубокая, историческая любовь и привязанность к своей религии. Как масса малокультурная, русский народ способен временами, под влиянием случайных обстоятельств, терять критерии добра и нравственности и падать в невероятную бездну саморазрушения и оплевания своего настоящего существа. Однако падение такое в прошлом было всегда сравнительно кратковременным, и небольшой толчок, толчок именно духовного характера, быстро выносил его из бездны и выводил нравственно очищенным снова на арену христианской жизни.

Подорвать эти-то устои, предотвратить на ближайшее время духовное пробуждение - вот идеи, которые руководили советскими главарями в проведении плана обеспечения победы в будущем.

И в ряду злодейств, совершенных для достижения указанной цели, особо исключительными по зверству и изуверству, полными великого значения, характера и смысла для будущей истории русского народа, являются убийства в это кошмарное лето:

1) В Екатеринбурге: бывшего Государя Императора Николая Александровича, Государыни Императрицы Александры Федоровны, бывшего Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, Великой Княжны Ольги Николаевны, Великой Княжны Татьяны Николаевны, Великой Княжны Марии Николаевны, Великой Княжны Анастасии Николаевны.

2) В Алапаевске: Великой Княгини Елизаветы Федоровны, Великого Князя Сергея Михайловича, князя Иоанна Константиновича, князя Константина Константиновича, князя Игоря Константиновича, графа Владимира Палея (сын Великого Князя Павла Александровича).

3) В Перми: Великого Князя Михаила Александровича и других, о которых до нас еще не достигли сведения.

Вместе с упомянутыми Членами Дома Романовых были убиты избранные большевиками ближайшие Им лица свиты, оставшиеся до конца верными своему долгу. Так погибли: фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова, гоф-лектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, генерал-адъютант Илья Леонидович Татищев, гофмаршал князь Василий Александрович Долгоруков, секретарь Джонсон, комнатная девушка Анна Степановна Демидова, сестра Варвара, управляющий Петр Федорович Ремез, дядька Клементий Григорьевич Нагорный, камердинер Иван Дмитриевич Седнев, камердинер Алексей Егорович Трупп, повар Иван Михайлович Харитонов, камердинер Василий Федорович Челышев и, вероятно, много других, о которых тоже до нас не дошли еще сведения.

Из всех перечисленных злодеяний только об убийстве бывшего Государя Императора советскими властями было объявлено официально, причем акт этот был представлен обществу как народная казнь, совершенная над "коронованным палачом" по приговору Уральского Областного Совдепа. Об остальных же совершенных злодеяниях советские власти не только умолчали и скрыли от народа, но постарались прикрыть их лживыми заявлениями и инсценировкой побегов и похищений. Так, в отношении Членов Царской Семьи было объявлено, что "жена и сын" отправлены в надежное место, а о Великих Княжнах вовсе ничего не упоминалось. Когда почти через год убийство выплыло наружу, то советские главари использовали его для провоцирования своих политических сотрудников в Москве, левых социалистов-революционеров, и инсценировали целый процесс, стремясь представить дело, как попытку левых эсеров дискредитировать советскую власть. В качестве обвиняемых были привлечены какие-то Яхонтов, Грузинов и Малютин - члены Екатеринбургского совдепа, Мария Апроскина и Елизавета Миронова и 9 красноармейцев. Все эти лица были признаны виновными, приговорены к расстрелу и расстреляны.

Категорически утверждаю, что перечисленные по фамилиям лица в расстреле Царской Семьи не участвовали.

В отношении убитых в Алапаевске Великой Княгини, Великого Князя, князей и остальных лиц, содержащихся в Напольной школе, советские власти объявили, что они все похищены какой-то белогвардейской бандой, напавшей на охрану. Дабы заставить окружавшее население поверить этому вымыслу, большевики, уже после совершения убийства, разыграли провокационное сражение с мнимым противником, а для большей убедительности пристрелили содержавшегося в арестном доме за пьянство мужичка и, перетащив его тело к школе, выдали труп за одного из убитых ими белогвардейцев.

Такой же провокационный слух о похищении белогвардейцами был распущен большевиками и в отношении Великого Князя Михаила Александровича; в действительности же, Он был уведен и убит тремя членами Мотовилихинской чрезвычайки.

Все это указывает, что убийству Августейшей Семьи и Членов Дома Романовых советские власти придавали чрезвычайно важное значение в деле подготовки для себя будущей победы, но, с другой стороны, уже тогда боялись народа и усиленно распускали в нем сведения, что Царская Семья вывезена в Германию. Народ и сейчас во многих местах не верит в расстрел бывшего Государя, и по России ходит легенда о том, как Он скрывается, переодетый простым мужиком, в деревнях Сибири и появится снова на своем троне, когда народ очистит Россию от генералов и буржуев, свергнувших Его с престола. "Тогда, -говорит мужик, - будет Царь и народ, и между ними никого не будет". И вот этого второго устоя русского народа, устоя, созданного самими народом в своей бытовой идеологии, Бронштейн и Ленин боятся не меньше, чем устоя религиозного. Народ до правды доходит больше инстинктом; умственные рассуждения массе еще не доступны. И после свержения Царя народ чувствует, что правое дело не на стороне тех, кто свергал Царя и кто после Него стал править землей.

Вот почему главари советской власти так старательно скрывают, что убийство Царя и Царской Семьи было сделано по их приказанию.

С нашей стороны, официального Правительственного сообщения об убийстве большевиками Августейшей Семьи и других Членов Дома Романовых до настоящего времени не последовало. Вероятно, пройдет еще немало времени, когда будущая национальная русская власть, опираясь на результаты следственного производства, сможет оповестить мир о небывалой трагедии, разыгравшейся летом 1918 года на Урале, и особенно о кошмарном злодеянии, совершенном Бронштейном, Лениным, Янкелем Свердловым и Исааком Голощекиным в Екатеринбурге, в доме Ипатьева, в ночь с 16-го на 17-ое июля по новому стилю.

Появившиеся в нашей печати в разное время частные извещения, заметки, статьи и даже отдельные книги трактовали о судьбе, постигшей Членов Царской Семьи и других Членов Дома Романовых, чрезвычайно различно; некоторые, преимущественно черпавшие сведения из-за границы, отличались полным вымыслом и фантазией; другие - в зависимости от личных впечатлений авторов или степени их знакомства с фактической стороной дела - приближались к истине, но, конечно, не могли возместить отсутствия опубликования официальных следственных данных. Такое положение часто давало пищу для ошибочно неправильных или даже умышленно ложных заключений по вопросу исключительной важности для русского народа.

В начале февраля 1919 года покойный Верховный Правитель Адмирал Колчак имел определенное намерение опубликовать официально о всех убийствах Членов Дома Романовых, совершенных большевиками на Урале летом 1918 года. Это сообщение, нося совершенно объективный характер и констатируя только факт происшедших злодеяний, должно было быть выпущенным, как акт Правительства, для ознакомления которого с делом судебным следователем Соколовым, по приказанию министра юстиции Старынкевича, была составлена краткая сводка документальных данных, с упоминанием в ней только для членов Правительства таких материалов, которые по нашим законам до окончания следствия ни в коем случае опубликованию не подлежали. Такого рода справки для генерал-прокуроров (каковым является министр юстиции) в течение самого следственного производства законом установлены.

К сожалению, некоторые из лиц тогдашних высших сфер Омска, ослепленные узкой партийной борьбой между собой, решили использовать намерение Адмирала Колчака для своих целей. Управляющий в то время делами Совета Министров Тельберг, без ведома министра юстиции, взял из ящика его письменного стола приготовленную Соколовым секретную справку и передал ее в редакцию газеты "Заря", которая на следующее же утро поместила ее полностью на страницах газеты. Верховный Правитель приказал немедленно конфисковать еще не успевшие разойтись в розничной продаже номера; но дело было сорвано, шум поднялся невероятный, и Адмирал Колчак был вынужден отказаться от идеи "официального Правительственного сообщения".

Тем не менее, можно думать, что теперь едва ли кто сомневается в самих фактах совершившихся на Урале убийств и, в частности, в факте убийства в Екатеринбурге именно всех Членов Царской Семьи, а не одного только бывшего Государя Императора, как о том сообщали советские власти. Но, как раньше, так и теперь, едва ли русское общество в массе, а тем паче - весь мир, имеют определенное сознание и суждение о том, кто были в действительности прямыми вдохновителями и руководителями этих кошмарных преступлений, а кто является косвенными виновниками их совершения? Были ли эти убийства случайными злодеяниями исключительно местных властей или инициатива их исполнения исходила свыше, от центра, и, наконец, какими целями и замыслами руководились главари убийств в их ужасных, нечеловеческих деяниях как при совершении самих убийств, так и в отношении сокрытия тел своих жертв?

Покойный Верховный Правитель, сознавая историческое значение убийства Членов Дома Романовых, решил расширить характер исследования этих преступлений, приблизив его по существу к практиковавшимся в особо важных случаях дореволюционного времени сенаторским следствиям; к этому побуждали его и те трения революционного времени, которые следственное производство встречало на месте в различных партийных и классовых распрях общественных, политических и военных деятелей, а равно и вообще неудовлетворительное само по себе первоначальное предварительное следствие, ведшееся следователями Екатеринбургского окружного суда.

17-го января 1919 года Адмирал Колчак возложил на меня общее руководство по расследованию и следствию по делам об убийстве на Урале Членов Августейшей Семьи и других Членов Дома Романовых. Я получил приказание расширить рамки производившегося в то время предварительного следствия по этим делам, не ограничиваясь узко только юридической стороной дела, но направляя общее исследование в целях освещения вопроса также с исторической и национальной точек зрения. Специально для ведения предварительного следствия мне был придан судебный следователь по особо важным делам Николай Алексеевич Соколов, а для выполнения требований следственного производства по розыскам и раскопкам моим помощником был назначен начальник Военно-Административного управления Екатеринбургского района генерал-майор Сергей Алексеевич Домантович.

Предоставление расследованию таких широких рамок, в связи с чрезвычайно талантливым и идейным ведением Соколовым самого следственного производства, позволили осветить эту мрачную и кровавую страницу истории русского народа в пределах полноты и ясности, допускавшихся тем временем. Оставление нами в начале июля Екатеринбурга и Пермской губернии не дало возможности довести следствие до тех результатов, когда можно было бы поставить окончательную точку и сказать, что дело кончено. Нет, расследование и само следствие далеко не кончены, а в историческом и национальном отношениях, думается, нельзя было даже и мечтать его кончить, так как разработка этих вопросов до абсолютной полноты и точности требует не месяцев и годов, а целых десятилетий, и иногда очень многих.

За последнее время, преимущественно за границей, появилось несколько серьезных печатных трудов, основанных частью на воспоминаниях, а частью и на некоторых официальных документах следствия, об убийстве большевиками в Екатеринбурге Членов Царской Семьи. В Америке появилась книга упоминавшегося выше Тельберга, бывшего в Омске Управляющим делами Совета Министров; в Англии издана книга Вильтона, корреспондента газеты "Таймс", проведшего все время при следственных работах на Урале; во Франции изданы записки Жильяра, бывшего воспитателя Наследника Цесаревича Алексея Николаевича; в Пекине издана книга Игумена Серафима, сопровождавшего тела убитых в Алапаевске Великой Княгини и Великих Князей при перевозке Их из Алапаевска сначала до Читы, а затем до нашей Духовной миссии в Пекине. Располагая некоторыми официальными документами следствия, авторы имели возможность передать картину самого злодеяния с достаточной полнотою. Но нельзя делать таких вещей, как позволил себе Игумен Серафим. В труде, преследовавшем цель дать не только фактическое изложение событий, но и характеристику Августейших мучеников на основании документальных данных, он без всякой оценки и проверки правдоподобности, выписывает из советских "Известий" помещенное в них письмо, якобы написанное Государем Ленину, и оставляет читателя в убеждении, что это письмо действительно принадлежит перу покойного бывшего Царя. Очевидно, Игумен Серафим хотел использовать этот документ, как официальное подтверждение тех скверных условий, в каких содержалась Царская Семья в Екатеринбурге; но ведь вся книга Игумена Серафима направлена на идейную борьбу с проводниками идей большевизма; как же можно пользоваться для своей борьбы оружием, взятым из противного лагеря, не убедившись в силе этого оружия? Ведь противники Игумена Серафима прекрасно знают, что это письмо ими самими изобретено, как и много других документов...

Как перечисленные выше авторы, так и большинство остальных авторов вышедших до настоящего времени заметок, воспоминаний и повествований ограничиваются при указании убийц обыкновенным стереотипным наименованием их - "большевики", а само убийство относят к характеру одного из тех, хотя и выдающихся, но многочисленных рядовых убийств, которыми вообще ознаменовали большевики свою власть в России. Кроме того, большинство авторов ограничиваются простым констатированием факта зверского убийства, не выходя из рамок исследования его, как всякого другого зверского преступления, совершенного советскими деятелями в период того лета, с точки зрения установления преступности физиономии той государственной власти, которая возымела дерзость выдавать себя за народную, демократическую власть.

Только в трудах Вильтона и Жильяра впервые в изложении тяжелой кровавой драмы, разыгравшейся в стенах дома Ипатьева, во-первых, зазвучали нотки душевного отношения и внимания к самим жертвам этой исторической драмы и, во-вторых, быть может, только инстинктивно убийство это выдвигается из ряда обычных большевистских злодеяний той эпохи на степень события национального значения для русского народа.

Вильтон и Жильяр, хотя и иностранцы, но, проживая подолгу в России и среди русского народа, как люди чистые и чуткие сердцем, как люди, глубоко и искренно любившие русского человека, наконец, как люди наблюдательные и искренние по натуре, - переживя с русским народом трагедию его разложения, революции и бездны, - почуяли инстинктом и сердцем правду: эти убийства совершенно исключительны, и не только для русского народа, но и для всего мира.

Мир часто не видит правды, не хочет правды и не любит правды; по некоторым вопросам он настолько боится правды, что напоминает страуса, прячущего в маленькую ямку голову и думающего, что если он не видит, то и его никто не видит; иногда ложный страх перед правдой так велик, так безумно страшен, что мир сам начинает разрушать свое, близкое, дорогое, сознательно идет по линии разрушения, только чтобы не подумал кто-то, что он видит правду, понимает ее и ненавидит источники этой правды. Заставить мир убедиться в правде - это задача, кажется, бесцельная.

Но, к счастью, мир наполнен неодинаково мыслящими людьми: есть люди, и особенно богата ими Россия, где Христианская вера научила людей сердцем воспринимать правду и идти к ее свету и свободе не ветхозаветным законом еврейства - "око за око и зуб за зуб", - а великой заповедью Христа - проповедью Евангелия любви...

Убийства Членов Царской Семьи и других Членов Дома Романовых представляются убийствами совершенно исключительными.

Это не были зверские убийства возмущенной толпы, разъяренной черни, ибо русский народ участия в них не принимал.

Это не "казнь" коронованных особ, которые знает история революций, ибо все совершилось без всякого суда и без участия народа.

Это даже не изуверское истребление, как в былые времена, язычником Нероном первых мучеников Христианства, ибо Нерон из своих зверств устраивал зрелища для народа, а не скрывал от него и не боялся его.

Это было уничтожение советской властью намеченных жертв в определенный, по особым обстоятельствам, период времени: июнь - июль 1918 года.

Это были преступления идейные, фанатические, изуверские, но совершившиеся скрытно, в тайне, во лжи и обмане от Христианского русского народа.

Это было планомерное, заранее обдуманное и подготовленное истребление Членов Дома Романовых и исключительно близких им по духу и верованию лиц.

Прямая линия династии Романовых кончилась: она началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась - в Ипатьевском доме города Екатеринбурга. Новое восшествие на Российский престол кого-либо из оставшихся в живых Членов боковых линий Дома Романовых, конечно, может случиться, но не как выдвижение кандидата какой-либо политической партией, группой или отдельными лицами, а только постановлением будущего Всероссийского Земского Собора. Во всяком случае, убийство бывшего Императора Николая II и Его Августейшей Семьи, в связи с убийством и других Членов Дома Романовых, составляет историческую эру. Из этого одного уже вытекает, что убийства эти не могут быть отнесены к характеру обыденных, зверских, очередных убийств, совершенных теми или другими "случайными" большевистскими деятелями, а имеют свою великую, глубокую, национальную и духовную историю в прошлой жизни русского народа и будут иметь и великое воспитательное, созидательное и государственное будущее для всей России, а возможно, и для всего мира.

Мы знаем, что активным выступлением русской интеллигенции, при пассивном отношении народной массы, Дом Романовых был свергнут с Российского престола в феврале 1917 года, но на жизнь Его Членов рука наша не поднялась.

Мы знаем, что Германия не смогла одолеть своих противников в честном, открытом бою; тогда, не брезгая средствами борьбы, она бросила на наш фронт и тыл подлейшее из орудий борьбы, ужаснейший из ядов - яд политический, яд большевизма, заразу анархии. Но сама стала жертвой нанятых ею для этой борьбы рабов.

Мы знаем, что народ советской России и до сих пор не знает, что совершили его властелины; какие кровавые, зверские преступления навязаны ему ныне историей и волей его теперешних вождей. Но мы знаем и то, что над Романовыми не было народного суда, и вожди не посмели прибегнуть к нему для своих целей.

Кто же были "эти большевики", которых называют убийцами Члена Дома Романовых? Кто были эти "холопы" и "наймиты", которые не только ослушались своих хозяев - немецкого Генерального штаба, но оказались и хитрее его, и подлее его, и сильнее немецкого народа, и уж, конечно, беспринципнее и безнравственнее его?

Дать исчерпывающие ответы на поставленные вопросы составляло задачу следствия. Н.А. Соколов имел в своем распоряжении всего пять месяцев работы, то есть с 7 февраля, дня его назначения, до 10 июля, когда следствие пришлось прервать в виду приближения к Екатеринбургу большевиком и оставления нами этого района. Тем не менее, собранный им материал дает основание неоспоримо установить факт совершенных убийств в Екатеринбурге, Алапаевске и Перми всех упомянутых выше Членов Дома Романовых и осветить в достаточной мере те предположения, на которые наткнулось следствие в отношении того, что предприняли руководители преступления, чтобы скрыть тела убитых в Екатеринбурге бывшего Государя Императора и Его Августейшей Семьи и какой способ сокрытия тел был ими применен. Далее следствию с достаточной доказательностью удалось установить данные для суждения о том, кто были руководителями и прямыми исполнителями всех этих преступлений, и собрать некоторый материал для выводов о косвенных виновниках трагической гибели Членов Дома Романовых...

С политически-гражданской точки зрения, в мире бывают Цари, которые по своей натуре призваны царствовать, но бывают Цари, которые по своей натуре призваны быть мучениками царствования. Ко вторым относится и покойный бывший Император.

Но с точки зрения идеологии русского народа, есть еще и другая сторона - духовный символ, олицетворяемый в фигуре Царя, Помазанника Божия. Осветить, по мере сил и возможности, убитых Царя и Царицу с этой стороны расследование считало себя обязанным, исходя из таких соображений: свержение Царя, который в мировоззрении народа является только Правителем, представляется преступлением по "форме", преступлением политически-гражданским; свержение же Царя, который в мировоззрении народа является еще и Помазанником Божьим, представляется преступлением по "духу", затрагивающим в корне все историческое, национальное и религиозное мировоззрение народа и выбивающим из-под ног его нравственные устои его жизни и быта. После этого он, естественно, легко впадает в крайности. Мы все повинны в бедствиях, постигших нашу Родину; мы все повинны в том, что еще до революции между нами, интеллигентами, и народом оказалась пропасть; мы все повинны в том, что народ оказался не с нами, а с пришлыми, ему совершенно чужими нехристями; наконец, мы все повинны в трагической судьбе, постигшей Дом Романовых, хотя и не участвовали фактически в ужасных кровавых злодеяниях.

Но все это создалось не сейчас, не в ближайшее только время, а подходило исподволь, нарастало издалека - из далекого прошлого нашей истории, и, медленно катясь клубком, все нарастало и нарастало, пока, наконец, не прорвало последней нити между Царем и народом, связывавшей их духовной идеологией. В этом окончательном разрыве повинно исключительно наше время, и последнюю ступень исторической нисходящей лестницы к большевизму перешагнули мы, бросив народ в рабство правителям религии Лжи.

Но твердо верится, что русский народ, даже придушенный гнетом, голодом, разорением и террором теперешних его "Дьявола милостью" вождей, сознав свое роковое заблуждение в путях истинного Христова учения, снова найдет в себе ту, Богом данную ему, Святую искру веры и любви для начала своего будущего возрождения, которая во все серьезные времена его исторического прошлого являлась путеводной звездой для новой, светлой жизни во Христе, под стягом "Божьей милостью".

Не ради возбуждения чувства мести, не ради новых жертв, крови и проявления низкой, жестокой и бесцельной злобы хочу я поделиться мыслями, выводами и чувствами, вызванными во мне изучением и исследованием обстоятельств этой трагической страницы нашей истории. Пусть каждый, читая мои записки, помнит великие слова Иисуса Христа: "Милости хочу Я, а не жертвы". И как величественна в царстве Православной Церкви была смерть Членов Царской Семьи, так пусть и народ русский, руководимый и просвещенный Божьим Промыслом, найдет в себе мудрость и величественное решение не для осуществления мщения, а для приведения к Великому Воскресению тех, кто был прямыми виновниками, вдохновителями и руководителями страшных преступлений против народа, веры и заповедей Христа...

27-го февраля 1917 года в городе Петрограде, по инициативе представителей народа, в лице членов Государственной Думы, революционным порядком, было низложено правительство Императора Николая II...

Самодержавие династии Романовых прервалось по решению Главы Дома Романовых и народных представителей, составлявших Государственную Думу.

Но вместе с ним, с Главою, пала и сама династия.

Периоду царствования династии Романовых скромное Московское Государство обязано возвеличением до степени Великой Российской Державы. За эти 300 лет Россия стала величайшей мировой страной, не только по своим размерам, но и по своему государственному и политическому значению. Этим в достаточной мере определяется историческое значение для русского народа периода царствования самодержавной династии Романовых, и этого ее значения из истории России ничто исключить не может...

Государь Император Николай II добровольно подчинился воле народных представителей России, стремясь, по собственному Его выражению, облегчить народу в переживавшиеся тяжелые дни теснее объединиться и сплотить все свои силы для достижения "победы, благоденствия и славы". "Да поможет Господь Бог России", - кончал Свое обращение к народу бывший Царь, становясь, казалось бы, с этого момента совершенно безопасным для народных представителей новой России...

С первого шага революционного пути - низложения Романовской династии - члены Государственной Думы в глубине своей человеческой совести должны были вполне сознать, что они сохранили народное представительство только по названию, по форме. В революционном мятеже в столице они оказались не вождями движения, не свободными руководителями революции, не правомочными вдохновителями ее путей, а восторженными главарями только своих политических партий без "права и свободы". Столичный "народ", который являлся их единственной силой и действительным фактором для производства революции и переворота, был не с ними...

С 27-го февраля, с момента крушения той формы, которая в представлении либеральной интеллигенции рисовалась деспотическим правлением, Россия неудержимо катилась в бездну.

Большие умы были "западнические", а не русские. Среди интеллигенции было много людей с русской душой, но Дух был не русского христианина...

Первоначальные руководители революции, став 27-го февраля на незаконную почву, конечно, не предвидели ужасной катастрофы, постигшей Царскую Семью 17-го июля 1918 года. Они действовали с искренним убеждением, что принесут благо родине и народу; они горели желанием дать еще большее величие своей отчизне путем доведения войны до победоносного конца; они воодушевлены были мечтой своего глубокого и могучего единения со всем народом; их умы были широко насыщены учениями о народовластии; их души были русскими, гуманными, жалостливыми, сентиментальными; они не любили крови, боялись ее, и даже их революция оказалась бескровною. Тем более, конечно, они ни минуты не допускали мысли о возможности пролития крови Царской Семьи.

Но кровь Августейших Православных Мучеников пролилась. Злодеяние совершили изуверы советской власти. И в крови Царя, Царицы и их бедных детей повинна и вся Россия. Повинны и те народные избранники Государственной Думы, которые приняли на себя смелость и дерзновение руководить переворотом, хотя бы такое руководительство признавалось ими вынужденным силою обстоятельств, сложившихся к моменту выхода революции на улицы столицы.

Заключение это базируется на том основании, что под официальным обликом, во внутреннем содержании февральской революции, с первого дня ее возникновения, проявился элемент, логически направлявший последовавшие события к кровавому преступлению 17-го июля. Этот элемент выразился в роковой непоследовательности между словом и делом всех деятелей несчастной революции...

Пусть они были искренни в теоретичности и соответствии своих убеждений, пусть честно и горячо верили в благо своих идей, стремлений и желаний, пусть были крупными умственными величинами русской интеллигенции, и тем не менее слишком ясно, что что-то было ими упущено, что-то не учтено, что-то не согласовано и что-то не понято именно в народе "земли русской", что не только разрушило, как смерч, много десятков лет лелеянные мечты, но и повергло народ в бездну и залило на вечные времена святой кровью Православных Мучеников православный русский люд и славную, исключительную историю Государства Российского.

Не ради критики и осуждения минувших деятелей интеллигенции, а ради нудного, бесцельного самооплевывания и никчемного плача Вавилонского приходится копаться в гнойных язвах пережитого времени... Это надо не для политической борьбы различных партий и организаций, а для здорового и здравого самопознания, для установления и возрождения духа народа "всея земли", для могучего подъема сил на святую борьбу за свое, за истинное и исконное русское, что никогда не умирало, не умерло и теперь и не умрет в будущем, за величественный, исторический идеал святой Троицы на земле, отождествляемый национально сложившейся идеологией русского народа в Духе, смысле и содержании своего Российского самодержавия, освящаемого Христовым учением в православном веровании.

"Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?" - говорит русскому народу учение Христа...

Но в пределе народной житейской идеологии лежит именно "слава от Бога..." С этой же идеологией он подходит и к разрешению вопроса о своем государственном строительстве на земле: "А хотят выбирать на Московское государство Царя и Великого Князя, коего всесильный Вседержитель Бог изволит, и Пречистая Богородица"...

Эта идеология для западно-европейского ума кажется мистическою, неземною, трудно понятною, но она чисто русская, религиозно-бытовая. Каковой она была в XVII веке, таковой она осталась и ныне, неизменной, глубоко духовной и глубоко религиозной. Этот тот исключительный духовно-психологический склад натуры русского человека "всея земли", который чувствовали Достоевский, Пушкин, В. Соловьев, Мережковский, но которого чуждались и как бы стыдились многие и многие из руководителей интеллигентного класса народа. Это тот внутренний, неулавливаемый и непонятный для всякого иностранца склад, который в его глазах уподоблял русский народ какому-то сфинксу, таинственному существу, чему-то непостигаемому для других народов, высшему их, и вместе с тем низшему по всей своей внешней оболочке жизни, умосознанию и культуре. Постигнуть идею русского самодержавия европейцу не по силам; он только боялся ее. Так древний Израильтянин принимал религию в Единого Бога через страх, через боязнь Его гнева, Его Лица.

Но для христианского русского народа его земная религия о власти, его идеология власти покоилась не на страхе и боязни, а на высокой, доведенной до полного совершенства и бесконечной чистоты заповеди о любви. В духовном, предельном идеале русского самодержавия заключена такая же цельная идея о троеличии в одном лице, какая положена была Христом в Его учении о Едином Боге в трех лицах: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой - три лица, нераздельно связанные, единосущие в лице Единого Всемогущего Бога. Церковь, Царь и земля - три нераздельных лица в духовной идее русского народа о самодержавной власти Верховного Правителя на земле. Внутреннее духовное сознание народа проникнуто их нераздельностью не по форме, не в телесном понятии, как не может быть принимаемо и телесное троеличие Божества, а с точки зрения тех совершенных нравственных принципов и государственных положений, к которым в идеале стремится и которых жаждет внутренняя духовная природа русского народа, способная до конца воспринять великое учение Иисуса Христа о любви.

Большим заблуждением и роковым самообманом было бы утверждение в том мнении, что перерыв династии Романовых в России был обязан исключительно "тяжелым условиям внутренней разрухи, вызванной мерами правительства периода царствования Императора Николая II". Эта причина в историческом отношении не может быть признана удовлетворительной даже для оправдания обстоятельств, вызвавших переворот 27-го февраля и повлекших за собой низложение Государя Императора Николая Александровича. Равным образом и самую внутреннюю "разруху" нельзя приписывать всецело и исключительно мерам Правительства бывшего Царя, так как после изменения порядка и воцарения "Министерства Общественного Доверия", разруха не только не остановилась, но продолжала развиваться и углубляться с головокружительной быстротой. Внутренняя разруха, переворот 27-го февраля, отречение от престола Императора Николая II, революция и падение династии Романовых вызваны были, естественно, более действительными, более серьезными причинами, корни которых кроются не во внешних формах существовавшего государственного строя, не в отдельных лицах династии и привлеченных к исполнительной власти министров и сановников, не в тех или других отдельных случаях насилия власти над личностью, не в той распускавшейся молве о гнете, жестокости и произволе правительственных агентов над населением, которая муссировалась умышленно анти-самодержавной агитацией, исходившей из рядов той же интеллигенции, а в глубоких потрясениях духовно-социального характера, сопутствовавших, почти не прерывавшеюся цепью явлений, государственную жизнь русского народа в течение всей эпохи царствования Дома Романовых. Во главе всех потрясений должны быть поставлены явления, подвергавшие Российскую Державу великим искушениям в области идеологического мировоззрения народа на сущность его Верховной власти. Из сущности и свойств этих искушений, отличных друг от друга в различные периоды истории, вытекали уже прочие потрясения, как следствия возникавших противоречий между действительностью государственной жизни народа и его идейными стремлениями...

Величественно творение Российского Государства в эпоху царствования династии Романовых, и история не может отделить этой величественности от творцов творения - Державных Вождей Романовского Дома. С Их именами органически связана слава Русского Государства, и пытаться умалять Их значение в строительстве этого величественного здания было бы равносильно безумию или полной слепоте. Оглядываясь на государственное творчество первых Царей династии Романовых, профессор Платонов говорит: "Всматриваясь во все эти исторические лица, мы видим их личные особенности, отмечаем их слабости, осуждаем их грехи; но ни у кого из них не замечаем и тени своекорыстного эгоизма и пренебрежения обязанностями того высокого сана, который им даровал Бог и вручила "вся земля". Власть не ослепляла Их, как ослепляет она обыкновенного человека; они непоколебимо верили, что власть Им дана от Бога. Отсюда именно отсутствие корысти, отсутствие пренебрежения к своим обязанностям и сознание высокого долга; Они знали, что и народ разделяет ту же веру и признает своих Царей "помазанниками Божьими", ответственными только перед Богом. Лишь при наличии такого высокого, чистого и светлого понимания власти Царем и Его народом, только в этом духовном слиянии "всея земли" от Царя до последнего крестьянина, могла проявиться та громадная творческая сила, которая была необходима как для восстановления почти совершенно разоренного Московского царства, так и для создания Петром Великим Великодержавной России и для сохранения ее во все последующее время.

Жизнеспособность великих духовных идей в сердцах людей непостоянна; особенным непостоянством отличается степень их распространения в массе людей, в целом народе страны, образуемом из различных сословий и классов по социальному положению и по степени умственного и духовного развития. Идея, под влиянием тех или других причин, то вспыхивает ярким пламенем, зажигает все существо человека, заглушает в нем инстинкты личного начала, эгоистические побуждения, бросает его на служение общим задачам, подымает его на великие подвиги самоотречения и жертвы, претворяет обыденного человека в общественного героя и венчает славою победы или венцом бессмертия в памяти потомства, то обратно - напряжение элементов идеи слабеет, она носится человеческим сердцем как форма, как спокойное чувство, она не горит, а тлеет, будничные условия личной жизни выдвигаются над ней, в человеке пробиваются эгоистические начала, внимание сосредотачивается на своих интересах; сухой расчет, злая воля доминируют, идея, требующая веры, заглушается отвлеченными теориями ума. В одних сословиях, живущих более сердцем, идея цветет прочнее, глубже захватывает существо, служит источником утешения и светлых надежд на будущее. В других, живущих рассудком, идея колеблется и меркнет под влиянием холодного анализа, гордыни ума и увлечения земным. То вспыхнет вдруг духовная идея, как зарево во всех людских сердцах всех сословий и классов, воспламенит, зажжет и объединит их для единодушного порыва и подвига, и тогда совершаются величайшие в жизни народа события, отмечающие великие эры, эпохи и эволюции в истории страны или мира. Такие общие вспышки духовных идей редки, их вызывают исключительные обстоятельства. В обычное же время они живут, горят, теплятся, но не пылают, и их приходится ограждать, порой напряженнейшей борьбой, от заманчивых искушений повседневной жизни, расчета, честолюбия и злой воли людей.

В таком же непостоянстве жила и живет духовная идеология русского народа. Тяжелый, но славный долг ограждать ее святость, целость, неприкосновенность и давность выпала за последние 300 лет на носителей этой идеологии от Бога и "всея земли", на Державных Вождей Дома Романовых...

Теперь, когда над Россией пронеслась еще более ужасная угроза смуты и разорения, чем гроза начала XVII века, едва ли найдется русский человек с чистым сердцем и сохранившейся совестью, который не сознавал бы всем своим существом, всеми фибрами растерзанной души, что в "безумии" защиты бывшими Царями Романовского Дома самодержавной идеи власти крылась великая "мудрость". Но тогда, в период Их трехсотлетнего царствования, эта борьба Их, в связи с вытекавшими из нее противоречиями в действительности жизни, создала глубокую историческую трагедию для всего Дома Романовых, постепенное и последовательное развитие которой, в общем направлении углубления противоречий, привело по воле же Всевышнего Творца к падению династии в феврале 1917 года.

Наиболее напряженным и все глубже обострявшимся периодом указанной борьбы является период правления династии Романовых, начиная с начала XIX столетия. В эту эпоху работа мысли русской интеллигенции развивалась по двум диаметрально противоположным путям: западнофильскому и славянофильскому...

С присущим натуре русского человека горением в искательстве истины, света, совершенства, русская интеллигенция увлекалась теоретическими учениями великих иностранных мыслителей, политико-экономов, ученых и историков до самозабвения, до крайностей, до слепоты, порой до самоотречения и самопожертвования. Особенно далеко заходили в этом отношении западники. В слепом увлечении чужим, они обратили слишком мало внимания на появление со второй четверти XIX века своих великих мыслителей, своих ученых, своих великих психологов и философов, своих могучих историков, которые в своих учениях, мыслях, исследованиях и заключениях исходили исключительно с отправных точек, присущих своему народу, его истории, его психологии, его быту и его душе. Европейская мысль до последних дней оставалась довлеющей, руководящей умами и сердцами русской интеллигенции; идеями запада увлекались не только отвлеченно, но возводили их в непреложные истины, отождествляли религиям и с фанатическим безумием умирали во имя насаждения их и культивировки у себя, в России, в среде русского народа.

Крупных представителей национально-философского понимания славянофильства было немного: Хомяков и отчасти Аксаковы и Киреевские. Остальные представители славянофильского течения, с одной стороны, опирались лишь на общие славянские основания, не являвшиеся присущими исключительно русскому народу и не отражавшими в полной мере его национальных мировоззрений, и, с другой, сильно увлекались крайностями, и пути их давали слишком много поводов к обвинению в шовинизме последователей течения. Это привело к тому, что к началу XX столетия славянофильство, как национально-государственная мысль, почти совершенно заглохло. Западнофильское течение восторжествовало окончательно. Свою народившуюся уже к тому времени школу русской мысли оно почти совершенно игнорировало; оно как бы не верило своим учителям, своим мыслителям, своим пророкам. Слишком все то, о чем они заговорили, отличалось от того, что неслось с запада. Слишком впиталось уже увлечение западничеством, слишком много было принесено во имя его идей жертв, чтобы так просто отказаться от чужого, сознаться в своих заблуждениях и увлечениях, поверить своим пророкам, своим великим мыслителям и ученым и стать прежде всего на прочную, действительную почву своей русской мысли, русской души и русского духа...

В то время, как русские бояре-западники, в исканиях человеческих политических идей о власти и национальном строительстве государства Российского, устремили все свои помыслы на запад, тратили силы и время на изучение и заучивание теорий, доктрин и философии великих европейских мыслителей, скромные труженики, но великие умом и любовью к своему русскому, исторически-духовному, стали пытаться доискиваться той же истины в истории своего народа, в его быте, его психологии, его религии. Немного их было, и приняли их не так, как были приняты иноверные боги мысли западной Европы. Пушкин, Гоголь, Достоевский, Владимир Соловьев, Платонов, Ключевский, Чичерин, Мережковский - вот почти и все. Но именно теперь, в переживаемую величайшую смуту и разорение земли русской, как ясно сказываются гениальность и величие трудов и творчества этих немногих истинно-русских мыслителей, ученых, философов, историков и пророков и значение их для русского народа и его будущности. Они просто, точно и неоспоримо, прежде всего, устанавливают две основные истины: все то, что в интересах политической идеи о власти ищется на западе, можно было найти в истории своего народа и своей страны, и все то, что мысль бояр-западников пыталась создать в области идеологии о власти, надо черпать из натуры и духа своего народа, а не чуждых народов Западной Европы.

Научное исследование истории русского государства говорит, что тенденция современных бояр-западников к борьбе с народной идеологией о власти имела своих предшественников в лице князей-бояр и просто бояр, руководившихся тоже человеческой жаждой власти и стремившихся поэтому к учреждению на Руси олигархических принципов власти...

Б. Чичерин выражает народную идею о власти в политическом отношении определенно: "Бояре не раз старались при выборе Царя ограничить его известными условиями. Но эти стремления не находили отголоска в земле, которая справедливо предпочитала самодержавие олигархии".

Совершенно к таким же определенным заключениям приходят ученые историки и при исследовании идеологии народа на власть с точки зрения ее духовного происхождения... Для Православного христианина не могло быть иного понятия о власти, как то, которое было дано Апостолом Павлом: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога"...

Весь этот исторический материал бояре-западники могли при желании и действительной любви к своему народу почерпнуть несравненно ранее, чем он предоставлен был упомянутыми выше русскими учеными. Не надо было бы тратить силы и время, жертвовать жизнью, в поисках на западе истины для русского народа, а нужно было познать свое, чтобы понять всю отчужденность мысли и веры русского народа от идеалов запада и не пытаться вести его путем насилия над духом. Чего же добивались бояре-западники? К чему стремились и к чему вели Россию?

Теперь вопросы эти уже не требуют ответа.

Но если бы в свое время в сердцах западников жила хоть капля истинной чистой любви к своему народному, веры в исходившее из народа, то еще в 1880 году их разрушительную работу и греховную борьбу с идеологией русского народа остановили бы слова великого пророка земли русской - Федора Михайловича Достоевского:

"Вы скажете: и "в общественных учреждениях", и в сане "Гражданина" может заключаться величайшая нравственная идея, что "гражданская идея" в нациях уже зрелых, развившихся, всегда заменяет первоначальную идею религиозную, которая в нее и вырождается и которой она по праву наследует. Да, так многие утверждают, но мы такой фантазии еще не видали в осуществлении. Когда изживалась нравственно-религиозная идея в национальности, то всегда наступала панически-трусливая потребность единения с единственною целью "спасти животики"; других целей гражданского единения тогда не бывает. Вот теперь французская буржуазия единится именно с этою целью "спасения животишек" от четвертого ломящегося в ее дверь сословия. Но "спасение животишек" есть самая бессильная и последняя идея из всех идей, единящих человечество. Это уже начало конца, предчувствие конца"...

"В этом предупреждении Достоевский указывает: во-первых, что западно-европейские государственные формы "народу нашему чужды и воле его не пригожи"; во-вторых, что западно-европейские народы, отказавшись от нравственно-религиозных принципов в идее единения, не способны никакими формами достигнуть действительного национального единения: "Были бы братья, будет и братство. Если же нет братьев, то никаким "учреждением" не получите братства"; и в-третьих, что является самым серьезным и важным в предупреждении Достоевского, что с исчезновением в национальности нравственно-религиозной идеи в сущности кончается и сама национальность государства, так как вместо нее остается единственное единение во имя "спасения животишек", которое при возникновении первой опасности смотрит, "как бы поскорее рассыпаться врознь"...

В даре пророчества предчувствие Достоевского оказалось еще более ясновидящим:

"Да, она накануне падения ваша Европа, повсеместного, общего и ужасного. Муравейник, давно уже созидавшийся в ней, без Церкви и без Христа (ибо Церковь, замутив идеал свой, давно уже и повсеместно перевоплотилась там в Государство), с расшатанным до основания нравственным началом, утратившим все общее и все абсолютное, этот созидавшийся муравейник, говорю я, весь подкопан. Грядет четвертое сословие, стучится и ломится в дверь, и если ему не отворят, сломает дверь. Не хочет оно прежних идеалов, отвергает всяк доселе бывший закон. На компромисс, на уступочки не пойдет, подпорочками не спасете здания. Уступочки только разжигают, а оно хочет всего. Наступит Нечто такое, чего никто и не мыслит. Все эти парламентаризмы, все исповедываемые теперь гражданские теории, все накопленные богатства, банки, науки, жиды, все это рухнет в один миг и бесследно, кроме разве жидов, которые и тогда найдутся как поступить, так что им даже в руку будет работа. Все это "близко, при дверях". Вы смеетесь? Блаженны смеющиеся. Дай Бог Вам веку, сами увидите. Удивитесь тогда". Достоевский верил, что эти волны грядущего разрушения всего прошлого "разобьются лишь о наш берег, ибо тогда только, въявь и воочию обнаружится перед всеми, до какой степени наш национальный организм особлив от европейского. Тогда и вы, гг. доктринеры, может быть, спохватитесь и начнете искать у нас "народных начал", над которыми теперь только смеетесь"...

Умеренные бояре-западники, демократы-либералы, вспомнили теперь о крестьянине-христианине, которому в 1917 году ими было предназначено место служить быдлом, козлом отпущения и пушечным мясом в парламентском строительстве России и красивым флагом-флером для прикрытия политических форм, "народу нашему чуждых и воле его непригожих". А теперь?! - Все на крестьянина: для него будущая Россия, в нем таятся силы для возрождения страны, он свергнет большевистское иго.

Ну а кто ими будет править тогда? Вы, гг. рассыпавшиеся доктринеры? Опять с вашими формами, "народу нашему чуждыми и воле его непригожими"?

Бояре-западники социалисты пошли теперь еще дальше, чем указанные выше их непримиримые враги бояре-западники демократы-либералы: "Если надо, чтобы для свержения большевизма Россия вернулась к монархии, пусть будет монархия, лишь бы вернуть ее за тот максимальный политический рубеж, через который перешагнули большевики". Прежде всего, что это за рубеж? Всякий рубеж в политическом отношении есть ограничение, насилие над свободной волей, понятие, не соответствующее свободе мнения, совести и личности, проповедуемой самим социалистическим учением. Не служит ли это указанием на существование в самом учении какой-то... существенной неувязки, дисгармонии между идеями и их применением? Ну, а затем? Когда Россия вернется снова к монархизму? Вы, гг. бояре-социалисты, откажетесь от новых попыток и экспериментов в насаждении в ней форм, "народу нашему чуждых и воле его непригожих"?

Нет, не спасти Россию ни боярам-западникам демократам с крестьянами, ни боярам-западникам социалистам с монархией; не спасти Россию отдельным сословиям, классам и кастам; не спасти ее каким-либо политическим партиям. Россия не может быть ни пролетарской, ни крестьянской, ни рабочей, ни служилой, ни боярской. Россия может быть только Россией Христа, Россией "всея земли". Надо прочувствовать это, познать это и поверить в это. Здесь нет ни монархистов, ни кадетов, ни октябристов, ни трудовиков, ни социалистов; здесь нет ни классов, ни сословий, ни чиновников, ни генералов, ни офицеров, ни купцов, ни фабрикантов, ни рабочих, ни крестьян. Здесь только одно - национальная Россия, с ее исторической нравственно-религиозной идеологией.

За эту-то Россию и боролись Державные Вожди Романовской династии. Боролись, как умели, как Бог давал разума, и если грешили в умении, то в духе и идее были велики и святы.

В этой борьбе создалась для династии Романовых тяжелая, сложная историческая трагедия, которая в связи с временным ослаблением во "всея земле" горения идеи, привела к смертельной агонии последней царствовавшей Августейшей Семьи...

Знаменитые слова Великого Преобразователя России: "О Петре ведайте, что жизнь ему не дорога, жила бы только Россия в благоденствии и славе", - сказанные перед Полтавской битвой, стали историческими, и до сих пор сохраняют в русском народе свою величественность, силу и значение... Этим взаимным нравственным обязательством Царя и народа объясняется слияние их в одно целое, нераздельное, идеологическое понятие о Русском Государстве, понятие, освящаемое Божественностью исхождения власти и "Помазанничеством" на царство Верховного Главы власти. Поэтому слова Царя Петра, что ему жизнь не дорога, а жила бы только Россия, вполне искренни, так как являлись выразителями той идеологии о верховной власти, которую исповедывал он сам...

То, что Царь Петр выразил словами перед Полтавской битвой, то Император Николай II со всей Своей Семьей агонией и смертью показал на деле свое идейное слияние с русским народом, во имя блага народа, до конца, до смерти, открыв этим русскому народу истинный путь к воскресению и победе над "общим земским грехом, по зависти дьявола" учиненном.

Несомненно, что по гениальности, гражданской твердости воли и характера, Царь Петр превосходил Императора Николая II. Но в чем они были равносильны и равнотверды, так это в глубине и искренности веры в происхождение своей самодержавной власти от Бога и в соответствии ее исторической и вечной идеологии русского народа. По степени восприятия религиозно-нравственных начал идеи Божественности власти многое ставит Императора Николая II, как натуру, более соответствовавшую по духовной мягкости, уравновешенности и любвеобилию к восприятию чистоты и святости Христова учения, даже выше Царя Петра...

Рассматривая Императора Николая II как носителя и охранителя Божественности происхождения власти русского Государя, нельзя отделять Его от Его Жены, Императрицы Александры Федоровны. В браке Государя и Государыни вполне оправдались слова Христа: "Так что они уже не двое, но одна плоть". Слияние Их было действительно полным; верой в святость самодержавной власти и в Помазанничество Божье Они горели оба с равной силой и с равным самоотвержением, но своей громадной волей и твердым характером Императрица Александра Федоровна дополняла в природе русского Царя то, чего не достало в натуре Императора Николая Александровича. Как люди, Они тяготились своей властью, своим державным положением, но как Царь и Царица России, унаследовав престол Русского Государства и приняв самодержавную, Богом прославленную историческую власть русских Государей, Они уверовали в истинность и в соответствие ее идеологии русского народа всею силою своих разумов. Слившись друг с другом "в одну плоть", Они слились с русской идеей о Верховной власти в одну душу. Они глубоко исповедывали, что высшее право над русским народом, предоставляемое Им самодержавною властью, заключается для них в высших обязанностях перед народом: "Если только нужно для России, Мы готовы жертвовать и жизнью, и всем", - говорила Императрица Александра Федоровна. И это были не слова...

Покойный генерал Михаил Васильевич Алексеев рассказывал, что в начале 1916 года Государь Император, будучи в Ставке, три дня носил при себе указ о даровании России конституции. В эти дни Он почти не покидал своего кабинета и все время в большом волнении и задумчивости ходил по комнате из угла в угол. Указ этот не был Им подписан, но как-то в разговоре с Михаилом Васильевичем Государь сказал: "Я не верю, чтобы конституционное правление принесло благо России. Настоящая тяжелая война требует исключительных мер для поддержания в народе подъема, необходимого для победы, но народ никогда не будет уважать законов, исходящих, может быть, от его односельчан".

В исключительно тяжелое переживавшееся Россией время трудной, затяжной, внешней войны, при начавшей сказываться усталости страны и населения, при плохой и несоответственной работе не аппаратов государственного организма, а людей, обслуживающих эти аппараты, чиновничество, общественность и народные представители, составленные из людей, служивших в этих аппаратах, увлекшись западничеством, требовали от Царя, в качестве спасительной, исключительной меры, конституции - перемены формы и ломки тысячелетней идеологии русского народа "всея земли". Прав был Государь, говоря о необходимости исключительных мер для доведения войны до победоносного конца, прав был и в том, что дух русского человека "всея земли" не удовлетворится законами человеческими. Если ему закрыть веру, что он живет во всем "путями к Господу", то он пойдет в обратную сторону "по путям к дьяволу", но будет искать духа, а не формы.

В важных случаях исторической жизни русского государства Державные вожди народа имели обыкновение собирать соборы. Особенно богата ими эпоха Московских Царей. По своему составу и назначению соборы были разные, но особенной полнотой состава и широтой назначения является Собор 1613 года, получивший по праву название "Собора всея земли"... Время, переживавшееся Россией в эпоху существования этого "Собора всея земли", чрезвычайно схоже с периодом последнего царствования, начиная с 1905 года и по настоящий день, разве только не было тогда интернациональных течений Бронштейн-Апфельбаумовского направления, но чувствовалось взамен сего влияние "жидовствующих", история и роль коих в тогдашней России исследована еще далеко не с достаточной полнотой. Народная же поэзия не исключает их влияния и тогда, и в речь Кузьмы Минина к Нижегородцам вкладывает следующие будто бы сказанные им слова: "Освободим мы матушку Москву от нечестивых Жидов, нечестивых Жидов, Поляков злых!"

Соборы эти, конечно, совершенно не содействовали западническим идеям о представительных палатах и парламентских учреждениях ни по своему составу, ни по духу, и являются чисто русским собраниями представителей "всея земли", вполне отвечающими той идеологии о власти, которая была заложена в основу понятия "всей земли" о своем государственном единении. Это были органы практического "слияния" Царя с народом, когда в важных случаях Царь желал слышать голос "всея земли" непосредственно, а не через агентов своей правительственной власти...

Совершенно справедливо замечание, которое могло бы найти себе полное выявление именно в форме и духе русских Соборов "всея земли", но не нашло своего отражения ни в представительных учреждениях народов Европы, ни в скопированных в России Государственных Думах и Советах. На Земских Соборах свобода мнения отдельных элементов стеснялась только общими для всей массы "всея земли" национальными и государственными понятиями; здесь же, в представительных учреждениях Европы и России последних лет, свобода мнения "избранников народа" замыкается в узкие и деспотические рамки многочисленных политических партий и платформ, а принятые избирательные системы и порядки совершенно не обеспечивают представительным учреждениям "всея земли" выявления мнений даже отдельных сословий. Капитальное исследование истории жизни и деятельности политических партий, произведенное М.Я. Острогорским, приводит к таким поучительным для всех, увлекающихся западничеством, выводам: "Политические партии имели своей задачей поддержать и развить активность и здоровый интерес к политическим вопросам в народных массах, получивших гражданские права. В действительности не только эта задача не была исполнена, но получился противоположный результат. Чем успешнее шла организационная работа партий, чем дальше и глубже раскидывали они свои щупальцы, подчиняя своему влиянию как массу избирателей, так и органы власти, тем более стеснялась личная инициатива, подавлялась свободная отзывчивость народа, и вместе с тем падал и общий интерес к политике. Народные представители, члены законодательных палат превратились в безгласных делегатов партий, лишенных свободы личного мнения, в послушных статистов, исполняющих волю партийных лидеров. И в народных массах, и в лучшей части более образованных общественных кругов все более заметно обнаруживаются признаки индифферентизма к политическим делам и не менее зловещей терпимости к деспотизму партийных вожаков и фальсификаторов общественного мнения"...

27-го февраля 1917 года русское западное боярство стало, наконец, лицом к лицу с первыми представителями той самой части русского народа, которую оно же воспитывало в своих западнических тенденциях и выставляло в "общественном мнении" как народ "всея земли". И вот здесь, вместо "светлых теней будущего" пред их глазами предстала ужасная пропасть, страшная бездна между ними и "всея землей"; их 12-летнее воспитание уже успело закрыть перед духовными очами "всея земли" пути к Господу, и она оказалась довольно прочно стоящей на путях к дьяволу. Тогда только вспомнился боярам-западникам доблестный подвиг "последних людей Московского царства" в своей истории, но, не желая сознаваться в своем "земском грехе", они и тут не смогли отказаться от западничества и всеми силами души и тела ухватились за идею спасения "своих животишек" через западно-европейское политическое детище - Учредительное Собрание, которое, конечно, тоже оказалось "народу нашему чуждым", а потому и провалилось...

Здесь историческая трагедия династии Романовых подходит к началу агонии Государя Императора Николая Александровича и всей Его Семьи.

Основание агонии было построено на обмане и хитрости. Обман заключался в том, что представители "общественного мнения" убедили Государя, во-первых, что они действительные представители народа и выразители мнения "всея земли", и, во-вторых, что только они, принимая во внимание состояние страны, представленное "общественным мнением", смогут привести Россию к победе над внешним врагом и успокоят внутреннюю смуту, при условии отречения Государя от престола, передачи его брату Михаилу и отказа от самодержавия. Хитрость проявлялась в том, что, зная мягкость и слабость характера Государя, народные представители и бояре-западники предумышленно и злонамеренно отделили Его от Императрицы Александры Федоровны, для совершения насилия над Его волей и духом и исторжения необходимого им акта отречения. Факты не позволяют даже смягчить характер обмана и признать его невольным, не предусмотренным...

События 27-28 февраля слишком ясно указали на несостоятельность идеологии русских бояр-западников для культивировки ее на национальной, бытовой и духовной почве народа русского "всея земли". Конечно, не этой только выявившейся несостоятельностью исчерпываются все корни трагедии последней династии и все причины, приведшие к революции 1917 года, но преступное увлечение западничеством, отчужденность от своего исторического, ослепление "образцовыми" теориями и формами, "народу нашему чуждыми и воле его непригожими", привели к раздроблению интеллигентных сил страны в тот момент, когда сказалась необходимость противостоять, с должной национальной энергией и государственным единением, страшному напору действительно опасного и сильного противника культурно-христианского мира, его исконного врага, социалистически антихристового легиона сплоченных сынов "религии Лжи"...

Западники, ставящие в центр своих мировоззрений человека с его земными потребностями, естественно, в вопросах государственности народов не возвышаются в своих идеях выше материальных понятий социального единения человечества, в которых форма и дух этих единений отвечали бы земным стремлениям человека, соответственно переменчивым влияниям той или другой эпохи. Такие идеи государственных единений, конечно, неустойчивы, непостоянны и меняются не только веками, но гораздо чаще - через десятки лет, даже годами. Как бы ни прикрывались такие "гражданские" идеи доктринерскими учениями о свободе, братстве и равенстве, но в основе их все же остается стремление малой части доктринеров определенного социального толка данного времени владеть насильственно всем остальным человечеством, что и было причиною бесчисленных политических пертрубаций на западе за последние века, и что привело народы Европы не к идейным государственным единениям, а, как справедливо отмечает Достоевский, к единственно возможному "гражданскому" единению во имя "спасения животишек". На этом пути человечеством руководят не действительные идеи мирового смысла, не великие и вечные идеи одухотворенного значения, а "идейки" революционного или эволюционного порядка, вырабатывающиеся, как показывает история мира, в теоретическом мышлении различных государственных, политических и общественных деятелей народов, лишившихся нравственно-религиозных элементов в основе идей своего мирового существования. Такие народы неизбежно сходили со сцены мировой деятельности, и или совершенно исчезали с лица земли, или продолжали свое существование в состоянии прозябания и медленного, но верного постепенного вымирания.

"Жизнь каждого народа имеет определенный смысл", - говорит Владимир Соловьев в своей книге "Русская идея". В религиозном отношении это истина, подтверждаемая рациональной философией: как не может не быть смысла в существовании общества людей - народа, связанных с ним и соединенных друг с другом, прежде всего, общностью идеи смысла своего существования на земле. Для русского народа смыслом существования, а отсюда и идеей его государственного единения, с древнейших времен исторического зарождения, являлись начала религиозного характера, которыми пропитана вся политическая история народа, начиная даже с его легендарного периода существования. Здоровым ли пониманием или больным, сознательно или только чувством (ибо можно многое не сознавать, но чувствовать) воспринимались народною массою эти начала, как руководящие смыслом его существования, это другой вопрос, но религиозность смысла государственного единения проходит определенной нитью через все многострадальное и многобурное существование русского народа...

3 марта 1917 года народ "всея земли" узнал о добровольном отречении от престола Государя Императора с изменением основного духа своего государственного единения, а затем узнал и об отказе Великого Князя Михаила Александровича принять Верховную власть без подтверждения ее Учредительным Собранием. Если бы в сознании или чувствах русского народа "всея земли" отсутствовали корни исторической нравственно-религиозной идеи своего государственного единения, смысла своего существования, как цельного народа, то, вероятно, после некоторых революционных или эволюционных потрясений и этапов, жизнь народа вылилась бы в какие-либо образцовые формы западно-европейского единения и потекла бы по теоретическому руслу всех европейских государств, разделяя с ними и общую их участь буржуазно-социальных единений во имя "спасения животишек". Если бы русский Государь Император Николай II олицетворял в своем лице представительство "гражданской" Верховной власти в той или иной форме, уже давно установившейся в идеях западных государственных единений, то после отречения он покинул бы пределы своего государства, как Вильгельм и Карл, и история "земского греха" русского народа не ознаменовалась бы событиями ужасной агонии и кошмарного конца ее, постигших последнего венценосного Вождя России и его Семью.

Но, как исторический смысл жизни народа и вдохновляющие его мировой путь великие идеи являются не плодом рук человеческих, а ниспосылаются ему Божьим Промыслом, так и последствия всенародного греха, совершенного против предначертанных путей "по зависти дьявола", руководятся Им же. Если народ, "земля" познает, почувствует в событиях, руководимых Промыслом, знамение Божье, свет истины, то через искреннее, глубокое раскаяние и могучее творчество в горячей вере своего избранничества, ему могут открыться пути к спасению и воскресению. Если же нет, его смысл во всемирной жизни будет утерян навсегда.

Волею Промысла Всевышнего Творца русский народ "всея земли" поставлен перед великими знамениями Промысла - агонией и убийством, совершенных по вине народа над бывшим носителем и охранителем великой религиозной идеи "всея земли", более тысячи лет озарявшей смысл ее существования и ее призвания.

Откроются ли ей пути к истине, раскаянию, творчеству и воскресению?

"Обыватель обыкновенно судит о государстве по чисто внешним признакам. Государство для него - это городовой, стоящий на перекрестке и регулирующий движение, это армия, организованная и дисциплинированная, готовая каждую минуту броситься на внешнего или внутреннего врага, это чиновники, хранящие тайны государственной власти, и если он видит все это на свои местах, то ему кажется, что все обстоит благополучно, что государство здорово и могущественно"... В своем суждении об "обывателе" земли русской бояре-западники полагали, что, если "обывателю" сказать, что Царь "малодушен, упрям, слабоволен, лично властолюбив", что окружает себя только "карьеристами и проходимцами", что "драгоценные народные дары бессовестно растрачивались преступными временщиками", что "казнокрадство достигло еще небывалых размеров", что "измена и предательство гнездились в царских покоях", что "случайный шарлатан из полуграмотных сибирских мужиков возвысился до роли наперсника взбалмошной принцессы, презиравшей Россию и русский народ", что "Россия в ужасе отшатнулась от видения разврата и бесчестия", то "обыватель" удовлетворится только "внешними признаками" новой самочинной государственной власти и не захочет вникнуть глубже, как в то, что творилось раньше, так и в то, что ожидает теперь его государственность. Ведь для этих новых городовых новой власти, охранявших и оправдывавших своими обращениями к "обывателю" земли русской смысл своего существования, в центре всего миросознания был только человек, "гражданские" идейки. Они не хотели, да и не могли видеть в "обывателе" ничего иного, что выходило за пределы своего собственного суждения, своего собственного понимания. Поэтому и отрекшийся от престола Царь стал для них только "гражданином Николаем Александровичем Романовым", и они старались все сделать, чтобы и "обыватель" разделял их мировоззрение по "внешним признакам"; свержение Царя, в глазах массы народа, произошло не насильственно-революционным порядком, а эволюционным, добровольным отречением Государя Николая II в пользу Своего брата, актом человеческого миросознания; отказом Михаила Александровича выдвинута исключительность воли человеческой, первенство в идее о власти государственной - власти народной; тотчас же по достижении власти Временное Правительство горячо стремится вывезти Николая Александровича Романова с семьей куда-либо за пределы Его бывшего государства, а когда это не удается, предпринимает все доступные человеку меры для ограждения Их от опасности случайных эксцессов.

Но все было тщетно; по их пониманию "злой рок" привел все их начинания к кошмарной гибели, к кровавому злодеянию в Ипатьевском доме.

Но кто верит в Бога, кто верит в существование идеи русской государственности от Бога, для того в каре, постигшей Россию, в изуверской смерти, принятой Помазанником Божием Николаем II и Его Семьей, видны великие Промыслы Всевышнего Творца.

Для русского народа, для народа, тысячу лет чувствовавшего свое призванничество и олицетворявшего путь к нему через свою идеологию о Верховной власти на земле, в насильственной, мученической смерти Николая II свершилось чудо, чудо таинственное, как чудо последнего искушения дьяволом уже распятого Христа: "Если ты Сын Божий, сойди с креста".

Если бы Он сошел с креста, сохранилась ли бы Божественность идеи Его призвания на земле? Она сошла бы с пути Божественного Предопределения и стала бы на почву человеческого мировоззрения.

Если бы Николай II не погиб насильственно, а спасся, бежал бы после отречения за границу, сохранилась ли бы тогда историческая целость идеи о государственности русского народа, олицетворяемой в Государе, Помазаннике Божьем? На престоле - это был бы Царь в гражданском понятии почетного титула, а вне престола - человек-гражданин, Николай Александрович Романов, и только.

Но Николай II погиб, погиб трагически, мученически, зверски убитый со всею своей Семьей, после чего тела их не закопали просто, как тела обыкновенных других граждан, а сожгли, сожгли без следа, тайком, и скрывая самый факт сожжения.

Почему? Почему нужна была его смерть? Почему нужна была не только смерть, но и уничтожение?

Если русский Царь был обыкновенным "гражданским" Монархом? Если Николай II был обыкновенным гражданином - носителем этого титула? То чем же Он был опасен после добровольного отречения от престола? Чем Он был так опасен, что Его пришлось держать в заточении? Что было в Нем такого, что не исчезло ни с отречением от престола, ни с заточением в Тобольске? Почему считали, что только после тайного убийства и уничтожения Его, и не только Его, но и Его Жены и Детей, и всех близких к Нему, удастся, наконец, избавиться от той опасности, которую представлял собою Николай II для новой власти русского народа, для нового государственного строения России на началах, чуждых ее исторической идеологии?

Вот вопросы, которые Промысел Божий выдвинул перед очами русского народа "всея земли" после агонии и смерти Николая II. Как гражданин, Николай Романов не мог быть опасен ни для кого.

Как Помазанник Божий, Он был опасен для западников Временного Правительства и страшен для изуверов советской власти.

Люди захотели избавиться от Николая Романова по-своему, и создать свое "человеческое" для смысла жизни русской государственности.

Промысел Божий, направляющий волю и руки человеческие, привел их к кресту распятого Николая II и как бы говорит: "Смотри, познай и раскайся".

Великое, таинственное чудо свершилось перед глазами "всея земли".

Трагедия династии Романовых претворилась в мистерию русского народа.

В пророчествах Достоевского о России есть знаменательные слова, вложенные им в уста умирающего Верховенского в романе "Бесы": "Знаете вы, это чудесное и... необыкновенное место было мне всю жизнь камнем преткновения... в этой книге... так что я это место еще с детства упомнил. Теперь же мне пришла одна мысль, одно сравнение. Мне ужасно много приходит теперь мыслей; видите, это точь-в-точь как наша Россия. Это бесы, выходящие из больного и входящие в свиней, все эти язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века! Да, эта Россия, которую я любил всегда. Но великая мысль и великая воля осенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности... и сами будут проситься войти в свиней. Да и вошли уже, может быть! Это мы, мы и те, и Петруша... и другие с ним, и я, может быть, первый во главе, и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам и дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но больной исцелится и "сядет у ног Иисусовых"... и будут все глядеть с изумлением..."

Более 50 лет прошло с тех пор, как Достоевским было высказано это пророчество; безумие России проявилось в полной мере.

Для исцеления бесноватого нужно было чудо Божье и сила веры больного в посланничество Христа.

Безумная Россия пришла к величественной мистерии - мученической кончине Николая II и всей Его Семьи; чудо совершилось: развенчанный в гражданина, низверженный и уничтоженный людьми Царь отмечен перстом Промысла Божьего, как Помазанник Божий. Найдет ли в себе народ "всея земли" силу веры принять исцеление и вернуться снова к ногам Иисуса здесь, на земле, в горячем стремлении через раскаяние очиститься от всей накипи, мерзости и гноя, накопившихся на Руси "по общему земскому греху и по зависти дьявола".

"Если только нужно для России, Мы готовы жертвовать и жизнью, и всем", - говорили покойные Царь и Царица. Они и отдали свою жизнь для России; Они слились навеки вечные с тем русским народом "всея земли", который, как и Они, исповедывал одну веру, одну идею, один смысл в русской исторической государственности и шли, как умели, по одному пути великого предназначения христианского русского народа - к России Христа, через истинный образ Святой Троицы на земле: Веру, Царя и Отечество...

Вернется к Ним и русский народ "всея земли".

Из книги: Дитерихс М.К. Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых на Урале. Владивосток, 1922. Кн. 1-2.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме