Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Неземная радость Православия

Митрополит Волоколамский  Иларион  (Алфеев), Русская неделя

10.05.2006


Интервью с Епископом Иларионом (Алфеевым) …

- Ваше Преосвященство, насколько я могу судить по Вашему возрасту, Вы пришли в Церковь в то время, когда "моды" на Православие еще не было. Расскажите, пожалуйста, как это случилось?

- Не было не только "моды" на Православие, не было даже возможности исповедовать православную веру и при этом оставаться полноценным членом общества. Я в течение одиннадцати лет учился в специальной музыкальной школе и за эти годы не встретил там ни одного верующего человека. Сейчас, конечно, я знаю о многих из своих соучеников, что они были верующими, но тогда все это скрывали.

Из нашей семьи первой пришла в Церковь моя мама: ей было тогда 38 лет. Я был крещен в одиннадцатилетнем возрасте - тайно, на дому. В тринадцать лет начал ходить в церковь Воскресения Словущего на Успенском Вражке: там часто служил митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, а настоятелем был протоиерей Леонид Ролдугин, замечательный проповедник. В пятнадцать лет меня пригласили в алтарь, и я начал прислуживать и читать за богослужением. Это давало мне огромную радость. Православное богослужение пленяло своей глубиной, какой-то неземной красотой, значимостью каждого слова и каждого литургического действа.

Жил я рядом с этим храмом, а школа находилась в двух кварталах. Поначалу никто в школе о моем "увлечении" Церковью не знал, но однажды я, стоя в стихаре на солее, заметил в толпе молящихся одну из своих преподавательниц. Встретившись со мной взглядом, она, кажется, больше испугалась, чем я: она сделала вид, что это не она, и поспешно покинула храм. Спустя некоторое время мой учитель по гармонии во время урока с большим волнением сообщил мне о том, что меня видели "там". Он просил, чтобы я прекратил ходить "туда", а то меня выгонят из школы. Я ответил, что эта просьба для меня невыполнима. В общем, дело замяли, и я спокойно доучился. Потом даже поступил в консерваторию.

Большое впечатление на меня оказали две поездки в Грузию, во время которых я иподиаконствовал у Святейшего Патриарха Грузинского Илии, а также посетил несколько замечательных монастырей, в том числе Бетанский монастырь, расположенный в горах. Там общался с отцом Иоанном Шеклашвили (он теперь, кажется, в старостильном расколе); беседы с ним оставили во мне глубокий след. Много раз ездил в Псково-Печерский монастырь и там общался в основном с двумя людьми - отцом Иоанном Крестьянкиным и известным иконописцем отцом Зиноном. Неоднократно встречался и беседовал также с отцом Кириллом в Троице-Сергиевой Лавре.

Несколько раз мне посчастливилось принимать участие во встречах верующей молодежи с митрополитом Сурожским Антонием: эти встречи происходили тайно, на частных квартирах, куда набивалось по 50-60 человек; атмосфера напоминала раннехристианские собрания "дверем затворенным", "страха ради иудейска". Владыка Антоний производил неотразимое впечатление, и встречи с ним запомнились мне на всю жизнь. С Владыкой Антонием я потом многократно встречался и в Англии. Там же, в Англии, мне посчастливилось неоднократно посещать отца Софрония, ученика преподобного Силуана Афонского, который отнесся ко мне с отеческой любовью. Он мне много рассказывал об Афоне и о святом Силуане, а также о различных сторонах духовной жизни. В последний раз я виделся с ним за три недели до его кончины, и мы беседовали без перерыва более четырех часов. О времени своей кончины он знал заранее.

Из московских клириков я близко общался с отцом Александром Шаргуновым и отцом Валентином Асмусом. Отец Валентин тогда был молодым диаконом, ходил в малиновой тройке из тонкого вельвета, носил золотые карманные часы и слыл монархистом (что по тем временам было чем-то экстраординарным: никакой "моды" на монархизм тогда, конечно же, не было). Отец Валентин открыл мне доступ в свою библиотеку, которой я пользовался в течение нескольких лет. Иногда я приходил к нему часов в семь вечера, и мы за чашкой чая беседовали до полуночи. В полночь я выражал готовность отправиться домой в связи со скорым закрытием метро, и отец Валентин спрашивал: "Еще чаю?"; тогда я уже оставался у него до открытия метро, и вся ночь проходила в беседе на разные ученые и богословские темы.

- Кто из тех людей, о которых Вы упоминали, оказал на Вас наибольшее влияние, кому Вы особенно благодарны?

- Благодарен всем упомянутым людям. Наибольшее влияние на мое становление как священнослужителя и богослова оказал, наверное, Владыка Антоний - своими книгами, всем своим обликом, своим мировоззрением.

- Вы самый молодой и самый известный богослов Русской Православной Церкви, Вас высоко ценят за рубежом: Вам была присвоена степень почетного доктора Свято-Сергиевского института в Париже, Вы читали лекции в учебных заведениях Великобритании и США. Какой путь нужно было пройти, какое образование получить, чтобы стать ученым такого уровня?

- Своей главной богословской школой я считаю не университет и не Духовную академию, а православное богослужение. В течение двух лет пребывания в Виленском Свято-Духовом монастыре я ежедневно участвовал во всех богослужениях - либо сам служил, либо читал и пел на клиросе. Когда меня затем направили на приход (маленький деревенский приход в "забытой Богом" литовской деревне), я ежедневно совершал все богослужения суточного круга без сокращений: начинал в 2.30 утра полунощницей, затем шла утреня с кафизмами, библейскими песнями и пр., затем часы и литургия; все заканчивалось часам к 11. Вечером служил вечерню и повечерие. Все это было необыкновенно питательно для души. Богослужебные тексты Православной Церкви - неисчерпаемая сокровищница богословия. У меня до сих пор не укладывается в голове, почему в наших духовных школах их не изучают с богословской точки зрения, ведь в этих текстах в рафинированном виде содержится вся догматика, вся аскетика и вся мистика Православия.

Другим важным формирующим фактором были для меня творения Святых Отцов. Кажется, еще в юности я перечитал всю основную патристическую литературу, имевшуюся на русском языке: ранних Отцов, Афанасия Александрийского, Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Иоанна Златоуста, Макария Египетского, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, "Добротолюбие". Особенно сильный след во мне оставили писания Исаака Сирина и Симеона Нового Богослова.

Будучи клириком Литовской епархии, я окончил заочно Московскую Духовную семинарию и затем Духовную академию. Не могу сказать, что это обучение что-либо прибавило к тому, что я получил путем самообразования. Затем два года преподавал в тех же Московских Духовных школах: сначала гомилетику, потом догматику и Новый Завет; вел также факультативный курс греческого языка. После двух лет преподавания, по благословению ректора (тогда им был епископ Дмитровский Филарет) и по решению ученого совета, был направлен в Оксфордский университет, где в течение еще двух лет писал докторат о преподобном Симеоне под руководством замечательного богослова епископа Диоклийского Каллиста.

Два года в Оксфорде были для меня очень важным временем. Темой моей работы был "Преподобный Симеон Новый Богослов и Православное Предание". Фактически я писал гораздо больше о православном Предании, чем о преподобном Симеоне. Тема Предания с этого момента стала главной темой всех моих богословских книг. Должен сказать, что пребывание в инославной среде очень способствует углубленному изучению своей собственной традиции, которую мы часто не знаем и не ценим, потому что воспринимаем как нечто само собой разумеющееся и не требующее специальной апологии. В инославной среде православный ученый, хочет он этого или нет, становится апологетом своей традиции, а это очень важно для его собственного формирования. Думаю, что именно благодаря этому с научной точки зрения я в Оксфорде узнал о Православии гораздо больше, чем за все предыдущие годы пребывания в православной среде.

В Оксфорде, работая над книгой о преподобном Симеоне, я получил такой мощный научный заряд, что его мне хватило еще на несколько последующих книг - в частности, о Григории Богослове и об Исааке Сирине. Изучать преподобного Исаака в оригинале я начал под руководством выдающегося сиролога профессора Себастиана Брока: он занимался со мной сирийским языком, и мы вместе читали беседы из открытого им в 1983 г. "второго тома" сочинений преподобного Исаака, которые я затем перевел на русский язык.

- Скажите, обязательно ли ехать учиться за рубеж, чтобы получить хорошее богословское образование? И куда лучше "направить стопы своя"?

- Думаю, что когда-нибудь, если нам удастся создать свою сильную богословскую школу, нужда в стажировках за рубежом может отпасть сама собой, но пока что это необходимо. Дело в том, что наше духовное образование на протяжении восьмидесяти лет развивалось в полной изоляции от мировой богословской науки: до сих пор во многих наших духовных школах используются учебные пособия XIX века. А на Западе в течение XX столетия богословская наука сделала громадный скачок и в библеистике, и в патристике, и в церковной истории, и в других областях. Игнорировать все это колоссальное богатство только на том основании, что оно накоплено в инославной среде, недопустимо.

"Куда направить стопы?" Есть три варианта. Можно учиться на богословском факультете светского университета (Оксфорд, Кембридж, Сорбонна, Гейдельберг, Принстон и т.д.). Туда трудно поступить, и там очень высокие научные требования, но зато и результат может быть более впечатляющим, чем в других случаях. Второй вариант - поступить в какую-либо инославную школу (католическую или протестантскую). Третий вариант - поехать в православное учебное заведение, например, в Афинский или Салоникский университет, в Свято-Сергиевский институт в Париже, в Свято-Владимирскую семинарию в Нью-Йорке. Я выбрал первый вариант и не пожалел. Но знаю немало молодых людей, которые выбирали другие варианты и достигли больших успехов в научной работе.

- Отец Иларион, можно деликатный вопрос? Вы - монах. Что или кто сыграл решающую роль в выборе такого призвания? Вы никогда не раскаивались в своем выборе?

- В своем выборе я не раскаивался ни одной секунды - даже в самые трудные моменты жизни. Быть монахом - великое счастье, потому что монашество дает возможность отдавать все свои силы служению Богу, Церкви и людям. Только нужно учитывать, что к монашеству у человека должно быть особое призвание. Если этого призвания нет, а человек принимает постриг - либо по молодости, не подумав о последствиях своего решения, либо под воздействием неопытного духовника - это может привести к жизненной трагедии. Думаю, монашество можно принимать только в том случае, если у человека нет ни малейшего колебания, что это - и только это - его путь. Пока сохраняется хоть тень сомнения, лучше терпеливо ждать и не спешить с принятием ответственного решения.

- Вы упомянули об ученом монашестве. Кто такой ученый монах, и чем он отличается от обычного?

- Разделение между монахами образованными и необразованными, между "учеными" и "толчеными", между академиками и простецами - искусственное. Это одна из особенностей современного православного монашества, в особенности русского. В древности все монахи были в той или иной степени учеными (даже если монах не умел читать и писать, он мог выучить на слух весь Новый Завет или всю Псалтирь). Сейчас же ученый монах - тот, кто уделяет внимание научной, богословской работе, кто занимается самостоятельным исследованием в той или иной области богословской науки. Не всякий преподаватель духовной школы, принявший монашество, может считаться "ученым монахом": среди таковых немало людей с начетническим подходом, лишенных научного дара. Архимандрит Киприан (Керн), написавший прекрасную статью об ученом монашестве, говорит о том, что, помимо "ангельского образа", некоторые иноки имеют еще и "помазание науки". Это и есть ученые монахи.

- Вы много говорили о своих духовных наставниках. Судя по вашим рассказам, это были люди высокой духовности. Сейчас нередки случаи, когда молодой человек, желающий найти опытного духовного руководителя, попадает в руки псевдодуховника с сектантскими методами руководства духовной жизнью. В чем отличие настоящего старца от лжестарца? Как молодому человеку избежать опасности попасть в руки младостарца?

- Во-первых, духовного отца надо выбирать с большой осторожностью. Познакомившись с пастырем, не следует сразу же кидаться в "объятия отча" и записываться в духовные чада: надо пообщаться с ним, попытаться почувствовать, что он за человек, насколько он духовно опытен, насколько его внутренний настрой соответствует вашему.

Во-вторых, есть некоторые признаки, отличающие старца от лже-старца, духовника от лже-духовника. Думаю, главным из них является наличие или отсутствие в пастыре уважения к своему духовному чаду как самостоятельной личности. Если духовник с категоричностью настаивает на исполнении своих требований, лишает своих духовных чад какой-либо свободы, ведет себя властно, безапелляционно, как начальник с подчиненными, - то это лже-духовник. Если пастырь, подобно фарисеям времен Христа, "налагает на людей бремена неудобоносимые", то это лже-пастырь. Если старец позволяет себе решать за людей те вопросы, которые только они сами могут решить, - например, жениться ли или принимать монашество, - вмешивается в их личную, семейную жизнь, диктует им свои условия, сводит и разводит мужчин с женщинами и т.д., то это "лже-старец". Как говорит Святейший Патриарх Алексий, "подлинный старец бережно относится к каждому человеку". Именно бережное, осторожное, вдумчивое, уважительное, смиренное отношение к людям должно характеризовать всякого истинного старца, истинного пастыря и истинного духовника. В декабре 1998 г. Священный Синод Русской Православной Церкви принял Определение, в котором указал на "участившиеся в последнее время случаи злоупотребления некоторыми пастырями вверенной им от Бога властью "вязать и решить". В этом определении даны четкие указания относительно того, как духовники должны вести себя по отношению к своим духовным чадам. Очень жаль, что далеко не все пастыри прислушались к голосу руководства Церкви.

Для меня примером подлинного старца всегда служил и продолжает служить архимандрит Кирилл, духовник Троице-Сергиевой Лавры. Он человек глубокого смирения, никогда никому ничего не навязывает. В своем интервью, посвященном теме духовничества, он говорит: "Духовного отца надо искать по расположению своей души. Когда вы доверяете своему духовному отцу, и сердце ваше раскрывается перед ним... тогда вы чувствуете, что получаете от этого духовную пользу... Если духовник в каком-то отношении не отвечает вашим требованиям, вы легко можете его оставить и перейти к другому, который большую доставляет духовную пользу. Тут такого закона, который прикреплял бы, нет". Думаю, что это единственно верный подход. Духовник должен людей не к себе "прикреплять", а к Богу вести. Как говорит митрополит Сурожский Антоний, духовник должен быть подобен Иоанну Предтече: готовить людей к встрече со Христом, а когда Христос придет, отступить в тень, "умалиться" и дать возможность людям самим строить свои отношения с Богом.

М.Ю. Бакулин

http://www.russned.ru/stats.php?ID=315



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме